Скоро всё изменится
— И всё таки, чего тебе будет не хватать, когда я стану вампиршей? — спрашивает Джису, продолжая утренний разговор.
— Ты такая смешная, когда спишь. Такая безобидная, хрупкая — так и хочется защитить от всего на свете, — отвечает Чонгук, чем смущает и себя, и Джису.
Ким улыбается, чуть склонив голову, и прячется за прядями черных волос. Чонгук видя это самодовольно улыбается и поворачивается к дороге. Слишком часто этот вампир стал вгонять Джис в краску. Джису поворачивает голову к окну, деревья за стеклом сменяют друг друга всё быстрее и быстрее. И от этого ей становится не по себе.
— Надеюсь, ты не решил обратить меня в вампиршу по дороге в Сеул? — прикрывая опасение смешком, интересуется Джису.
Она снова смотрит на своего загадочно улыбающегося парня. Понятное дело — он её дразнит. Ухмылка исчезает, Чонгук строит лицо обдумывающего что-то умника и говорит:
— Хочу, но не могу. Пока ты не скажешь, окончательно решила обратиться, и начать новую жизнь. Но если ты этого хочешь, она может начаться прямо здесь. Мне всего-то придется врезаться вон в то дерево, — непринужденно объявляет Чон, указывая на жёлтый клен, что так удачно вырос на обочине дороги.
— Чего я точно не хочу, так это корчиться от жажды всё наше путешествие.
А ещё не хочет прихлопнуть кого-нибудь в порыве неконтролируемой жажды.
— Не своем так. С того момента как яд попадёт в организм начнется «перестройка». Ты проведёшь без сознания первое время. «Корчиться от жажды» придется всю оставшуюся жизнь, если не научишься держать себя в руках.
— «Перестройка» — это как?
— Скажем так — это переход организма в стадию полу-трупа, — Чонгук смеётся, а вот Джису этот термин не понравился, и Гук кожей ощутил на себе её недовольный взгляд; и принялся объяснять: — Сначала организм остановиться. Клетки перестанут делиться, и ты навсегда останешься семнадцатилетней. Ты сможешь есть человеческую еду, но энергию вампирам даёт только кровь. В первый день после того как ты очнёшься, сердце не будет биться. Организм будет обескровлен так, как кровь вытечет в первые дни через глаза, рот и нос. Ты должна будешь выпить крови, иначе иссохнешь и умрёшь к концу дня.
— Звучит жутко…
Джису неосознанно представляет эту картину со своим участием. Представляет как лежит с бардовыми ручейками, текущими дорожками из ноздрей. Как кровавые слезы выступают из под закрытых век, а уже запёкшаяся кровь склеивает ресницы. В горле кровь, и во рту набралось маленькое темно-алое озеро, вытекающее на ружу по щекам более толстыми тропинками прямо на пол, сливаясь с густой бордовой, почти черной лужей, что в форме большого кровавого нимба растеклась под головой девушки.
Джису передёрнуло.
— Выглядит ещё хуже. На самом деле «перестройка» у всех происходит по разному. Кто-то просыпается спустя несколько часов, как я. А кто-то может и неделю пролежать.
— А я, и не думала что, это так ужасно происходит…
— Жизнь вампира сама по себе граничит с ужасом. У ужасного, — ужасное начало. Забудь об утрированных чувствах, вечной жизни, жажде которая будет преследовать тебя до конца, — и наша жизнь ничем не отличается от человеческой, — философствовал Чон, продолжая следить за дорогой. — Ты даже сможешь родить ребенка.
Джису не поверила своим ушам. Ей казалось что обращение в вампира лишит её одной из главных событий в жизни — рождения своего собственного ребенка. Она понимала какой опасности подвергает себя, и своих близких связавшись с вампирами оставаясь человеком, и была готова к вечной бездетной жизни ради безопасности семьи. Насколько сильно бы Чонгук её не любил, как бы они с Хосоком и Розэ не старались — они не могут защищать её вечно. И они уж точно не смогут защитить её от самих себя. Чонгук укусил Джису. Она знает — такова вампирская природа. Они была слишком близко, без одежды. Ким верит, что он больше никогда не сделает ей больно. Но есть и другие вампиры — сильные и безжалостные убийцы. Чем глубже она проваливается в этот мир магии, мир — где человеческая жизнь и смерть отделает такой тонкий и прозрачный барьер — тем меньше у неё остаётся шансов на жизнь, на любую жизнь.
Она никогда не мечтала о детях. Не то чтобы она их не любит, просто ей всего семнадцать. Никто не задумывается о детях в этом возрасте, и Джису не исключение. Джису думала о том, что никогда не возьмёт на руки первенца, никогда не увидит его первых шагов, не услышит первое «мама», будет лишена всех прелестей материнства. Тогда она успокоила себя тем, что когда-нибудь, если она сможет объяснить, почему спустя тридцать лет, они с Чонгуком всё ещё выглядят на семнадцать, то Аро позволит ей нянчить его детей.
— Я думала вампиры не могут иметь детей, — говорит Джису, как можно спокойнее.
Может по этому сейчас её сердце стучит так быстро? Потому что, когда она подумает о ребенке, у неё будет шанс?
— От людей не могут. А вот с остальными — пожалуйста. Правда большинство вампиров предпочитают вечно жить друг для друга. Вампирские дети рождаются вампирами, их нужно учить самоконтролю, как только те ползать начинают. Слишком много хлопот возникает когда пытаешься научить кого-то кто ещё не понимает зачем нужны эти навыки. Кроме того, весьма проблематично объяснить, откуда у подростков взялся малыш школьного возраста.
— А ты хотел бы ребёнка?
Джису сама не понимает зачем спросила об этом. Не то время чтобы спрашивать об этом. Чонгук хмурится, сохраняя молчание. Пауза затягивается, а Джису не в силах разрядить обстановку. Сейчас она снова сожалеет что, в который раз распускает язык не подумав.
— Мне кажется, или это там Розэ с Чимином?
Джису смотрит туда, куда глядит Чонгук. Она замечает Чимина и стоящую рядом девушку. По волосам Джису узнаёт в ней вампиршу.
— Да, — кивает Ким. — Это она.
Автомобиль останавливается на заправке. Чонгук и Джиму выходят из машины. Розэ с леденцом во рту подбежала ним.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Гук, вместо приветствия.
— Я не могла оставить Джису наедине с Юнги и Юнджи, — Пак обнимала зеленоглазую за плечо.
Их улыбчивые взгляды пересекаются. Джиму хочется ответить, но Чонгук её перебивает:
— У неё есть я — отрезает Чонгук и берет Джису за руку. — И вообще, разве ты не собиралась учиться как честная девушка не используя гипноз? Если будешь прогуливать — без гипноза не обойтись, — с ухмылкой напоминает Чонгук, о стремлении Пак закончить школу полагаясь на знания.
— Чонгук, мы договорились. Ты не мой папочка, и не мой воспитатель. Когда речь идёт о безопасности Джису, школа может подождать.
— Заключает Розэ, на что Чонгук поднимает ладони верх, показывая что сдается.
— Джису, рад вас видеть.
Юнги вырос за спиной Розэ. Возник как из не откуда, впрочем Джису уже привыкла к неожиданным появлениям вампиров. Они поклонились друг другу, и Юн переключился на Чона.
— Было ожидаемо что ты будешь сопровождать Джису в этом путешествии, — ухмыляется Мин. — Однако, я рад тебя видеть.
— А для меня было ожидаемо что Юнджи не поедет с тобой, — Чон, и Джису посмотрели за спину Мина, где стояла Юнджи, — но видимо она своего младшего братика даже в столицу одного отпустить не может, — с ядовитой ухмылкой огрызается Чонгук.
