Глава 2.
Голова болела, мысли крутились в полном беспорядке. Камаль с трудом открыл глаза и увидел рядом Дагмара. Странно, ведь маг обещал приехать только на праздник, а до него еще три месяца. Завтра надо ехать на войну... Звон клинков, крики и стоны и металл входит в горло, сминая позвонки... Темнеет в глазах... Фарис улыбается, чертит пальцем по песку... "- Что ты рисуешь?" - "Подарок Аль Хали. Ты передашь?" Бред. Отец мертв, но и сам Камаль тоже. Он так хорошо помнит, что его убили. Взгляд снова вернулся к Дагмару.
- Ты тоже умер? - спросил воин и замолчал, испугавшись звука собственного голоса.
Дагмар тихо рассмеялся.
- К счастью, нет. Как и ты.
Безумно хотелось спать и выпить еще хоть немного живой крови, но нет, пока что не светило ни того, ни другого.
- Ты умер, Камаль. Но ненадолго. Будь осторожней, в следующий раз я могу не оказаться рядом.
Мектави попытался встать. Ноги напоминали желе, дрожали, подкашивались. Воин с трудом поднялся на четвереньки, вцепился пальцами в стену, заставляя себя выпрямиться. Встал, хватаясь за камни, огляделся. Место было чем-то знакомо, видно, он бывал здесь раньше. Но сейчас узнать его Камаль не мог. Память подводила, ускользали простейшие вещи, имена, лица. И это напугало сильнее, чем слова Дагмара о его смерти. Долго стоять не вышло, и восточный вампир мягко сполз по стене, сел, прислонившись к холодным камням. По вискам и спине стекал пот, его мелко трясло, а в голове билась мысль о собственной смерти.
- Как? - спросил он.
- Тебя убили в бою. Если я что-то понимаю в делах этих земель, то за тобой охотится тот, кого у вас прозвали Коршуном.
Маг откинул голову на стену.
- Не пытайся вскакивать, толком двигаться еще несколько дней не сможешь, а сил потеряешь много. Восстановись. – Доля иронии все же мелькнула в голосе. - И не волнуйся, я без проблем еще недельку тебя на руках потаскаю.
Дагмар усмехнулся, на несколько мгновений прикрыл глаза. Да, здорово съездил отдохнуть, ничего не скажешь.
- Я знаю Коршуна, - тихо сказал Камаль, - он служит Умару.
Воин вытянулся на полу, подтянув колени к груди. Ему сейчас было очень плохо. Собственная слабость оказалась роковой. К такому повороту событий он готов не был. Можно проиграть битву, можно проиграть войну, жизнь на этом не заканчивается, но сейчас Камаль чувствовал, что проиграл больше, чем жизнь. Он не смог защитить тех, кого был обязан, не спас земли Мектави. Сколько уже времени прошло с той битвы? Неделя? Месяц? Год? Он даже не мог быть уверен, что жив его сын. Связаться с родной кровью не хватало сил. Или просто не с кем уже было связываться? Плечи Камаля мелко дрожали, на части рвали душу боль и отчаяние.
- Сейчас девятый день и посланники Коршуна идут по нашему следу. – Рука мага легла на плечо главы рода Мектави. - Скоро я не смогу их посылать по ложному пути, я тоже не железный и мои силы почти на исходе. Надо чуть отдохнуть и двигаться дальше.
Дагмар весьма неплохо понимал, что сейчас твориться с Камалем, но помочь ничем кроме слов не мог. У них оставалось несколько часов до заката, и они должны будут продолжать путь. Нельзя останавливаться. Прекрасно отточенное за века чутье сейчас подсказывало, что надо бежать как можно быстрее и дальше.
- Сориентируй меня по местности. Где конкретно было поле боя и в каком направлении от него твой дворец. Мы за четыре дня преодолели большое расстояние широкой дугой на юг, миновали вторую метку врат, если проводить по ним ровную линию от моря. Сейчас я отклонился на юго-запад в сторону земель Видара.
Глава рода Мектави заставил себя повернуться к Дагмару, глаза его казались черными провалами.
- Бой был у восточной границы, - медленно начал рассуждать он. - Если по прямой, то до города было бы километров триста. А так... в сторону земель Видара...
Камаль провел рукой по камням, попытался снова подняться. На этот раз получилось удачней, он смог пройти несколько шагов, цепляясь руками за стену. Собственной слабости он не стеснялся, чего уж там, естественная реакция организма на... смерть. Привыкнуть к мысли, что он умирал и как-то оказался жив, было нелегко. Полуразрушенное здание казалось знакомым. Да, конечно, что еще могло тут оказаться! Были бы силы, Мектави бы рассмеялся, а так только губы чуть дрогнули, выпуская наружу клыки.
- Это бывший храм всех богов, - уверенно сказал он. - Отсюда надо двигаться на север и свернуть у реки к западу. Примерно три перехода.
Воин из последних сил добрался до Дагмара, осторожно сел рядом.
- Что ты сделал, маг огня? - тихо спросил он. - Почему я жив?
Рыжий притянул воина к себе и оскалился.
- Я тебе говорил активно не двигаться? Своими попытками ты усложняешь жизнь мне и приближаешь нашу возможную совместную и безвозвратную смерть. Либо я буду отпаивать тебя после каждого движения, либо я прячу нас от погони и восстанавливаю твои силы потихоньку.
На это Камаль кивнул и снова привалился к боку мага.
Время неумолимо истекало. День, может два. Сегодня они сменят направление и этим самым выкроят еще несколько часов, возможно больше, чтобы иметь возможность принять бой хотя бы на своих условиях.
