🩸ЧАСТЬ 16. уезд до хвана.
Прошло две недели.
Жизнь вошла в тихий ритм,
словно буря отступила,
оставив после себя не разрушение,
а… перемены.
Йеджи…
не сказала ни слова До Хвану.
Каждый его шаг,
каждая попытка завести разговор
наталкивалась на её ледяное молчание.
— Йеджи…
— Мне пора, —
говорила она быстро и уходила.
Он пытался.
Он ждал.
Иногда — смотрел на неё издалека,
словно надеясь увидеть хоть искру прощения.
Но её взгляд был спокоен,
и неумолим.
---
Они ходили в школу,
улыбались,
вместе пили кофе перед уроками,
разговаривали —
и с каждым днём становились ближе.
Особенно с Ха Джуном и Тэ,
что будто слились с ней
в какое-то новое родство.
В доме стало теплее.
Смех звучал чаще,
даже Чонгук начал шутить.
А У Мин — снова начал петь.
---
И вот, однажды вечером,
До Хван собрал всех за столом.
Он стоял,
привычно ровный,
но в глазах была усталость
и что-то ещё…
почти тоска.
— Ребята…
Йеджи…
Я улетаю.
Тишина упала, как камень.
— Я уезжаю в другую страну.
На год. Возможно, больше.
Мне нужно… разобраться с делами,
и, быть может…
с собой.
Он оглядел всех.
— Ха Джун теперь будет за главного.
Я верю ему.
Он — надёжный.
Слова прозвучали спокойно.
Слишком спокойно.
---
Прошло два дня,
дом стал оживлённым,
все собирали вещи До Хвана:
Тэ с улыбкой паковал книги,
Чонгук — сложил его одежду,
даже Йеджи — тихо протёрла полку,
где раньше лежали его браслеты.
И вот…
День икс.
До Хван стоял у двери.
В пальто, с чемоданом,
немного моложе,
немного… человечнее.
Он обнял Чонгука,
— Береги её, — прошептал.
Обнял Тэ,
улыбнулся ему, как брату.
Пожал руку У Мину,
наконец-то взглянув в его глаза.
Подошёл к Ха Джуну,
и обнял крепко.
— Я знаю, ты сможешь.
И, наконец,
встал перед Йеджи.
Она не отступила.
Стояла прямо.
С холодным, спокойным лицом.
— Йеджи…
Прости.
Я… не прошу, чтобы ты поняла.
Но знай, что ты изменила меня.
Ты... сделала то, что не смог никто.
Она не ответила.
Он кивнул.
Развернулся.
И ушёл.
Дверь закрылась мягко.
И в тот момент
все поняли —
в этом доме больше нет пятерых братьев,
теперь — только четверо.
И одна она.
Йеджи.
Центр их мира.
Прошло пару дней после отъезда До Хвана.
Дом немного опустел,
но никто не падал духом.
Он же обещал вернуться.
Йеджи просыпалась теперь не от боли,
а от запаха кофе,
от смеха Чонгука и фальшивого пения У Мина,
от шепота Ха Джуна,
что ставил рядом с её кроватью чашку с травами,
и лёгкого прикосновения Тэ,
что поправлял одеяло, не разбудив.
Да, жизнь налаживалась.
И в их странной, запутанной семье
стало чуточку спокойнее.
---
В один из вечеров
все сидели в гостиной.
У Мина раскинула на полу планы школы,
Тэ держал бокал с тёмной кровью и листал альбом,
Чонгук что-то набирал на ноутбуке,
а Ха Джун сидел рядом с Йеджи,
опустив локоть на диванную подушку.
— Мы слишком долго сидим в доме, —
протянул он,
— и ты, Йеджи, начинаешь сиять снова,
а значит — пора в люди.
В этот момент раздался звонок в дверь.
Они переглянулись.
— В это время? Кто это может быть?
Тэ поднялся.
Прошёл к двери, распахнул её.
На пороге стоял высокий мужчина,
одетый в длинный черный плащ.
Он передал письмо,
поклонился,
и, не сказав ни слова, исчез во тьме.
Тэ закрыл дверь,
развернулся с приподнятой бровью
и почти театрально произнёс:
— Нас пригласили на мероприятие!!!
— Чего?! — выдохнул Чонгук.
— Какое?
— Светская вечеринка.
Ночь Полнолуния.
Только для избранных.
Проводит Совет Старейшин.
Вход по приглашениям.
— Чтооо?! — Тэ подпрыгнул.
— Мы давно не ходили на такие!
— Это же значит... — У Мин улыбнулся, —
Будет бал? Маски? Танцы?
И кровь… в бокалах?
Йеджи рассмеялась.
Её глаза впервые за долгое время засветились искрами.
— Нам нужно подготовиться, — сказал Ха Джун, глядя на неё.
— Ты станешь королевой вечера, Йеджи.
Тэ взмахнул письмом, как флагом:
— А значит…
время шопинга!
---