Глава 3.
К вечеру Камаль проснулся, но открывать глаза не спешил. Вернулась уже привычная слабость, сейчас она была не такой болезненной, как раньше, но все же чувствовалось, что сил мало. Хватит ли на то, чтобы самостоятельно усидеть в седле? Да вот только лошадь в любом случае одна. Воспоминания о вчерашнем безумии вызвали на губах вампира улыбку. Это было прекрасно, и хорошо, что неповторимо. Мектави открыл глаза и увидел Дагмара, сидящего рядом.
Маг был полностью одет во все новое и чистое, никаких следов вчерашнего боя на нем не было, словно приснилось все, рыжая длинная коса мирно лежала на плече. Камаль остро ощутил, насколько он сам сейчас грязен, одежда подрана. Он сел, потер глаза, скрывая неловкость.
Дагмар посмотрел на него, и воин вздрогнул: в глазах Кохрана мерцало пламя, смешанное с ледяной вечностью. Восточный вампир отвел взгляд, поднялся, прошелся, разминая мускулы, вздохнул:
- Я готов.
Повернулся и оказался вдруг лицом к лицу с Дагмаром. Тот несколько секунд молча смотрел воину в глаза, Камалю стало страшно, но он не отступил, воин привык встречать опасность с клинком в руке. Он шел на собственную смерть, не скрываясь, и сейчас прятаться тоже не собирался, хоть и смотрело на него из глаз Дагмара нечто, внушающее леденящий ужас, более страшное, чем то существо, которое вчера уничтожило погоню. Рыжий коснулся рукой его волос, провел за ухом, и Мектави вздрогнул от странного сочетания нежности и ненависти, исходящих сейчас от мага. Дагмар отступил, и Камаль смог выдохнуть, рыжая коса заплясала по спине мага, когда тот принялся седлать лошадь, и восточный вампир вдруг увидел, что в привычной прическе правителя Зеленых островов не хватает амулета: Уробороса, знака рода Гедона, который Дагмар таскал всегда и везде.
Камаль подошел, провел рукой по косе, но амулета не нащупал. Другие были на месте, а этот отсутствовал.
- Марэ, куда ты потерял своего змея?
- Он отжил свое, - коротко ответил маг.
Больше вопросов не было.
Следующую ночь они молча ехали по пустыне. Луна серебрила пески, превращая землю в воду, Камаль полной грудью вдыхал холодный ночной воздух, радуясь, что может дышать, собственное тело ощущалось особенно остро, и он наслаждался каждой секундой. Чтобы в полной мере оценить жизнь, оказывается, надо умереть.
Каждый шаг усталой лошади приближал их к дому. Глава рода Мектави теперь был уверен, что дом цел, родные живы. В крови старшего сына Шаррумкена сохранилось это знание: военачальник не стал продвигать войско вглубь земель Мектави, потому что не знал, что же произошло.
Когда начало всходить солнце, Дагмар остановил лошадь, чтобы провести день в песках, но Камаль уже хорошо узнавал эти места.
- Здесь рядом есть небольшое становище местного племени, - негромко сказал он, и это были первые слова за всю ночь. - Едем туда.
Рыжий кивнул. Еще час дороги, и они соскочили с лошади среди шатров и костров. Мирное поселение перестало существовать в то утро, зато Камаль смог найти себе, наконец, чистую одежду, немного ополоснуться в остатках дождевой воды, которую скопили жители. Когда он вошел в один из оставшихся без хозяев шатров, Дагмар уже был там, маг развалился на тканых коврах, в уголке губ запеклась чья-то кровь. Сытый и довольный восточный сородич пристроился рядом. Маг тут же обнял его, притянул его голову себе на плечо, пальцы принялись перебирать черные пряди, но Камаль видел, что мыслями Дагмар сейчас очень далеко.
