🩸ЧАСТЬ 15. ночной ад.
---
Уроки тянулись, как сырое стекло под дождём.
Математика, химия, литература - всё сливалось в один серый туман, а за спиной сидели Чонгук и Тэхён, перекидываясь записками, иногда хихикая.
Они сидели рядом.
А Еджи - отдельно.
И чувствовала себя... отстранённой.
Хотя и на ней была рубашка одного из них,
внутри - всё равно пульсировало одиночество.
Началась перемена.
Звонок прозвенел так резко, что она вздрогнула.
Голова чуть болела от усталости.
Она тихо вышла из класса и направилась в туалет - в надежде умыться, собраться, хоть немного привести себя в порядок.
Но, открыв дверь...
она замерла.
У зеркала стоял До Хван.
Он был спокоен. Не испуган, не удивлён - будто ждал её.
Руки в карманах.
Рубашка чуть расстёгнута.
Глаза тёмные, серьёзные... и слишком спокойные, чтобы быть безопасными.
- Ты что тут... - начала было Еджи, но голос предательски дрогнул.
- ...делаешь?
Он не ответил сразу.
Вместо этого медленно, почти лениво, шагнул ближе.
И прошептал, почти в ухо, но сдержанно:
- Приготовься.
Сегодня... моя очередь.
Она сглотнула.
- То есть... - попыталась выдохнуть она. - ...сегодня ты будешь пить мою кровь?
Он не ответил сразу.
Только улыбнулся. Очень тонко. Очень... холодно.
- Правила, помнишь?
Он повернулся к двери, собираясь уходить, но перед тем, как исчезнуть, бросил:
- Постарайся не бояться.
- Мне это... не нравится.
И исчез, оставив за собой только аромат его духов -
тёмный, как полночь.
глубокий, как бездна.
---
Еджи осталась одна в пустой уборной.
Она смотрела в зеркало.
На себя - в рубашке Тэхёна, с нервно сжатым ртом, с учащённым дыханием.
И её мысли метались:
> "Он будет пить мою кровь.
И это... он.
До Хван.
Самый старший.
Самый... страшный."
Она медленно провела рукой по шее, представляя, как его клыки коснутся кожи,
и её передёрнуло от мурашек -
но не только от страха.
Что-то внутри скользнуло.
Как будто часть её... ждала этого момента.
Не хотела, но тянулась.
Как мотылёк - к огню.
---
...полночь уже ушла за горизонт,
и ночь стала тише, гуще, будто весь дом замер -
в ожидании.
Еджи лежала в постели, глядя в потолок.
Она вытерла влажные ладони о плед, укуталась глубже,
и мысленно повторяла:
> "Он не придёт...
Он не придёт...
Он, наверное, забыл..."
Комнаты погасли одна за другой.
Тэхён, Чонгук, Ха Джун, У Мин -
все пожелали спокойной ночи.
Кто-то поцеловал её в висок, кто-то махнул рукой.
До Хвана среди них не было.
Он исчез, как тень.
> "Наверное, устал... Наверное, у него что-то срочное...
Наверное... это не произойдёт сегодня..."
Она сделала всё, как обычно -
умывание, чистка зубов, крем на кожу, лёгкая ночная рубашка.
Всё было тихо.
Всё... безопасно.
12:00.
12:30.
12:45.
1:00...
И она, наконец, уснула.
---
Но ночь не прощает слабости.
Она проснулась от звука.
Глухой удар. Будто кто-то сбросил мешок с телом на кровать.
Одеяло вздрогнуло, и вес тела придавил матрас.
Глаза распахнулись.
Сердце... взбесилось.
Она резко поднялась и сразу же узнала его.
Он сидел на краю её кровати,
вся его фигура - чёрная, широкоплечая, дышащая опасностью,
была повернута к ней боком.
Рубашка расстёгнута, волосы растрёпаны.
До Хван.
- Нет... - прошептала она, отодвигаясь, словно в попытке оттолкнуть судьбу. -
Ты пришёл...
Он не улыбался.
Он смотрел.
И этот взгляд был льдом.
- Я велел тебе ждать, - тихо проговорил он.
- Почему ты никогда не слушаешься?
- Я... я не знала, что ты... -
она пыталась оправдаться, сбивчиво, с дрожью в голосе.
Но не успела договорить.
Рука.
Молнией.
Холодная, сильная, без капли нежности -
сжала её шею.
- Ты думаешь, я не замечаю, как ты ведёшь себя с остальными?
Ты такая милая, такая покорная...
но стоит мне приблизиться - ты убегаешь.
Ты прячешься от меня, Еджи.
Её дыхание сбилось, взгляд - в панике.
Голос - сдавленный.
- До... До Хван... пожалуйста...
Он наклонился.
И без предупреждения -
впился в её шею клыками.
Не с нежностью.
Не с лаской.
С жадностью. С жаждой. С яростью.
Она вскрикнула -
боль резко пронзила её тело.
Это было не как у других.
Он не сдерживался.
Он наказывал.
Он брал.
Дыхание стало рваным, руки дрожали.
Глаза стекленели от слёз.
Он пил... долго.
Жестоко.