- Плохо, что мы пойдем навстречу врагам, придется накинуть крюк на несколько километров. Скоро я не смогу скрывать свой фон, ты пока почти не ощущаешься, но защита закончится, когда начнешь приходить в себя. Это еще одна причина немного помедлить с твоим восстановлением.
Заклинание... а ведь действительно, немного надо пояснить, что именно сотворил наследник Гедона.
- То, чем я тебя вытащил это был Черный Саркофаг, он же Черный Котел. Другого способа возрождения нет.
Камаль бессильно пожал плечами. Двигаться и не хотелось. Хотелось уснуть, впасть в летаргию, а очнувшись, узнать, что все это лишь дурной сон.
- Что такое этот самый Котел? - вяло спросил он.
Говорить, слушать Дагмара, все, что угодно, лишь бы не думать, не пытаться пробиться к сыну, не вздрагивать каждую секунду от мысли, что он может быть уже мертв.
- Ты не знаешь?
Дагмар удивленно приподнял бровь.
- Это единственный ритуал, которым можно оживить сородича практически из горсти пепла. Да нет, вру, из горсти пепла.
Маг огня рассказывал, а Камаль сидел, слушал, старательно вникая в каждое слово.
А в мозгу упорно, настойчиво билось: возможно, что ничего больше нет, что все, кого ты любил, мертвы! Морок, чушь! Воин отгонял дурные мысли, а те возвращались снова и снова.
Что если его сын убит, растерзан на куски, выпит воинами Умара? Нет, Фарис не может быть мертв. Он маг огня, эмпат, он бы заморочил любого, кто попытался бы на него напасть, он бы сжег их к болотным демонам. В конце концов его учили Ирвин и Риезель. Пусть недолго, но учили. И когда все это закончится, он сам пойдет к Ирвину и будет просить мага провести Фариса через посвящение, лишь бы мальчик был счастлив.
А если город твой разрушен, люди и сородичи мертвы, а твои земли давно захвачены Умаром? Нет, и этого не может быть. Потому что есть Аль Рашид, сородич, прекрасно разбирающийся в политике, умеющий запудрить мозги любому без всякой магии. А еще потому, что войско врага полегло вместе с твоим. И пусть у него тоже есть резервы, но они еще где, а войска Мектави вот они, здесь, рядом, за белокаменными стенами.
- Главное, - говорил Дагмар, - Чтобы не больше получаса прошло, ну и оживляемый должен выжить хотеть. Ритуал разработал и впервые опробовал на свой страх и риск - Коррах, причем еще в Ахероне. Он до жути прост, но нужно огромное количество жертв и опытный маг, который сможет удержать и пропустить через себя весь поток силы став по сути воронкой. При этом ни капли нельзя взять себе - это жертва для того, кого поднимают, и она не принадлежит магу, он лишь направляет.
Рыжий хмыкнул.
- Для тебя у меня было две армии.
Камаль присвистнул:
- Ничего себе! Жуть - самое верное слово.
От сделанного Дагмаром и впрямь пробирало дрожью. Две армии людей и сородичей, сильных, кстати, сородичей, намного сильнее тех, что были на стороне Мектави, разметаны в прах лишь для того, чтобы жил он, Камаль. И маг огня... да огня ли?.. сумел сконцентрировать эту невероятную силу и направить ее, как полагается. Кто же ты такой, Марэ?
- Насчет того, чтобы "оживляемый хотел выжить", то тут ты прав, - восточный вампир привалился к плечу Дагмара, - жить я очень хотел. А пришлось умирать. Знаешь, это довольно... противно.
И снова резануло воспоминание, как льется по телу собственная кровь из ран, как жадно смотрят враги, предвкушая уже вкус этой крови на своих губах, как вонзается в тело металл, сокрушая ребра, проламывая позвоночник, и как самый последний удар пронзает горло. Камаля передернуло, и он постарался как можно скорее выбросить эту картину из собственного сознания.
- В целом мне это что-то напоминает, - признался он. - Похожее я уже где-то видел: жертва, маг, который лишь направляет силу...
Мектави осекся, понимая, что именно он вспомнил, нельзя было даже мельком думать об этом, особенно сейчас. Грань между этим миром и миром Смерти - грань, которую он видел, ощущал, но так и не перешагнул тогда и которой он не видел сейчас, когда его убивали. Камаль даже выразить не мог, как его это обрадовало.
- Марэ, - прошептал он, на нормальный голос сил почти не было, - как же ты сумел?
И совсем уже тихо добавил:
- Спасибо.
- Пожалуйста. Мне повезло, что я был рядом и учуял тебя.
Дагмар приобнял Камаля и прижал к себе.
- Очень много ритуалов построено на том, что маг лишь направляет силу, но здесь есть ряд нюансов. Как я сумел? Я знаю, как проводить подобное, и у меня достаточно стабильности и разумности, чтобы не наделать глупостей. Я не имею права расплатиться собой с силой, за мной род, который я клялся хранить. - Мужчина коротко коснулся губами темной макушки. - Так же, как и ты, глава рода Мектави. Оставить кровь на юное дитя или Мерхиона, которого уже подвинул твой дед? Нет, не вариант, ты не назначал наследника. Зейб блестящий полководец и стратег, но кровь один из первых передал тебе. Поэтому мы немного придем в себя и спокойно доберемся к тебе домой. Спустя месяц ты будешь всех встречать на празднике, улыбаться, быть радушным хозяином и прочее. Ты ни одним жестом не выдашь ни волнения, ни тревоги, ни страха. А я буду рядом, чтобы... - Он выдохнул и уткнулся носом в растрепанные волосы. - Я просто буду рядом. И на ближайшие полгода - год тоже.