Мектави тоже задумался. Теперь надо было заново строить план действий, собирать войска... Но сначала надо отметить праздник. До него осталось совсем немного, и Камаль будет на нем живой и здоровый. Да, надо будет отдельно пригласить Умара! Лично написать ему! И посмотреть в его поганую рожу, когда один из первых детей ночи увидит, что ему не удалось уничтожить потомка "жалкого торгаша". При мысли об Умаре у воина прорезались клыки. Ох, и устроит он этому мерзавцу веселую жизнь!
Рука Дагмара прошлась по щеке, задела острый клык, маг приподнялся на локте, вгляделся в лицо Камаля:
- Что случилось?
- Задумался, - признался Мектави, пряча клыки. - Об Умаре.
- А что о нем думать? - пожал плечами Дагмар.
- О том, как он приедет на праздник...
- И ты будешь с ним вежлив, даже намеком не дашь ему понять, что ты знаешь, - жестко ответил маг. - Он не должен узнать про меня и ритуал.
- Конечно, - чуть удивленно ответил Камаль.
Дагмар снова улегся, притянул восточного сородича обратно себе на плечо.
- Спи, Мали, тебе надо отдохнуть. Сколько нам еще осталось пути?
- Если поедем до заката, то к рассвету будем уже в городе, - прикинул Камаль.
- Тогда отдыхай.
"- Ты так заботишься обо всех", - внезапно захотелось сказать Камалю, - "Но кто же позаботится о тебе, старший и умный, глава рода?"
Говорить такое вслух он не считал нужным, поэтому просто обнял Дагмара, прижался к нему и позволил себе расслабиться. Доверие тоже нужно уметь проявлять, высказанное словами оно не имеет значения.
Чем ближе становился город, тем больше нервничал Камаль Аль Хали Мектави. Его метания не укрылись, конечно, от Дагмара, но тот ничего не говорил, предоставляя воину самому справляться со своими эмоциями. Не было видно никакой паники, следов войны, значит, и впрямь здесь было все тихо. Люди спокойно занимались своими ранними утренними делами, никто не обращал внимания на двух путников, мирно едущих на одной лошади. Конечно, маг постарался укрыть их от излишнего внимания, но и так было ясно, что в городе все в порядке. Или не все? Дагмар приподнялся в седле, высматривая высокие башни дворца. Башен не было.
- Камаль, надеюсь, я не ошибся направлением? - уточнил он.
Мектави тоже вгляделся вдаль и у восточного сородича болезненно сжалось сердце.
- Не ошибся, - выдохнул он.
Мускулы напряглись, дыхание замерло, Камаль готовился к худшему.
Они подъехали к тому месту, где раньше был прекрасный дворец, лошадь остановилась, вампиры спустились на землю. Груда развалин, торчащие в разные стороны, обугленные остатки стен, одно крыло, то, в котором жил сам Камаль, выглядело относительно целым, только копоть на белых камнях. Мектави тяжело вздохнул, сжал руку в кулак.
- Пойдем, - хрипло сказал он.
Они успели сделать лишь несколько шагов по камням двора, как из целого крыла вылетел к ним сородич. Он несся вперед, почти не касаясь земли, не добежав до них пары шагов, он рухнул на колени, коснулся лбом камней у ног Камаля. С губ его срывались какие-то бессвязные слова.
Камаль наклонился к нему, помог подняться, сердце его бешено колотилось, губы дрожали, но голос был твердым и ровным:
- Дагмар, позволь представить тебе моего первого советника и помощника во всех делах, Аль Рашида ибн Самира. Рашид, это правитель Зеленых островов, глава рода Гедона, достойнейший Дагмар.
Обращенный Самира удостоил представленного коротким взглядом, вежливо поклонился и тут же снова уткнулся глазами в Камаля:
- Я помню достойнейшего Дагмара, и счастлив... - но тут выдержка ему явно изменила, по щекам его потекли слезы, - Я счастлив видеть тебя, мой саар! Счастлив видеть тебя живым!
- Значит, до вас дошел слух о моей смерти? Каким же образом? - поинтересовался Камаль.
