Глава 21.
Лёгкое прикосновение к щеке казалось практически неощутимым на фоне острой боли в затылке, шее и плечах. Каннари закрыла лицо здоровой рукой, так как другая отказывалась ей подчиняться, чтобы не смотреть на ослепительный свет, мелькавший перед глазами. Он был словно маяк во тьме, появлявшийся в поле зрения белой вспышкой, а затем резко угасавший. Или же это были пряди белых волос, что колыхал ледяной ветер?
— Ты замёрзла, нельзя спать в таком состоянии. Не закрывай глаза, — требовательный голос — женский или мужской? — пронизывал изнутри, заставляя дрожать всем телом. Каннари так хотелось поступить наперекор её приказу и крепко зажмуриться. Она так устала. У неё болело всё, что только могло болеть, — Оставайся в сознании. Если надо я отдам приказ, но от силы моего воздействия на разум, ты можешь больше никогда не заснуть, не хотелось бы так рисковать.
— Больно... очень больно.
— Я могу притупить неприятные ощущения при помощи своей крови, но, если не будешь знать меры, последствия могут стать необратимыми.
Кровь. Металлический вкус попал ей на язык и Каннари начала плакать. Ей не хотелось пить кровь вампира, но болевые ощущения взяли над ней контроль. Боль отступила с первым же глотком, на её место пришло отупляющее чувство безразличия ко всему, что происходит с её телом. У неё могло быть обморожение, могли быть сломаны ребра или повреждён позвоночник, но жжение в горле отвлекало её рецепторы от настоящей проблемы.
— Что с тобой поделать? Не так жадно. Ты же не хочешь перестать быть человеком? — тихо сказал голос. В отличие от крови Бэллоуз, кровь Блуждающего Бога была похожа на сладкий нектар. Она сонно моргала, пытаясь оттолкнуть навязчивое желание закрыть глаза и проспать несколько лет подряд, — Вот так. А то впилась, как пиявка. Тебе, похоже, не впервой пить кровь вампира? Ещё немного и хватит.
Она едва сумела отцепить зубы девушки от своего запястья. Обеспокоенно посмотрев на её зрачки, прислушавшись к сердцу, она облегчено покачала головой.
— Ты была так близка к смерти. Удивительно, что ты остаёшься человеком, хоть и пьёшь мою кровь уже во второй раз. Надеюсь, никаких побочных эффектов от этого не последовало.
— Что вы здесь делаете? Как вы меня нашли? — спросила Каннари, Блуждающему Богу была безразлична температура, она спокойно сидела на куске льда. Порой было так легко забыть, как на самом деле мало вампирам нужно для комфорта.
— Возвращаться в цивилизацию пока совсем не входит в мои планы.
— Почему? Не прельщает мировое господство над низшими существами? — что-то надломилось в душе Каннари. Похоже, столь близкое знакомство со смертью развязало ей язык. Ей хотелось язвить, хотелось ругаться и говорить гадкие вещи. Блуждающего Бога её колкости не трогали.
— Отнюдь. Я пыталась найти обломки своей прошлой жизни, когда почувствовала, что ты совсем рядом. Мне стало любопытно. Почему запах твоей крови выделяется для меня на фоне остальных? Он кажется мне безумно знакомым, как старый друг, которого я давно не видела. Так странно... Ведь кровь остальной твоей родни кажется почти бесцветной по запаху.
— У меня кровь матери, — пояснила она в который раз, — Вы знаете мою маму?
— Нет, думаю дело не в этом, — туманно ответила она.
— А у вас есть семья? Те, кто ждёт вашего возвращения?
— У таких существ, как я, не может быть семьи, — голос женщины был пропитан горечью.
— Я имею в виду род, клан, стаю. Тот, кто обратил вас? Ваш лорд? Разве вам не хочется вновь его увидеть? Если вы жили в этих горах, то вы, должно быть, были обращены Императором Боли. Вы не из ночной стражи, случайно?
Блуждающего Бога, казалось, позабавило её объяснение.
