3.Тарбей
《Lana Del Rey – “Ride”》
Девушка медленно открывает глаза, когда первые солнечные лучи пробиваются сквозь занавески. За окном слышно пение птиц, а воздух наполняется свежестью. В комнате ощущается лёгкий запах цветов, только что распустившихся за окном. Она тянется, вдыхая этот весенний воздух, и чувствует, как энергия пробуждает её к новому дню.
Ещё вчера вечером она долго разговаривала со своим братом. Они обсуждали, что сегодня им предстоит важный шаг - визит в главный офис группировки. Сегодня всё может измениться.
Она встаёт, медленно подтягиваясь с кровати. На ней - шелковистая, нежная ночнушка, мягко ложащаяся по фигуре, словно вторая кожа. Полупрозрачная ткань слегка открывает многочисленные татуировки, украшающие её тело.
Каждая из них - часть её истории, след от прошлого, боль и сила в равной мере. Среди тонких линий, абстрактных форм и символов особенно выделяется одна.На внутренней стороне её предплечья, от запястья до локтя, вытянулась тонкая, но точная татуировка рыси. Хищница застыла в движении - она парила в прыжке, будто только что сорвалась с ветки или скалы, вытянув лапы вперёд, когти нацелены точно в цель, уши прижаты к голове, а мускулы напряжены в идеальном, смертельном балансе. Это был миг до удара - точка, в которой дикая энергия обретала безмолвную ясность.
У всех членов группировки были татуировки - символы принадлежности. У мужчин - яростные тигры, выгравированные на плечах или спинах, с когтями, что будто прорывали кожу. Символ ярости и бескомпромиссности.
Но у женщин, тех, кто действительно имел влияние, было другое. Рыси носили только избранные. Её покойная мать и две её подруги были связаны именно этой татуировкой.
Рысь - это не просто зверь. Это независимость, скрытая мощь, хитрость, точность. Если тигр - это лобовая атака, то рысь - убийство в темноте. Тихое, стремительное, невидимое. Она не рычит - она наблюдает. Не идёт в бой - она уже выбрала, когда и как он закончится.
Когда она ступает босыми ногами на прохладный пол и выходит в коридор, тени от окна ложатся на её плечи, ещё сильнее подчёркивая таинственность узоров на коже.
Направляясь в ванную, она встречает брата. Они обмениваются короткими взглядами и тихими голосами:
- Доброе утро -Мягко говорит парень.
- Доброе.
Он уходит на кухню, а она закрывает за собой дверь ванной. Прохладная вода бодрит, а зеркальное отражение напоминает ей, как важно сегодня собраться с мыслями. После всех утренних процедур она проходит на кухню. Брат уже ждёт её - на столе чашка крепкого кофе и тарелка с яичницей.
- Спасибо, - мягко говорит она, садясь за стол.
Он смотрит на неё внимательно, с лёгкой напряжённостью в глазах.
- Ну что, готова к сегодняшнему дню?
Она кивает, делая глоток кофе.
- Готова. Сегодня всё должно встать на свои места.
- Иди собирайся тогда, - говорит брат, сделав последний глоток из своей чашки.
Она кивает, но не сразу поднимается. Достаёт из тонкой коробочки вишнёвую сигарету, прикуривает и делает глубокую затяжку. Аромат вишни смешивается с запахом кофе и жареных яиц, создавая утреннюю атмосферу с налётом тревожного ожидания. Затушив сигарету и доев завтрак, она встает и разворачивается, направляясь в свою комнату.
Открыв шкаф, она некоторое время раздумывает, но затем решает: никаких излишних нарядов - сегодня нужен уверенный, собранный образ. Она надевает чёрные слегка широкие джинсы, находит чёрную футболку. Поверх накидывает кожаную куртку, удобную, но со стилем. К образу идеально подходят чёрные аккуратные сапожки на небольшом каблуке. Она наносит лёгкий макияж, подчёркивая глаза, и аккуратно расчёсывает длинные волосы, оставляя их распущенными.
Когда она выходит в коридор, брат уже ждёт её, опершись на стену и прокручивая в руках брелок от машины.
- Готова? - спрашивает он.
Она просто кивает.