Ответа на этот вопрос не потребовалось, потому что во дворе появился еще один сородич. Камаль отодвинул в сторону Аль Рашида и медленно пошел вперед. А навстречу ему также медленно шел его сын, Фарис. Они встретились на середине двора, Фарис протянул руку, коснулся кончиками пальцев плеча отца, провел линию по его щеке вверх, к глазам, а потом качнулся вперед, Камаль быстро подхватил его. Они стояли молча обнявшись, вжимаясь друг в друга, не шевелясь.
Аль Рашид смотрел на них, как на свершившееся чудо. Потом все же обернулся к Дагмару:
- Прости, достойнейший Дагмар, мы не смогли оказать тебе должного приема. Увы, некоторые обстоятельства...
- Почтенный Аль Рашид, - перебил его Дагмар. - О ваших обстоятельствах я более чем осведомлен, так что не трудись приносить мне извинения. Скажи лучше, остались ли еще в этих... - он огляделся по сторонам, подбирая слово к окружающему их разгрому, - ...стенах, места, где можно отдохнуть? А то мы с Камалем вернулись после долгой дороги...
- Конечно, конечно, - Аль Рашид кинул еще один влюбленный взгляд на стоящих посреди двора потомков Мектави и направился заниматься привычным делом: решать вопросы.
- Я не верил, - шептал Фарис, прижимаясь к отцу, - не верил. Не мог. Не хотел.
Его трясло от одного только воспоминания о немыслимом ужасе, который он испытал почти десять дней назад, когда кровь сказала ему, что Камаль мертв. Фарис не смог бы описать словами чувство, когда рвется что-то внутри, распадается на мелкие кусочки, и каждый из них кровоточит, и каждый из них самый важный. Тогда его боль нашла выход в крике, в яростном пламени, в вырвавшихся наружу эмоциях, и люди вокруг во всем городе ощутили его боль, разделили его потерю, потому что сдержаться молодой эмпат не смог бы, даже если бы и захотел. А он не хотел. Бушевало пламя в белом дворце, не гасло под потоками воды дерево, камни раскалились так, что на них невозможно было наступить, падали люди и вампиры на землю, не в силах выдержать отчаяния и тоски, внезапно нахлынувшей на них.
- Я жив, мой сын, жив, - Камаль понимал, что происходило с сыном.
Он сам прошел через подобное, когда ушел Аль Хали, но тогда он знал, что отец уходит, что не вернется, а сейчас на Фариса его смерть обрушилась внезапно. Кто знает, что бы сталось с мальчиком, если бы Дагмар не смог вернуть его к жизни? Может быть тоже отправился бы в мир теней, и иссяк бы род Мектави. К кому бы из обращенных ушла кровь?
- Я жив, и я с тобой. - Шептал он Фарису, крепко прижимая его к себе, греясь его теплом.
Дагмар с улыбкой смотрел на обоих Мектави, радость встречи отца и сына передавалась и ему. К магу подошел Аль Рашид:
- Досточтимый Дагмар, покои для тебя готовы. Я осмелился выделить тебе комнаты, совместные с комнатами саара.
Камаль все же нашел в себе силы оторваться от сына, подошел к Дагмару вместе с ним. Фарис поклонился Дагмару, не выпуская руки отца.
- Марэ, - голос Мектави звучал слишком ровно, и Дагмар понимал, каких усилий сейчас стоит Камалю сдерживаться. - Пойди отдохни, я скоро присоединюсь к тебе, мне нужно поговорить с сыном.
Дагмар кивнул. Камаль слабо улыбнулся ему, обнял сына за плечи и повел куда-то в сторону развалин. Аль Рашид повернулся к магу и застыл в ужасе: только что приветливое и радостное лицо последнего резко изменилось, черты застыли, заледенели глаза.
- А теперь, Аль Рашид, мы поговорим с тобой. Мы не общались до этого момента, но я слышал о тебе, от Риезеля. Ты правая рука Камаля, его самый доверенный сородич, и именно тебе придется действовать, если по какой-то случайности сам Камаль не сможет. Ему нужно восстановиться, прийти в себя, он многое пережил, идем же, побеседуем, обсудим ситуацию.
