Глава 11. Кромешники.
Думая, что самое страшное позади, я ошибалась. Неприятнее всего оказалось то, что давелийцы сделали с Мирэл и Бэллой.
Приземлились мы за клубом. Словно почуяв неладное, девушка, которая оставалась в сознании, начала отчаянно вырываться.
— Бэлла, прекрати! — сердился Грегерсон. — Прекрати, иначе уволю!
Угрозы не действовали. Он даже был покусан — я похихикала про себя, видя его ошеломленное выражение лица.
Дальше смеяться перехотелось — вампиру на помощь прибежали охранники клуба и девушку жестко скрутили.
— Потерпи, для тебя же стараемся, — увещевал впустую Грегерсон.
Джаред положил ей руку на грудь, а потом резко отдернул — и за его пальцами потянулось нечто, похожее на паутину. Черное, тонкое, сетчатой структуры — действительно паутина!..
Кромешник сжал ее в кулаке, превращая в чадный дым.
Избавленная от жуткой ноши Бэлла закатила глаза и обмякла в руках амбалов.
— Несите ее к Юрису, — велел Грегерсон озабоченно служащим. — Пусть осмотрит и идет к нам.
Джаред пощупал пульс на руке Мирэл и покачал головой.
— Вторую я не рискну сам выпутывать — слишком сильно поглотило. Ждем Эрика.
— Ждем, — согласился с ним Грегерсон.
Глядя на все еще напряженных мужчин, осторожно поинтересовалась:
— А где охранник, которого посылали за девушками? Он ведь тоже не вернулся в клуб?
Джаред мрачно сдвинул темные брови.
— Элея, а что ты знаешь о немертвых?
— То, что пишут в газетах и говорят боевики в университете. Как происходит заражение, неизвестно. Инкубационный период длится трое суток, по истечении которых человек бесповоротно превращается в немертвого, нежить. Укусы и царапины такого существа часто приводят к смерти. Управляет им голод и страх перед огнем.
— Негусто, но тебе больше и не надо.
Поняв, что меня водят за нос, не желая отвечать, я повторила вопрос, глядя Грегерсону в глаза:
— Так где, вы говорите, ваш охранник Крон? Почему его не спасли?
Вампир поджал губы, и глубокие морщины скорби пролегли у его рта. Помолчав мгновение, он вздохнул:
— Немертвые сожрали.
— Арк! — с укором одернул друга Джаред.
— Да ладно вам, я и сама догадалась, что он не выжил...
Снова кромешник опекает, решает за меня, стоит ли мне во что-то вникать или оставаться в неведении. Я разозлилась, но как-то вяло. Перед глазами все еще стояли десятки немертвых. И Джаред, пускающий себе кровь. После того как решила, что он пожертвовал собой ради нашего спасения, я уже не могла на него сердиться сильно.
— Он сопротивлялся, а так как был здоровым, тренированным парнем, его не пощадили. Уничтожили угрозу, — объяснил Грегерсон.
— Благодарю за ответ. — Выдохнув облачко пара, я отвернулась.
Какое-то странное состояние: я все осознаю, но не бьюсь в истерике. Или у меня стальные нервы, или позже придет откат.
В хорошо освещенном саду оказалось много растений под защитными магическими колпаками. Разноцветные лилии, алые розы, лиловые ирисы, похожие на звезды белые астры, крупные колокольчики... Вот откуда родом букеты Джареда! И ясно теперь, почему вампир выглядел недовольным — по просьбе друга ему пришлось разорять собственный сад. Но ради такого, который легко уничтожает немертвых и беспрекословно спешит на помощь, не отмахиваясь, можно пожертвовать цветами.
Сильно замерзнуть я не успела — на мощенной камнем площадке у фонтана приземлился черный магмобиль. Прибыл принц Валиант с очкастым, то есть лордом Эриком Харном.
«Паутину» из Мирэл вытаскивали сразу два кромешника. Девушка безжизненно висела в руках охранников. Клубный целитель Юрис, низенького роста горбоносый блондин, суетливо бегал вокруг, сейчас бессильный чем-либо помочь.