Пока вампиры обмениваются едкими комментариями, Джису своим неполноценным человеческим зрением может поклясться что, увидела как леди Мин подмигивает, и непроизвольно сжимает руку Чонгука. Черноволосая ухмыляется испепеляющему взгляду Джису, и идёт к ним.
« — То же мне, королева чёрного!» — ядовитая фраза пронеслась в голове Ким, она еле удержалась чтобы оставить её там — в пределах своей черепушки.
— Раз уж, все в сборе, — начала Юнджи, подойдя к своему брату,
— может уже поедем? У нас вечером встреча, не хотелось бы на нее опаздывать, из-за того что девочки долго не могли выбрать платье, — резко заявила она, «с высока» глядя на Джису и Розэ.
Джису могла бы ответить, если бы знала о встрече, про которую говорит Юнджи. Вместо этого Джису не понимающе уставилась на Юнги.
— Мы так не договаривались, Юнги. Ты ничего не говорил о встрече. Джису не стоит показываться другим вампирам. По крайней мере - сейчас.
Чонгук смотрит холодно, а говорит абсолютно спокойно. Это и пугало. Такой Чонгук, сохраняющий лишь внешнее спокойствие пугал её, потому что никто и может даже сам Гук не знает когда цепи спокойствия разорвутся и внутренний зверь вырвется на свободу. Джису ещё не видела Чона таким, но Хосок однажды сказал что если ему «сорвет крышу» ей в этот момент лучше оказаться подальше, от него, ибо когда Чонгук взбешён и теряет контроль над собой, он может сделать то, за что будет ненавидеть себя всю оставшуюся вечность.
— Тебе не на что злиться, Гуки. —Юнги так же как Джису, почувствовал скрытую агрессию. Ему она не нужна. Мин едет в Сеул по делам, не связанными с очередным взрывом бомбы по имени Чон Чонгук. Он со своей импульсивностью, может всё испортить. — Вы едите в Сеул в качестве моих гостей. Там все знают что нельзя обижать моих гостей, — эти в слова Юнги вложил особый смысл, который не каждый мог уловить. Но все присутствующие четко знали, что кроется за этим «нельзя». — А ещё, в столице, каждый знает вас с Хосоком, и знают что бывает с теми кто нарвался на гнев братьев Чон. Не думаю что кто-то посмеет обидеть твою фаворитку.
Чонгук смягчился.
— Садитесь в машину, — тяжело выдыхает он не отрывая от Мина озлобленный взгляд.
Гук отпустил Джису. Огибая капот машины, он садится за руль. Джису было нечего сказать, и она кивая на прощание следует примеру своего парня. Юнги и Юнджи сели в свой Мерседес.
— Ты же не обидишься, если дальше я поеду с ними? — спрашивает Розэ Чимина.
— Конечно нет, — улыбнувшись отвечает Чимин.
Он цепляет непослушную черешневую прядку, и заправляет за ухо вампирши. Розэ улыбается и уходит к машине Чонгука. Чимин же отошёл к машине Юнги. Он взялся за ручку и дёрнул дверцу пассажирского сиденья на себя. Залезает в салон.
« — Скоро всё изменится.» — проносится в голове мага. Чимин захлопывает дверцу. И машина трогается.
🧛🏻♂🧛🏻♀🧛🏻♂
— Чимин, ты же сам знаешь что это чертовски опасно, — выпаливает Лиса.
Она запивает овсяное печенье горячим кофе, и ставит чашку на стол.
— Вчера ты не задумывалась об опасности этого обряда, а это был твой первый опыт перемещения во времени, — напоминал Чимин. — И потом, вчера ты перешла порог в четыре десятилетия, а со смерти Чеён, даже месяца не прошло.
—Я не это имела ввиду, — приложив к виску два пальца, ведьма недовольно покачивает головой. — Я не изменила своё прошлое. Я только убедилась в действительности своих теорий. А теперь ты хочешь, чтобы я помешала убийству. Мы понятия не имеем, что будет, если Ева не заставит Чеён и Розэ принять лекарство.
— Тем не менее, ты же мне не откажешь? — Пак прекрасно знает что Пранприя не умеет права отказать.
— Если мы не дадим этому случится — итог может аукнутся, да так что ты горько пожалеешь, что попросил меня. Но разве я могу отказаться, после того как ты отдал ключ? Я просто взываю к твоим мозгам, потому что это окажется ошибка, то она окажется раковой для нас всех. И если честно я не понимаю, зачем тебе понадобилось возвращение Пак Чеён? Ты её даже не знал, — морщится Лиса.
— Зато я знаю Розэ, и хочу чтобы у неё было детство. Счастливое детство — пояснял Чим.
— Ммм, как благородно. Нет ли здесь довоенного дна? — ухмыльнувшись интересуется Лалиса.
— Что? Нет. Конечно же нет. Просто Розэ…
Чимин замялся, не зная что сказать. Зато Лиса, в отличие от Чимина не растерялась и закончила предложение за него:
— Тебе нравится.
— По-дружески. Она милая, добрая, смешная.
— А ещё боевая. Не каждая может толкнуть, распускающего руки подлеца в розовый куст, в центре чужого города, — не сдержавшись Лиса, звонко смеётся в телефонную трубку.
Чимин тоже улыбнулся, вспомнив ту ситуацию.
— Сегодня я найду источник силы, а завтра приступлю к обряду, — успокоившись завершает Лалиса серьезным тоном. — Идет?
— Идёт, — Чимин повесил трубку.
Лиса, допив утренний кофе встаёт из-за стола и идёт в свою комнату. Она открывает шкаф, и с верхней полки, где стоят коробки от обуви, достает подарочную коробку. Она кладёт красиво упакованную тяжесть на туалетный столик, снимает крышку. Из коробки Лалиса берет корону, сверкающую черными и темно-синими камнями. Такую корону мог носить сам Аид, но она принадлежала бывшему колдовскому клану Пранприи. Единственное что осталось Манобан от бывшей семьи.
Лиса, подержав драгоценный убор в руках, медленно, глядя в глаза, девушке из отражения, поднимает «шапку монарха» над головой, словно боясь обжечься её черным как и сама корона пламенем. Вдруг она останавливается и корона в руках Лисы застыла в паре сантиметрах от блондинистой макушки.
— Не я должна была тебя носить, — шепчет она дрожащим голосом, и резким движением рук кладет корону назад в коробку. — Теперь, хотя-бы ясно почему не я.
Одинокая, прозрачная капелька скатилась по щеке. Лиса вытерла её рукавом облегающего свитера. Она не хотела заниматься мазохизмом. Не хотела впускать боль прошлого в своё сердце. Не хотела позволять воспоминаниям снова терзать её душу, заливать её ядом.
Но разве сердце слепо хранящее память, слушает разум?
Flashback. 2 years ago.
В комнате сидели две женщины.
— Вы единственная, кто может мне помочь, — говорит Чеён сидящей напротив белобрысой женщине.
Госпожа для своих лет не плохо сохранилась. Один вампир, рассказавший Чеён о Лалисе Манобан сказал что ей чуть за сорок, но на деле ей даже тридцати пяти не дать. Была бы Чеён смертной – позавидовала бы.
Женщина слушает и смотрит Розэ прямо в глаза, словно хотела прочитать душу. И, судя по её выражению лица — это у неё неплохо получалось.
— Чем же я могу помочь вампирше? — интересуется она, преподнеся к губам чашку с чем-то сладковатым, и терпким.
