Ты - песня знамен
†††
Шорох листьев заставил Гришу подскочить на лапы. Она тут же фыркнула, жалея о резком движении.
— Тише, тише!
Ильяна подняла руки вверх и медленно подошла ближе. Гриша зарычала, напрягшись всем телом, ощетинившись.
— Я принесла еды и трав, — спокойно сказала Ильяна, не двигаясь с места. — Тебе опасно охотиться в таком состоянии.
Гриша отступила в сторону. Ильяна приняла ее молчаливое приглашение и прошла вглубь пещеры.
Внутри было тепло и сыро. Пахло сушеным мхом и сеном. Дно пещеры было устлано десятками разных тканей, в углу был свален мех, создавая уютную постель. Человеческие вещи хранились в сундуке, приставленном к стенке. Пока Гриша принимала человеческую форму и искала плащ, чтобы накинуть на плечи, Ильяна уже развела костер.
— У тебя совсем нет еды здесь?
— Ты хочешь, чтобы ко мне сбежались все хищники в округе? — фыркнула Гриша.
— Хорошо, хорошо. Как скажешь, — вздохнула Ильяна, принявшись жарить принесенное с собой мясо. — Почему ты сбежала? С такими ранами ты приманишь хищников своим же телом.
— Я не сбежала. Я ушла как только смогла. Не собиралась лежать там неделю.
Ильяна достала из сумки небольшую шкатулку с сушеными грибами и травами.
— Почему? Ты не так много места занимаешь.
— Я не собираюсь доверять свою жизнь нежити.
— Правда? А вчера ты…
— Я была в бреду.
Ильяна усмехнулась. Их взгляды встретились, и от эмоций, спрятанных в стеклянных глазах, Гришу пробрала легкая дрожь.
— И даже в бреду ты знала, что безопаснее всего рядом со мной.
— Рядом с убийцей? Скажешь тоже, — отмахнулась Гриша.
Взгляд Ильяны резко похолодел, ее тон впервые за все время стал серьезным.
— Они этого заслужили.
— И что же такого нужно сделать, чтобы заслужить смерть?
— Ты посмотри на них. Чем меньше в городе еды, тем толще их кошельки. У купцов новая жена каждые три месяца, одна другой моложе. Куда они деваются, как думаешь?
Гриша покосилась на нее, но ничего не сказала.
— Задам тебе другой вопрос: откуда мы, вампиры, беремся, как думаешь?
— Да кто вас поймет, — отмахнулась Гриша, сосредоточив взгляд на приятном запахе жареного мяса.
— Чтобы росло число вампиров, должно увеличиться число трупов, — продолжила Ильяна. — Насильственные смерти, требующие мести — вот, что настоящая чума. Мы — санитары леса, такие же, как вы, волки.
Гриша только усмехнулась ей в ответ и сняла кусок мяса с вертеля, чтобы швырнуть его на медный поднос, выполнявший в пещере роль посуды.
— Что смешного?
— Уж не думала, что нежить возомнит себя героями. Что, решили поиграть в защитников человечества? — фыркнула Гриша. — Что вы сделаете? Думаете, поубиваете пару батюшек и город зацветет?
Игнорируя все людские приличия, Гриша взяла мясо в руки и начала кусать его как есть, по-волчьи. Вампирша смерила ее раздраженным взглядом, но ничего не сказала.
— Отчасти мы хотели, чтобы они испугались. Отчасти это наша природа. Как ты не можешь не погнаться за зайцем, мы не можем устоять при виде нашего убийцы. Голод ударит в голову, а дальше — все как в тумане, — объяснила Ильяна. — Кровь твоего убийцы всегда будет особой. Месть — самый прекрасный вкус на свете. И магические узы придают такому кровопролитию особые свойства. Я никогда не забуду момент, когда его тело обмякло в моих руках. Ах, жаль он никогда больше не повторится. Говорят, только возлюбленных пить так же приятно.
Гриша нахмурилась. Она дожевала мясо в считанные секунды, и теперь ее веки стали постепенно слипаться. Ильяна могла видеть, как она сопротивлялась усталости, лишь бы закончить разговор, и не могла не почувствовать небольшую гордость. Ей наконец удалось заинтересовать волчицу.
— Вы убиваете своих любимых?
— Нет, нет, — покачала головой Ильяна. — Почему сразу убиваем? Просто кусаем.
— Разве это не обратит их в вампиров?
— Только если они умрут прежде, чем яд выйдет из организма. А это тяжело сделать, когда тебя охраняет сытый вампир. Твой друг, Сергей, так на жизнь и зарабатывает, позволяя желающим кусать его.
Гриша замерла, уставившись на Ильяну.
— Что? Думаешь, я не слышала ваших разговоров с кухни? У вампиров тоже слух исключительный, знаешь ли.
Гриша, казалось, смутилась и отвела взгляд в сторону. Ильяна решила не дразнить ее на этот счет и дальше.
— Ну, поспи, я постою на страже.
— Мне не нужна охрана.
