🩸ЧАСТЬ 20. «новая тишина»
---
Йеджи проснулась резко.
Тело — тяжёлое, но уже не как в первый раз.
Сознание — мутное, словно в полумраке.
Комната — та же.
Окна с решётками.
Тот же шкаф с бутылочками.
Дверь всё ещё заперта.
И — он.
Санчоль сидел на краю кровати,
одна нога закинута на другую,
в руках — флакон и таблетка,
а в глазах —
спокойствие без дна.
Он смотрел на неё.
Она вздрогнула,
отодвинулась к подушке,
тело мелко дрожало.
Он не говорил ни слова.
Просто потянулся к ней.
Его пальцы скользнули к её запястью,
и он притянул её к себе.
Обнял.
Тихо, уверенно.
Без спроса.
Без объяснений.
— Всё хорошо, — прошептал он у её уха. —
Ты в безопасности.
Я рядом.
Они — далеко.
Навсегда.
Она попыталась вырваться,
но в его прикосновениях была та самая сила,
которая лишает воли.
Он провёл ладонью по её спине —
медленно, размеренно.
Успокаивающе.
И…
вложил в её руку таблетку.
— Возьми, — мягко, почти нежно.
— Помнишь, как хорошо было тогда?
Тепло… спокойно…
Ты ведь хочешь почувствовать это снова.
Йеджи дрожала.
— Я… нет…
— Ш-ш-ш…
Он сам вложил таблетку ей в рот.
Влажный шёпот у шеи:
— Просто позволь себе отдохнуть.
Капля.
На язык.
Горькая, но уже знакомая.
Через минуту
её дыхание замедлилось.
Мысли начали таять,
словно мёд на солнце.
Она всё ещё помнила — кто она,
но всё остальное — будто во сне.
Санчоль улыбнулся.
Он прижал её к себе сильнее,
провёл пальцами по позвоночнику,
от затылка — до поясницы,
а потом — всё ниже.
— Ещё немного…
и даже следа тех вампиров ты не вспомнишь, —
тихо прошептал он.
— Ты забудешь всё… кроме меня.
Её глаза были полуприкрыты,
губы приоткрыты.
Расслабленное тело
обмякло в его руках,
и она почти не реагировала,
когда его рука медленно скользнула ниже,
по спине, по талии,
остановилась на бедре.
Он гладил её —
нежно, как будто любя.
Но любовь ли это была?
---
«На грани»
В комнате было тихо,
только её прерывистое дыхание
и мерный стук его сердца —
где-то рядом, слишком близко.
Санчоль не отрывал взгляда от её лица.
Он чувствовал,
как под его ладонью дрожит её спина.
Как горячее дыхание касается его груди.
Как из-под ресниц она смотрит в никуда,
с глазами, затуманенными веществами,
но всё ещё живыми внутри.
Он хотел её.
До боли.
До одержимости.
До того, что пальцы сжимались в кулаки,
чтобы не сорваться.
Она лежала рядом,
такая хрупкая, такая беззащитная,
и в этом была мука.
Не оттого, что он не мог взять её —
а потому, что хотел,
как зверь в клетке.
Но знал: если поспешит — потеряет.
Если поторопится — она сломается.
— Проклятая кровь, — прошептал он,
вглядываясь в её губы,
словно в запретный плод.
— Такая сладкая… такая сильная…
Ты даже под лекарством сопротивляешься.
Йеджи пошевелилась,
словно пыталась уйти в себя.
Сквозь мутный туман в голове
вспыхивали образы —
золотистые глаза До Хвана,
улыбка Ха Джуна,
их руки, их голоса.
— Н-нет… — прошептала она,
и в этом шорохе был крик.
Санчоль напрягся.
Внутри него всё пульсировало.
Он наклонился,
вдохнул её аромат —
тот самый, от которого срывались клятвы.
Рука снова скользнула по её телу —
и замерла.
Он хотел больше.
Намного больше.
Но…
Он поднялся с кровати,
прошёлся по комнате,
вцепился пальцами в край полки.
— Чёрт… — выдохнул сквозь зубы.
— Ещё рано.
Если я сейчас коснусь её сильнее —
она может сломаться.
А я хочу, чтобы она была моей по-настоящему.
Сама. Добровольно.
Или почти добровольно.
Он посмотрел на неё.
Её ресницы дрожали.
Внутри неё ещё бушевала воля,
пусть и за стеклянной стеной.
Он вернулся к кровати.
Сел рядом.
Осторожно провёл пальцем по её щеке.
— Тише, малышка.
Скоро ты сама забудешь их.
Скоро ты сама попросишь быть со мной.
Он склонился и едва коснулся губами её виска.
— Потерпи.
Скоро ты захочешь меня так же,
как я хочу тебя.
А потом —
только они.
И комната с решётками.
И ночь без конца.
---