Чувства||Турбо

《Виктор Цой - Группа крови》

Такси плавно остановилось у знакомого подъезда. Лиза медленно вышла, аккуратно прикрыв за собой дверцу машины, и на мгновение замерла. Перед ней раскинулся двор, в котором прошло всё её детство.

Те же растрескавшиеся плиты под ногами. Та же ржавая качеля, на которой Дамир когда-то укачивался, смеясь. Те же липы вдоль тропинки — только теперь повзрослевшие, как и она. Воздух пах травой и чем-то неуловимо родным, щемящим.

Лиза сделала несколько шагов, вглядываясь в окна, будто ища в них следы прошлого. Её сердце билось быстрее с каждым шагом. Вот и подъезд — облупленная краска, выцветшие надписи на стене, родная тяжесть железной двери. Она толкнула её, вдохнула прохладу лестничной клетки и медленно начала подниматься по ступенькам.

На втором этаже остановилась. Перед ней — знакомая дверь. Сколько раз она выходила из неё в школу, с прогулки, с Дамиром за руку… Лиза медленно подняла руку и нажала на звонок. Сначала — тихо. Потом — чуть увереннее.

За дверью послышались шаги.

Щелкнул замок. Дверь приоткрылась — и на пороге показался он.

Дамир.

На миг всё вокруг перестало существовать. Они просто смотрели друг на друга. Он — повзрослевший, но всё тот же. Она — уже не девочка, но всё так же любящая.

— Лиза?.. — голос его был полон удивления, тепла и чего-то почти детского.

— Привет, псинка… — с любовью выговорила она, и в тот же миг он распахнул дверь шире и бросился к ней.

Они обнялись крепко, как будто за эти три года ни одно расстояние не смогло разрушить их связь. Всё внутри Лизы дрогнуло — от облегчения, любви и того простого, но глубокого счастья: наконец-то — дома.
_______________________________________

С крыш капало, асфальт был мокрый, в воздухе стоял запах талого снега, сырости и железа. Район жил привычной жизнью — по-своему. Во дворах играли в мяч дети, старушки у подъездов обсуждали последние очереди за колбасой, но под всем этим — как под тонким льдом — шевелилось другое. Сильное, жёсткое, чёрное.

Турбо шагал через двор спокойно, но в его движении была тяжесть — как у поезда, который не свернёт. На нём была плотная куртка, натертые берцы, за плечами — годы жизни и опыта. Он шёл туда, где всё начиналось.

Подвал находился за серым кирпичным домом, в глухом углу. Дверь в землю, железная, с вмятинами, давно перекрашенная вручную. Когда-то здесь не было ничего — просто заброшенное помещение с осыпавшейся плиткой и паутиной. Но парни из Универсама взяли его под себя. Переделали. Превратили в базу. В сердце группировки.

Теперь там была качалка — и не только. Там решались дела.

Турбо открыл скрипучую дверь и спустился по холодным бетонным ступеням. Внутри пахло тяжело — пылью, потом, железом, и кровью, въевшейся в пол. Свет — тусклый, лампы висели прямо на проводах. Железо гремело. Маты лежали вдоль стены, в углу — старый советский стол, на нём пепельница, карты и нож. Старые стены, потрескавшиеся трубы и обрывки советских агитационных плакатов дополняли атмосферу тяжёлой, уличной силы. Здесь, в сердце Универсама, не было случайных людей — только свои. Те, кто прошёл через кровь, улицу и верность.

Парни в зале заметили Турбо сразу. Кто-то остановился, держа штангу на груди, кто-то замер в середине разговора. Секунда тишины — и началось:

— Турбо... Вот это поворот, — выдал Марат, вытирая лоб полотенцем.

— Живой, чёрт тебя дери, — добавил Зима. — Слышь, брат, район тебя ждал.

И в этот момент из заднего прохода — бывшей кладовки, которую переделали в «штаб» — вышел Кощей.

