Глава 21
Адам
Захар развалился на диване в моём кабинете, жуя жвачку и тыкая в телефон. Я сидел за столом, проверяя отчёты клуба, но цифры расплывались перед глазами. Уже конец мая, надо закрыть этот чертов месяц.
Всё утро в голове крутилась одна мысль: она слишком молода. Ты слишком стар. Это не закончится добром.
— Эй, Адам, — Захар швырнул в меня скрученной бумажкой. — Ты пялишься в эти бумаги, как будто они тебе признание в любви напишут.
— А ты не мог бы проветрить мозги где-нибудь ещё? — я откинулся в кресле, массируя переносицу.
— Не-а. Пока ты тут грустишь, твоя малышка на кухне печёт блинчики. Слышал, как кастрюли грохочут?
Я напрягся. Аврора ненавидела готовить. После случая с подгоревшей яичницей она поклялась, что больше к плите не подойдёт.
— С чего бы вдруг?
— Спроси сам, — Захар зевнул, поднимаясь. — Я пойду посплю в машине. А то от ваших любовных мук тошнит.
На кухне пахло горелым маслом и ванилью. Аврора стояла у плиты в моей старой футболке. На столе красовалась гора кривых блинчиков, больше похожих на оладьи-мутанты.
— Это… — я поднял один «блин», который с трудом отлипал от тарелки. — Новая техника?
— Сюрприз, — она выключила плиту, вытирая руки о фартук. На щеке красовалось пятно муки. — Хотела сделать как в детстве у мамы.
Сердце ёкнуло. Она редко говорила о матери. Я притянул её за талию, игнорируя протестующий визг:
— Зачем мучилась? Мы могли заказать.
— Потому что… — она уткнулась носом в мою грудь. — Сегодня у мамы бы был день рождения.
Я замер. Я и забыл, что у ее мамы день рождения 31 мая.
— Ты хочешь отпраздновать?
— Нет, блинчиков с чаем будет достаточно. Хочу съездить к ней как-нибудь.
— Обязательно.
Мы сели кушать. Я смотрел на её блины и гордился ею. Да, возможно они получились не такими, как она хотела, но Аврора старалась для нас.
— Давай ты попробуешь первым.
— Боишься отравиться?
— Ну Адам! Они вкусные, я пробовала тесто, пока готовила. Там всего достаточно.
— Как скажешь.
Я взял блинчик, пока решил попробовать без всего.
— Ммм, по-моему у тебя отлично получилось! — блины были вкусные, ничего не сказать. Просто странной формы, а по вкусу ничем не отличались от обычных блинов.
— Врешь? — презрительно спросила Аврора.
— Тебе? Никогда в жизни, — я поднял руки, в знак того, что не буду с ней спорить.
Днём я повёз её на заброшенный аэродром за городом — место, где лет десять назад дрался на ножах за право считать этот район своим. Теперь здесь росла трава по пояс, а в полуразрушенном ангаре пахло пылью и свободой.
— Зачем мы тут? — Аврора крутилась на месте, разглядывая граффити с драконами.
— Учиться водить, — я бросил ей ключи от старого джипа, который держал здесь для «особых случаев». — Без конусов. Без Захара. Только ты и я.
Она залезла за руль, сжимая руль до побеления костяшек. Джип взревел, рванув вперёд так, что я едва успел вскочить на подножку.
— Тормоз! — рявкнул я, когда мы неслись к кирпичной стене.
— Я ЖМУ! — она вопила, вжимаясь в сиденье.
Руль вывернулся в последний момент. Джип вписался в поворот на двух колёсах, выбросив в окно карту из бардачка.
— Черт! — вырвалось у меня, когда мы наконец остановились. — Ты…
— Гений? — она повернулась, сияя. Волосы растрепались, щёки горели. — Я же говорила, всё получится!
Я схватил её за затылок, впиваясь губами в этот самоуверенный рот. Она ответила с той же яростью, кусая мою нижнюю губу, царапая ногтями шею. Джип кренился под нашим весом, старый диван на заднем сиденье скрипел под нами. Казалось, что машина сейчас развалится.
Не лучший вариант был сажать ее за руль этой машины, но она должна уметь водить даже это корыто.
— Адам… — она задыхалась, срывая с меня ремень. — Здесь…
— Никого, — я стащил с неё шорты, целуя внутреннюю сторону бедра. — Только мы.
Она выгнулась, когда мой язык нашёл её клитор. Пальцы вцепились в сиденье, оставляя царапины на кожаном салоне. Я замедлился, заставляя её стонать, умолять, пока она не кончила, вцепившись мне в волосы.
— Теперь ты, — она сползла вниз, расстёгивая мои джинсы.
— Не надо, — я приподнял её, но она упёрлась.
— Я хочу, — её глаза горели упрямством.
Я откинул голову на подголовник, позволив ей делать всё, что захочет. Она училась быстро — то нежно, то грубо, то останавливаясь, чтобы посмотреть, как я реагирую. Когда я кончил, она проглотила со странной гордостью.
— Доволен? — она вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Ужасный ученик, — я притянул её к себе, чувствуя, как смеётся её грудь о мою. — Но способный.
Вечером мы лежали на капоте джипа, смотря, как закат красит небо в багровой цвет. Аврора играла с моими пальцами, сравнивая размеры ладоней.
— Я подала документы на эмансипацию, — сказала она внезапно.
Я сел, будто получил удар током:
— Что?
— Мне семнадцать. Суд может признать меня дееспособной, если докажу, что сама зарабатываю. Тогда опека отстанет.
— Это Захар надоумил? — я стиснул зубы.
— Я сама, — она упёрлась ладонями мне в грудь. — Хочу быть не твоей ношей, а партнёром.
Ветер принёс запах полыни и её шампуня. Где-то вдалеке пролетела стая птиц, крича о свободе, которой у нас не было.
— Ты уверена? — я обхватил её лицо, впиваясь взглядом. — Это не игра, малыш. Судьи, бумаги, допросы…
— Я пережила хуже, — она прижала мою руку к щеке. — А с тобой справлюсь с чем угодно.
Я целовал её, пока солнце не скрылось за горизонтом. Целовал, как будто это могло остановить время, законы и весь этот мир, который рано или поздно потребует расплаты.
Ночью Захар застал нас в ангаре. Я сидел на полу, чистя ствол, а Аврора спала на заднем сиденье, укрытая моей курткой.
— Романтик грёбаный, — он пнул покрышку. — Ты вообще понимаешь, что будет, если она получит эмансипацию?
— Перестанет быть жертвой.
— Станет твоей сообщницей, — Захар присел рядом, доставая сигареты. — Резник вчера вышел под залог. Его люди уже шарятся около колледжа.
Холодная волна прокатилась по спине. Я взвёл курок, проверяя механизм:
— Узнай, где он ночует.
— Уже, — Захар выпустил дым в потолок. — Будет на складах в порту. Но если ты…
— Я не буду, — я бросил взгляд на спящую Аврору. — Мы не будем.
Он фыркнул, туша окурок о бетон:
— Значит, решил стать белым и пушистым? Извини, друг, но ты родился в грязи. И она…
— Она чище нас обоих, — я встал, пряча оружие за пояс. — И я сдохну, прежде чем позволю ей это изменить.
Аврора потянулась во сне, бормоча что-то несвязное. Я накрыл её курткой плотнее, гадая, сколько ещё тихих рассветов у нас впереди. Ответ, как всегда, был только в свисте ветра.
Я перенес ее в машину и отвёз домой.
~~~~~
Может пора заканчивать эту историю? Хотя я их очень люблю ❤️🩹