ЧАСТЬ 14. рассветы секреты конфликты.
---
Еджи пулей сорвалась с кровати.
Сердце било в висок, как будто оно само — гонец тревоги, спешащий оповестить весь мир.
Она накинула первую попавшуюся кофту, провела дрожащей рукой по волосам,
и, босиком, почти беззвучно — выскользнула в коридор.
— Мин! — её голос эхом отразился в утренней тишине. — Подожди!
Он уже почти дошёл до поворота, но остановился.
Обернулся.
Ха Джун рядом, молча.
— Мин, пожалуйста, — прошептала она, подбегая.
— Не говори никому, ладно?.. Мы ведь… ничего плохого не делали.
Ну правда. Но… всё это… выглядит неловко, стыдно...
Мин нахмурился, не отвечал, но его взгляд говорил — он чувствовал себя преданным.
И вдруг — голос сзади.
Глубокий, хрипловатый, чуть насмешливый:
— Милая. Подожди.
— А что тут вообще стыдного?
Ха Джун сделал шаг вперёд, повернувшись к ней, словно защищая и одновременно вызывая на разговор.
Он сложил руки на груди. В его глазах не было злости — только уверенность и капля… вызова.
— Я — спал с тобой. И что? Мы держались за руки. Я был рядом, когда тебе было плохо.
— Я был твоим укрытием, а не... чем-то позорным.
Он прищурился.
— Так почему ты считаешь, что это должно быть секретом? Почему — стыд?
Её губы дрогнули.
Она открыла рот — и в тот же момент всё пространство словно закачалось.
Потому что они подошли.
С другого конца зала, из-за поворота — шаги.
Один за другим.
Тяжёлые, ровные, решительные.
До Хван.
Тэхён.
Чонгук.
Все.
И все смотрели только на неё.
До Хван заговорил первым — холодно, сдержанно, как клинок в ножнах:
— Еджи...
— В каком смысле… «спали»?
— Между вами что-то было?
Он сделал шаг вперёд, и в его глазах промелькнуло нечто темное, зыбкое.
Тэхён подошёл ближе, раскинув руки в стороны:
— Кто-нибудь вообще объяснит, что происходит?!
— Почему все смотрят на неё, как будто она взорвала замок?
Чонгук молчал, но его взгляд метался между Еджи и Ха Джуном — и в нём была... тревога. Ревность?
Все смотрели. Все ждали.
А Еджи стояла перед ними — с дыханием, перехваченным в груди,
как преступница, пойманная не за виной, а за сердцем.
Молчание.
И тут Ха Джун снова сделал шаг. Встал рядом с ней.
Его голос был спокоен, но в нём звучала сила:
— Да. Я был с ней.
— Потому что ей было страшно. И потому что она не одна.
Он посмотрел на До Хвана.
— Запреты? Приказы? Хорошо. Но прежде всего она — человек.
И я не позволю вам делать из неё обязанность, объект или чью-то вещь.
— Она — не ваша. Она — своя.
В груди Еджи дрожало пламя. Глаза — горели.
И, как будто пробудившись из долгого сна, она выдохнула:
— Хватит…
— Хватит делить меня.
Она взглянула на всех — прямо, открыто.
— Мин, я тебя не обманывала. Ха Джун, я не хотела, чтобы ты думал, будто я стыжусь тебя.
До Хван, ты мне не хозяин.
И вы все… вы все должны понять: я - я не игрушка которую делят..
Молчание.
Тэхён поднял брови.
— Ого.
— Кто-то проснулся настоящей королевой. Я не против.
Чонгук усмехнулся, но не зло — скорее, с облегчением.
— Значит, всё-таки не утонули в скандале. Хоть что-то.
Но только До Хван молчал.
Его глаза были прикованы к ней.
И никто не заметил, как его пальцы медленно сжались в кулак.
---
Завтрак был… странным.
Запах крови сливался с ароматом свежего хлеба, травяного чая и терпкого вина.
В бокалах — густая, бордовая жидкость, похожая на вино… но в которой явно что-то пульсировало.
Как будто живое.
Еджи чуть наморщила нос и села, оглядывая всех.
Тэхён лениво подливал себе крови с вином, добавив туда каплю лимонного сока.