Без слов.
Пока, наконец, не оторвался -
и не посмотрел на неё так,
будто видел не человека,
а вещь, которую нужно укротить.
Кровь стекала по шее, по ключице.
Она захлебнулась шёпотом:
- Почему ты... такой?..
Он провёл большим пальцем по капле крови,
положил её ей на губы.
- Потому что ты должна понять.
С остальными ты можешь играть.
Но со мной - нет.
Он встал, посмотрел на неё сверху вниз.
- Доброй ночи, милая.
И ушёл, оставив её -
пустой, выжженной, дрожащей,
в темноте своей комнаты.
---
Ночь не кончалась...
даже когда часы показывали утро.
Еджи свернулась в комке под одеялом,
как маленький зверёк, укушенный и брошенный.
Глаза опухли, ресницы слиплись от слёз,
а горло саднило от бесшумных рыданий.
Простыня была в крови.
Капли на подушке.
Следы от его пальцев - на шее, будто клеймо.
> "Он забрал что-то большее, чем просто кровь..."
"Я... больше не чувствую себя собой."
Тело дрожало, в голове - звон,
в душе - тьма.
И вдруг - стук.
Раз.
Два.
Три...
Она не ответила.
Она даже не смогла встать.
Стук усилился.
Упорный. Громкий.
- Еджи?
- голос У Мина, обеспокоенный, нетерпеливый. -
Ты в порядке?.. Открой...
Она молчала.
Пряталась.
Хотела раствориться в кровати, в простынях, в своей боли.
Прошло две минуты.
И вдруг - резкий щелчок.
Дверь распахнулась.
И солнце в лицо.
И У Мин, потрясённый.
- ЕДЖИ?! -
он рванулся вперёд, застыв на пороге.
Он увидел всё.
Кровь на белом.
Разметанная рубашка, как напоминание о том, кто приходил.
Следы от пальцев на шее - багрово-синие.
Слёзы.
Запухшее лицо.
Содрогающееся тело.
- ...Какого хрена, БЛЯТЬ?!
- голос У Мина сотряс комнату.
- Это он?..
Это, сука, ДО ХВАН?!
Я УБЬЮ ЕГО!
Она всхлипнула -
всё, что могла.
Она не говорила.
Только тянулась ладонью к животу, будто хотела удержать себя от распада.
- Еджи... -
У Мин упал на колени рядом с ней,
руки дрожали.
Он пытался её поднять,
но она только рыдала сильнее, вжимаясь в простынь,
словно ребёнок, который боится любого прикосновения.
- ...Я зову Ха Джуна.
Сейчас же.
Он вылетел из комнаты как буря.
Через минуту дверь снова открылась -
и влетел Ха Джун.
Без майки, только в штанах,
в глазах - шок и злость.
- Что тут происходит?..
Он замер.
Увидел её.
Кровь.
Укус.
Руки.
Глаза.
- Охренеть... - выдохнул он. -
Он сделал это с тобой?..
Она не ответила.
Лишь плакала, сжимая край подушки.
Ха Джун подошёл, медленно,
и очень осторожно, словно боялся её сломать,
положил ладонь ей на спину.
- ...Ты не одна, милая.
Я здесь.
Мы все здесь.
Тебе никто больше не причинит боль.
Обещаю.
У Мин стоял у стены,
руки в кулаки, губы прикушены до крови.
- Я его в землю закопаю, -
прошептал он. -
Он не прикоснётся к ней больше. Никогда.
А Еджи продолжала плакать.
Впервые - не одна.
Комната всё ещё пахла кровью и страхом,
но теперь в ней витало нечто другое -
ярость.
Боль, разделённая на пятерых.
И тревога, затопившая их сердца.
Когда крики Еджи прорезали тишину,
в комнату ворвались Тэхён и Чонгук.
Сонные, растрёпанные,
взлохмаченные, как вихрь после шторма.
Тэ - босиком, в одних шортах, без футболки,
глаза сонные, но уже пылающие.
Чонгук - в помятой футболке, внизу - домашние штаны,
волосы спутаны, лицо бледное.
Они замерли.
Увидели Её.
На кровати, в крови, с глазами, полными слёз.
У Мин на коленях,
Ха Джун с ладонью на её спине.
- ...Чт-что за херня?.. - пробормотал Тэхён,
в голосе дрожь.
- Это...
Это... ДО ХВАН?.. -
Чонгук сжал кулаки,
губы побелели.
Никто не ответил.
Ответ был перед глазами.
Укус. Следы. Кровь. Молчание.
Они не стали говорить.
Не стали кричать.
Просто развернулись и пошли -
в разные комнаты, в коридоры, в пустые залы,
искать его.
Через десять минут - вернулись.
Ха Джун в это время уже держал Еджи на руках,
как фарфоровую куклу.
Он даже не дышал громко,
боясь разбудить боль в её теле.
Чонгук первым сказал:
- Его нет.
Мы весь дом обошли. Он исчез.
Как тень.
Тэхён кивнул, глаза налились чёрным.
- Значит, мы не ждём его.
Мы лечим её.
---
У Мин и Ха Джун отнесли Еджи в ванную.