— Тьма первозданная, услышь. — Джаред положил ладонь в область сердца Мирэл.
За ним зеркально, только со спины, жест повторил очкастый.
— Тьма первозданная, ответь.
Удивительно, при отталкивающей, какой-то скользкой наружности лорд Харн обладал низким приятным голосом. И как такое бывает? Загадка.
— Услышь! Ответь! — в один голос произнесли кромешники.
Черная «паутина» проступила везде, где кожу не скрывала одежда. Выглядело так, будто Мирэл укутана в черную сеть.
— Слабаки... вы все умрете, — внезапно хихикнула певица и открыла глаза.
Чернильно-черные глаза... Тьма залила белок, казалось, что на лице девушки разверзлись две бездны, заполненные мраком.
От неожиданности охранники дрогнули, но не выпустили руки извивающейся певицы.
— Кто ты? — требовательно спросил Джаред. — Чего хочешь?
— Я — тот, кто вырвет тебе сердце, кромешник, — с пафосом мелодичным голоском произнесло существо.
— Голод, — не спрашивая, утверждая, произнес Джаред.
— Орден предлагает тебе сделку, — быстро заговорил очкастый. — Верни артефакты и вернись сам, и мы не уничтожим тебя, только усыпим.
— Вы сначала найдите меня, дурачки! — противно захихикала одержимая.
— Мы уже тебя нашли, — с вызовом произнес Джаред, глядя без отрыва в страшные глаза.
— Не-э-эт, — пропело существо насмешливо, — я позволил себя найти, я! Спустя десять лет.
Тело Мирэл, управляемое кем-то жутким, вновь гаденько рассмеялось, а затем вкрадчиво прошептало:
— Я тоже предлагаю сделку. Я оставлю Давелию в покое, мне хватит других стран, а вы за это дадите мне то, что я хочу. — И мужским голосом прорычало: — Кр-р-ровь!
Я чуть в обморок не упала от ужаса.
Существо, говорившее устами хрупкой брюнетки, ткнуло пальцем в сторону его высочества, стоявшего за спинами кромешников, и злорадно уточнило:
— Кр-р-ровь принца!
— Облезешь, тварь, — оскалился очкастый. — Кромешники больше не повторят свою ошибку.
С невероятной силой выдернув руки из захвата охранников, одержимая Мирэл обвела присутствующих пугающим взглядом и прошипела:
— Кромешникам конец! А всякие вшивые принцы первыми сдохнут в муках! Давелийские гнилые ублюдки, я вырву ваши глаза, высосу мозги...
Из нежных девичьих губ летели угрозы и ругательства похлеще, но я уже не слушала. Джаред тихо окликнул вампира по имени, и тот понятливо подхватил меня под руку и быстро потащил прочь.
— Они же ей помогут? Помогут или... убьют? — высказала свой страх вслух.
— Они попытаются.
Грегерсон тянул к черному ходу.
Я обернулась в последний раз — серебристо-серый купол накрыл певицу и тех, кто старался ей помочь. Прежде чем вампир завел меня на крыльцо, я успела увидеть контуры фигуры, у которой выросли гигантские крылья... Ох, существо сумело трансформировать тело девушки? Тогда это конец — ее не спасти...
Спустя пять минут я дрожала в кабинете хозяина «Полнолуния», укутанная в вязаный плед. Теплого красно-коричневого цвета, он приятно пах лавандой. Ладони грела чашка с чаем, а душу — тихие слова того, который, как считала раньше, мог только едко насмехаться.
— Будьте спокойны, леди, Джаред — один из самых сильных воинов ордена. Он может то, что вашим боевым магам и не снилось.
— Да, я уже убедилась в этом.
— Вы видели совсем мало. Если кто и разберется в сложившейся ситуации, так это Джаред.
О друге Грегерсон говорил с гордостью. Я бы даже сказала, что в голосе проскальзывали отеческие нотки.
А что, если... Я прищурилась, пристально рассматривая вампира. Он выглядел ровесником кромешника, лет на двадцать семь — тридцать, но не стоит забывать, что темные — долгожители.
— Вы так говорите, как будто приложили руку к умениям Джареда. Как будто были наставником. — Я решилась на пробный ход.