— А я не хочу голодная на ночь глядя по лесу идти. Так что я остаюсь здесь, хочешь ты этого или нет.
Гриша фыркнула, но спорить не стала. Приняла волчий облик, свернулась на постели калачиком и вскоре беззаботно засопела.
†††
Ильяна осталась на неделю. Ее пытались прогнать множество раз под миллионом разных предлогов, но все было бесполезно. Одного Ильяне было не занимать — упрямства.
С наступлением ночи в темноте пещеры заплясали отблески от костра, формируя на стенах причудливые тени. Ильяна заняла себя нанизыванием собранных по пути грибов на нити для сушки. Ей самой есть было не надо, а Грише грибы были на один зубок, но заняться было нечем. Хоть закуска будет для волчицы. Она, все же, тоже немного человек. Негоже одно мясо есть.
Ритмичное посапывание все норовило убаюкать Ильяну, но она относилась к своему обещанию охранять очень серьезно. Пещера уже привлекла пару мелких хищников, которых удалось быстро отогнать запахом Ильяны и сделанным наскоро факелом из ближайшей ветки. Судьба волка без стаи была незавидная, за исключением некоторых особо бойких экземпляров. Отец Ильяны, Вэл, никогда не отличался верностью, а потому легко подскочил на ноги, когда его вышвырнули из стаи. Гриша же… казалась наглухо влюбленной в свою давно прошедшую службу.
Ее даже всерьез за защитницу города не считали, она была лишь трудолюбивой служанкой главы стражи в глазах простых людей. Ильяна услышала о ней совсем недавно от старших вампиров — мол, со смертью человека волчица потеряла смысл жизни, ушла со службы и скитается по лесу в отчаянии. Городская стража была ее стаей, но после утери наставника она потеряла возможность работать на них даже в тайне. Да и люди оттуда ее ни во что не ставили, разве что несколько мужчин передали свои соболезнования, и некоторые, по слухам, позвали замуж.
Много кто интересовался одинокой волчицей. Стая Герасима давно уже поджидала подходящего момента, ждала, пока тело наставника остынет, а рана от потери затянется, чтобы предложить сотрудничество. В общем, сама того не зная, Гриша была нарасхват, но об этом Ильяна сообщать ей не собиралась. У нее, все-таки, были на волчицу планы.
Гриша объявила о своем пробуждении, подскочив на лапы и ощетинившись. Но ее тело быстро расслабилось, когда рассеялась остаточная дрема.
— Тебе есть не надо, что ли? Ты тут сидишь целыми днями, — проворчала Гриша, завернутая в кафтан Ильяны для тепла.
— Если честно, надо. Я голодная, как собака.
— Ха-ха, — с сарказмом ответила Гриша, не глядя на вампиршу.
— Мне, наверное, стоит сходить поохотиться.
— Не пущу.
— Что?
— Не пущу. Не позволю охотиться на людей.
Ильяна вздохнула и стала массировать руками виски.
— Что мне тогда делать предлагаешь?
Гриша задумчиво хмыкнула. Поковыряла огонь кочергой, затем отложила ее в сторону и тяжело вздохнула.
— Меня пей.
— Чего?
— Ты слов не понимаешь? — зарычала Гриша. — Мою пей, говорю.
Ильяна медленно подкралась к ней ближе. От Гриши пахло свежим хлебом и медом. Кровь в ее жилах билась с успокаивающим, нежным ритмом, который ускорялся с каждым шагом вампирши. Люди пахли иначе, слабее. Сказать по правде, с того самого дня, когда Ильяна вынуждена была держать себя в руках перед раненной Гришей, из ее головы не выходили картины не самого приличного характера. В ту ночь Ильяна впервые приблизилась к потере контроля над своей темной природой. Ей была знакома жажда крови, и обуздать ее было непросто, но ничто и близко не подходило к одержимости, сковавшей ее разум при виде окровавленной, беззащитной, полностью доверившейся ей волчицы. Ее руки тряслись от желания снести последнюю границу между ними, заставить волчью кровь пульсировать по своим венам, вампиский яд — по волчьим. Но не тогда, когда жизнь, которую Ильяна так жаждала впитать, стремительно угасала у нее на глазах.
Теперь же у нее было приглашение. Впускать вампира в дом заведомо ужасная идея, а Гриша звала ее в самое сердце. Ужасная идея, но Ильяна никогда ей об этом не скажет.
Губы Ильяны припали к шее Гриши, неторопясь оставили нежный поцелуй на коже. Ильяна положила одну руку на затылок волчицы, другую — меж лопаток, пальцы медленно вырисовывали на коже круги. Ее холодное дыхание заставило мурашки пробежать по Гришиной коже, но волчица не сдвинулась с места даже тогда, прилежно сидя на коленях с каменным лицом. Ильяна не могла не улыбнуться.
— Вот так цена у слепой службы человечеству, — прошептала она. — Подставлять себя под удар снова и снова, а затем зализывать раны от их же ножей.