Мин включил тёплую воду, добавил капли успокаивающего масла,
поставил полотенца, всё молча.
Потом вышел, оставив их.
Ха Джун остался.
Он медленно помог ей раздеться,
не касаясь лишнего,
не задавая вопросов.
Он видел, как она дрожит,
как не может взглянуть в зеркало.
Он опустился на колени перед ванной,
и, держась за край, прошептал:
- Ты - не одна.
Ты - живая.
Ты - сильная.
Я рядом.
Он мыл её волосы,
тёплой водой омывал её плечи,
словно хотел смыть не только кровь,
а саму память.
---
В это время в комнате...
Чонгук и Тэхён подняли простынь -
запёкшаяся кровь будто обожгла им руки.
Они молча сложили её в чёрный пакет.
Тэхён сжал зубы, шепча:
- Он тронул её. Он порвал её покой.
Чонгук лишь кивнул.
Они постелили свежую, белую простынь,
положили мягкое одеяло, взбили подушку.
Они готовили ей гнёздышко, будто спасая раненую птицу.
А потом, пока Тэ убирался,
Чонгук поставил воду на плиту.
Сделал ромашковый чай с валерьянкой,
добавил каплю мёда,
и оставил чашку возле кровати.
- Пусть хотя бы сон будет добрым, -
сказал он тихо,
словно молитву.
---
Прошло три дня.
Дни, наполненные тишиной, заботой и страхом,
и ночи, полные тревоги,
где каждый из парней -
по очереди или вместе -
бдел у двери её комнаты,
сидел на кресле, слушал её дыхание,
прогонял кошмары.
У Мин,
как всегда мягкий и терпеливый,
держал её ладонь в своих -
долго, пока она не засыпала.
Ха Джун прикладывал мази к следам на шее,
его губы дрожали от гнева,
но голос оставался спокойным:
- Всё проходит, Эджи.
Даже это.
А ты не просто выдержала -
выжила.
Тэхён и Чонгук -
они будто стали тенью в её комнате,
молча убирая, стирая, готовя,
иногда - просто лежали рядом,
не касаясь,
но даря тепло.
Присутствие.
С каждым днём ей становилось лучше.
Боль в теле уходила,
а шрамы на сердце затаивались в уголках души,
словно отложенные в ящик на ключ.
---
На четвёртое утро,
всё было необычно спокойно.
Впервые все сидели за столом.
Даже Эджи - с чашкой травяного чая,
в мягком свитере, с тёплым пледом.
Вдруг...
Щёлк.
Входная дверь.
Все обернулись.
И вошёл он.
До Хван.
Высокий, спокойный,
лицо как камень.
Пальцы медленно расстёгивают воротник,
глаза блуждают по комнате,
и он...
кивает.
- Доброе утро, -
произносит ровно,
словно ничего не произошло.
Медленно проходит,
не смотря на неё,
и исчезает за дверью в кабинет.
---
Молчание.
Столы замерли.
Ха Джун поставил чашку.
Тэ встал без слов.
Чонгук бросил взгляд на У Мина.
И в один момент все трое
встали и пошли за ним.
У Мин остался.
Он посмотрел на еджи.
- Хочешь...
выйдем на улицу?
Погода хорошая.
Она кивнула.
Он бережно взял её за руку,
словно драгоценность,
и вывел её через заднюю дверь -
в сад.
---
Тем временем в кабинете...
ГРОМКИЕ КРИКИ.
- До Хван, ты с ума сошёл?! -
кричал Ха Джун, срывая голос.
- Ты хоть понимаешь, что ты сделал?!
До Хван сидел у стола,
пальцы сцеплены,
взгляд холодный.
- Это было её наказание.
Тэхён подошёл вплотную,
в голосе - ледяная ярость.
- Кто тебе, сука, дал право решать,
кого и за что наказывать?
Чонгук сжал кулаки,
голос глухой:
- Ты тронул не просто девушку.
Ты тронул нашу Еджи.
До Хван усмехнулся.
Почти неуловимо.
- У вас, похоже, крышу сносит от неё.
Вы забыли, кто здесь кто.
Это вы меня не узнаёте,
а я всегда был таким.
- Нет, -
выдохнул Ха Джун.
- Ты не был таким.
Ты был холодным,
но не был чудовищем.
Тэхён шагнул ближе:
- Если ты ещё раз подойдёшь к ней...
хоть на метр -
ты получишь не только словом.
Мы тебя не остановим.
И тебе это не понравится.
Чонгук бросил последнее:
- Для тебя она - "девчонка".
Для нас - дом, дыхание, жизнь.
Они развернулись и ушли,
оставив До Хвана одного,
в тишине,
где впервые, возможно,
что-то внутри него дрогнуло.
---
А в саду...
Солнце пробивалось сквозь листву,
играя в волосах еджи.
Она сидела на лавке,
а У Мин рядом.
Он держал её за руку,
всё так же.
- Мы не позволим больше,
никогда...
чтобы тебе было больно, -
сказал он тихо.
И впервые за эти дни
она улыбнулась.
Небольшой,
усталой,
но настоящей -
улыбкой.
---