И неожиданно попала в яблочко — Грегерсон удивленно вскинул брови.
— Все может быть, леди, все может быть... Отдыхайте, грейтесь, а я распоряжусь, чтобы вам заварили успокаивающий сбор.
— Клуб предоставляет и такие напитки?
— Только сотрудницам со слабенькими нервишками. — Вампир криво ухмыльнулся, став похожим на себя прежнего. — Ах да, сотрудница...
Из ящика массивного стола он вынул пачку серо-голубых купюр. Стопку лэтов перекрещивала ленточка с магическими печатями Национального банка Латории — значит, можно не пересчитывать. Впрочем, Грегерсона я бы и не решилась так оскорбить — давелийцы славятся щепетильностью в выплате долгов и исполнении клятв.
— Благодарю за выступление, леди. Впервые расстаюсь с подобной суммой, не скрипя зубами, — продолжал насмешничать вампир.
— Спасибо за похвалу.
Он вышел за обещанным чаем, а я, спрятав деньги в ридикюль, принялась осматриваться. Была в кабинете дважды, но лишь в третий раз получила возможность почувствовать суть его хозяина. Интерьер мог подбирать и не сам Грегерсон, но какие-то предметы, находящиеся на столе, висящие на стенах или разместившиеся в шкафах, невольно раскрывают секреты владельца.
Завернувшись в плед, я медленно обошла комнату по часовой стрелке. Книги по истории Латории, законодательству и культуре привлекли внимание в первую очередь. Темный изучал страну, в которой теперь жил. Охотничьи трофеи, которыми любят похвастаться латорийские аристократы, отсутствовали. Минимум безделушек, только то, что нужно для работы? Не требующие тщательного ухода, модные у магов голубые кактусы, поглотители враждебных эманаций, и те отсутствовали.
Единственное яркое пятно в строгом кабинете оказалось позади кресел посетителей. Когда заходишь в комнату и опускаешься в одно из них, а потом после разговора уходишь, на портрет не обращаешь внимания. А всего-то и требовалось, что обернуться.
Портрет зеленоглазой брюнетки в синей шали, накинутой на голову и плечи, Грегерсон фактически спрятал от чужих глаз, но не выпускал из своего поля зрения, когда сидел за столом.
Дверь открылась. И хотя испытывала неловкость, я не дернулась, не стала делать вид, что просто разминаю ноги. В самом-то деле, меня не за взломом сейфа застали!
Звякнула посуда — Грегерсон лично принес поднос с чаем и поставил на круглый столик для журналов.
— Удивительно красивая женщина, — высказала я искренний комплимент незнакомке на портрете.
— Моя жена Реджина, — сухо произнес хозяин кабинета.
— Впервые вижу у брюнетки настолько яркий зеленый цвет глаз. Она давелийка лишь наполовину?
Преподаватель истории утверждал, что зеленые глаза — редкость в Давелии и чаще всего они у потомков переселенцев из Латории.
— Реджина пропала два года назад. Полиция объявила ее погибшей.
— О...
Его слова — как гром, прозвучавший под крышей дома. Наверное, с целую минуту я глупо таращилась на Грегерсона, не зная, что сказать.
— Простите... — выдавила из себя приличествующее случаю слово.
— За что? Вы ее не похищали. — Вампир как-то рвано дернул левым плечом. — Пейте чай, леди, Джаред закончил свою работу.
Спрашивать, что с певицей, побоялась: если после трансформации в нечто жутко крылатое ее не сумели спасти, это будет очередной порцией соли на раны Грегерсона.
Тягостное ожидание завершилось — кромешник забрал меня из кабинета и повез в студгородок.
— Джаред, а что с Мирэл? — не вытерпела я, когда магмобиль взлетел. — Ее спасли?
— Да, — односложно ответил он, не отводя взгляда от приборов.
Больше вопросов я не задавала, хоть они и были, притом такие, что могли свести с ума.
Как я и опасалась, пришел откат. Я осознала в полной мере, что произошло, и испугалась до дрожащих коленок.
