Глава первая
Серые рассветы Иствелла для меня всегда были одинаковыми. Каменные стены, обросшие мхом, деревянные ставни, крыши, скошенные дождями, поля за чертой города — всё это и было моим миром. Наш город жил землёй: пахали, косили, доили, торговали. И моя семья была частью этой земли, частью этой рутины. Бедной частью. Это чувствовалось во всём: в истёртой скатерти, в худых коровах, в том, как отец говорил — коротко, сухо, почти грубо.
Меня считали красивой и привлекательной: длинные светлые волосы мягко спадали на плечи, черты лица были нежными и утончёнными — дар моей матери, а решительность и отвага достались от отца. Мой лучший друг всегда подшучивал надо мной: «Я ещё не встречал таких упрямых девчонок, которые даже не слушают наставлений родителей!»
Я была невысокого роста, с миниатюрным телосложением, и любое платье садилось на меня так, словно было сшито специально. Но больше всего люди восхищались моими глазами. Глубокий небесно-голубой цвет всегда привлекал внимание, а на ярком солнце они переливались холодным синим оттенком. Я и сама любила в себе эту особенность — словно в моих глазах отражалось небо в разное время дня.
Мой брат — высокий, сильный, смышлёный — всегда был гордостью родителей. Он легко управлялся в поле, знал цену урожаю, уверенно разговаривал с соседями и был примером для всей семьи.
Мои родители часто говорили:
— «Посмотри на брата, Адета. Вот это настоящий сын! Вон как помогает отцу, трудится... А ты опять со своими камнями. Ну зачем тебе это?»
Арно, был старше на три года и уже с детства казался взрослым. Он легко справлялся с любым делом — будь то помощь отцу в мастерской или помощь матери на ярмарке. Его хвалили соседи, на него смотрели с гордостью.
Меня всегда выделяло одно: страсть к кристаллам и самоцветам. Я могла часами сидеть на берегу реки, перебирая камни. Часто могла забыться и искать до заката, иногда натирая руки до крови, потому что пыталась расколоть какой-то особенный булыжник, уверенная: «Внутри есть что-то необычное, я это чувствую!»
Но когда я приносила домой найденное сокровище, родители только качали головами.
— «Это всего лишь камень, дитя. Он нам хлеба не принесёт. Лучше помоги матери — воды натаскай!»
— «Но вы посмотрите, он ведь светится на солнце! Видите, как он отличается?» — пыталась объяснить девочка.
— «Пустые забавы, — морщился отец. — Оставь это, не позорь семью. Люди и так шепчутся, что ты какая-то странная».
Меня брат часто поддразнивал:
— «Эй, камушек, опять нашла себе друзей среди булыжников?»
И все смеялись.
Тогда я прижимала камень к груди и шептала сама себе:
— «Они просто не понимают... Я найду что-то, чего никто никогда не видел».
Но внутри звучал другой голос: «Почему я всегда хуже? Почему я чужая даже в своей семье?»
Вечерами я убегала к реке. Доставала из сумки свои находки, перебирала их пальцами. Иногда мне казалось, что они живые. Я разговаривала с ними мысленно. Делилась тем, что не могла сказать никому.
«Если бы кто-то увидел меня... понял меня... Может, я не такая уж никчёмная?»
Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных наводнений, я думала о своей мечте. Иногда я представляла себе не грязную избу, не усталых родителей, а лавку на площади. Полки, уставленные кольцами, ожерельями, браслетами — все сделанные её руками. Я сидела за резным столом, освещённым свечами, и работала над тонкой цепочкой из серебра. Ко мне приходят знатные дамы, их платья шелестят о пол, а вуали пахнут дорогими маслами. Они просят меня создать украшения для королевских приёмов, и мое имя звучит на устах у всей знати.
Я видела, как однажды мне поклонятся те, кто сейчас смеётся. Мой брат, родители, соседи — все узнают, что я способна на большее.
Сейчас я могла лишь собирать камни, но я верила — это начало. Однажды я всем докажу.
И пока брат сопел во сне, а родители устало дремали, я сжимала камень в ладони. Он был моим секретом, моим талисманом, моим будущим.
Для них он — пустяк. Для меня — целый мир.