11
Ночь.
«Почему совершенно не больно? - подумал Казуя. – В первый раз, когда он пил я не знал, куда деть себя от боли, а сейчас...»
Парень тихо застонал от удовольствия, и тут же Тайске оторвался от его шеи, беспокойно смотря на вампира.
- Казу... - произнес он виновато. – Слишком много?
- Бака! – произнес парень, смеясь, открывая глаза и перекатываясь на Тайпи.
- С тобой, правда все в порядке?! – спросил Фуджи, облизывая губы и счастливо улыбаясь.
- Бака! – повторил Каме и припал к его губам в поцелуе страсти и желания, на его губах он почувствовал привкус своей крови.
«Хочу его, безумно хочу! Вот так, после того, как он покусал меня, желаю его очень сильно».
Фуджигая отвечал, отдаваясь целиком и полностью во власть губ любимого.
По подсчетам Каменаши до рассвета было еще часа четыре, и можно, совсем не торопясь, наслаждаться друг другом.
Тайске закрыл глаза, сейчас не существовало ничего кроме этих поцелуев, таких ненасытных, жадных. Кажется, одними губами Казуя ограничиваться не собирался, потому что несколько минут горячие губы стали бродить по лицу.
Было все равно, даже если сюда нагрянут люди. Гая приоткрыл глаза и посмотрел на звездное небо. Ночь, начинавшаяся сплошным разочарованием, заканчивается прекрасно. Тайске обвил руками его шею и с улыбкой посмотрел в глаза, провел ногтями по коже. Краем уха он услышал шаги, краем глаза увидел приближающуюся парочку. Двое парней не замечая их, остановились всего в паре десятков шагов и стали порывисто и страстно целоваться. Тайске с улыбкой посмотрел на них, потом на Каме.
- Будем тихо, как мышки...
- Ты уверен? - шепнул Казуя в ответ.
- А разве не можем?- Тайске тихо рассмеялся.
- А мы хотим?- Каменаши провел носом по его шее. – Как мышки?
Парочка рядом, все же услышала.
- Простите... - сказал один, кланяясь.
- Места всем хватит, - Казуя, подняв голову, посмотрел на них. - И поверьте, здесь вам будет намного безопасней, чем где-либо еще.
Смертные с удивлением посмотрела на них.
- Все друг друга видели, так что нечего стесняться.
Тайске все еще лежал, обнимая любимого и смеющимися глазами, смотрел на смертных. Люди такие забавные, так любят все скрывать, хотя они тоже хороши. Но вампиры это другая каста и их секреты более высокого уровня, чем тайные поцелуи при полной луне.
Более не обращая на людей рядом внимания, Фуджи погладил Каменаши по затылку, побуждая его к действию. Казуя наклонился и снова поцеловал его.
- Давай обратим эту парочку, - вдруг предложил он.
Каме рассмеялся.
- Давай, завтра. А пока, пускай лежат рядом...
Словно повинуясь чьему-то велению, парни, усевшись на траву, тоже стали целоваться, они еще совсем не подозревали, какая участь их ждет.
Рядом с теплыми созданиями, они и себя чувствовали живыми. Знать, что тебя не бояться было приятно, хотя, Тая терзали смутные сомнения по поводу причины того, что парни все еще тут.
- А мы сиров найдем по запаху... - пропел Танака, подходя.
Следом тащился Юта, и именно тащился, потому что тащили за руку. Идти с ними парень не хотел, упирался, он, как всегда хотел остаться в саду и рисовать, но Танака уволок его силой, а он, как ребенок или как беспомощная девчонка ему, настырному, даже противиться не мог. Следом шел Уэда, неся этюдник Тамамори. Далее следовали Джуносске и Хиро. Алхимик обнимал следопыта за талию, хотя место, где была рука Киты, нельзя было назвать талией, а скорее ниже, весьма ниже. Смущаясь, Джуно вечно возвращал руку наглеца на талию, но ладонь постоянно съезжала на задницу.
- Коки! – прорычал Каменаши, поднимая голову.
Увидев пришедших, парочка смертных в страхе сбежала.
- У вас парные поцелуи при луне? – усмехнувшись, спросил Танака.
- Видели смертных? – спросил Казуя. – Завтра вы должны их обратить.
- Есть сир! – Коки сделал под козырек.
Каменаши сел, смотря на них, слегка нервным движением руки со лба на затылок, поправил волосы.