— Меня никто не обращал. Однажды я просто проснулась такой. И я не просто жила здесь. Когда-то все эти горы и всё, что к ним прилегает, принадлежали мне.
— Но... Это невозможно. Существует только семь истинных правителей, родившихся вампирами. Все остальные, так или иначе, произошли от них.
— В этом вся суть ваших учений о сотворении современного мира?
— Ну, не совсем. В довампирскую эру смертные развязали войну, что побудило рождение Императоров. Благодаря эволюции, они познали семь исконных даров вампиров. Не имея иного выхода, кроме как сплотиться, враждующее между собой человечество пыталось восстановить свои права над планетой, но по итогу, из-за их необдуманного использования биооружия, большая часть Земли по сей день остаётся не пригодной к жизни. Затем подняв из пепла армию нежити, Императоры истребили практически всех людей, оставив в живых лишь самых верных последователей.
— Из чего следует, что ты все-таки веришь в биологию и эволюцию. Однако моё перерождение почему-то противоречит вашим учениям? — лукаво переспросил Блуждающий Бог, склонив голову на бок и задумчиво прищурив глаза, — Что тебе мешает поверить, что в один страшный миг были и другие, кто просто стали теми, кем мы являемся сейчас?
Каннари тут же приняла сидячее положение. Разговор с вампиром, настолько открытый и искренний, манил её, как мотылька на пламя.
— Кто же вы?
— Я молчаливый наблюдатель, ибо мне пришлось стать свидетелем заката нашей цивилизации, и подобия её возрождения. Блуждающий Бог, ибо у меня отняли дом и родину, но дали силу уничтожить всё живое. Последний сказитель, ибо я могу рассказать, про инициирование ваших правителей, а для них это было именно инициирование, — драматично прошептал Блуждающий Бог, — Безусловно, я не сразу поняла, что в день своего перерождения была не единственной в своём роде. Когда это происходит естественным путём, то баланс в мире не нарушается. Но когда подобных монстров создают инициированием, такие, как мы, чувствуют их появление. Когда произошло их перерождение, оно отдавалось громким эхом в моей голове.
— Вы можете рассказать, кто их инициировал? — взмолилась Каннари. Блуждающий Бог медленно покачала головой.
— Просто пища для размышления. Вампиры наследуют силы своих создателей, представь какова сила того, кто их породил. Теперь забудь, не стоит об этом более думать.
— Прошу, тогда расскажите о том времени, когда вы стали вампиром. Про себя-то вы можете рассказать?
С улыбкой, которая не могла скрыть её печаль, Блуждающий Бог посмотрела на горы, будто ища в них поддержку, а затем перевела взгляд на Каннари. А затем в точных, выверенных фразах она попыталась передать историю своего второго рождения.
— Наш мир пылал в агонии войны. Не помню, ради чего её тогда развязали. Ресурсы, продовольствие, вероисповедание, территория? Все одно и то же, та же циклическая суета. Когда мне было столько же лет, как тебе сейчас, нас собрали на старом вокзале для немедленной эвакуации. Солдаты сказали, что отвезут нас в безопасное место, где не будут взрываться бомбы и не нужно бояться выстрелов, когда выходишь из дома. Им никто не верил, так как по радио давно прозвучало, что война захлестнула весь мир, но оставаться на месте значило подвергать свою жизнь намного большей опасности, чем пули и бомбы. Снаряды уничтожали самые важные городские объекты, в особенности те, где собирали биооружие и производили опасные химикаты. Воздух и вода были отравлены, люди падали как мухи едва выйдя на улицу. Умереть от радиационного излучения, когда все твои органы плавятся изнутри, а сам ты при этом надуваешься, как воздушный шарик, сделанный из кожи, было худшей историей перед сном, которую нам рассказывали взрослые.