- За мной тоже род, - согласно выдохнул Камаль. - Я тоже не имею права сдохнуть.
Дурные мысли никуда не делись, но все же воин сумел каждой из них найти противодействие, сейчас он все равно ничего не мог сделать. Если будет надо, то он потом отомстит, отомстит так, как Ра-Хаару в голову не приходило. И одним из лучших способов мести будет то, что он остался жив. Слова правителя зеленых островов вызвали слабую улыбку на лице Камаля. Незаметно для самого себя он чуть сильнее приник к Дагмару, ощущая его дыхание на своих волосах.
"- Я не против, чтобы ты был рядом, Марэ", - сказал он это или только подумал?
Слишком рано ушел Аль Хали Мектави, слишком быстро и легко оставил он внука одного. А может быть это было и нелегко. Вот только все равно не хватало теперь Камалю его намного сильнее, чем раньше. Тепло домашнего очага теперь должен был поддерживать он сам, но кто бы поддержал его? Старший должен быть сильным, умным, ошибаться он может, но за свои ошибки платит сам, никто ему не поможет. Он сам должен быть опорой и помощью, даже в слабости он должен быть силен. Так учил Аль Хали, так поступал теперь и сам Камаль, но дед никогда не говорил, как же жить самому этому старшему, когда не остается сил, когда хочется, чтобы кто-то развел для тебя огонь в очаге, прижал к себе, положил твою голову на колени и сказал бы: "Не думай сейчас ни о чем, отдохни".
Сейчас Дагмар почему-то делал именно это невозможное. Еще на островах, несколько лет назад, Камаль поймал себя на мысли, что жалеет огненного мага, ведь он в том же положении, что и сам Мектави - не имеет права на слабость и тогда в порыве эмоций он попытался хоть немного дать ему эту возможность. Теперь тоже самое делал Дагмар.
Восточный сородич поднял голову:
- Что ж, каков план действий, и что могу сделать я?
Пусть он сейчас слабее новорожденного котенка (а кем еще, кроме новорожденного он, умерший и возвращенный к жизни, и является?), он будет бороться.
Дагмар крепче обнял его, делясь своим теплом и поддержкой.
- Твоя главная задача на данный момент - не мешать мне и восстанавливаться. Я вытащу нас, не волнуйся. И, прости, но жизни людей для меня сейчас не важны, поэтому мы будем пить всех, кто будет нам попадаться.
Маг положил ладонь на щеку Мектави, заставил приподнять голову, посмотреть в глаза. Его взгляд стал серьезным и жестким.
- Мы обязаны выжить...
Большой палец осторожно погладил скулу, и он прервал себя на полуслове. Рыжий замер, явно задумавшись о чем-то своем, потом быстро оттянул нижние веки, осматривая глаза сородича.
- Пей мою кровь, Мали.
Древний вампир сполз по стене чуть ниже и сделал то, чего никто, и уж тем более Камаль, не мог от него ожидать- хозяин земли Эрин убрал волосы и подставил шею.
Воин осторожно коснулся губами шеи сородича, аккуратно вонзил клыки в кожу, сделал глоток. Тут же горло свело судорогой боли, Камаль переждал и отпил еще. Теплая кровь согревала, оживляло тело, заставляла биться сердце. Третий глоток, и Камаль оторвался от Дагмара.
- Мне пока хватит, тебе силы нужнее сейчас. Все же тебе меня тащить, - ухмыльнулся он почти прежней усмешкой.
Маг был прав, им надо было выжить. Это первоочередная задача.
- И не волнуйся насчет людей и сородичей. Это все еще мои земли, пусть кто-то и хочет думать иначе. Здесь я хозяин. И мне решать, кто будет жить, а кто умрет ради моего блага.
Мектави снова наклонился к шее Дагмара, слизнул остатки крови с кожи и, повинуясь какому-то невнятному инстинкту, коснулся горла мага поцелуем.
Дагмар вздрогнул, когда клыки вонзились в шею и чуть прикусил губу. Всё же подобное всегда было жестом высочайшего доверия у старших, но сейчас это казалось самым разумным.
- Я поохочусь, Мали. Тебе тоже нужно набираться сил. Поэтому по несколько глотков за ночь это будет самое то. - Поцелуй стал неожиданностью, по позвоночнику пробежал холодок. - Отдохнем немного, и в этот раз мы полетим днем.
Мектави закрыл глаза, впервые за долгое время ему стало тепло. Как же он мерз все это время, так замерз, что привык к холоду? Ведь когда-то казалось, что никогда не сможет нормально относиться к тому, что кровь леденеет в жилах, движения застывают на морозе, оказывается, чтобы изменить свое мнение, достаточно было умереть.
Он перекинул руку через грудь Дагмара и провалился в сон.
Когда Камаль проснулся, он увидел сквозь щели в стене лучи рассвета. На Востоке светает быстро, скоро солнце будет совсем высоко - наступит день, и они продолжат путь Домой. Да, именно домой. На миг стало страшно: а что если, выйдя на солнце, он тут же рассыплется в прах, как новообращенный? Вампир хорошо помнил, как его вытащил под жаркие лучи Аль Хали: как он бился, пытаясь сбежать от пронизывающей все тело боли, как каждый ожог ощущался так, будто бы с него раз за разом снимали по живому кожу, как обугливались пальцы, которые он пытался поднести к глазам, чтобы укрыться от яркого света, и как потом он бессильно лежал в темных покоях, а Аль Хали гладил его по волосам и что-то говорил. Только Камаль в тот момент не слышал и не видел ничего, кроме пронзительного, убивающего света.