- Что вы тут делаете?
- Простите, что отвлекли, – подал голос Хиро. – Но его мы не смогли удержать.
Алхимик показал пальцем на Танаку.
- Я в музей хочу... - ответил парень. – Вот тянет, прям сильно тянет.
Тайске сел в траве следом.
- Коки, и давно тебя «тянет» в музей? – сощурившись, спросил он. На лице сама собой растягивалась хитрющая и в то же время довольная улыбка.
- Вот как повторно обратили так и тянет, – фыркнул парень. - А сегодня стало невыносимо. Я все пытался сдерживаться, но реально не могу уже. Слоняюсь из угла в угол, думаю только о том, что в музее так много интересного, – он сжал кулаки, в глазах плескалось море эмоций. – Это как зов, словно что-то сильное зовет меня.
- Потому, что луна полная, – Тайпи поднялся и отряхнулся. - Идемте в музей.
Каменаши, смотря на парня, поймал себя на мысли о том, что смотрит, как Гая улыбается. Такое чувство было, что улыбка яркая, счастливая, делала все вокруг неважным и прозрачным. Словно улыбка чеширского кота, ничего другого и не существовало, только эти довольные, растянутые губки.
Пусть их поцелуи прервали, что, кажется, они снова обламываются. Но желание Танаки пойти в музей, Тайске и удивило, и порадовало. Но! Если есть «мастер крови», появился «мастер праха», то это вполне естественно, что кто-то должен стать палачом. Коки на роль палача подходил идеально.
«Как хорошо, что хоть кто-то теперь сможет справиться с адской машиной!» - подумал он.
- Это так важно? – спросил Каме, обнимая Гаю за плечо и идя рядом.
- Да, очень.
Тайске должен им все рассказать, просто обязан. Но он все еще оттягивал все разговоры и объяснения, не зная с чего начать, подозревая, что парни не поверят. Он хотел побольше доказательств, в поддержку своего рассказа.
До музея добрались быстро. Естественно он был уже давно закрыт. Вампирам пришлось пробираться внутрь через крышу и двигаться очень быстро, чтобы их не засекли камеры. В основном зале, где выставлялась коллекция, горел свет, камеры и все устройства слежения оказались выключены. В кресле у стены сидел старик, казалось, что он спал. Но, как только вампиры появились в зале, он открыл глаза и поднялся. Деду было давно за сотню, шел он медленной шаркающей походкой, сжимая под мышкой какой-то свиток.
В этом зале вампирам было неуютно, «трон последнего вздоха» хоть и был за толстым стеклом и окружен амулетами, но на вампиров оказывал негативное воздействие. Им очень сильно хотелось просто сорваться с места и бежать далеко, не оглядываясь.
- Оджи-сама... - произнес старик, подходя и кланяясь Тайске.
У всех, в том числе и Фуджи глаза на лоб полезли. Этот смертный, казалось, знает о нем все, даже то, что сам он забыть пытается уже не одну тысячу лет.
- Вы именно такой, каким мне описывали вас, – произнес старик, протягивая свиток. – Наша семья многие столетия хранит все эти вещи в ожидании вашего прихода.
Тайске внимательно всматривался в лицо старика, слегка сощурившись, вслушивался в его слова, перевел взгляд на протянутый свиток, взял его и тут же развернул. В нос ударили яркие, и такие забытые ароматы родного дома. Тайпи застонал блаженно и в то же время от боли пронзившей его. Сердце заколотилось так бешено, что у всех вампиров рядом стало закладывать уши. Свиток был сделан из кожи и написан алхимическими чернилами, которые проявлялись при прочтении. Написанные символы были не понятны всем, кроме самого Гаи и Хиро, который тут же произнес:
- О! А я могу прочесть кое-что, – осознание того, что он понимает настолько древние рукописи, привело парня в неописуемый восторг.
«Оджи Тайске-сама... - гласил текст. - ... Если вы читаете это послание, то больше не осталось рядом с вами хранителей рода «Chi no saigo no hitoshizuku» и воистину вы являетесь единственным наследником семьи «Последней капли крови». На протяжении многих тысячелетий мы – хранители старались оставить тайной ваше и наше происхождение. Но друг за другом мы уходили. Оказалось, что предатель, генерал Шибороу, тоже здесь и ищет вас. Я – последний хранитель, Сайто, надеюсь, что вы достаточно сильны, чтобы дать отпор самому главному врагу вашего рода...» .
