🩸ЧАСТЬ 21. «это ли наше наказание?»

---

Глава: «Ты просто спи, а я буду рядом»

Они сидели в мёртвой тишине.
Четверо.
Каждый — с раной,
что не затягивалась.

Ха Джун,
бледный, с повязкой на шее —
всё ещё не помнил момента удара,
но помнил — ей нужна была помощь.

Чонгук ходил по комнате,
как зверь в клетке.
— Прошла неделя.
Целая чёртова неделя.

техен сидел у окна,
пальцы вцеплены в подлокотник.
— Ни следа.
Камеры глушены.
Сигнатура крови затёрта.
Он всё спланировал.

Тишина.
И вдруг:
— Мы звоним До Хвану, —
тихо сказал Чаумин,
и глаза его были налиты кровью.
— Мы сами уже не знаем, что делать.

техен кивнул.
— Звони.

Связь дрожала —
через тысячи километров.
Но голос До Хвана был, как клинок:
чёткий, ледяной.

— Йеджи пропала..

— Совсем...

— Я прилетаю, —
без тени сомнений.
— Ждите меня.
Я её найду.
Клянусь кровью.
Я буду неделю.

---

Прошла неделя.
Йеджи уже не помнила, какой сегодня день.
Сначала — комната с решётками.
Теперь — спальня.
Просторная. Тихая.
Шторы из тяжёлого бархата,
и в окне — только лес и небо.

Санчоль сделал всё,
чтобы стало мягче.
Чтобы исчез страх.

Он больше не давал ей сильных доз.
Только маленькие таблетки,
которые снимали тревогу
и мешали помнить.

Йеджи уже не спрашивала, где она.
Она просто…
жила.
Медленно, отрешённо.

Иногда он говорил с ней.
О чём-то простом.
О книгах, о вине,
о лунных ночах.

Иногда —
она отвечала.

Иногда —
даже смотрела на него.

Он был доволен.
Он не торопился.
Наконец-то она перестала дрожать от его прикосновений.
Перестала плакать.

Он спал рядом с ней.
Каждую ночь.
Придвинувшись близко.
Прижимая её тело к себе.
Её кожа была тёплой,
но в этом тепле не было желания.
Не было ни принятия, ни отторжения.

Она просто спала.
Он гладил её по плечу.
По спине.
По волосам.

Иногда — касался губ.
Смотрел, как они дрожат во сне.

— Спи… — шептал он.
— Ты теперь — моя.
И ты это знаешь.
Просто пока не до конца.

Он верил:
ещё немного —
и она забудет их навсегда.
А он…
получит не просто тело.
Он получит всю её.
---
«Забытое солнце»

Прошло две недели.

Йеджи сидела у окна.
В белом, почти прозрачном платье,
с кружевами, спадающими с плеч,
словно крылья у пепельного мотылька.

Она не помнила,
что раньше смеялась до слёз.
Не помнила, как её держали другие руки,
нежно, с трепетом.

Память была выжжена,
как поле после пожара.

Каждый день
Санчоль садился рядом,
наклонялся к ней,
гладил по волосам
и шептал:

— Помнишь, милая?
Они хотели тебя.
Все пятеро.
Им нужна была твоя кровь.
Они искали тебя, как трофей.
Я спас тебя.
Я был рядом.
Всегда.
Только я.

Сначала Йеджи плакала,
не веря.
Но потом —
таблетка.
И шепот.

И ещё одна.
И снова шепот.
Мягкий, тягучий,
как сироп в вену.

Теперь она верила.

Санчоль был для неё —
тот, кто спас.
Тот, кто рядом.
Тот, кто гладит по спине,
даёт вино, укутывает пледом.
Кто держит за руку во сне.

Она стала тише,
спокойнее,
но и страннее.
Словно разум её
плыл на поверхности чужой реки.

Иногда она говорила странные фразы,
замирала перед зеркалом.
Смотрела в себя —
будто ищет кого-то,
но не знает, кого.

А он —
он был доволен.
Санчоль смотрел на неё,
как на драгоценность,
что, наконец, подчинилась.

Её взгляд становился всё более пустым,
но именно это и связывало их.
Она была с ним —
только с помощью этих препаратов,
и он знал это.
Но всё равно продолжал.

---

Тем временем.
Аэропорт встретил их
ветром и напряжённой тишиной.

До Хван вышел из терминала
в чёрном плаще,
с глазами, полными мрака.
Его лицо было выточено из льда.
Но внутри —
огонь, готовый сжечь весь мир.

Ха Джун бросился к нему:
— Она где-то здесь.
Мы это чувствуем.
Она жива. Но…

— Она пропала бесследно —
сказал ха джун с дрожью в голосе,
словно знал уже. что случилось
что-то серьезное.

Чонгук сжал кулаки:
— Мы найдём её.
Мы вернём.

До Хван посмотрел в небо,
где плыли низкие, тёмные облака.
— Найдём, — повторил он.
— Но она будет уже другой.

И его сердце сжалось.
Впервые — от страха.
Что, когда он снова увидит её…
она посмотрит
в его глаза
и не узнает.
он чувствовал всё что с ней,
но не стал говорить парням.

продолжение следует..