Странные игры играла с ним память, возвращая его в самые страшные минуты жизни. Может быть хотела напомнить, как порой невыносимо бывает существование? Нет уж, Камаль Аль Хали Мектави всегда предпочитал жизнь смерти! Память подумала и ответила одним из самых приятных воспоминаний: горящий костер, тепло взгляда напротив, усмешка на губах собеседника, танец-ритуал... Жизнь прекрасна всегда, только так!
Воин улыбнулся своим мыслям, посмотрел на Дагмара, который сосредоточенно смотрел на стену о чем-то размышляя. Впереди была длинная дорога.
На следующую ночь они наткнулись на небольшое поселение из которого свести коня проблем не составило. Дагмар усадил Камаля перед собой, обнял, удерживая от падения, тем самым освободив себе руки для управления лошадью. Закутанный в плотные ткани Мектави мог бы сойти за похищенную девицу, да только ширина плеч и рост выдавали его.
Дагмарен предчувствовал чутьем старшего и опытного сородича, что от следующей погони столь легко не уйти, что охотники близко. Шаррумкен, бывший когда-то аккадским царем, завоевавшим шумерское царство, был искусным полководцем и политиком. В более южных землях он носил прозвание Коршун за свою стремительность, неотвратимость и жестокость. Если он брался за что-то, то всегда доводил начатое до конца. Более тысячелетия назад он получил обращение от одного из потомков Умара и с тех пор верно служил своему господину. Если у него стояла задача достать Камаля, то он постарается исполнить поручение любой ценой, да и то, что он безвозвратно лишился части своей армии, тоже просто так не оставит. Правитель Бриттских островов виделся с ним несколько раз, но достаточно много знал о нем из рассказов Гедона и своих шпионов, легкого побега от погони ждать не следовало. Маг уже дважды сбивал их со следа, но прекрасно понимал, что без боя уйти не удастся, следовательно, необходимо было продолжать движение и днем, чтобы увеличить отрыв и выиграть время на собственный отдых перед боем. Не каждый же день приходится устраивать обряд возрождения для мертвого сородича, но бросить Камаля он не мог. Интересно, почему? Мысль об ошибке в собственных действиях так ни разу и не возникла, несмотря на всю сложность их общения в прошлые века.
Оставив воина отдохнуть днем в мелком людском поселении, выпитом ими, маг отправился готовится к решающему бою. Стоило поставить печати и магические ловушки, которые помогут ему, а еще укрыть защитным кругом Мектави, чтобы пока он будет сражаться, никто не смог достать владыку этих земель, спасенного с таким огромным трудом. Второй раз вытащить Камаля он не сможет, это и так ясно: нет ни жертв в достаточном количестве, ни собственных сил. Да и не даст ему никто снова провести ритуал, поскольку теперь это не бой, в котором можно сработать почти незаметно, а целенаправленное нападение. В роли охотников будут сильные сородичи, а это означает лишь то, что готовиться надо тщательнее.
И Дагмар готовился, о как он готовился! Множество печатей и барьеров, которые должны будут уберечь его, закопанные артефакты, призванные стать ловушками для людей и сородичей. Он не имел права проиграть и жертвовать собой - за ним род, который он клялся хранить, а это лишь означает то, что надо убить всех идущих по следу, сколько бы их не было.
К вечеру он вернулся в поселение и выпил последних пятерых людей, усыпленных и оставленных как раз для того, чтобы получить небольшую подпитку перед боем. На стороне рыжего была внезапность и неожиданность, а еще незнание врагов о том, кто им будет противостоять. Шутка ли поймать одного из сильнейших огненных магов и наследника великого полководца первого города детей ночи! Врагам придется изрядно побороться за право уцелеть в бойне, которую готовил им глава рода Гедона, и он не мог проиграть этот бой, поскольку всё было на его стороне, кроме возможности полностью отдохнуть и восстановиться. С другой стороны, охотники тоже измотаны погоней, ведь маг не оставил им ни единого шанса на отдых скоростью, с которой заметал следы и темпом движения. Если бы у него были маяки и метки врат, то всё было бы еще легче, но Дагмар не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы после обряда возрождения открыть стабильные врата, рассчитанный на двоих.
Перекусив он вернулся к молодому Мектави.
- Камаль. - Позвал он осторожно. Сородич лежащий в небольшой землянке зашевелился и посмотрел на него.
- Я уже не сплю.
- Это хорошо. Сейчас я разверну вокруг тебя защитный круг, ты ни при каких обстоятельствах не должен его покидать. Он спрячет тебя и будет питать силой в то время, как я уничтожу погоню.
- Марэ, ты бы...
- Камаль, ты услышал меня ясно? Ни при каких условиях не нарушать границу! Я заберу тебя, как всё закончится. Границу ты увидишь, у тебя будет несколько метров вокруг убежища, круг небольшой, но очень сильный. Сейчас ты мне ничем не сможешь помочь, так что сделай так, чтобы я не отвлекался на защиту тебя и мог всецело сосредоточится на недоразумениях, которые идут по нашему следу!
- Марэ, я прошу тебя лишь быть осторожным.
Дагмар ухмыльнулся так, как мог ухмыляться только он, голос стал тихим, чуть вкрадчивым.