— Вы наверное слышали о облаве вампиров в Пусане в 1768. Моя дочь — Розэ, осталась там, в той церкви. Уже много лет я ищу способ вызволить её от туда. И вот, я нашла, но ведьмы не соглашаются провести обряд. Слишком много сил придется вложить, чтобы всё получилось. Но вы сильнейшая, и принадлежите клану, чей предок наложил это заклятие. Помогите мне пожалуйста.
Но Лиса не торопится отвечать вампирше. Она сканирует собеседницу. Читает её подсознание, чтобы понять истинны ли намерения вампирши. Убедившись Пак говорит правду Лалиса начала:
— Раз ты многие годы ищешь способ вернуть свою дочь, то должна знать, что обряды закрытия проводятся в определенный день, и закрепляются определенными камнями. Насколько я знаю, тот обряд проводился в полнолуние. Значит ключ — лунный камень. Ты принесла его мне?
— Нет. Он остался у одного вампира, — ответила Пак, и заметив как меняется взгляд ведьмы добавила: — Но с этим проблем не возникнет. У него в той церкви осталась девушка. Она его обратила обманом, и учитывая каким он стал за годы вампиризма, он не захочет чтобы она просто так прохлаждалась в иссушенном состоянии в заброшенном храме.
— Значит я обреку кого-то на вечные муки? Чеён, понимаете, я может и владею черной магией, но я никогда и никому не делала зла. Я и так пошла против природы, и я не хочу жить с мыслью что по моей вине кто-то страдает.
— Уверяю вас, он не будет её мучать. Да даже если и будет — она это заслужила. В своё время она причинила ему очень много боли. У него есть причины, чтобы превратить и ее жизнь в ад! Вы говорите что никогда не делали зла. Значит вы хороший человек, и должны помочь моей дочери! Вы знаете, я так устала, от бесконечных поисков лазеек, но я не могу бросить там свою Розэ. Я чувствую, она ждет меня там. Ей наверное так страшно…
Это были не наигранные слезы, это была боль, и отчаяние матери, которая потеряла своего ребенка. Потеряла, и вроде как есть шанс вернуть, обнять, но этот шанс постоянно ускользает.
Лиса тяжело вздохнула, взяла стакан, и, наполнив его водой, протянула вампирше. Чеён трясущейся рукой приняла стеклянный сосуд.
— Успокойся. Я помогу тебе. Принесешь мне камень, и мы начнем работать, — мягко говорит Лиса. Она тянется через стол, сжимает руку на плече Пак, и одобряюще улыбается
.
— Правда? — не верит в то, что так быстро удалось уговорить ведьму, и поэтому переспрашивает.
— Конечно, только приди ко мне в полнолуние. Я запишу тебя на… — Пранприя застывает, уставившись на дверь. Чеён, прислушавшись, смотрит за спину.
Кто-то идёт.
— Ведьмы, — шипит Пак и смотрит на Лису.
— Будь здесь. На этой комнате стоит защита, они не поймут что ты здесь, — спешно бросает ведьма, и бросается к двери.
Как только входная дверь хлопнула, и кто-то вошёл в дом Лисы, Чеён тихо, с помощью ускорения оказывается у двери. Она чуть приоткрыла её, чтобы видеть что происходит.
— Что вы тут делаете? — спрашивает ведьма у одной из женщин, вошедших в дом. Лиса удивлена. Она явно не ждала в гости этих женщин.
— Лиса, мы даём тебе последний шанс. Бросай колдовство и возвращайся в клан, — пафосные слова слетают с губ дамы помоложе, но звучат они умоляюще.
— Ли, мы уже не раз это обсуждали. Я слишком сильна. Эта энергия может разорвать меня, если я буду её всю носить в себе. Магия духов забирает слишком мало сил.
— Значит в клан, ты, не вернёшься? — безразлично, будто для себя уже всё решила, спрашивает другая женщина в черном капюшоне.
— Вы — моя семья. — Лиса подходит к родственницам поближе, практически вплотную. — Я никогда не хотела покидать клан. Но если старейшины не хотят видеть в своём клане черную ведьму то…
— Ясно, — перебивает ведьма в капюшоне. — В таком случае, ты понимаешь что мы должны принять меры. Твоя деятельность создаёт слишком сильный дисбаланс в природе. Мы не можем с ним справиться. Значит придется справиться с тобой.
— Что ты хочешь этим сказать, мама? — не поняла Лиса.
— Прости меня… — горестно шепчет Ли. Она щуриться и вытягивает руку, держащую нож.
Нож попадает прямо в солнечное сплетение. Через секунду Ли вытягивает окровавленный нож из тела Пранприи. Лиса перекосившись, схватилась за кровоточащую дырку чуть выше живота, сгибается буквой «Г». Чеён слышит, как быстро забилось её сердце. Лиса пытается вздохнуть, но не может из-за паралича дыхания. Она не удерживаясь на ногах падает на пол. Сердцебиение замедляется. Три. Два. Один. И сердце навсегда отказалось биться
— Нужно её похоронить, — первое что услышала Пак, после.
— Нет, — заговорила вторая ведьма. — Оставим её здесь, пускай государство хоронит.
— Но она же была твоей дочерью! — выдает Ли, за что получает звонкую пощечину.
— Она предала нас. Это отродье никогда не было моей дочерью! — перешла женщина на крик, но быстро взяла себя в руки. — Пошли.
Мать Лисы ушла не оглядываясь. А Ли в последний раз взглянула на безжизненное тело с огромным сожалением.
Когда они ушли, Чеён вышла из комнаты и медленными шагами приблизилась к телу. Она села на коленки перед Лисой. Ей было безумно жаль, не только потому что почти пришла к своей цели, но та снова убежала буквально из-под носа. Пак сожалела, что так сложилась жизнь Лисы. Так сложилось что собственная мать отказалсась от неё самым низким образом, а нож вонзил член семьи — один из самых родных людей. На лице когда-то могущественной ведьмы вместе с большими карими глазами, которые Чеён закрыла. Застыла маска удивления, разочарования и боли. Кровь продолжает сочиться из раны, образовавшись в небольшую лужицу.
— Лиса, я слышала шум.
В лучших традициях закона подлости, в самый ненужный момент пришла любопытная соседка. Женщина пискнула, готовясь закричать, но Чеён, с помощью переместилась и оказалась около неё. Пак положила руку на плечо старушки. Её глаза стали красными, зрачки жертвы расширились. Старческую волю не так-то сложно подавить.
— Вы ничего не слышали, и ничего сейчас не видели. У вас закончился перец и вы спускались вниз в магазин. А теперь идите, — внедрившись в разум старой женщины приказывает Чеён. После этих слов Чеён разворачивает старушку. Соседка в трансе уходит.
А Пак глухо попрощавшись с ведьмой тоже ушла.
…
Лиса очнулась в какой-то комнате. Она не понимает где находится, а последнее что она помнит — то как её тётя вонзила нож в живот. Она упала, а дальше?... Темнота… сплошной черный цвет, плотно окутал её со всех сторон. И холод. Лиса уже чувствовала этот холод, когда проводила обряды на кладбищах. Но раньше он был снаружи и ложился на кожу. А сейчас… холод исходил из Лисы. Лиса веяла мертвецким холодом.
Паникуя, она завет на помощь, но никто не идёт на выручку. И вдруг из всепоглощающей тьмы явилась девушка. Она прекрасна. Её внешность можно было бы назвать ангельской, если бы не огромные черные крылья, темно-серые небольшие рога, и такие же как всё пространство окружающее Лалису глаза пленительно-черные. Внешний вид девицы развеял все сомнения Пранприи прочь. Теперь она четко понимала: она умерла и попала в Ад. Девушка стоящая перед ней — демон, и, скорее всего – её вечный палач по совместительству.