Чонгук вытирал угол губ салфеткой, как будто ел что-то слишком человеческое.
Мин молча ел, аккуратно, сдержанно.
А Ха Джун облокотился локтём на стол и не сводил с неё глаз, будто видел утро только через неё.
Все вампиры уже выпили подавители — таблетки, притупляющие жажду.
Но кровь всё равно оставалась на столе — не как нужда, а как…
удовольствие.
ритуал.
напоминание, кто они на самом деле.
Еджи положила себе немного каши, оглянулась и спросила с непониманием:
— А вы вообще… едите нормальную еду?
Тэхён хихикнул, а Мин слегка усмехнулся.
До Хван, не поднимая глаз от чашки, ответил сухо:
— Когда захотим — тогда и едим.
Её брови приподнялись, но она ничего не сказала. Только странно взглянула, будто пытаясь понять —
а когда именно они захотят быть… обычными?
Она занялась своим завтраком.
И вдруг До Хван снова заговорил:
— Чтобы вы снова не перепугались, как вчера, —
он поднял глаза и посмотрел прямо на неё,
— я продумал систему с очередью.
Её вилка зависла в воздухе.
Он продолжил:
— В неделе — семь дней. Нас — пятеро.
— Поэтому суббота и воскресенье — твой выходной, Еджи. Никто не имеет права тревожить тебя в эти дни.
Она удивлённо моргнула…
а потом, облегчённо выдохнув, улыбнулась.
— Спасибо…
— Не за что, — хрипло ответил он, но в глазах его мелькнула тень.
Может, ему самому это решение далось не просто?
— Очередь будет по возрасту, — резко продолжил он.
— Сначала я.
— Потом — Ха Джун.
— Потом — У Мин.
— А вот с близнецами сложнее. Тэхён и Чонгук родились с разницей в несколько минут.
Он прищурился:
— Так что… они могут меняться между собой. Как им удобно.
Ещё не успел стихнуть его голос, как за столом вспыхнул лёгкий хаос.
— Что?! — возмущённо вскрикнул Чонгук. — Почему Ха Джун снова после тебя?! Он же уже спал с ней этой ночью!
— Это нечестно, — добавил Тэхён, подперев щёку. — Надо было бросить жребий!
— Да, — сказал Мин глухо. — Очерёдность — это не справедливость, если она начинается с фаворитов.
Ха Джун усмехнулся, но промолчал. Только глянул на До Хвана с лёгким вызовом.
Еджи хотела было что-то сказать, но До Хван резко поднял руку, и все умолкли.
Его голос был ледяным:
— Хватит.
— У нас новые правила.
— И если вы не хотите, чтобы всё вернулось к прежним запретам — смиритесь.
Он оглядел всех, по очереди, как генерал свою армию.
— Идите в комнаты. Собирайтесь в школу.
— Завтрак окончен.
Он встал первым.
Остальные нехотя последовали за ним.
Кто-то ворчал, кто-то молчал.
Но все подчинились.
Один за другим они выходили, оставляя Еджи наедине с тишиной, в которой остался вкус вина, крови и…
нечто неуловимое.
Она смотрела в пустую чашку.
И думала:
> "Вы дали мне выходные от себя…
но когда же будут дни, когда я просто буду собой?"
Она стояла перед зеркалом, уже почти готовая.
На ней была школьная форма — чёрная, как воронье крыло, с белым воротником и пуговицами,
и юбка… юбка, которая поднималась слишком высоко, стоило ей просто потянуться за чем-нибудь.
— Почему она такая… короткая? — пробормотала Еджи, разглядывая себя с подозрением.
Ткань кофтинки обтягивала талию, подчёркивая изгибы,
а пуговицы едва сдерживали тонкую линию груди.
Да, тело у неё было красивое, как у героини из мрачной баллады: тонкое, стройное, с мягкими изгибами,
но всё это… казалось слишком открытым.
Слишком на показ.
— Я бы хотела… что-то свободнее, — прошептала она, чуть нахмурившись.
Стук в дверь.
— Еджи? Можно?
Голос — мягкий, звонкий.
Тэхён.
— Заходи, — отозвалась она, приглаживая волосы.
Дверь открылась, и он вошёл — в рубашке навыпуск, с чуть растрёпанными волосами и лукавым взглядом.