- Я всегда осторожен, Мали.
Внезапно воин увидел в глубине зрачков правителя земли Эрин отголоски будущего яростного и всепожирающего пожара, с подобным Дагмаром он еще не встречался.
- Эти недоноски узнают, что такое ярость Старшей Крови! И пожрет их пламя моё!
Маг усмехнулся и начал раздеваться, чтобы нанести на тело ритуальные символы. Длинная коса скользнула по обнаженной спине, мускулы перекатились под кожей, когда он выпрямился. Дагмар прокусил свое запястье, и принялся рисовать узор, который моментально темнел и оставался рисунком на коже. Последнюю черта легла поверх век. Зазвучала четко выверенная и привычная скороговорка боевых занятий, в ритм которых чародей начал касаться кончиками пальцев потоков силы вокруг себя, ткать кокон, чтобы сила стала его щитом. Дальше пришел черед переодевания в полный ахеронский магический доспех: длинная юбка из темной шелестящей ткани, тяжелый пояс, массивное золотое ожерелье, призванное закрыть шею и ключицы, наручи обхватили запястья. Пришел черед соединить всё это тонкими золотыми цепочками, дающими направление для потоков силы, ставших щитом вокруг мага.
Закончив, он повернулся лицом к Камалю и текучим движением опустился на пол. От северянина веяло древней силой и страхом. Тем паническим страхом, который должны будут испытать преследователи, когда увидят, кто вышел против них.
- Место закрывает нас. Теперь я буду ждать свою добычу.
Воин смотрел на него и не узнавал снова. Сколько же лиц у Дагмара! Каким разным он может быть, и все равно оставаться собой. Камаль узнал ахеронский доспех, доводилось видеть его на Гедоне, но и на его потомке он смотрелся естественно, будто на него и делали. Воистину Военачальник Матери передал род в полной мере, он умер, но остался жить в своем потомке. Может быть и в Камале остался жить его дед-отец, Аль Хали?
Страх, который сейчас внушал Дагмар, был для Мектави слаще любого вина. Он пил этот страх, наслаждался им, впитывал его, стараясь запомнить в полной мере.
Вот такими и изображают люди демонов, чьи имена боятся даже произносить вслух. Как там зовут Дагмара на его землях? Кохран Скаах. Да, сейчас это имя ему идеально подходит.
Камаль улегся поудобней на теплом песке. За дни пути силы понемногу возвращались к нему, но восточный вампир не торопил свое восстановление, прекрасно понимая, что слабого его легче скрыть. Сейчас сила Дагмара перекрывала все вокруг, и никто бы и не заподозрил присутствие здесь потомка Мектави. Камаль чувствовал, что надо не спешить, постепенное возвращение к долгой жизни лучше мгновенного, но краткого мига. За эти дни он успел узнать много нового о своем враге: о его настойчивости, о его упорстве, о его безумном стремлении к поставленной цели. Что ж, тем лучше, жаль лишь, что самому не удастся принять участие в битве. Было что-то очень странное в том, что груз ответственности сейчас лежал не на нем, что отвечал за все Дагмар. Камаль никак не мог понять, что же связывает огненного мага, внука-сына Гедона с ним самим и все же, ему казалось, что эта связь была и появилась она задолго до того, как с ведомой только ему самому целью Марэ поставил на него свою метку, которая и спасла в итоге жизнь главы рода Мектави.
Дагмар сидел молча, прислушиваясь к пустыне, вслушивался и воин и вскоре очень далеко послышался мягкий шаг коней, бряцание доспехов. Пусть и умеют воины Шаррумкена ходить по пустыне, но Земля не предаст того, кого признала своим, и Камаль хорошо слышал приближение чужаков.
Маг поднялся, отошел на несколько шагов, за его спиной полыхнуло и улеглось обратно пламя - граница, о которой он говорил. Камаль поднялся, подошел вплотную к видимой только ему стене, пусть это не его бой, но он его увидит.
- Главная помощь сейчас - не мешать, - сказал он вслух.
И в ответ на его слова кивнул, не оборачиваясь, Кохран Скаах.
Всадники появились из темноты внезапно. Они гнали вперед, не щадя коней и самих себя, ведь их направлял приказ догнать и убить. Эту охоту возглавил сам Шадари - старший сын Шаррумкена, но лично его гнало другое дело - месть за младшего брата, погибшего в бою. Отец и сын были в ярости, из-за того, что потомку торгаша Мектави удалось ускользнуть неведомым образом. Погибшая армия, мертвый младший и уязвленная гордость: страшное сочетание.
Охотники неслись, разбившись на шесть групп по пять сородичей в каждой. Все они были примерно одного возраста, Дагмар чуть поморщился, около четырех - пяти сотен лет, неплохо, несколько магов, без сомнения боевых. Ну, что же, тогда стоит действовать быстрее и жестче, или он не ритуальщик, заранее заготовивший ловушку?
Когда сработала первая печать, несколько всадников, попавших в нее просто упали замертво вместе с конями и развеялись в прах. В этот же момент тот, кого называли Красной Тенью напал из темноты на группу, в которой учуял двоих магов. Он не скалился, не кричал, не пел заклятий. Он методично ломал кости и рвал когтями сородичей. Надменное лицо, на котором явственно читалось собственное превосходство не могло не бесить его жертв. Среди них, двигаясь с крайне жестоким расчетом, плясала смерть.