Дьяволица стоит молча, и ничего не говорит. Она лишь хватает ведьму за руку, резко дернув на себя. Лиса падает во тьму.
…
Манобан вздрогнула. Она садится в кровати, и глубоко вздыхает. Прежде чем открыть глаза она решает прислушаться к ощущениям.
« Я чувствую себя… живой?! Но как это возможно? Я была уверена что удар ножом в солнечное сплетение — смертелен. И холод… он пропал. Я чувствовала его внутри себя, но его больше нет.»
Открыв глаза ведьма оглянулась. На сей раз она лежит под перинной цвета слоновой кости, на просторной двуспальной кровати. Перед постелью стоит удлиненный пуф светло-серого цвета. Обивка на стене у изголовья такого же как и пастель цвета. На тумбочках по бокам от постели есть два ночника с небольшими абажурами, а за ними в стену встроены по одному прямоугольному зеркалу. Узоры на жёлтых обоях, напоминали соты в пчелином улье.
Солнце светит прямо в глаза, от чего она жмуриться. Девушка, сидящая напротив в кресле, встала. Она подходит к окнам, тянет за плотные ткани, шторы сдвигаются, доступ лучам солнца в комнату перекрыт. Девушка обернулась, их взгляды пересекаются. Лиса узнала её. Это та самая демонесса, и если Лиса жива, то скорее всего именно она воскресила её.
Старается не бояться, но страх словно мокрая футболка прилипшая к телу. Тонкой, мокрой и холодной оболочкой, неприятно прилип к телу Пранприи. Футболку можно в любой момент снять, но страх не снимешь. Он окутывает каждый сантиметр кожи и души, заползает в каждую клеточку тела. Можно сколько угодно утверждать о своем бесстрашии, но однажды собственные страхи загоняют в угол.
Лиса никогда не боялась демонов. Возможно, потому что, никогда не сталкивалась с ними. Но сейчас, когда демонесса вытащила её из ада, а теперь стоит перед ней — страх появился. Если крылатая заставит служить ей? Что она прикажет ей сделать?
Дьяволица, тем временем, окинула её взглядом. Она смотрит на неё не надменно, не с высока, как обычно смотрят на ведьм бессмертные. Она смотрит с любопытством. Лиса вдруг вспомнила учительницу по математике, долгие годы назад преподавала в школе где училась Лиса. Это был её первый день на работе, и она оглядывала весь класс, задержав взгляд именно на Манобан. Только та пыталась предугадать сможет ли Лалиса решить сложную математическую задачу только по внешнему виду, но дьяволице, навряд ли нужно, чтобы Лиса нашла количество арбузов, оставшихся у продавца, в конце рабочего дня.
— Доброе утро, — она мягко улыбнулась, и стала подходить к постели, — меня зовут Ким Дженни. Как ты себя чувствуешь?
Лисе хочется лихорадочно дёрнуться, и отползти к изголовью, пока не прижмется к нему спиной, или оттолкнуть демонессу с помощью магии, но она не была уверена в том, что магия уже вернулась к ней, а проверять на дьяволице не хотелось. И слабость свою она наказывать не намерена. Дженни улыбается, и не выглядит враждебно. Лучше оставаться в миру с существом не из этого мира. Понятное дело, что будет если Дженни разозлится.
— Что тебе нужно от меня? — как можно спокойно спрашивает Лиса.
— Помощь.
— Помощь? — переспрашивает та. — Тебе сильной дьяволице нужна помощь простой ведьмы?
— Несколько лет назад, ведьмы решили наложить на меня проклятье вечного сна. Но мой парень меня защитил, и поплатился за это.
— Он заснул? — спрашивает Лиса припоминая легенду о «Спящем демоне.»
« — Неужели эта легенда реальна? » — спросила Манобан саму себя.
— Да. Я не могу снять это заклинание. Его может снять только ведьма. Очень сильная ведьма. Такая как ты.
— Почему ты решила что я на столько сильна? — Лиса перекосилась, начиная понимать, почему сильная демонесса Дженни из всех ведьм мира, выбрала именно её.
— А разве не поэтому тебя убили? — задаёт Дженни риторический вопрос.
— Лиса, ты не простая ведьма. Твоя магия никак не связана с энергией духов, а ты никак не связана с ведьмами своего клана. Таких как ты больше нет. Ни в этом мире, ни в любом другом.
Лиса промолчала. Она это всегда знала, но никогда не думала что они боялись её настолько чтобы лишить жизни. Сердце всегда болезненно реагирует на предательства, особенно когда предательства совершает семья. Это как гемотоксин* для сердца. Он разрушает его, убивает, но от этого физически не умрёшь. Придется продолжать физическое существование, только без сердца. Или с сердцем, а ещё с боязнью нового отравления, и в конечном итоге придется спрятать его, глубоко-глубоко, чтобы его никто не увидел под внешней грубостью и цинизмом. И, редко, если повезёт открывать прекрасное, но лишь избранным.
Одно только осознание правды действует на Манобан разрушительно, но она не расклеится. Не сейчас, не при Дженни, не при ком. Плохо рассыпаться в одиночестве. Плохо утром скрывать мешки под глазами от недосыпа, и опухлое от слез лицо под косметикой, натянув обворожительную улыбку. Собирать себя из развален и, — вновь рассыпаться. Но сильным, в душе глубоко разбитым, и потерявшим всех кого знали, ничего другого не остаётся, кроме конструирования красивого нового будущего из сломанного прошлого.
— Как ты воскресила меня? Разве можно вернуться из Ада? — спрашивает чтобы отвлечься от боли в груди, и потому что должна знать.
— Ты не была в Аду, — смеётся Дженни. — Душа человека отходит в Ад или же Рай на двадцать пятый час после смерти. До этого момента она находится… — замолкает, пытаясь подобрать правильное название, — назовем это место – залом ожидания. Забрать оттуда чью-то душу легче лёгкого, когда ты демон или ангел. Нужно лишь связать свою жизнь с душой умершего.
— То есть я теперь тоже демон? — теперь Лалиса не понимает, что чувствует.
То ли удивление. Она никогда не слышала о людях, обращённых в демонов. Это вампирская фишка размножения, демоны же бывают только рождёнными другими демонами. По крайней мере так всегда считалось, и все этому верили. А может это было отчаяние. Лиса занималась черной магией, но она всегда стремилась обойти сценарий, в котором кто-то должен пострадать или того хуже – умереть. Что и является главной работой демонов — направлять на грех, покупать души взамен на исполнения желаний, а потом вечно казнить грешников или использовать как прислугу.
— Нет, — отвечает дьяволица. Лиса спокойно выдыхает. — Обращать могут только демоны по крови. Когда-то меня саму обратили, я не могу обращать, но могу родить от демона. Я просто привязала твою душу к своей жизни. Пока жива я — жива ты.
— Хорошенькая перспектива…
— Да, соглашусь, — улыбнувшись согласилась Дженни — но ты можешь приготовить зелье, и не зависеть хотя бы от моего самочувствия.
— Так я и ссделаю.
Но вместо того чтобы встать, она громко вскрикивает, как только поднимает одеяло, раскрыв свое тело. Лиса в свои сорок два года смогла сохранить хорошую фигуру. Но то что она видит, то что было под одеялом – точно не принадлежало ей. Стройные модельные ноги, и тоненькая девичья талия, – совсем не то что Манобан видела в отражении зеркала последние десять лет. Пранприя разворачивается и заглядывает в одно из зеркал за светильниками.