Он остановился в дверях, осматривая её.
Секунду. Две. Пять.
— Ну?.. — она слегка нахмурилась. — Тоже так считаешь, да?
Что школьная форма — слишком неудобная?
Он не сразу ответил.
Но потом, с лёгкой полуулыбкой, сказал:
— Хочешь… я дам тебе свою рубашку?
— У меня их две. Одна — как раз свободная. Думаю, будет лучше.
Глаза Еджи вспыхнули от радости:
— Правда? Ты бы отдал?
— Конечно, — пожал плечами он. — Если тебе так будет комфортнее.
Через пару минут он вернулся — с тёмно-синей рубашкой в руках.
Она была чуть великовата, ткань мягкая, мужская, с запахом свежести и… чего-то тёплого, уютного.
Она надела её поверх формы. И… засияла.
— Спасибо, Тэ… — прошептала она и обняла его, коротко, но с искренней нежностью.
Он не ответил словами. Только чуть крепче прижал её в ответ.
---
Они спустились вместе.
У Мин и Чонгук уже ждали у дверей.
Увидев рубашку, оба приподняли брови.
— Эй, Еджи… — Чонгук ухмыльнулся. — Чья это рубашка?
— Тэхёна, — спокойно ответила она, даже не смутившись.
Парни переглянулись и… улыбнулись.
Такими улыбками, где было не одобрение, но признание:
вот она — их девочка. И делает, как чувствует.
Они вышли к машине.
За рулём сидел До Хван, уже в чёрном пальто,
а на заднем сидении — Ха Джун, склонив голову, мило посапывал,
словно утро ещё не настало.
Еджи, увидев это, не смогла не улыбнуться.
Сонный Ха Джун выглядел… опасно очаровательным.
---
Школа встретила их прохладным ветром и гомоном.
Все вышли из машины, расправляя воротники, рюкзаки, взгляды.
Только Ха Джуна не разбудили.
Еджи аккуратно наклонилась к нему, коснулась плеча.
— Ха Джун… вставай. Мы приехали…
Он медленно открыл глаза. Моргнул. Потянулся.
А потом… увидел её.
И особенно — на ней его не было… но была чужая рубашка. Мужская.
Он приподнял бровь.
— Милая…
— А чью это ты рубашку надела?
Она мило улыбнулась:
— Оу, Ха Джун… это дал Тэ.
Мне в школьной форме было неуютно.
Он прищурился. Улыбнулся краем губ, но в глазах мелькнул огонёк.
— Хм… а почему ты просто не попросила меня, милая?
Он, не говоря ни слова больше, встал прямо в машине,
и в один момент снял свою рубашку, оголив стройный, крепкий торс.
Пресс — словно вырезан скульптором. Кожа — гладкая, бронзовая.
И в ту же секунду… раздался вопль.
— ААААА! — девочки и парни, проходившие мимо, завизжали.
— Боже мой! Он что, с ума сошёл?!
— КАЖЕТСЯ, Я УМЕРЛА!
— ХАДЖУУУУУН! — кричали девчонки.
Еджи была в шоке.
Её лицо залилось краской. Она кинулась к нему:
— ХА ДЖУН! Ты совсем?!
— Немедленно надень рубашку! Все же смотрят!
Он засмеялся и, играючи, накрылся той самой рубашкой,
что только что был готов отдать ей.
— Вечером поменяешь её на мою, ясно?
— А то я чувствую… запах Тэхёна на тебе.
А это мне совсем не нравится.
Она вздохнула, прикрывая лицо ладонями:
— Хорошо… хорошо, Ха Джун.
Он надел рубашку, оглянулся на остальных.
Парни стояли… в шоке.
Тэхён закатил глаза.
Мин выглядел так, будто собирался уйти в библиотеку навсегда.
Чонгук… хихикал, прикрывая рот.
А До Хван стоял, скрестив руки, и, прищурившись, смотрел на Ха Джуна,
как на ребёнка, сорвавшегося с цепи.
— Утро только началось, — сказал он холодно. —
А ты уже устраиваешь концерт.
— А ты попробуй — прожить ночь с Еджи, — ответил Ха Джун с невинной улыбкой. — Потом посмотрим, как ты себя поведёшь утром.
И они направились к школе.
Продолжение следует...