Пролетела оторванная голова, на миг оставляя в воздухе россыпь капель крови, а тело рассыпалось в пепел. Вот вновь послышался треск костей и крик молодого вампира. Хотя павший уже не был молод по меркам ровесников, но ровней сородичу, прожившему около трех с половиной тысячелетий, главе одного из великих родов, он точно не мог быть, так же, как и остальные из возомнивших себя взрослыми и сильными. Падальщики думали, что преследуют ослабевшую добычу, а наткнулись на разъяренного хищника и сейчас этот зверь не имел ничего общего даже с теми старшими, которых они знали.
Дагмар проломил грудную клетку очередного противника и, обдирая пальцы об обломки костей, достал сердце. Следующего подвернувшегося ему под руки сородича ждала та же участь - один из кругов оказался завершен жертвой. Сердца в руках мага рассыпались в прах, вспыхнуло пламя, и воины смогли наконец-то ясно увидеть того, кто противостоял им. Древнее порождение Тьмы неотвратимо приближалось, входя в замкнутое кольцо огня, откуда побег оказался бы возможен, только если успокоиться и четко просчитать отступление. Расчет был верен, большую часть удастся взять на испуг и неожиданность.
Огненный маг замер на миг перед полутора десятками охотников, ставших жертвами. Сила оплетала его и ластилась, ожидая приказа, глаза были непроницаемыми, так же, как и надменное, чуть хищное выражение лица. И действительно, словно бы сама Тьма заглянула в этот мир на представление, устроенное ее верным ребенком. Зачем портить его своими неуместными эмоциями. Пускай Мать наслаждается!
- Нергал...!
Вскрик, быстро перешел в вопль, когда клыки вспороли горло, а пальцы одновременно с этим пробили живот.
Время снова понеслось как сумасшедшее. Вампиры пытались драться с безмерно страшным существом, всё же они были воинами, прошедшими не через одну битву. Им даже удавалось изредка ранить тварь или сбить с неё щит, однако это было бесполезно. Младшим не хватало скорости реакции и опыта, чтобы до конца понимать, что против них творит неведомое чудовище из легенд. Свой полководец был страшен в гневе, и несколько раз при войсках видели совсем древнего - владыку армии, но даже древний, приезжавший в расположение частей сородичей, был не столь страшен. Да он вообще казался тихим и покладистым, по сравнению с порождением нижнего мира, что убивало их сейчас!
Самые разумные попытались бежать, но уйти далеко не получалось, мороки и заклятия заворачивали их назад к центру бойни, лошади словно обезумели, а смерть в лице неизвестного сородича приближалась.
Шадари сражался яростно, отгоняя от себя чувство, что скорее всего уйти живым можно было лишь в первый момент, когда они только влетели в ловушку. Он изо всех сил пытался дотянуться до своего отца и передать ему хоть немного сведений и информации, но из-за хаоса в собственных мыслях и чувствах, связно сделать это получалось плохо. Что за тварь противостояла им, он не знал и не мог узнать. Да, разумом он понимал, что это всего лишь такой же сородич, как и они, но старше. Другое дело, насколько старше. Тысяча, две? Или тоже ахеронец, как и их правитель? В любом случае это порождение Бездны было сильнее их. Если бы они знали заранее и могли заготовить артефакты, то, наверное, смогли бы победить, ведь заставить его щиты трескаться и даже частично спадать им удавалось, так же, как и достать клинками. Но скорость, с которой неизвестный сородич плел заклятия и темп боя, который он им задавал - поражали. Сын Шаррумкена наконец-то столкнулся лицом к лицу с противником и даже несколько минут дрался с ним, пока не понял, что это бесполезно и все его бойцы - все его друзья, мертвы. Боль утраты, ярость и злость захлестнули его. Он ускорил темп атаки и начал использовать все чары, которые знал.
Шадари не мог сказать, сколько времени прошло. Минута, две, полчаса? Вспыхнуло пламя, и тварь, перестав играть, схватила его за глотку, тело онемело от неизвестных чар. Маг принюхался и наконец-то хоть какая-то эмоция промелькнула на его лице. Это было удовлетворение.
- Ну, что же ты медлишь, отродье Бездны! Убей меня, как и всех!
- Нет.
На удивление голос остался ровным и от этого спокойствия окончательно стало страшно. После такого боя невозможно так держать себя в руках и говорить таким голосом!
Тем временем Дагмар сковал сородича чарами, поблагодарил стихию, силу и Тьму за помощь, коснулся пальцами земли и, схватив за шиворот уцелевшего, потащил его к кругу, где сидел Камаль. Пожалуй, эту добычу они выпьют вместе.
Мектави не мог бы описать увиденный бой, не мог бы отделить заклинания, составить четкую картину. Он видел лишь эпизоды: вот ссыпается с руки пепел, вот льется кровь, вот во вспышке исчезают вампиры и лошади, вот кто-то с искаженным от страха лицом пытается бежать. Застывшие картины, краткие моменты страшной битвы, но он четко видел и мог бы даже повторить каждое движение Кохрана Скааха, Красной Тени островов, Ночного кошмара земель Эрин. Спокойные, чуть замедленные, порой ленивые жесты, а потом внезапно взрыв силы, и только всполохи огня мечутся в круге. Занятное зрелище. Камаль не хотел бы сейчас противостоять этому сородичу в бою. Эта сила была слишком неестественной, чтобы желать встречи с ней.