— Это не я… — лепечет Лиса, дотрагиваясь руками к лицу. Отказывается верить в то что девушка из Зазеркалья, с которой она встретилась боязливыми взглядами, — Лиса. Едва заметные морщинки разгладились и вернулась юношеская свежесть, Но это была Лиса.
Двадцатилетняя Лиса.
— Я думала, ты застрянешь в своем возрасте. Я даже испугалась, когда увидела как ты молодеешь, — говори Дженни, запуская пятерню в волосы. Лиса не ответила. — Наверное это связанно с тем что я выгляжу на двадцать. Так что, ты поможешь мне?
— Зачем, ты, просишь, когда можешь заставить? — спросила Лиса глядя на дьяволицу нечитаемым взглядом. Она не доверяет ей. И Дженни вопрос нисколько не удивил.
— Потому это не мой метод. Ты мне не рабыня. Мне нужна твоя помощь, и я прошу.
— Тогда, я согласна, — кивнула Лиса, и наконец-то улыбнувшись.
The end of the нflashback
— Джису, просыпайся! — тизавет девушку Чонгук, и она открывает глаза.
— Я даже не заметила как уснула, — Ким лениво улыбается и потягивается. — А где Розэ? И Юнги с Юнджи?
— Ты ещё спала когда мы приехали в город. Мины поехали к Минсону. Розэ с Чимином решили прогуляться по городу перед встречей. Я привез тебя к себе домой.
Джису вспоминает, что было в прошлый раз, когда ЧиРоуз решили прогуляться по окрестностям Тэгу. Что ж, хочется верить что на этот раз они не поссорятся, и Розэ не толкнет Чимина под колеса мусоровоза.
— У тебя есть дом в Сеуле?
— И не только здесь.
Чонгук вылезает из машины. Он подходит к багажнику, открывает и берет сумки. Направляется к двери, а Джису идет за ним, как можно медленнее передвигая ноги, чтобы рассмотреть всё детально. Они идут по каменной плитке, между двумя клумбами, где посажены какие- то розовые цветочки. Дом Чонгука был не таким большим как тот, перешедший братьям по наследству от родителей. Двухэтажный и каменный, с гаражом и большими окнами со второго и первого этажа. Современный, но в силу своей относительной миниатюрности вполне уютный.
Поднялись по ступенькам, Чонгук кладет сумки на серые плитки, засовывает руку в карман и вытаскивает ключи. С улыбкой он открывает дверь и пропускает Ким вперёд.
— Когда осознаешь что бессмертен, начинаешь делать всё то, чего хотел раньше, но не мог. Одни прыгают с парашютом, другие начинают вести себя как полнейшие камикадзе. Я выбрал путешествия. Отели со временем начинали надоедать , поэтому, там где я часто бываю – я покупал дом.
Джису переходит порог, и оглядывается вокруг себя: настил, потолок и лестница уложены деревянными дощечками. Алюминиевые стены. Прямо за лестницей стоит, незаконченной буквой «Е» серый диван, а между ним и черным на вид мягким креслом в форме куба, расположен журнальный столик из прозрачного стекла. Неподалеку стоит деревянный стол и восемь черных стульев, а над ними висят лампочки в черных осветительных патронах. Под потолком, в таких же черных патронах фонарики – маленькие прожектора будут освещать комнату когда лампочки загорятся.
— И где ещё ты часто бывал?
— Я долго жил в Лос-Анджелесе, и Токио. Ты, кажется, тоже была в ЛА?
— Нет. Я была в Майями, это во Флориде.
Впервые за несколько дней, она вспоминает о Тэхене. Именно с ним, она побывала заграницей впервые самостоятельно.
— Тогда, я обязательно отвезу тебя туда.
Чонгук мягко прихватывает за талию, и притягивает к себе. Прижимает и гладит шелковистые волосы. Чонгук взял Джису за подбородок и приподнял, чтобы посмотреть в её глаза.
— Что-то не так? — кажется он увидел в серо-зеленых глазах Ким печаль, с которой девушка думала о своем бывшем.
— Да нет, всё хорошо.
— Но тебя что-то беспокоит. Расскажи мне.
— В общем, после того как Тэхен узнал о нас… Я не хочу чтобы он презирал меня, но мы так и не поговорили об этом.
Она взглянула на Чона. Вампир на секунду сжал губы и опустил взгляд вниз. Джису не удивляется такой реакции — никто не будет рад тому, что его вторая половина думает о своем бывшем. Особенно если бывший и нынешний враждующие оборотень с вампиром и между ними была своя совсем неприятная предыстория.
— Ты слишком строга к себе. Конечно трахнуться с вампиром, которого твой парень-оборотень ненавидит – нехороший поступок, но Тэ не имел права поднимать на тебя руку. И, ты не должна забывать, что он собирался тебя бросить после обращения, — напоминал Чон, лаская щеку подушечками пальцев.
— Как ты узнал? — удивляется Джису.
Чонгук встречался с Тэ? Но когда?
— Ёнджун рассказал.
Джису сразу вспомнила замечание Розэ по поводу коротких спортивных шортиков, и то как сама спустя минут десять проклинала школьную администрацию и дизайнеров за утверждение, и задумку такого вызывающего фасона. Вспомнила о том как Чон подтягивался на перемене, заставив ее приревновать к другим девушкам, а потом он о чем-то говорил с Ёнджуном. Как совершенно случайно забыла у физрука наручные часы. А потом они с Чонгуком удовлетворяли друг друга на гимнастическом мате в школьном спортзале.
Всё происходит слишком быстро. Одно серьезное событие сменяет другое со скоростью света, от этого голова идёт кругом, а от мыслей о завтрашнем дне Джису становится не по себе. Она уже не знает чего ожидать дальше. Джису даже не знает когда, она обратиться. По условиям сделки она обращается когда захочет, но если Ева или охотница нападут, есть сценарий что кровь Чона обратит её в вампира. Когда это случится? Никто не знает. И сама Ким тоже не знает, не знает как объяснить Хенге, когда та сдаст все экзамены и вернётся из кампуса. Объяснить, причины всех своих пропусков, то как сошлась с Чонгуком и рассталась с Тэхеном, и всю остальную дичь, которая ещё не случилась, но к концу этих трёх недель обязательно произойдет! Настолько глупо, при этом тащиться в незнакомый город. Но Джису просто не может сидеть в стороне, когда дело касается той, кто представляет опасность для неё, той кто убил Пак Чеён, той кто является её древним предком и двойником.
Чонгук прав. Тэхен был готов порвать с Джису, как только та перестанет быть человеком. Собирался бросить её тогда, когда поддержка будет нужна больше всего. Чонгук бы никогда так не поступил, несмотря на никакое своё «предназначение», Чон оставался бы рядом. Но оправдывает ли это измену? И стоит ли ей винить себя в разрыве, который всё равно произошел бы, только с небольшой отсрочкой? И если не стоит, то почему она чувствует что эти отношения не закончены?
— Но я всё равно должна с ним поговорить. Нельзя начинать новую жизнь под грузом прошлого.
Чонгук ничего не отвечает. Он не хмурился, не напрягся и его взгляд не потяжелел.
«Чего ты такой спокойный?» — думает она про себя.
— Ты делаешь меня лучше, Джис, — будто прочитав мысль Ким выпаливает Чонгук.
