🩸ЧАСТЬ 24. «твоё наказание будет адским»

---

Глава: Наказание

Её запястья были холодны от металла.
Тело дрожало - от страха, от холода, от предательства.

Санчоль стоял рядом. Его дыхание стало ровнее,
а глаза - по-прежнему чужие. Ни капли раскаяния. Ни тени былого тепла.

Он подошёл ближе, и её сердце забилось, как пойманная птица.
Он провёл пальцем по её щеке...
а потом - внезапно, жестоко - его руки сомкнулись на её горле.

- Ты должна понять, - произнёс он глухо, с нажимом, с болезненной убеждённостью, - что я тебя... воспитываю.
Ты ведь упрямая, Еджи. Ты не слушаешься. Ты причиняешь боль.
Так вот... теперь почувствуй, что значит боль.

Она хрипела, глаза расширились, попытки дышать были тщетны.
Мир начал меркнуть, пока его пальцы стискивали всё сильнее...
и только в самый последний миг он отпустил.

Она с трудом сглотнула воздух.
Слёзы катились по вискам. А он уже держал в руках плётку.
Тонкую, из кожаных ремешков, с острыми концами.

- За каждую твою дерзость. За то, что ударила меня. За то, что отвергла.
Считай. Каждую.

Первый удар - по бедру.
Второй - по животу.
Третий - по груди, оставляя красный след.

- Считай. - прошипел он, когда она зажмурилась, извиваясь.
- Считай, или будет хуже.

Она шептала сквозь боль:
- Один... два... три...

Он продолжал. А потом... вдруг остановился.
Посмотрел на неё, уже обездвиженную, обессиленную, но всё ещё живую. Раненую. Непокорную.

Он прошёл к столу и открыл ящик.

- А теперь... главное наказание.
- Ты не умрёшь. Нет.
- Но я заставлю твоё тело забыть, где заканчивается ты, и начинается то, что я тебе вложу.

Он поднял шприц. Внутри - мутная жидкость.

- Это то, что ломает гордость.
- Через пару минут ты будешь молить меня... чтобы всё началось снова.
-То что я скрывал.

Игла вошла в вену, и жидкость медленно впиталась в кровь,
словно яд.
Санчоль стоял над ней, дрожа от ожидания. Его губы были приоткрыты -
не от желания, а от болезненной одержимости.

Еджи почувствовала, как по телу разливается жар.
Сначала - руки. Потом - шея.
Мозг начинал плавиться, а кожа - становиться чужой.
Она пыталась дышать, но воздух был липким.

Санчоль склонился к ней, и его шёпот стал невыносимо близким:

- Это то, что я готовил для тебя с самого начала.
Ты думаешь, ты особенная? Нет.
Ты - моя. С того вечера на балу.
С того мгновения, как ты посмотрела на меня так, будто я человек.

Он расстегнул рубашку. Его тело - напряжённое, покрытое шрамами, как от ран прошлого.
Он снял с себя всё, не торопясь. С наслаждением. С каждым движением, как зверь, раздевающийся перед прыжком.

- Я хотел сохранить тебя.
Беречь. Сделать своей королевой...
Но ты сделала выбор.
Теперь - я сделаю свой.
Теперь ты забудешь своё никчёмное
прошлое, и я создам тебя новое.

Он зашёл за неё, руки скользнули по её телу, и она закричала.
Не от боли - пока. От ужаса, от чужого прикосновения.
Он провёл ладонями по её бокам, по груди, по животу, и остановился внизу.

- Ты не сбежишь.
Ты не отвернёшься.
Ты запомнишь.
Он начал грубо срывать с неё одежду,
тем временем пока мозг её, плавился
от чего-то непонятного.
От жидкости, которая мутнила её память.

и..
Он вошёл в неё - грубо, силой, и с криком наслаждения, будто наконец получил свою награду.
А она - вскрикнула, кричала и стонала
от боли.
Тело сжалось.
Душа рвалась наружу.

Он двигался, дышал ей в шею, говорил:

- Я мечтал об этом.
- Месяцами.
- Каждую ночь.

Слёзы текли по её лицу, как дождь.
Она чувствовала, как всё в ней рушится.
Но - не сдавалась, она пыталась вырваться.
Но он взял её и прижал только сильнее.
руки её корябали наручники,
пытаясь освободиться.
Внутри неё всё ещё жил огонь.
Где-то глубоко. Едва заметный.
Но живой.

Он входил в неё сильнее и сильнее, от чего
она падала в обморок третий раз,
во время процесса.
ее тело дрожала и она не чувствовала себя живой.

Он закончил, как зверь, и откинулся назад, тяжело дыша.
- Больше ты не чиста, - выдохнул он. - Но теперь - моя.
Посмеясь, расстегнул наручники, и вышел из
комнаты, закрыв дверь на замок.

Йеджи вздохнула и долго плакала, она попыталась в ванну чтобы смыть его касания
на себе, но всё безвыходно..
она не смогла даже подняться.
Она лежала трясясь.
Израненная. Изнасилованная.
В её глазах была боль, и слёзы.

---