Гриша покосилась на нее с раздражением, но выражение на ее лице быстро сменилось, когда острые зубы вонзились в нежную кожу шеи. На мгновение Гриша перестала дышать, но вскоре ее мышцы расслабились, плечи упали обратно. Вкус ее крови заставил Ильяну зажмуриться и непроизвольно сжать пальцы на затылке Гриши, слабо потянув ее за волосы. Лишь пара глотков усыпила ноющую жажду, таившуюся глубоко внутри Ильяны, и ее собственное сердце забилось от переизбытка хлынувшей в тело жизни. С жалким всхлипом она отстранилась от Гриши и окинула ее расфокусированным взглядом.
Глаза волчицы были распахнуты так широко, что ее расширившиеся зрачки были легко видны даже в тусклом свете костра. Ее губы были распахнуты, и Ильяна, словно завороженная, подалась вперед.
— Что ты делаешь? — прошептала Гриша.
— Целую тебя.
Гриша ничего не ответила, но не сдвинулась с места. Ильяна приложила свои губы к ее и нежно провела окровавленным языком по кромке волчьих зубов, утягивая Гришу на устланный тканями пол пещеры. За окном завывал ветер, но в пещере было нечем дышать. Жар от костра не мог сравниться с жаром, исходившим от тела волчицы, теперь отражавшимся и от тела Ильяны. Каждый звук, слетевший с губ, отскакивал от стен пещеры и эхом заполнял воздух. От переполняющих эмоций бежать было некуда — только позволить им одержать верх, пробежаться тонкими пальцами по покрытой шрамами коже, приложить губы к каждой родинке и обвести языком веснушки.
Ильяна пришла в себя щекой прижатая к груди Гриши, запыхавшаяся и растрепанная. Она даже не попыталась подняться, позволив себе бездумно лежать в тепле объятий. Только вечность спустя она встала, расправила плечи и оделась.
Гриша приподнялась на локтях.
— Постой!
Ильяна замерла и обернулась, вопросительно глядя на нее.
— Кафтан забери.
— М-м… Нет. Оставь. Скроет твой запах от хищников.
Ильяна ушла, не дослушав обещания волчицы вернуть одежду как можно скорее. Ее запах так и не выветрился даже спустя пару дней, когда Гриша, чьи раны не успели еще зажить до конца, собралась и вновь покинула свою пещеру. Она подкралась к городу под покровом ночи, зажимая в зубах злополучный кафтан, но в этот раз ее поджидали.
†††
На закате Гришу, закованную в цепи, измученную голодом, вывели на городскую площадь. Она рычала, упиралась, но шестеро стражников, которые когда-то были ей товарищами, волокли ее вперед. Впервые за долгие годы она не хотела умирать вот так, от рук у людей, которых без устали защищала всю свою жизнь. Не сейчас, когда в ее жизни вновь был кто-то, кто стал бы по ней скучать, как она скучала по наставнику. Не сейчас, когда она вспомнила, каково засыпать под звуки чужого дыхания.
Она окинула толпу последним взором, встречая знакомые лица на каждом уголке, мысленно прощаясь с ними. В углу, прислонившись к стене, стоял Сережа, даже не знавший, что он вот-вот увидит казнь своей подруги. Продавцы, у которых Гриша покупала еду, когда еще жила в городе, смотрели на нее пустыми взглядами, как на животное. Гриша хотела было отвернуться, когда ее глаза вдруг встретились с двумя стеклянными.
Подмигнув волчице, Ильяна стремглав вскочила на помост. Ее пышная бордовая юбка молнией мелькнула в воздухе, привлекая внимание толпы. Стражники напряглись и направили на нее оружие.
Гриша дернулась в цепях, глядя на Ильяну с предупреждением. Только не утяни себя на дно за мной, умолял ее взгляд.
— Горожане! Перед вами не просто волк и вовсе не оборотень, не просто зверь и не монстр! Это — грим нашего кладбища! — объявила Ильяна громким, поставленными голосом. На секунду даже сама Гриша поверила в ее слова, настолько уверенно она звучала.
Толпа охнула, и даже у стражей, державших Гришу, задрожали руки. Гримы были хранителями кладбищ, охраняющими порядок среди покойников. Послышались шепотки. Неужто проклятие зашло так далеко?! И что же будет, если попытаться казнить священного стража?
— Грим привел нас, заблудшие души, чтобы раз и навсегда навести порядок! — продолжила Ильяна. — Мы пришли по души тех, кто травит этот город! Хватит терпеть несправедливость, жестокость, голод! Пришла пора положить конец проклятию!
Стража бросилась снимать ее с постамента, но было уже поздно.
— Да начнется дикая охота! — воскликнула Ильяна.
По ее команде в город вихрем влетели волки, за ними — всадники, что живые, что мертвые, и никая стража не могла их удержать. Поднялся гул, какого не бывало прежде. Ошеломленная толпа расступалась, пропуская вихрь зверей и нежити. Гришу выдрали из рук стражников, разорвав цепи, словно сухие ветви. Не долго думая, она рванула к Ильяне, оборонявшейся от десятка стражников, смела ее с ног и унеслась вслед за охотой.