Они выходят из квартиры. Щелчок замка - дверь захлопывается. Тишина подъезда нарушается эхом их шагов, когда они спускаются вниз. На улице свежо, в воздухе ещё ощущается остаток утренней прохлады. Направляясь к гаражам, они идут молча, но в этой тишине нет напряжения - только сосредоточенность.
Брат подходит к одному из боксов, поднимает тяжёлую дверь и достаёт ключи. С ловким движением он бросает их сестре.
— Подгон тебе в честь приезда, — с улыбкой говорит Дамир.
Внутри — чёрная BMW. Чистая, блестящая, будто тоже готова к важному выезду.
Она ловит ключи и на миг замирает. Металл приятно холодит ладонь. Её взгляд скользит по гладкому кузову машины — в блеске краски отражается утреннее небо. Лёгкая, едва уловимая улыбка появляется на её губах.
— Щедро, — произносит она тихо, почти задумчиво. — И в точку.
Обходит автомобиль, проводит пальцами по капоту — медленно, будто считывает с него что-то важное. Затем поворачивается к брату:
— Спасибо.
Брат коротко кивает, будто не хочет придавать моменту излишней сентиментальности, но в его взгляде читается тепло. Между ними снова возникает та самая тишина, в которой нет неловкости - только уважение, связь, выстроенная временем, испытаниями и общей историей.
Она открывает водительскую дверь, садится, поправляет зеркало и ремень. Брат устраивается рядом. Двигатель мягко зарычал.
Они выезжают из гаража и направляются к главному офису. Впереди - день, который изменит многое.
Асфальт под колёсами новой, сверкающей чёрной BMW поблёскивал в утреннем свете. В салоне - запах свежей кожи, бензина и лёгкого табака. Город медленно просыпался: вывески кафе из жёлтых ламп, редкие прохожие в потёртых куртках, приглушенные радиоголоса из соседних машин. Она вела уверенно, с твёрдым захватом руля, не смотря по сторонам - дорога была ей знакома до мельчайших деталей.
Гаражи располагались в промышленном районе, где улицы были забиты грузовиками, пахло маслом и пылью. Подъехав к нужному боксу, брат вышел первым, откатил тяжёлые железные створки. Внутри, за бетонными стенами, скрывался внутренний вход в главное здание - в штаб группировки.
Они шли по узкому коридору. Лампочки под потолком тускло мигали, изредка потрескивая. Пыльные стены, облупившаяся плитка под ногами, металлические двери с выбитыми табличками. Всё дышало эпохой, в которой жёсткость значила больше, чем слова.
Внутренний офис располагался в переделанном административном здании бывшего завода. Большой зал с высокими окнами, затянутыми плотными шторами. В углу - телевизор с деревянной отделкой, на полках - папки с архивами, старые телефоны с дисковыми наборами, вентиляторы с шумными лопастями. Атмосфера была сдержанной, но полной напряжения. Здесь принимались решения, здесь вершили судьбы.
Несколько людей уже сидели за длинным деревянным столом, покрытым царапинами и пятнами от сигарет. Кто-то курил «Яву», кто-то листал папку. Когда она вошла, разговоры стихли. Лица поднялись. Её появление произвело эффект.
- Вернулась, - прозвучал чей-то голос с конца стола.
- Да, и не просто так, - добавил другой.
Она шла медленно, но с достоинством. Её обаз подчёркивал её силу и независимость. Взгляд уверенный, движения выверенные.
Она остановилась у стола, посмотрела прямо на сидящих перед ней мужчин.
- Доброе утро, - спокойно произнесла она, закуривая свою вишнёвую сигарету. - Готова обсудить мою роль. И наши следующие шаги.
Тишина длилась секунду, но в ней было больше смысла, чем в долгой речи.
Один из мужчин, самый старший из присутствующих - крепкий, с сединой на висках, лет сорока пяти - встал из-за стола. Его движения были уверенными, но в них чувствовалась внутренняя теплота. Он обошёл стол и подошёл к ней.
Она встретилась с ним взглядом - в её глазах мелькнуло что-то большее, чем просто уважение. Он молча обнял её - крепко, по-настоящему, как обнимают только родных. Без лишних слов, но с такой силой, будто этим объятием он хотел поддержать её, как когда-то поддерживал её отца.
- Рада тебя видеть, Буйвол, - сказала она тихо, не отводя взгляда.