Тайске закрыл глаза и опустил голову, плотно сжимая губы, потом и вовсе опустился на пол на колени, безвольно разжимая руку, свиток скрутился сам собой и лежал рядом. Сейчас воспоминания, давно забытые, но снова возрожденные письмом, рвались наружу. Сейчас, ему хотелось просто кричать. Истерика рвалась наружу, и было так тяжело ее сдерживать. Воспоминания о семье и бегстве разом накрыли его, заставляя кровавые слезы катиться по щекам. Он был так мал, но память всего рода отпечатывалась в памяти, все больше и больше с каждым уходящим его членом. Хиро не понял суть всего письма. Но то, что было доступно для прочтения, не было радужным. С этим письмом и наследством, что передал старик, загадок вокруг Фуджигаи поприбавилось. Казуя, не в силах стоять в стороне, подошел и, присев рядом, обнял Тайске. Гая повернулся к нему, вцепляясь пальцами в плечи и, спрятав лицо на плече, разрыдался. Никто и никогда не видел его таким. Все потери, все переживания Фуджи переживал стойко, сейчас же для братьев было шоком видеть эти слезы.
- Дело очень серьезное... - произнес Хиро, поднимая свиток и, развернув его, перечитал. Во второй раз оказалось, что понятных слов стало больше.
Смертный достал документы из портфеля, что стоял рядом с креслом и теперь молча стоял, сжимая их. То, что было написано, он не знал, он был просто одним из хранителей. Но то, что этот могучий бессмертный сейчас плачет так горько, давало понять, что дело очень серьезное. Тайске не любил показывать свою слабость, он постарался быстро успокоиться.
- Все уже прошло, – сказал он Каме, смотря в глаза, постарался улыбнуться, потом поднялся и посмотрел на ожидающего мужчину.
- Это документы на коллекцию, – сказал старик, отдавая ему право наследования. – А я, наконец-то могу умереть со спокойной совестью и осознанием выполненного долга.
- Каждый когда-либо живший из рода мечтал вас увидеть, - говорил старик с благоговением. - Я рад, что эта честь выпала мне.
- У вас никого не осталось? - Тайске был несколько ошарашен.
- Я последний. И я очень прошу, оборвите мою жизнь.
Тайске ошалел еще больше, но возразить ничего не смог и просто кивнул. А Коки между тем прижался всем телом к стеклу и довольно урчал, поглаживая его, словно гладя трон.
- Моё сокровище... - шептал он.
Глаза вампира загорелись синим огнем, что было впервые после обращения. У Танаки было чувство, что это орудие пыток словно разговаривает с ним. В памяти всплывали картины казни, сам он такого не мог видеть, поэтому решил, что это воспоминания «трона последнего вздоха». Он видел вампиров, одетых в черно-красные, в черно-синие одежды, вампира в красной длинной рубахе, который сидел на этом стуле. Он видел палача, который разговаривал с троном на непонятном ему языке, как понимал этот предмет, как вылизали иглы из каменного дерева, как вонзались в тело вампира, как тот кричал. Чувства машины пыток он воспринимал как свои. Слышал, как пели собравшиеся, слова снова были непонятные, но их смысл Коки понимал. Они пели о священной крови и о священном прахе.
- Мое сокровище... - повторил Коки.
Юта хмыкнул и, повернувшись к Уэде, сказал:
- Я думаю, мы остались вдвоем. Теперь у него есть, кого любить.
- Вот еще, - Коки до этого замерший и, не обращая внимания на весь мир, отлепился он лицезрения своей прелести, подойдя к Тамамори, обнял его.
Юта снова смутился. На Коки он реагировал только так. Уэда был милым, с ним рядом было комфортно, а вот Танака взглядом, прикосновением, словом, выводил из состояния душевного равновесия.
- Коки занимайся своей прелестью, - рыкнул Уэпи.
- Я тебе Юту не отдам.
- Вы где сейчас находитесь? - раздался грозный вопрос Каменаши.
Юта вздрогнул и Тацуя инстинктивно обнял его.
Антиквар стоял, смотря на парней, не моргая, тихонько ошалевал. По рассказам он представлял вампиров страшными и агрессивными, постоянно желающими крови. Прапрадед пока был жив, рассказывал ему, еще ребенку о вампире, который пришел к ним. Лысый череп, огромные клыки, горящие синим глаза, уродливый с огромными ушами и когтистыми пальцами, эти рассказы отличались от увиденного им сейчас. Неужели они были не правы?