Почти тридцать дней мы провели в тёмном вагоне — грязном, холодном и плохо проветриваемом. Никто не разговаривал, боясь истратить драгоценные запасы воздуха. Еда и вода быстро иссякали, но поезд ни разу не остановился, чтобы пополнить припасы. Было очень тесно, но мы находили в этом свои плюсы. Мы прижимались друг к другу, надеясь поделиться своим теплом в холодные ночи. Помню, что всю дорогу кто-то инстинктивно держал меня за руку, но между нами плотно сидели люди, и увидеть лицо своего друга было невозможно. Пока его рука держала мою, была надежда, что всё закончится хорошо. Мы верили, что поезд рано или поздно остановиться. Мы верили, что увидим свет. С этой верой мы и начали постепенно вымирать. Когда хватка друга ослабла, я не сразу придала этому особое значение, думая, что мой друг просто сильно ослаб и заснул, но спустя пару часов, когда я сжала руку и в ответ не получила никакой реакции, то поняла, что тот умер...
Многие не дожили до конца путешествия. К тому моменту, когда поезд сделал долгожданную первую остановку, в живых в нашем вагоне осталась только я одна. Мне так хотелось, чтобы хоть кто-то остался жив и мог разделить со мной тот волшебный момент, когда двери вагона открылись, и я впервые услышала музыку и голоса людей.
Блуждающий Бог замолчала, заново переживая события той ночи.
— Будто услышав моё желание, трупы в вагоне пришли в движение. Они открывали глаза, неестественно двигались и издавали страшные звуки. Как по команде живые мертвецы выбрались из поезда и напали на всех, кто находился в убежище. За то время, проведённое в пути, со мной тоже что-то произошло. Я не ощущала голода, не чувствовала страха, мне не хотелось спать, меня переполняла лишь жажда. Из-за неё я помогала им убивать. Их интересовала плоть, меня же только кровь. Жизненная энергия смертных перетекала ко мне, делая меня сильнее и быстрее. Перед глазами предстали картинки их прошлого, вся та жизнь и надежды, которую я у них отнимала. Их жертвы, их радость, что кто-то спасся. Осознание того, что их жизнь несправедливо оборвана в самом рассвете лет. Затем я услышала крики. Выжившие из остальных вагонов тщетно пытались убежать, но их валили на землю и потрошили на моих глазах. Не видевшие света больше месяца, перед смертью они смотрели на меня. И я увидела себя их глазами. Монстр. Это-то меня и отрезвило. Мёртвые пали едва мне стоило того пожелать. Я вновь осталась одна. Блуждающий Бог... Несокрушимая сила, с которой считаются даже великие вампиры. По крайней мере, считались...
— Эта война... когда она произошла? Какой тогда был год?
— Я не помню дат, пещера давно лишила меня чувства времени, — Блуждающий Бог раздражённо цокнула языком, — Но ты же хочешь узнать была ли это та самая война, которая породила Императоров? Думаю, ты можешь сама сопоставить все факты.
Каннари пробрала дрожь. Получается, что Императоры моложе, чем хотят показаться? Но зачем они скрывают это?
— Почему они сковали вас в пещере?
— Они стёрли человечество с лица земли и, словно скот, возродили их популяцию согласно собственным вкусовым предпочтениям. Мне не нравился новый порядок вещей, а ещё я очень устала. Поверь мне, они бы не сумели схватить меня без чужой помощи.
Каннари почувствовала себя неважно. Кровь вампира достигла желудка, ей хотелось выблевать все содержимое в снег, но горло сжала невидимая рука, не позволяя ей выйти наружу. Ей уже приходилось чувствовать нечто подобное от целебных свойств крови Бэллоуз, но это была кровь настоящего вампира, поэтому эффект казался намного сильнее.
— Мне нужно вернуться к отцу.
Вампирша встрепенулась, будто пробуждаясь от сна.
— Зачем, чтобы он вновь попытался тебя убить?
Каннари потёрла лицо рукой, боли больше не было и жжение прошло. Следы крови, оставшиеся после заживших ран, пропитали всю её одежду. Хотелось переодеться, спрятаться под одеяло и проспать полгода.
— А что вы предлагаете? Сидеть здесь и замёрзнуть насмерть?