Кощей был таким же, как и Турбо: широкий в плечах, с тяжёлой осанкой, руки, как кувалды. На голове — густые тёмные кучеряшки, лицо строгое, но родное. На нём была чёрная рубашка, чёрные брюки, сверху — длинный кожаный плащ. Он двигался неспешно, уверенно — как тот, кто здесь давно стал центром.

— Ну наконец-то, брат, — сказал он с улыбкой и по-братски пожал Турбо руку, хлопнув второй по плечу. — Без тебя тут воздух гнил. Сейчас всё задышит.

Турбо кивнул, осматривая знакомые стены. Не теряя времени, они сели за стол. Остальные на расстоянии, но всё равно слушали краем уха.
Кощей налил водки в стаканы, пододвинул брату один и сам сделал глоток. Валера посмотрел на него с тенью усталости и заговорил:

— Что по районам, Никит?

Кощей тяжело выдохнул, упёршись локтями в стол.

— Того самого Тарбея. Главу Квартала убили . Его и жену. В своей квартире. Без шума, без свидетелей. Всё чисто, как в учебнике. Нашёл их один из его помощников. Пришёл с бумагами по поставкам, дверь была приоткрыта. Зашёл... а там трупы.

— Когда это было? — спросил Турбо.

— Год назад, — Мы сначала думали — инсценировка, игра. Но нет. Мёртв точно. Похороны были свои, закрытые. Теперь у Квартала — зам на месте. Держит контроль, чтоб всё не посыпалось. Но неофициально. Сейчас идёт внутренняя движуха, скоро будут выбирать нового главу.

— И что, кандидаты есть?

— Есть. Но много. Квартала — не уличная шайка. У них бизнес в Москве, в Питере. Клубы, автомойки, охрана, порты. У нас с ними по оружию связка. Сейчас все замерли, ждут — кто станет новым. Кто-то хочет союза, кто-то — порвать старые связи.

Турбо глянул в потолок:

— А мы?

Кощей хмыкнул:

— Универсам? Мы на своём. Работаем . У нас с ними мир и нам выгодно с ними работать. Но если туда влезет кто-то, кому не нужен баланс... может начаться резня. Мы держим руку на пульсе. Ищем, кто двигает людей, кто шепчет в подворотнях. Скоро станет ясно — кто полезет на верх.

_________________________________________

Дамир всё ещё держал Лизу за руку, словно боялся, что она исчезнет. Он сделал шаг назад, приглашая её войти. Лиза пересекла порог — и словно шагнула в прошлое.

Квартира, несмотря на прошедшие годы, хранила дух времени и уюта. Просторная четырёхкомнатная, по меркам СССР — почти роскошь. Высокие потолки, широкие окна, ковры на стенах с восточными узорами, которые в детстве казались ей магическими порталами. Мебель — добротная, ещё та, польская стенка в гостиной с застеклёнными полками, внутри — хрусталь, фарфоровая статуэтка балерины и альбомы с выцветшими фотографиями.

Полы покрыты узорчатым паркетом, а в углу гостиной до сих пор стоял тот самый напольный торшер с бежевым абажуром, который отец включал по вечерам, когда читал газету. Всё вокруг было будто заморожено во времени — чисто, бережно сохранено, с любовью.

Они прошли по коридору, и Лиза машинально коснулась стены, где когда-то они с Дамиром выцарапали свои имена острым гвоздиком. Следы остались.

— Ты всё сохранил… — прошептала она.

— Я не мог иначе, — тихо ответил он.

Они вошли на кухню — ту самую, где когда-то кипела жизнь. Просторная, с тяжёлым дубовым столом посередине, покрытым вышитой скатертью. Над плитой — медные кастрюли, аккуратно развешенные. На подоконнике — герань, как у мамы.

На стене висели часы с кукушкой, которые в детстве пугали Дамира, а теперь щёлкнули, как привет из прошлого. Холодильник «Бирюса» тихо гудел в углу, а в углублении у стены до сих пор стоял старый кухонный шкаф — выцветший, но надёжный.