Зато пробился через все щиты запах крови, и ожил яростный голод. Камаль сцепил зубы, сдерживаясь, чтобы не кинуться туда самому, кровь звала, внутренности выворачивало в спазмах, тело требовало крови, жизни, силы. Мектави заставил себя опуститься на колени, положил обе руки на землю. Пусть нет сейчас сил и возможностей позвать родную стихию, но хоть прикосновение к ней может быть поможет удержаться. И стихия ответила тому, кого избрала когда-то. Пальцы увязли в песке, земля держала его, не давая шевелиться, защищая. Камаль благодарно выдохнул, теперь он хотя бы не помешает Дагмару, не приблизит собственную смерть. Запах резал ноздри, от голода хотелось выть, будто бы он снова только обращен, и не знает наслаждений, кроме крови.
К его ногам упало чье-то тело, воин посмотрел вниз, чтобы наткнуться на испуганный и ненавидящий взгляд сородича, которого швырнул об землю Дагмар. Это немного привело в чувства.
Появившийся около границы круга Марэ внушал ужас. Тело было покрыто кровью и пеплом, кое где виднелись подживающие раны, на губах была легкая и спокойная усмешка, от которой всё происходящее казалось нереальным. Рыжий плавным и царственным движением уселся на землю, словно на торжественное княжеское ложе.
- Мали, приглашаю тебя отужинать со мной моей добычей. Мы должны отпраздновать маленькую победу!
В глазах пойманного читался ужас.
Теперь Шадари все стало ясно. Просто наследника Аль Хали Мектави вытащил кто-то более старший и теперь сопровождал, что за договор с этой тварью был у Камаля Мектави, он не знал, но четко понимал, что его отец тоже не выстоял бы, да и на древнего, приезжавшего в их город он бы не стал ставить. Этот сородич был абсолютно другим и сохрани Тьма того, кто рискнет перейти ему дорогу!
А Камаль Аль Хали Мектави видел сейчас перед собой еду в лице сородича и... "Кто же ты, Марэ?" - снова мелькнул в голове вопрос. Но кто бы он ни был, Камаль раз и навсегда понял, что не будет искать ответа на этот вопрос. Новое лицо Дагмара было ужасающе прекрасным. Воин открыл для себя новую грань мира, и эта грань опять оказалась чудесной: грань ужаса и восторга от невероятной силы другого.
- С удовольствием принимаю твое приглашение, - Камаль сел ровно, стряхнул с пальцев песок, не забыв проговорить благодарность стихии. - У нас блюдо с именем или просто закуска?
Голод с новой силой нахлынул от близости доступной крови, от веющего сейчас от Дагмара фона силы, но Мектави должен был соблюсти правила игры, хотя бы, чтобы убедить себя, что он еще является собой.
- Сейчас проверим.
Маг прокусил запястье жертвы и сделал глоток, считывая память парня, которую тот старательно прятал. Вереница видений и образов мелькнула перед внутренним взором и Дагмар расхохотался.
- О, Мали, его мы будем пить медленно, поскольку нам обоим пригодятся его знания. Это старший сын Шаррумкена. Неплохая добыча! Я заслужил подобный ужин.
Лицо мага снова стало спокойным, он почти с нежностью провел рукой по щеке молодого сородича.
- Не жди легкой смерти, Шадари. Вы позарились на то, что я назвал своим, но есть положительная сторона - скоро ты увидишь своего младшего брата.
- На то "что"? - приподнял бровь Камаль. - Интересно выражаешься, досточтимый сородич.
Он наклонился к перепуганному, но не сломленному пленнику, также нежно, как и Дагмар, коснулся другой его щеки. А потом резко наотмашь ударил. Голова Шадари мотнулась, на коже проступил отпечаток руки.
- Решили, что легкая добыча вас ждет? - прошипел глава рода Мектави.
Старший сын военачальника Умара невольно вздрогнул. Камаль приподнял его за шиворот, заставляя встать на ноги. Откуда только сила взялась, не иначе от злости. Несколько секунд он смотрел в глаза Шадари, а потом впился клыками ему в шею, выпивая кровь и память. Сладкая кровь утоляла проснувшийся голод, ласкала внутренности, огнем текла по венам, давая силы, а мозг хладнокровно считывал память, узнавая планы Шаррумкена. Увы, не все, далеко не все о планах своего отца относительно Мектави, знал его старший сын, но и это уже было неплохо.
Камаль оторвался от шеи вампира, оттолкнул его в сторону Дагмара. Его бы воля - выпил бы паскуду до последней капли, вырвал бы сердце и насладился последними каплями, но Кохран Скаах был победителем этого боя. Хищник уважал право другого хищника, и был благодарен за уделенную часть добычи.
Дагмар потянулся к Камалю, слизнул кровь жертвы с его губ, улыбнулся и приник к шее молодого вампира.
Он балансировал на грани кристально ясного сознания и темного безумия. Что могло послужить точкой срыва, маг не знал и надеялся, что удастся избежать последствий. Ему было мало крови одного сородича, мало смертей трех десятков. Внутри начинал раскручиваться вихрь, появившийся из критической точки между усталостью, расчетливостью и яростью. И рядом не было никого равного или более сильного, чтобы успокоить или удержать, а удержаться надо было в любом случае. Им с Камалем всё еще предстояло добраться до дворца, где они будут в безопасности, и только после этого появится возможность отдохнуть. А сейчас главное в очередной раз собрать волю в кулак и остаться на грани, не ухнуть в сладкую пропасть безумия. Откат от использования силы порой играл в страшные игры с рассудком мага.
Память захлестнула с головой, и глава рода Гедона практически ощутил сильную руку на своем загривке, явственно прижимающую его к... ложу?