- Завтра выставка закрывается, - сказал старик, немного отойдя от шока увиденного и услышанного.
- Хорошо, завтра мы все заберем.
Старик кивнул.
- И вас завтра заберем тоже, - добавил Тайпи.
Мужчина вздохнул с облегчением. Только вот, придется поручить кому-нибудь из ребят съесть антиквара, Танаке, например.
- Скажите, а рассказы об уродливых вампирах с огромными головами, горбатыми носами, ужасными остроконечными ушами, правда? – осмелился спросить он.
Тайске кивнул.
- Да, это правда.
- Тогда почему сейчас, вы такие красивые?
- То были эксперименты алхимиков, – спокойно произнес Фуджигая.
Собратья внимательно вслушивались в каждое слово, неужели Гая начал приоткрывать завесу тайны?
При наличии рядом Коки, никто уже не ощущал на себе воздействия машины пыток. Тайске был этому рад. Значит, инициация Танаки уже произошла, и значит, у него есть связь с троном, значит, ЭТОТ вампир уже кое-что видел. И это хорошо, не хватало еще, чтобы все вампиры вблизи трона стали сходить с ума.
- Отправляемся домой, - сказал Гая.
Рассвет приближался все стремительней, а он так хотел успеть побыть с Казуей, да и нервный Хиро, смотря на своего возлюбленного, норовил свалить.
Музей все покинули почти мгновенно, Кита, взяв за руку Тагучи, испарился почти моментально.
- Может и нам сбежать? - шепнул Каме на ухо Фуджигае, нежно сжимая пальцы, потом поднося их к губам и нежно целуя.
Тайске, смотря на него, замер. Поцелуи Казуи заставляли его напрочь забыть о всех проблемах и неприятностях, делая все вокруг неважным.
- Мы здесь явно лишние, - шепотом сказал Уэда, беря Юту за руку.- Коки, пошли.
Вредный Танака понимал, что этих двоих надо оставить одних, но ведь у него-то секса нет, так почему он должен быть у других?
- Не-е-е... - протянул Коки ехидно. – У меня тут есть...
- Бака! – Уэда треснул его кулаком по макушки, и тоже, взяв за руку, потащил домой.
Тай был окутан невероятным количеством тайн. И это заводило Каменаши, идея узнавать Фуджигаю, познавая его, была просто замечательной.
Обнимая, Казуя прижал парня к себе и поцеловал в губы.
- Давай вернемся побыстрее и спрячемся в подземелье, – предложил он. – Мы ведь может не уснуть в гробу, главное в подземелье.
Тайске кивнул.
- Успеть до рассвета насладиться друг другом, - закончил Каме.
Все они стремились на свою территорию, сейчас ходить по нейтральной было небезопасно ни молодым, ни старым. Джонни входил взад-вперед у ворот и смотрел на возвращавшихся. Сейчас у них было много новичков. Они принимали вампиров уже из двух кланом из «Моря крови» и «Алой розы». Нутром Китагава понимал, что сейчас начинает происходить именно то, о чем говорил сир, обращая его 10 тысяч лет назад. И фраза, сказанная им, когда он уходил в прах гласила: «Готовься». И он готовился. Было еще: «Охраняй и люби, как свое дитя». И он охранял и любил. Старик всматривался в ночь, среди приходящих не было его дитя, и Джонни очень нервничал. Ну вот, пронесся вихрь.
- Все в порядке, отец, – услышал он голос Тайске. – Мы в подземелье.
- Ох, мальчишки, – по-стариковски он пощелкал языком.
На душе стало легко, он вздохнул с облегчением.
Следом вбежали Хиро и Джуно. Помахав старику, они скрылись в доме.
«Молодость...»
От сердца отлегло. Все вернулись, теперь можно закрыть двери, поставить гулей охранять их покой и отправиться в подземелье.
«Казуе уже три с половиной тысячи лет. Быстро же... - думал он, спускаясь вниз по лестнице. - ... Время стремительно приближается. В округе, кажется, нет больше древних вампиров, кроме меня...»
Убежав в самые дальние комнаты подземелья, где переходы соединяются с гротами, где подземная река успокаивала своим журчанием, где со сталактитов падала вода и стоял гроб, они остановились. Все вокруг словно светилось изнутри легким синим светом.