Стоило закрыть глаза, как я видела немертвых или покрытую черной паутиной певицу с глазами — настоящими колодцами мрака. И мной завладели сразу два страха: я до одури опасалась стать такой, как те несчастные, а еще когда-нибудь вновь пересечься с тем существом, которое разговаривало через Мирэл... Жуткая тварь! Упаси богиня Мать!
Чая у Грегерсона я выпила всего пару глотков и сейчас страшно об этом жалела. Но ничего, у меня в соседках зельевар, куплю у нее что-нибудь для спокойствия.
Уже привычно магмобиль приземлился неподалеку от ворот, Джаред отстегнул мои ремни, но не спешил выпускать наружу.
Повернувшись ко мне, он поинтересовался бесцветным голосом:
— Элея, что ты знаешь о молниеносной войне?
Я испытала чувство дежавю: точно так он спросил меня о немертвых, а потом вывалил информацию, которой лучше бы и не знать.
— Десять лет назад Флориан, брат принцессы Фионы, отдыхал вблизи Давелии, у самой с ней границей, возле целебного источника. Под прикрытием непогоды кто-то напал на свиту, всех перебили, его высочество похитили... — Я закусила губу, не зная, как быть дальше.
Боги, зачем он заставляет пересказывать то, что и так всем известно?! Говорить о бесчинствах темных — и при этом смотреть в глаза одного из них?.. Так странно и страшно!
— Продолжай, Элея, — потребовал кромешник строго.
В его голосе послышался металл. Или мне почудилось? Он всегда был галантным со мной, так что же изменилось сейчас?
— Я не могу...
— Почему, Элея? — пытал Джаред настойчиво. — Это всего лишь рассказ!
Его тон... И взгляд... Он бессовестно давил на меня, и я не выдержала — расплакалась.
Сколько всего навалилось за этот вечер и вообще в последние дни. А он еще требует говорить о неприглядных вещах, которые творили его соотечественники! Если я начну задумываться, я возненавижу своего темного спасителя за его происхождение!
Легким движением кромешник перетащил меня к себе на колени и крепко обнял.
— Поплачь, девочка моя, поплачь. После встречи с немертвыми ты как перетянутая тетива, которая готова лопнуть в любую секунду.
Так он специально довел меня до слез?.. Откровение затерялось в ласковом шепоте и медленных поглаживаниях по спине и затылку. Осторожно, деликатно мужчина прикасался к моим волосам, пропуская их сквозь пальцы.
Всхлипывая, я прижалась к Джареду плотней. Вцепилась в грубоватую ткань расстегнутого пальто, а потом и вовсе под него запустила руки, обнимая горячий торс, скрытый шелком рубашки и пиджака.
— Элея, хорошая, бедная моя девочка... сколько же тебе довелось увидеть грязи...
Слова утешения я различала не всегда, за биением сердца мужчины слыша чаще всего один мягкий тон. Да и не нужны слова, когда поступки красноречивы.
Сложно определить, сколько прошло времени, прежде чем страх и гнетущее предчувствие беды отступили.
На душе стало легко и мирно. И в какой-то момент осознала ужасное: я сижу у мужчины на коленях!
— Ой, — судорожно вздохнув, я буквально перескочила на свое сиденье. — Простите, я не хотела заливать вас слезами.
— Вас? — Джаред наигранно обиделся. — После подобного слезоразлива ты просто обязана перестать мне выкать.
Я замотала головой. Разумеется, я благодарна, что он спровоцировал истерику и снял нервное напряжение, но становиться еще ближе? Даже на крохотный шажок? Нет, не хочу. Боюсь.
— Хорошо, раз не хочешь, тогда тебе штраф.
— Что?!
Кромешник не шутил.
— Рассказ. Я жду его продолжения, Элея. Это важно.
Видя, что я настроилась молчать, он добавил искушающим тоном:
— Ты же хочешь понять, что произошло? Откуда немертвые в латорийской столице? И кто говорил с нами устами Мирэл?
Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я решилась. Ладно, он сам захотел.
— Все указывало на то, что это давелийцы бессовестно напали на свиту наследника Латории. При этом были уничтожены сотни жителей мирного приграничного городка... А когда король высказал ноту протеста, требуя объяснений и компенсаций пострадавшим, давелийские маги за считаные дни захватили и подчинили Латорию.