Клыки на шее, укусы, губы скользят по спине, сильные руки ласкают тело, оставляют царапины на коже. И сам Дагмар выгибается под жестокой лаской, разводит бедра и принимает в себя старшего. Он отдается жарко и страстно, лишь бы хоть немного пригасить пламя, бушующее внутри, и Риклоф пьет его силу, успокаивает его нервы, а потом долго лежит рядом, обнимает, гладит, дает время отдышаться и прийти в себя. И рыжий благодарен Фениксу за всё это.
Сейчас Дагмар так явственно ощутил привычное касание старшего родича, что невольно вздрогнул. Он понял, что уже около минуты стоял и смотрел в пустоту, напрочь забыв о почти мертвом сыне вражеского полководца. Рыжий вспомнил, как дышать, на мгновение сфокусировал взгляд на Камале и сложил губы в ухмылку. Маг снова склонился над телом Шадари, резким движением пробил ему грудную клетку и вынул сердце, осколки костей впились в руку, но он этого словно не заметил. Сердце несколько раз сократилось в его руке в последних спазмах.
- Пей, Мали. Последние капли жизни самые вкусные.
Маг поднес сердце к губам Камаля и с непонятным выражением глаз принялся наблюдать, как пьет жизнь южный сородич. Единственное, что явно видел потомок Мектави, так это то, что за зеркалами зрачков вновь начинает биться пламя.
Капли самой сладкой, самой сильной крови на языке, безумный взгляд напротив, и собственная сила, внезапно вскипающая внутри, поднимающаяся волной, захлестывающая разум: Камаль вцепился в руку Дагмара, державшую сердце, задрал голову, ловя губами последние капли. По пальцам текла кровь Кохрана, и запах ее кружил голову, Мектави выпустил запястье мага, слизнул кровь с его когтей.
Его собственное сердце билось в полную силу, пусть и ненадолго, после пережитого ему еще долго восстанавливаться. Хорошо бы сначала выпить пару-тройку-десяток сородичей, а потом рухнуть в летаргию на несколько недель.
Камаль поднялся на ноги, потянулся, позволяя мускулам напрячься, расслабился снова.
- Боюсь, что теперь тебе не удастся так легко меня прятать, - заметил он.
Рыжий смотрел куда-то сквозь него, и Камалю на миг стало жутко, он подошел ближе к Дагмару, положил руку ему на плечо:
- Марэ, что с тобой?
Маг непроизвольно провел губами по запястью воина, после чего удивленно посмотрел на свою окровавленную руку. Он принюхался и оскалился, запах пришелся по душе. Рыжий вытащил несколько крупных осколков костей и провел языком по своей ладони, слизывая кровь, после чего прокусил запястье и поднес к губам Камаля.
Безумие всё еще было рядом: Слишком близко и слишком явно, слишком сладко. Хотелось отдаться ему без остатка, и позже эта возможность будет, а пока можно вздрагивать от каждого движения губ и языка, вылизывающего раны на запястье, жадно ловящего каждую каплю сильной крови, чувствовать почти болезненное возбуждение от того, что тебя пьют тогда, когда ты добровольно отдаешь свою кровь.
Прикосновение губ Дагмара отозвалось где-то в животе, Камаль вздрогнул. Тело слишком быстро восстановилось, и слишком живо теперь реагировало. А когда он почувствовал запах крови мага, все внутри скрутило в тугой узел, и Мектави приник к запястью Марэ, жадно глотая его кровь, впиваясь клыками в кожу, лаская языком нанесенные им же раны. Сердце колотилось, возбуждение не давало связно мыслить, будто он снова проходит становление, и тело реагирует на все прикосновения особенно остро и болезненно. Вот только воин хорошо помнил себя, и оценивал собственное состояние почти трезво. И вполне осознанным было следующее движение, когда он сумел оторваться от руки Дагмара, и прижался окровавленными губами к его губам, властно и жестко целуя.
Рыжий ответил на поцелуй, слизывая с губ и языка воина собственную кровь. Он сгреб Камаля в объятия, с силой провел руками от загривка до задницы и на короткий миг прикоснулся лбом ко лбу, глядя глаза в глаза. Он видел жажду и желание в ответном взгляде, и всё еще достаточно оценивал свои действия, увы. От одного он всё же не смог удержаться: Дагмар зафиксировал рукой затылок южанина, прокусил свой язык и углубил поцелуй.
Камаль подался вперед, вжимаясь в мага. Поцелуй окрасился кровью, и это ударило в голову и не только, но сейчас это было бы самым неподходящим, что только можно придумать. И самым естественным. Мектави сделал ответный жест, впившись клыками в собственный язык. Боль была мгновенной и острой, он даже дернулся, на секунду отстранившись от Дагмара, но тут же снова вернулся в поцелуй, отдавая магу свою кровь, целуя его с возрастающей страстью. Сердце билось так, что казалось ребра не выдержат. Еще несколько мгновений, и Камаль заставил себя отстраниться, отступил на шаг, прижимая руку к груди, и понял, что это действие они сделали одновременно.
Кохран облизал губы смакуя вкус сильной крови и наконец-то снова улыбнулся.
- Остаток ночи и часть дня мы проспим в кругу, потом поедем. Прах же примет пустыня.
Маг лег на землю и вытянулся, заставляя каждую мышцу расслабиться. Cпокойно вдохнул и выдохнул, после чего закрыл глаза. Камаль вытянулся рядом с ним на песке, некоторое время смотрел в быстро светлеющее небо, пока не уснул. Сила, вернувшаяся на время, ушла, снова наваливалась усталость, Мектави нащупал руку Дагмара, сжал ее и провалился в сон.