- Гроб? – удивился Каме.
Это ложе не было похоже ни на что, что он видел. По форме гроб, но очень большой и без крышки. Этот странный гроб уже давно стал каменным, давно врос в камни окружающие его, словно сплетаясь с ними, как с корнями. Внутри ложе было устлано белым мягким мхом. С маленькими красными капельками, как будто усеянный мелкими кровавыми цветами.
- Здесь божественно... - прошептал Казуя, еле слышно.
Ему казалось, скажи он громче, и вся это красота пропадет, растает, словно мимолетный человеческий сон.
Тайске остановился около гроба и стал скидывать с себя одежду, потом грациозно забрался внутрь. Каменаши, замирая, следил за ним. Тоже раздевшись, забрался следом.
- Кто-нибудь знает об этом месте? – шепотом спросил он.
- Нет, – ответил Тайске. – Это место моего детства.
- Детства? – непонимающе спросил Каменаши.
Но парень поцеловал его в губы, чтобы заставить забыть о сказанных только что словах.
«Ему просто сегодня очень больно...» - думал Каме, ложась на парня сверху, целуя и лаская его. – «Ему надо все забыть...»
А забыть и правда, было что. Хоть вопросов много, но все завтра, Тай и так на гране срыва. От поцелуев и ласк Фуджи вытягивался, подставляя под пальцы ту или иную часть тела, стонал в губы Казуи, ласкал его в ответ, льнул к нему и улыбался.
Каме видел Тая всяким.
«При других и когда мы наедине он совершенно разный. Личина страшного и ужасного древнего, сына главы клана спадает тут же, и Тай становится милым и нежным. И я сразу забываю о том, кто он и хочу о нем заботиться».
Оторвавшись от губ древнего, парень заглянул в синие глаза. Фуджигая смотрел на него искрящимися счастьем глазами, он жмурился и облизывал губы. Подняв руку, Гая провел пальцами по его щеке и, приподняв голову, поцеловал в губы. Каме ответил, вскоре перехватывая инициативу, языком раздвинул губы, проникая в рот. Руки обоих лихорадочно и беспорядочно бродили по коже, иногда сжимая, иногда царапая, оставляя длинные кровавые следы. Оба прижимались губами к нанесенным ранам, слизывая языком выступающие камельки крови, смотря, как раны затягиваются. Секс у вампиров был таким же стремительным, как их бег, как охота. По природе своей они были хищниками и были ими во всем. Возбуждение, приходившее стремительно и так же быстро могло и уйти, все дело было в сытости.
«Лови момент...» - подумал Каме, чувствуя, что возбуждение их обоюдное.
Он развел ноги Гаи, сгибая их в коленях, пристраиваясь между ними. Оба смотрели друг на друга, не моргая. Почувствовав, как Каме надавил своим членом на анальное отверстие, Фуджи закусил губу и продолжал, не отрываясь смотреть в глаза любимому. Он знал, что сейчас будет больно, он вскрикнул, когда член погрузился в него, и тут же Каме закрыл его губы поцелуем. Боль всегда длиться лишь мгновение. Ведь это всего лишь проникновение, а не укус и не потеря своего дитя. Неприятные ощущения прошла мгновенно, уступая место удовольствию. Это тело так давно никого не знало... и знало то за всю свою долгую жизнь лишь двоих.
Войдя в него, Каме стал двигаться. Стремительно, пронимая на всю длину, лихорадочно целуя губы, лицо Тайске. В то же время, повинуясь какому-то внутреннему желанию, покрывая поцелуями шею, впился клыками в пульсирующую вену на шее. Фуджи застонал, выгибаясь, обнял парня руками и ногами и зажмурился.
- Кимочи... - прошептал он с хрипотцой.
«Только много не пей...» - хотел предупредить Тайске, но портить этот момент не хотел и, изловчившись, впился в шею Казуи.
Услышав тихий рык, он почувствовал, что проникновения стали более резкими и агрессивными. Гая улыбнулся одними глазами и зажмурился, постанывая от удовольствия. Ведь если кровь сейчас будет циркулировать между ними, более молодому Казу не будет плохо. Вкус крови любимого, толчки и движения, глубокие проникновения, объятия и ласки – все привело к тому, что кончили они вместе и... как бы они не старались успеть, их настиг рассвет.