Джаред удовлетворенно кивнул.
— Что ж, твоя версия ничем не отличается от официальной латорийской. Я надеялся, что дед рассказал тебе правду о тех событиях.
— Дед?..
— Он участвовал в сражении. Не знала?
Кромешник удивил, нет, ошарашил!
— Старый иллюзионист и война?
— Еще в прошлом веке сильнейшие маги грез могли поспорить с боевиками и некромантами. Уж тебе ли не знать, что иллюзии могут убивать?
О да, мнимая реальность опасна для замороченного человека. Мозг принимает ненастоящие удары на веру — и отдает приказ проявиться увечью или и вовсе... умереть.
Я поспешно кивнула:
— Да, иллюзии могут убивать, но это запрещенные знания. Вдобавок маг должен обладать огромным резервом.
— Все это было у твоего деда и есть у первых мастеров Иллюзиона.
— Не знала... и предположить не могла, что дед входил в число тех, кто мог использовать незаконные заклинания.
— Они стали т
аковыми какие-то десятки лет назад. А раньше все ваши сильные иллюзионисты приносили не одну клятву, которая должна была удерживать от опрометчивых поступков.
Некоторое время мы молчали, каждый думал о своем, о невеселом. Я так точно. Дед участвовал в тех сражениях... Сложно поверить, а еще странно, что я не помнила об этом. Я обожала деда и на тот момент жила с ним и бабушкой. Так почему не заметила его отсутствия? Впрочем, о чем я? Бабушка умела отвлекать внимание от важного. Она и сейчас любого сумеет долго водить за нос.
— В приграничном давелийском храме, который стоит на некогда спорной территории, столетиями хранились бесценные артефакты Тьмы: Голод, Жажда и Наваждение. — Голос Джареда зазвучал внезапно и настолько тихо, что пришлось прислушиваться и чуть склониться к нему, благо расстегнутые ремни позволяли. — Это заключенные в предметы злые души великих магов, апологетов супруга Тьмы.
— Неназываемого бога?! — Потрясенная, я не удержалась от уточнения.
— У богини был только один муж, — подтвердил Джаред. — Орден кромешников веками охраняет артефакты и храм.
— Но... зачем? Вы ведь сами — апологеты Тьмы? — Вопрос вырвался прежде, чем я прикусила свой бесстрашный и глупый язык.
— Не путай Тьму с Неназываемым, — спокойно возразил Джаред. — Тьма милосердна, проклятый бог — безумное чудовище.
И в то же время Тьма порождает монстров. В чем тогда ее милосердие?
Видать, скрыть скепсис не удалось — кромешник тихо произнес:
— Без Тьмы нет Света. Неправильно отождествлять ее со злом. Тьма примет, если отказался Свет. Поймет и простит. Утешит и укроет. Тьма есть в каждом.
Не скажу, что я прониклась и горячо заинтересовалась чужими верованиями. Но вынуждена согласиться, зерно истины есть: без тьмы нет света.
Помолчав немного, Джаред вернулся к рассказу:
— В приграничном храме адепты ордена проходят посвящение — искушение Тьмой. Не прошел — погиб или убили свои же. Прошел — получаешь дополнительную силу. Десять лет назад второй принц Давелии проходил испытание, когда загадочным способом кто-то выкрал артефакты из храма. След привел через границу в город на целебном источнике. В этот же момент неизвестные напали на свиту латорийского принца, магически созданные смерчи выдергивали с корнями деревья, срывали с домов крыши. При этом все указывало на ищущих артефакты кромешников. Пока разобрались, было поздно. Наши страны фактически стравили, Элея.
Я слушала затаив дыхание. Звучало невероятно и возмутительно, ведь это латорийцы первыми обвинили соседей во всех грехах, обвинили, выходит, ошибочно. Да, я смотрела в синие глаза кромешника и понимала: он не лжет. Да и зачем ему обманывать меня? Если это не принесет ему выгоду?