Джису встаёт на цыпочки, перетягивает Чона за шею, и целует вампира в губы. Мягкие объятия, знакомое тепло чужого тела, нежные соприкосновения губ и плавный танец языков. Но им обоим как всегда хочется большего. Поцелуи наполняется страстью, Чонгук всё теснее прижимает Джису к себе. Снизу теплеет, и они не глядя пятятся к столу, попутно сбрасывают теплые куртки; и на удивление ничего не снеся.
Чонгук сажает девушку на край стола. Целует подбородок и плавно движется к шее. Нежно сжимает бедра. Он находит её эрогенную зону — точка чуть ниже мочки уха, Джиму застонала, Чонгук не больно покусывает кожу и ласкает языком. Придвинулась на край столешницы и закинула ноги Чону на бедра, тем самым, прижимается тканью трусиков к паху вампира. Его руки плавно поднимаются по ногам, оголённым короткой юбкой, которую он в предвкушении, разрывает.
— Мне скоро не в чем будет на улицу выходить, — шепчет она в губы Чонгуку.
— В таком случае, я куплю тебе целый шкаф, — Чонгук стягивает с Джису свитер.
Его ладони забираются под бюстгальтер. Пальцами, Чонгук трет соски, языком выводит контур ключиц, от чего Джису приятно передергивает. Находит его губы накрывает их своими. Расстёгивает пуговицы на его рубашке, как вдруг по дому раздаётся мелодия.
Джису расслабляет ноги, чтобы Чон смог отстраниться и вытащить телефон из заднего кармана штанов. Она не хотела чтобы он поднимал трубку, но и не знала кто звонит и какую информацию этот «человек» может дать.
— Бля… — тянет Чон и хмурится. Он не отвечает на немой вопрос Джису, и нажав на зелёную трубку на дисплее смартфона, поднес телефон к уху.
— Алло?
« — Чон Чонгук, рад тебя слышать! Ты, говорят в Сеуле? И не один, а со своей фавориткой?»
Чонгук сразу, по тону узнает собеседника. Минсон — его старый друг, и главный среди вампиров в Сеуле.
— Вампиры не стареют, Минсон. Но ты видимо состарился, раз начал слушать сплетни, — усмехается Чонгук. — Да, я в городе со своей девушкой.
«— В таком случае, нам нужно немедленно повидаться. Приезжайте в мой клуб. Джи Ди тоже здесь. Помнишь, как весь Сеул на ушах стоял, когда мы решали поразвлечься?» — говорил вампир, а у Чонгука перед глазами появилась его хищная улыбка.
— Да, это было… незабываемо, — Чонгук, вспоминает дни когда он жил в Сеуле, и Джи Драгон познакомил его с Пак Минсоком. Пожалуй, это был один из самых ярких и кровавых периодов жизни Чон Чонгука. Но сейчас не время для повторений. — Нас пригласил Юнги сегодня вечером. Мы приедем через пару часов. Он сказал что у тебя есть какая-то информация о Еве.
«— Да это так. Но ты же знаешь его деспотичную сестрищу. Всегда с ним, и всегда сует свой нос, туда куда не просят.»
— И так же как ты, не понимает отказа, — закатывает Чонгук глаза, раздражаясь навязчивости этого вампира. Пожалуй это его единственный знакомый, способный выбесить на первых минутах телефонного разговора. А ведь последняя их встреча была лет сто двадцать назад.
« — Ты не меняешься, Чонгук-а,» — рассмеялся Ким. « — Так вы приедете?»
— Хорошо, я скоро буду — сдался Чонгук, и бросает трубку.
Он оставляет телефон на столе.
— Кто это был? — спросила Джис,
— Минсон, мой старый друг… — Чонгук прервался. Он не хочет чтобы Джису ехала с ним по ряду причин. Он уже видет как какой-то вампир высасывает кровь у случайной девушки прямо на её глазах. И предсказывает реакцию на существование заведения в котором с людьми можно делать всё в центре Сеула, потому что его владелец главный вампир столицы – это норма. Нет. Пока Джису человек, её нельзя знакомить с друзьями Гука, тем более на вечеринках, – Мне нужно отъехать ненадолго.
— Я поеду с тобой, — тут же отвечает Джису.
— Нет.
— Да, Чонгук, да, — повторила Ким. — Я пойду переоденусь, и мы вместе поедем к твоим друзьям.
— Ради всего святого, Джису! Тебе нечего там делать. Тебе мои друзья всё равно не понравятся!
— Тебе тоже в моей школе нечего было делать!
— Ты выбрала не лучший пример для сравнения. Я пришел туда, где был сильнее. А ты хочешь пойти туда, где будешь выглядеть слабой.
— Хотесь пойти тюда, гте бюдешь выклядеть слябой! — передразнивает, и выдвигает следующий аргумент: — То что я туда иду, уже делает меня сильной. И потом Юнги же сказал: «моих гостей никто не тронет.»
— Значит меня ты не хочешь слушать, а его слушаешь… — холодно отвечает Чон, но по его взгляду Ким поняла – Чонгук обиделся.
— Я просто не люблю когда меня ограничивают в действиях. Чонгук, — Джи взяла его за шечки, — я ценю твою заботу о себе, и очень благодарна что поехал со мной. Но что такого в том что ты познакомишь меня со своими друзьями. Тем более, мы и так собирались туда поехать. Всё, не дуйся, — Джису чмокнула Гука в нос, она мягко оттолкнула его и спрыгнула со сстолешницы, — лучше покажи мне нашу спальню.
— А зачем тебе нужно в спальню? — показывает он свою прошлую ухмылку и пихает язык за щеку.
— Ну, не здесь же мне переодеваться… — ответила Ким оглянувшись:
« — О боже! Тут даже окна не зашторены! А мы тут чуть не… О боже!»
— Я бы посмотрел на это, — не унимался Гук, и его улыбка становится ещё шире.
— Чон Чонгук, — отрезает Джису, смерив Гука одним из своих самых устрашавших взглядов.
— Ладно-ладно, я всё понял — хихикает, подняв руки в мирном жесте. После чего Чон берет сумки и бросив веселое «пойдем, покажу» пошагал по лестнице.
Чон распахивает перед Джису дверь. Девушка проходит вперёд. Стены в комнате были серыми, а потолок и пол белыми. Двуспальная кровать была большой, и когда Джису плюхнулась на неё, оказалась ещё и довольно мягкой. Балкон был скрыт за тонкими занавесками серо-розового цвета. На одной из стен висела нарисованная в черно-белых тонах картина. Обнаженная девушка сидела поджав под себя колени, и держала в поднятых к верху руках копну темных волос. Джису не могла отвести взгляд, и перестать рассматривать четко прорисованные очертание силуэта красавицы с плотна.
— Нравится? — спросил Чон, как и Джису разглядывая творение.
— Да. Это ты нарисовал?
— Ага. Это мой самый последний рисунок, — ответил Гук с грустью. — Нужно было его выбросить вместе с остальными. Но с этим портретном у меня связано слишком много воспоминаний. В том числе, и моя «человеческая» жизнь.
Джису окинула взглядом своего помрачневшего парня. Ей хочется спросить кто эта девушка. Но Гук рассказывает неохотно, словно этот портрет причинил такую боль, которая, когда-то разрывала сердце на куски. И даже сейчас, сквозь века, когда время и разочарования в других людях, вещах, притупили её. Воспоминания имеют свойство – возрождать боль, и тогда даже самая старая, затянувшаяся рана вскрывается.
— Почему ты перестал рисовать? — Ким не могла не спросить об этом.
Портрет профессионально прорисован, даже не скажешь, что это творение семнадцатилетнего мальчишки. Продолжай Чон работать мог бы стать одним из знаменитых художников своего времени. Он и сейчас может им стать, только нужно взять карандаши, палитру красок, запастись терпением, и снова начать работать на искусство.