- А я как рад, девочка, - добродушно ответил он, чуть хрипловатым голосом. - Ты выросла. Но в тебе - всё тот же характер. Такой же, как у него.
Он отступил на шаг, улыбнулся и кивнул, будто подтверждая самому себе: да, она вернулась, и всё идёт, как должно.
- Мы держали место, знали - рано или поздно ты придёшь. И вот ты здесь. Значит, начнём.
Не успела Вета ответить, как из-за стола с неожиданной скоростью вынырнула фигура. Ржеволосая, кореглазая девушка - невысокая, стройная и красивая, в тёмной рубашке - почти впрыгнула ей на шею.
- ВЕТА! - закричала она радостно и звонко, как будто по-прежнему была той самой неугомонной девчонкой с улицы, а не штатным юристом и хладнокровным киллером группировки. - Чёрт, да ты настоящая! Не сон!
Вета едва устояла на ногах — Яна влетела в неё с неожиданной силой объятий, звонко рассмеялась. От неё пахло черничными сигаретами и дорогим парфюмом — резкий, сладкий, дерзкий аромат, как и она сама.
- Яна... - выдохнула Вета, впервые за утро по-настоящему улыбнувшись. - Ты всё такая же.
- Ну, почти, - хмыкнула Яна, делая шаг назад и разглядывая её с головы до ног. - Стала чуть злее и ещё круче, но, блин, ты здесь! Мы думали, ты не появишься. Я уже поспорила с Неллей на ящик коньяка, что ты явишься в кожанке и с сигаретой. Ну, кожанка есть и сигарета тоже - так что в кассу.
- Неля... - Вета прищурилась. - Где она?
- Здесь, - кивнула Яна. - Внизу, на связи. У неё сегодня встреча с людьми из Ореховской. Скажу, что ты пришла - она сорвётся сразу.
Мужчины за столом переглянулись, кто-то усмехнулся, кто-то хмыкнул. Атмосфера на мгновение потеплела, но в ней всё ещё чувствовалась пружина напряжения, готовая распрямиться в любой момент.
Буйвол слегка хлопнул по столу:
- Девоньки, болтать потом будете. Сейчас - дело.
Вета выпрямилась, кивнула и бросила взгляд на Яну.
- Поговорим позже?
- Обязательно, - кивнула та. - У нас будет, что вспомнить. И с кем поквитаться.
Среди сидящих за столом выделялся ещё один - высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и холодным, пронизывающим взглядом. Ему было около сорока, но в глазах уже жили усталость и твёрдость человека, прошедшего слишком многое. Волосы коротко стрижены, виски поседели рано. Он сидел с прямой спиной, не жестикулировал, не курил, почти не двигался - только смотрел, внимательно, сдержанно, как будто просчитывал ходы на несколько шагов вперёд.
Это был Верный.
Так его знали все - и уважали. Не из-за громких слов или жестов, а потому что он никогда не предавал. Был рядом, когда всё рушилось. Умел держать слово и прикрыть спину. Он знал отца Веты с юности - вместе росли, вместе начинали. После смерти друга он не исчез, не отступил, не отстранился. Он остался. И теперь смотрел на Вету не как на девчонку из прошлого, а как на равную.
Он кивнул ей коротко, но с заметным теплом в глазах.
- Здорово, Вета, - сказал он спокойно. Голос - низкий, ровный, немного хриплый, как будто не привык говорить зря.
- Ты уверена, что готова вернуться в это? - спросил он негромко, но твёрдо.
Она усмехнулась - уголки губ едва заметно дрогнули. Сигарета горела между пальцами, красный уголёк пульсировал в полумраке.
- Если бы не была уверена, меня бы здесь не было.
- Прошол год, - сказал он, выдержав паузу. - И твой брат неплохо справляется с обязанностями.
Она подняла бровь, сделала затяжку и, выдыхая дым, ответила спокойно, но с жёсткой ноткой:
- Возможно. Но это - моё законное место.
Снова повисла тишина. За шторами проблеснул дневной свет - тусклый, серый. Он почти не доходил до стола. Лишь пыль в воздухе медленно кружилась в свете лампы.
- Тогда скажи, - тихо, но уверенно произнёс Верный, - с чего начнём?
Она затушила сигарету о край пепельницы и склонилась чуть вперёд. В её глазах вспыхнул знакомый холодный огонь.