— Война действительно была молниеносной и почти сразу прекратилась. Маленького наследника Латории не нашли, надежды, что он все еще жив, увы, не осталось. Тогда также пострадали и давелийские принцы: младший, потому что ему пришлось вступить в бой сразу после посвящения, старший почти перешел рубеж, исчерпав резерв, чтобы утихомирить разрушительные смерчи.
К принцу Валианту и его брату, оставшемуся в далекой Давелии, я не испытывала ни капли сочувствия. Первый оказался неприятным, второй — эфемерная личность, чтобы воспринимать его как живого человека. Меня заботило другое, и я не устояла перед соблазном — спросила:
— Джаред, если давелийцы — жертвы обстоятельств, зачем они захватили Латорию? — В глаза назойливо лез красный в магическом свете локон, я отвлеклась, чтобы дунуть на него. — Вы почти не вмешиваетесь в управление, не собираете налоги, но последнее слово всегда за вашим советником, оно весомее, чем королевское. И эти ежегодные отборы... Зачем все это?
Мужчина ответил не сразу — отвлекся на прядку на моем носу. Отвел ее с лица так нежно, так осторожно, как будто приласкал. И я почувствовала, что покраснела, даже уши горели от смущения.
— Тот, кто выкрал артефакты, ускользнул в Латорию. За десять лет круг поисков мы сузили до Квартена. А отборы — это не только способ наладить отношения путем заключения брачных союзов аристократов двух стран, но возможность увеличить количество кромешников в вашей столице, не вызывая вопросов.
— Немертвые — создания того, кто выкрал артефакты и освободил Голод?
— Да.
— Если он освободил одного приспешника Неназываемого бога, почему не отпустил остальных?
Джаред недовольно поморщился.
— Чтобы остальные оказались на свободе, должно совпасть несколько условий.
Сразу вспомнилось, как одержимая певица требовала крови принца Валианта. И обещание взамен...
Я в ужасе посмотрела на кромешника.
— Вы ведь не согласитесь на предложение того существа?
— Орден не для того стерег артефакты сотни лет, чтобы потом пробудить их. Нет, мы не выпустим апологетов Неназываемого ни на каких условиях. К тому же Голод врет — они не остановятся, не оставят в покое ни одну страну, пока не захватят всю Тарру.
От этого признания меня продрало морозом с головы до пят. Перспективы пугали, и я надолго задумалась. Интуиция подсказывала, что только давелийцам по силам одолеть приспешников изгнанного бога, ведь наши боевики с трудом справлялись с немертвыми. И впервые в жизни я порадовалась, что империя десять лет назад объявила, что берет Латорию под свой протекторат. Взяли? Пускай теперь и спасают!
— А может, Голод и не врет, — высказала я мысли вслух. — Поклялся не трогать Давелию он, другие апологеты клятв никаких не давали.
На лице кромешника я увидела одобрение — значит, в правильном направлении мыслю.
— Элея, — он погладил меня по плечу, — я был откровенен с тобой, теперь попрошу выполнить две просьбы.
Я напряглась. Звучит страшновато.
— Какие?
— Ты дашь клятву не распространяться об услышанном.
С души будто камень свалился. Да я бы Джареда меньше уважать стала, не попроси он о таком!
— Говорите слова, я повторю.
Кромешник тепло улыбнулся.
Через минуту магическая клятва сковала мне уста, о чем я ни капельки не жалела. О всяких опасных артефактах лучше молчать — целее буду. А мы, девочки, народ длинноязыкий, любим делиться тайнами, поэтому здорово, что теперь она под запретом.
— Прежде чем попрощаемся, прими амулет от дурных снов, — напомнил Джаред о второй просьбе и снял с собственной шеи стального цвета медальон с древними символами, выгравированными на крышке.
Я не успела согласиться, как его уже ловко надели. Поправляя мои волосы, чтобы не зацепились за цепочку украшения, Джаред смотрел внимательно. Глаза в глаза. И я не выдержала, опустила взгляд.
— Доброй ночи, Элея.
— И вам, Джаред.
Проводив к воротам, он дождался, пока меня пустят внутрь.
Вскоре кромешник был далеко, но еще долго медальон, лежащий на моей груди, помнил его тепло.