Лиза подошла к столу и провела рукой по его поверхности.

— Здесь… мы с тобой лепили пельмени с мамой. А папа сидел вот там, у окна, пил чай и рассказывал истории…

Дамир кивнул, сев на то же место.

— Я часто тут сижу один. Будто жду, что они войдут. Иногда даже ставлю лишнюю кружку. Для них.

Тишина повисла в воздухе — не тяжёлая, а глубокая, полная воспоминаний. Лиза открыла старый шкафчик, достала две чашки — с теми самыми цветочками, из которых они пили чай в детстве.

— Ну что, попьём? — спросила она, улыбаясь.

— Конечно, — ответил Дамир. — Как раньше.

И на этой уютной, чуть выцветшей кухне, где стены всё ещё хранили запахи детства и тепло былых дней, брат и сестра снова стали теми, кем были до разлуки — семьёй.

Лиза поставила на стол две кружки, заварила чай — тот самый, с бергамотом , как любила мама. Пар от чашек медленно поднимался вверх, наполняя кухню тёплым ароматом. Дамир молча смотрел на неё — как она открывает буфет, ищет сахар в жестяной банке, аккуратно размешивает ложкой. Было в этом что-то трогательно-родное.

Они сели за стол. Несколько мгновений оба молчали, словно не решаясь нарушить хрупкую атмосферу прошлого, которая витала в воздухе.Они сели за стол. Несколько мгновений оба молчали, словно не решаясь нарушить хрупкую атмосферу прошлого, которая витала в воздухе.

— Ну… рассказывай, — Лиза первой нарушила тишину. Её голос был тихим, но в глазах горел интерес, тревога и что-то неуловимо взрослое. — Как ты тут? Как Квартала?.. Ты глава сейчас..

Дамир взглянул на неё и, впервые за вечер, спокойно выдохнул.

— Сейчас всё стабильно. Квартала — самая сильная группировка в городе. Мы держим всё, что раньше контролировал отец и мать. И даже больше. У нас уважение, связи, порядок. С нами работают многие — и старые, и новые. Даже менты нас трогать боятся.
Он сделал паузу и мягко, но серьёзно добавил:

— А теперь, когда ты вернулась и официально займёшь место главы… всё станет ещё лучше. Люди тебя помнят. Тебя уважают. А главное — ты знаешь, что такое честь. Это то, чего сейчас почти не осталось.

Лиза немного опешила, но в её глазах отразилось тепло — и гордость, смелость и готовность.

— Думаешь, я справлюсь?

— Я знаю, что справишься, — ответил он без тени сомнения.

Он взглянул на стену, где висит фотография родителей, хотя их нет  но память осталась.

— Я сделал всё, чтобы узнать, кто это. — В его голосе звучала сдержанная ярость. — Мы вышли на тех, кто "работал" по заказу. Один — уже под землёй. Второй — сбежал. Но имя заказчика они так и не сказали. Или не знали. Или боялись.

Лиза напряглась, крепче сжала чашку.

— То есть… вы всё ещё не знаете, кто за этим стоял?..

— Пока нет. Но мы близко. Очень. Есть одна ниточка, и я тяну за неё. Медленно, но верно. Я клянусь,
Вет… я найду того, кто это сделал.
Он посмотрел на неё спокойно, с твёрдой решимостью.

Она отвела взгляд. В её глазах блестели слёзы. Лиза снова почувствовала себя той девочкой, что когда-то осталась одна с братом в этом доме, полном пустоты и боли.

— Я с тобой, — сказала она наконец, сдерживая дрожь. — Что бы ни случилось. До конца.

Он кивнул. И улыбнулся.

— Теперь мы снова вместе. А вместе мы — сила.

Они чокнулись чашками. Простой, но весомый жест. Как клятва. Как начало новой главы.

Я решила сделать главу чуть больше чем предыдущую.
А также вопрос.
Устроим ещё одну встречу Турбо и Веты?