— У меня начали появляться проблемы. Отец с матерью не охотно ими занимались, приходилось справляться самому. На творчество совсем не оставалось времени. Ну а потом я просто забыл о своем увлечении.
Джису садиться в позу «лотоса» и улыбнувшись спрашивает:
— А ты можешь меня нарисовать?
— Если ты хочешь, — смущенно согласился Чонгук. — Но чуть позже. И ты должна иметь в виду — я не держал в руке кисть два с половиной века.
— Ха-ха, я учту.
Джису, не слушая внутренний голос, советовавший отпустить Чона одного, а самой остаться здесь, и лежать в этой постели до скончания веков, всё же спустила ноги и поднялась с кровати.
Выбрав что надеть, а именно черные кожаные штаны, бежевый свитшот, Ким выгоняла Чонгука из комнаты.
— Выйди пожалуйста, мне нужно переодеться, — попросила она его.
— Нет. Я же сказал, что хочу на это посмотреть.
— Но Чон...
— Джис, скажи честно… — Чонгук в миг стал серьезным — что у тебя там такого отросло, что ты не можешь мне показать, чего я не заметил пять минут назад? А?
— Да ты… Ты… Айгу, да ну тебя! — швырнула в Чона подушку.
Чонгук поймал подушку до того как она впечаталась ему в лицо. Он бросил её обратно на постель, и громко рассмеялся замешательству Джису.
— Мне тоже нужно переодеться.
Чонгук вытащил из своей сумки пиджак, водолазку и брюки, бросает на кровать. Джису же нечего не оставалось, кроме как последовать его примеру.
Чонгук начал раздеваться.
« — Ты не человек, Чон Чонгук. Ты даже не вампир. Ты – чертова сексуальная провокация!» — мысленно шипит Джису.
Стараясь не смотреть на его накаченное тело. На эти крепкие плечи, широкую спину и грудь, на его твердый пресс и упругие бедра. И не думать о том что он с ней сделает этим телом, если столкнется звериным взглядом, которым шарит по её голому до белья телу. Тогда они точно набросятся друг на друга. Потому что для Чонгука, Джису – такая же «сексуальная провокация», как и он для неё.
🧛🏻♂🧛🏻♀🧛🏻♂
— Всё что ты там увидишь… относись к этому как к должному.
Чонгук, держа за руку Джису шел к зданию ночного клуба. Очереди не было, что для этого заведения, даже в будний день было большой редкостью.
— Господин Чон, какими судьбами? — спросил один из охранников.
— Сам в шоке, что попал сюда. Идём, — Чонгук потянул Джису за собой но второй охранник шагнул в лево и преградил путь.
— Простите, господин Чон, но людям через другой вход.
— Она. Со. Мной. — чеканит Чонгук, сжигая взглядом молодого человека.
Второй охранник отталкивает молодого со входа.
— Запомни раз и навсегда – если вампир приходит сюда с человеком, значит этот человек – не закуска, — объяснил первый второму, грубым тоном, когда Гук и Джису прошли в зал. — По крайней мере, не общественная.
— Почему людям нужно приходить через другой вход? – спрашивала разглядывая зал.
Увиденное её шокировало. Она предполагала многое здесь увидеть. Но уж точно не как почти за каждым столом вампиры обескровливают людей, а за барной стойкой, в свете фиолетовой подсветки бармены режут себе вены разливая собственную кровь по бокалам и рюмкам.
— Помнишь, стоя тебе говорил про должное. Это клуб для вампиров. Здесь всё немного по другому… короче, — вздыхает Чонгук, и решает объяснить всё по фактам — здесь человеческие законы не соблюдаются Люди редко заходят сюда, но если кто-то забредет — обратно уже не вернётся.
Джису сглатывает ком подкативший к горлу. Больше она не стала допрашивать Чонгука. Сама всё поняла, люди – еда для вампиров, а еду, как известно, не привозят к парадной двери, и не проводят через весь зал на кухню.
« — Ты здесь с Чонгуком. А пока ты с ним, тебя никто не тронет,» – успокаивала она себя, или хотя бы пыталась успокоить.
Пройдя через огромный, но удивительно пустой танцпол, где на черных плитках горели белые огоньки, словно небольшой космос, по которому Джису прошлась постукивая каблуками кожаных ботинок.
— Вампиры не танцуют?
— Танцуют, — кивнул Гук чуть улыбнувшись. — Просто ещё рано. У вампиров больше свободного времени чем у людей, и настоящая вечеринка здесь начинается в час ночи, а может и позже.
— Ааа, — протянула Джис и глянула в телефон.
На часах – десять часов вечера. Встречу Юнги назначил в одиннадцать, если встреча с Мином продлится час, то у Джису будет шанс уйти с Чонгуком до часу ночи. Конечно напроситься в вампирский клуб потому что нужно видеть «две стороны медали», а потом ловить моменты чтобы смыться, ужасно, и совсем не смело, но она уже увидела вторую сторону этой «медали». А ведь это даже не друзья Чонгука, которых он так не хотел показывать Ким до обращения. Самое интересное: она теперь не знает, Чон не хотел её показывать чтобы не навредить её физическому состоянию или психологическому? Так или иначе она находится в этом заведении, от силы – десять минут, но её уже тошнит от характерного металлического аромата, витающего в воздухе и хочется вернуться обратно в эту мягкую кровать
Они заходят в зону VIP. Эта комната огромна, но из мебели только большой диван, маленькие столики, пуфы. У другой стены стоял черный шкаф, полки которого были полностью заставлены разноцветными бутылками, и зеркало, встроенное в стену за диваном. У третьей стены стояла сцена и пилоны. Обычно здесь устраивают стриптиз шоу, но сегодня, видимо, из уважения к Джису танцы на шесте отменили. Кровью, здесь уже практически не пахло, но и «людей» было намного меньше чем в основном зале. Всего два вампира.
Как она поняла что они вампиры? У одного из них, на коленях сидела девушка, он уткнувшись в её шею сосал из ран кровь. А другой… перед ним просто стояла бутылка с красной жидкостью, и Джису не пыталась убедить себя в том что это простое красное вино.
Парень с вином замечает Чонгука и Джису, и пихает локтем в бок второму.
— Убери её, животное, – шикнул он.
Парень оторвался от девицы. Он вытащил носовой платок, взял со столика небольшой нож, и резко провел им по запястью. Кровь лилась в бокал маленькой бордовой струйкой, пока вампир, решив что достаточно, не зажал парез тем самым платком. На ткани потихоньку выступали красные пятна. Остановив кровотечение, и вытерев окровавленной тряпкой губы, вампир взял бокал и поднес его к губам неизвестной. От всего это зрелища у Джису сжался желудок, а во рту выделялась слюна.
— Привет, Чонгук, — улыбнулся вампир с вином.
— Здорова, Джи Ди, — улыбается Чон в ответ. Они обнялись.
— Чонгук-щи!
— Пак, мать твою, Минсон, убьешь же! — хохотнул Чон, когда Ким кинулся на него с объятиями.
Джису стояла молча пока «вампирская троица» проводила обряд приветствия после нескольких десятков лет разлуки. Но мужчины всё же обратили на неё внимание.
— Ты, та самая, Джису – фаворитка Чона, да? — Минсок протянул руку и Джису приняла её. Его рука теплая, на указательном пальце золотой перстень, с огромным рубином и бриллиантами по бокам.
— Да. А вы?
— Я – Пак Минсон, главный вампир Сеула.
— Джи Драгон, — представился второй.