— Идём со мной, — Блуждающий Бог встала с земли и, впервые Каннари заметила, что вампирша добыла себе одежду. Плотные штаны, добротные ботинки, водолазка и зимний жилет. Откуда она могла их взять, украла? — Тебе не нужно возвращаться к той жизни. Они ещё не изуродовали твою душу. Я могу спасти тебя, так же, как ты вытащила меня из темноты.
— Послушайте, меня послали так поступить. Я никакой не герой. Вам кажется, что я поступила благородно, но у меня просто не было выбора. Меня убьют, если оступлюсь или сделаю что-то не так. Император Теней...
— Император... теней? — непонимающе спросила женщина без имени, — Когда-то они в шутку называли себя императорами, но их титулы приобрели новое звучание для меня.
— Император мрака? Деметрий Арк?
Блуждающий Бог, похоже, узнал это имя.
— Любопытно, ведь ты не первая, кого он посылал. Если бы ты обратила особое внимание на дно пещеры, когда плыла ко мне, то заметила бы и других его последователей.
Подобный поворот уже нисколько не удивлял бедную девушку.
— Зачем ему освобождать вас, если он сам же помог вашему пленению? И что значит тот скарабей?
— Скарабеи служат для...
— Каннари! — отчаянно закричал голос отца, — Каннари, где ты?
— Прошу, — взмолилась женщина, хватая её за локоть, — Идём со мной, и, обещаю, ты всё узнаешь. Наши судьбы были связаны задолго до твоего рождения. Пусть тебя послал Деметрий, но именно тебе было суждено меня найти. Я поняла, почему твой запах показался мне знакомым. Много лет назад, когда моё сознание застряло в состоянии комы, во тьме я услышала надрывный детский плач. Он раздавался далеко на поверхности, в шахтах, находившихся за многие мили до моей пещеры, но голос этого ребёнка полный жизни и страха, пробудил меня от спячки. Я почуяла кровь его матери, хоть и находилась под водой, услышала её дыхание и крики боли, но также почувствовала и её любовь и облегчение, когда малыш впервые издал первый вдох.
Канари удивлённо подняла брови.
— Тем ребёнком была моя бабушка. Неужели, вы можете почуять наше родство? Спустя столько лет?
— Биение её пульса казалось самой прекрасной мелодией. Я никогда не видела того ребёнка, но с тех пор каждый день, когда голод заставлял меня засыпать, память о том дне помогала мне не потеряться во сне. Это не может быть просто совпадением. Деметрий, должно быть, прочёл мои мысли в один из своих визитов и отыскал твою семью.
Каннари вновь услышала зов отца. Почему бы не пойти за Блуждающим Богом? Столь могущественный вампир, чьё существование приводило в ужас даже Великих, мог многому её научить. Разве не этого ей всегда хотелось? Прожить жизнь, изучая новые, ещё никому не изведанные вещи. Столько загадок таил тот странный древний мир. И ей больше не придётся подчиняться Бэллоуз. Не нужно подвергать свою жизнь опасности быть высушенной до дна. Не нужно притворяться, что они все ещё друзья с отцом...
Но как же тогда Майя? Что станет с ней, если Каннари внезапно исчезнет с лица земли? А мама? Она не заслуживает того, чтобы не попрощаться с собственным ребёнком. Да и сможет ли сама Каннари жить, не зная, что происходит в их жизни?
— Я... не могу. Я очень хочу пойти с тобой, но есть люди, которые во мне нуждаются.
— Пусть будет так. Но, обещаю, пока существует солнечный свет, мы совсем скоро встретимся вновь, постарайся только не превращать спокойствие других людей в свою религию, — сказала Блуждающий Бог и растворилась в воздухе.
Увидев дочь в крови, Роберт сначала остолбенел. Её вид напоминал сущий кошмар для любого родителя, но он знал, что был виной этому виду, и это сводило его с ума. Каннари без труда встала на ноги, отпихнула его попытки помочь и пошла в сторону трейлера. Ей было неприятно находиться с ним рядом, неприятно смотреть на него или думать о его существовании.