- Раз я встаю на место новой главы официально, - сказала Вета, - значит, и вести её буду под прозвищем моего покойного отца. Теперь официально зовите меня Торбей.
В комнате повисла напряжённая тишина. Несколько человек переглянулись. Кто-то приподнял брови, кто-то сдержанно кивнул. Удивление читалось на лицах, но не было ни насмешек, ни пренебрежения. За этими словами стояло больше, чем просто традиция - это было заявление, вызов и честь одновременно.
Верный слегка кивнул, одобрительно глядя на неё.
- Торбей, значит... - тихо произнёс он. - Решительно.
- Другого варианта у меня нет, - коротко ответила Вета.
В зале раздались лёгкие знаки поддержки - взгляды, кивки, стук пальцев по столу. Решение принято, старые правила возвращаются в игру.
- Теперь к главному, - сказала она, расправляя плечи. - Дайте мне полную информацию по всем группировкам, с которыми мы сейчас сотрудничаем. Также - по текущим договорам, потокам и возможным рискам.
Борзый посмотрел на Тарбея и кивнул.
- Хорошо, - сказал он, - расскажу, что есть по состоянию дел.
- С Уневерсамом у нас поставки по оружию идут без сбоев, - начал старший из мужчин за столом. - Ребята платят вовремя, проблем с ними нет. Между группировками сейчас относительный мир.
- Хади Такташ. Одновременно берут у нас поставки наркотиков и оружия. Конфликтов с ними пока не возникало.
- С Дом Бытом ситуация похожая. Поставки идут стабильно, обстановка контролируемая.
- Сейчас ведутся переговоры с Ореховскими. Этим всем курирует Неля. Вроде всё проходит успешно. Мы тоже поставляем им то, что другим.
- А что с «Грязью»? - спросила Тарбей.
- Там сейчас всё довольно тихо, - ответил Борзый, - но слухи о том, что «Киноплёнка» и «Грязь» пытаются расширить своё влияние на нашей территории. Это может привести к стычкам, если не будет найдено решение.
Он сделал глубокий вдох.
- В общем, ситуация стабильная, но напряжённая. Стоит поговорить с Грязью и Киноплёнкой.
Тарбей внимательно слушала, оценивая каждое слово.
- Организуйте тогда мне встречу с ними.
Она оглядела всех за столом.
- Пока никто не должен знать, кто я. Просто Тарбей. Новый глава.
Борзый кивнул:
- Сделаем.
- Просто устроим между ними переговоры, - добавила Вета. - Нам не нужны тут бойни кровавые. Ни они, ни мы от этого не выиграем. Лучше говорить, чем потом собирать по улицам трупы.
Верный молча посмотрел на неё, чуть заметно кивнув. Остальные за столом переглянулись - тон был ясен. Она здесь не просто для галочки, она здесь для того чтобы показать свою силу.
Вот такие пироги)
Мне будет приятна ваша поддержка в качестве звёздочек.
Также я забыла упомянуть в тексте прозвища наших прекрасных дам
Яна была Звездой. Не просто яркой — ослепительной. Везде, где появлялась, свет фокусировался на ней, как прожектор на сцене. Её смех — звонкий, уверенный, чуть насмешливый — легко собирал взгляды. В ней было что-то неуловимо опасное: словно под блеском скрывались острые края. Рядом с ней хотелось быть, но долго — не получалось. Обжигала.
А Неля — Лилия. Нежная, почти хрупкая. С близкими — мягкая, заботливая, даже застенчивая. Но стоило кому-то подойти слишком близко без приглашения — и её лепестки выпускали ядовитую росу. Она умела защищаться — тонко, точно, без шума, но смертельно эффективно.
Вета взяла прозвище отца — Тарбей. Осознанно и твёрдо, без желания прятаться за чужой славой, она сделала это не просто как символ, а как заявление. Это было больше, чем прозвище — это было обещание.
Прозвище Тарбей знали и уважали. Для старых соратников, вроде Верного и Борзого, оно значило многое: стабильность, честь среди своих, правило, которое держалось даже в беззаконии. Это прозвище открывало двери не ради власти — ради памяти и долга.
Взяв его, Вета показала:
она готова отвечать за всё, что осталось после него.
За друзей. За врагов. За слово. За дело.