— Ким Джису, — улыбнулась Ким, её немного удивила эта параллель с драконами. Но все же Драгон выглядел более доверительно чем Минсон.
Все сели.
— Джису, надеюсь тебя не очень смутила обстановка в моём клубе?
« Смутило – это слово отлично подходит,» — подумала Ким, но сказать вслух ей не позволило чувство приличия.
— Действительно, Минсон, как обычную девушку могут смутить окровавленные бармены, запах крови во всем клубе, и владелец клуба, пьющий кровь из девушки?! Совершенно обычное дело, — произнес Драгон флегматично и с сарказмом.
Чонгук тем временем взял бокал и налил себе красную жидкость.
— Это вино. Будешь? – предложил Чон сделав глоток.
Джису согласилась. Ей нужно провести здесь хотя-бы два часа. А для этого нужно хотя бы чуть-чуть расслаблиться. Что на трезвую голову не совсем возможно. Чон налил Джису вина. Она пригубила, сладкое, чуть терпкое, но приятное, как виноградовый джем, который готовила её бабушка летом, когда Ким приезжала в провинцию. Расслабление медленно растекалось по её телу, как вино из только что отпитого бокала. Мало чтобы улететь в «космос», но достаточно для того, чтобы успокоиться.
— Здесь не так сильно пахнет.
— Вот видишь, я не так плохо принимаю гостей, как ты думал, — победно улыбается он Драгону.
— Удивлен что, ты решил принять нас здесь, а не в главном зале, — заявил Чонгук, ухмыльнувшись.
— Это я ему сказал. Ты правда решил, что он додумался бы до этого сам?! — рассмеялся Джи Драгон.
— Тебе пиз...конец Драгон! – шипит Пак.
Чонгука рассмешила попытка Пака оставаться джентльменом. Они вместе с Джису тихо захихикали, наблюдая за шуточной перепалкой, наверное, уже общих друзей.
— Но-но. А кто будет твоих новообращённых учить, если меня не станет?
— Ты обучаешь новообращённых вампиров? — спросила его брюнетка.
— Не всех. Джи Ди всех своих учеников проводит через жесткое сито, — рассказал Чонгук. — Да, хен?
— Не всех можно чему-то обучить. К тому же, одно из наших правил гласит что обучением занимается тот, кто обратил, — объяснил Драгон. — Так что…
— Так что, Джи Драгон – наставник брошенных новообращённых, с развитым чувством сдержанности, — подытожил Минсон осушив свой бакал, на что Джи Ди закатил глаза.
— Ну, а, для фаворитки своего бывшего ученика ты можешь сделать исключение?
— Никаких исключений. Прости Чонгук.
— Всё нормально, Драгон. У неё же есть я, — отмахнулся Чонгук, и с нежностью взглянул на свою девушку.
— Да!... — рявкнул Минсон в трубку. — Как, они уже приехали?! Приведи их VIP комнату…. Нет, не в мой кабинет, а в Vip зал. Идиот, — буркнул Ким, повесив трубку.
— Что такое, Минсон? — Чон вопросительно вздергивает бровь.
— Юнги с сестрой приехали, а эти придурки не могут их привести сюда.
— А не рано они? — Джи Драгон, сверяется с часами на своей руке. — 11.30. Ещё пол часа есть.
— Видимо решили что, если приедут раньше – дольше по тусуются. Не каждый день в столицу приезжают.
— Корея – не та страна, где обычные города сильно отличаются от столицы. Тем более если это Тэгу, — высказал Драгон, и выпил до дна. — В любом случае, я пойду.
— Какой же ты нудила, Джи Ди! — мученически заявил Минсон. Но Джи Драгон его проигнорировал.
— Надеюсь ещё увидеться с вами, и раньше чем, через двадцать лет, — обратился он к паре. — Не теряйся больше, Гуки. Джису, было приятно с тобой познакомиться.
— Взаимно, Джи Драгон, — ответила она, улыбаясь. Драгон кивнул.
Мутно-прозрачные двери за ним тихо закрылись. Джису по крутила ножку бокалов между пальцами, и спросила:
— Почему он ушел как только вы заговорили о Минах?
— Кстати, мне тоже интересно.
— Драгон всегда считал правосудие Юнги и его сестры слишком жестоким и несправедливым по отношению к вампирам, и слишком гуманным когда дело касалось людей. Однажды Юн предложил ему работать у себя. От работы в Агуст Ди не отказываются, но Джи Ди отказал. С тех пор между дуэтом Мин и и учителем «брошенок» есть некоторые проблемы в общении, — разъяснил Пак.
Джису хотела отхлебнуть ещё вина, но её бокал оказался пуст. Она даже не заметила как опустошила небольшой сосуд. Тянется к бутылке и заполняет бокал почти до краев.
— Ты же помнишь, что было в прошлый раз, когда ты перебрала?
— спросил Чон, напоминая, о происшествии на вечеринке Чеён, когда Джису «расслабилась» с бутылкой текилы после того как они с Субином решили остаться друзьями.
Сейчас Ким тоже расслабляется перед встречей с Минами. А точнее перед встречей с Юнджи. Они никогда не разговаривали, но Джису она не нравится и без слов. Один её образ «Холодной, черной леди» говорит о ней достаточно. Юнджи – классическая cтерва, и Джису рядом с ней не по себе. Ким не нравится это ощущение, оно бьёт по самолюбию и занижает самооценку. Поэтому Джису с новым глотком, впускает щедрую долю вина в свой организм. Лучше чувствовать себя чуть пьяной, но расслабленной и уверенной, чем ничтожной рядом с девушкой с каре, ею же приниженной.
— Я не собираюсь устраивать пьяный танец на шесте, — улыбается и чмокает Чона в нос, — тебе не за что волноваться.
Двери раскрываются и в комнату заходят Юнги и Юнджи. Юнджи и чёрный – как зима со снегом – нечто неизменное. Черные лакированные ногти, чёрное облегающее платье намного выше колена, черные ботфорты, черная сумка, даже телефонный чехол, который она держит в руке – черный. Густо накрашенные ресницы и идеально нарисованные стрелки.
Образ Юнги в отличие от Юнджи, которая всем своим видом кричит о «вампирской готике» Мин Юнги выглядит намного официальнее в смокинге, простой белой рубашкe, и с галстуком. Его можно назвать владельцем крупной бизнес-империи, но не главой корейских вампиров.
— Кого я вижу? Чонгук. Джису. Вы всё-таки пришли! — Юн удивлённо разводит руки в стороны. — Ещё и так рано!
— В Сеуле многое поменялось за последние двадцать лет. Зато здесь почти всё по прежнему. Вот мы и решили вырваться, — говорит ему Чонгук. — Классный смокинг.
— Хорошо выглядишь, Джису, — невинным тоном мурлычет Юнджи. Похоже, к вечеру её настроение улучшилось.
— Спасибо. А тебе идут ботфорты, — говорит Джису от чистого сердца. Сапожки доходят чуть выше колена и красиво облегают стройные ножки леди Мин.
— Ахах, спасибо, — улыбается Юнджи, и они с братом садятся на пуфы.
Юнги присаживается за стол и складывает руки в замок, а Минсон со словами «принесу ещё выпить» поднимается с дивана и идёт к шкафу. Берет бутылочку «Jack Daniels» и три рокса. Возвращается к столу.
— Так что, ты, Минсон, хотел нам рассказать? — Юнги берет бутылку и наливает. Янтарный виски, в свете фиолетовой подсветки приобрел малиновый оттенок.
Гемотоксин — биохимическое вещество, повреждающее оболочки эритроцитов крови и вызывающее их гемолиз.