Аль Рашид кивнул, действительно, до этого ему не доводилось общаться с наследником Гедона, хоть он и слышал много о нём и прекрасно знал о том, что отношения между северянином и нынешним главой рода Мектави были весьма натянутыми. Он провел Дагмара в покои, отведенные для него. Рыжий с удовольствием отметил, что для него приготовлена чистая одежда, из соседней двери пахло водой, похоже там была купальня.
- Ты хочешь сразу поговорить, досточтимый потомок Гедона, - спросил Аль Рашид, - или сперва отдохнешь?
- Сразу поговорим, присаживайся, сын... Самира? - уточнил Дагмар.
Аль Рашид наклонил голову, соглашаясь, опустился на край скамьи.
- Значит, ты - брат Камаля во Тьме? - Северянин сразу решил прояснить тонкости кровных отношений в этой части семейства Мектави.
- Нет, - решительно отказался Аль Рашид. - Я всего лишь обращенный Самиром ибн Рихатом ибн Аль Хали Мектави. Камаль же истинный сын великого Аль Хали, мой саар, тот, кому я предан душой и кровью.
- Но обращал вас один и тот же внук Мектави, - заметил Дагмар.
- Это не имеет значения, - пожал плечами советник. - Важно не обращение, но кровь. Прости, почтенный, но ты тоже обращен одним, а воспитан и взращен другим сородичем. Разве это делает тебя слабее или недостойней? Нет. Так и Камаль, пусть и был обращен тем же сородичем, что и я, намного сильнее и мудрее меня и обратившего нас по воспитанию и становлению.
- Ты давал Камалю клятву крови?
- Нет, я прошел иной обряд, - коротко ответил сын Самира. - Но ты хотел говорить, досточтимый Дагмар, не о моей скромной персоне, а о том, какие беды ждут нас впереди.
- Я должен понимать, с кем говорю. – Рыжий ухмыльнулся. – И я благодарен тебе за ответы.
- И все же, позволь и мне задать тебе вопрос: что произошло с Камалем, и как ты причастен к его возвращению?
Маг внимательно посмотрел на собеседника, не из простого любопытства Аль Рашид задал свой вопрос, да и отвечать на такое ему самому будет легче, чем Мектави.
- Камаль был убит. - Просто ответил он. - Я помог ему удержаться в этом мире, путем определенного обряда. И не спрашивай больше, Аль Рашид, я не скажу.
- Мне достаточно твоего ответа, - кивнул советник. - Это объясняет многое.
Он встал, подошел к Дагмару, опустился перед ним на колени, коснулся лбом пола у его ног, выпрямился вновь:
- Моя благодарность тебе за сохранение его жизни не знает границ, и отныне мой долг перед тобой, глава рода Гедона.
Рашид опустился обратно на скамью.
- Итак, чего же стоит ожидать нам, к чему готовиться теперь, когда война не выиграна, но и не проиграна?
- Я принимаю твое слово, потомок Мектави.
Дагмар чуть склонил голову.
- Не кидайтесь сразу в новую войну, но тебе это и без меня скажут другие полководцы вашего рода. Умар был распорядителем двора Матери и опыт интриг у него такой, какой Аль Хали не снился. Не стоит заигрывать с ним, покажите свое превосходство тем, что вы выше этого. Я сомневаюсь, что он знает о ситуации с Камалем все, так что держите это в секрете, не стоит давать ему это знание. Понятно, что ритуал подобной силы учуяли многие, но единицы способны распознать, что именно это было и Умар не из их числа, это я знаю точно. Пусть всё идет, как и раньше. Отстраивайте дворец, - он огляделся и усмехнулся. - Я правильно понимаю, что Фарис постарался? И готовьте праздник подальше отсюда. Покажите, что у вас всё прекрасно. Что до войны... - маг на миг отвел глаза и вновь посмотрел на своего собеседника. - Не будет войны долгое время, нет теперь у Коршуна и Камаля большей части их армий. Уж мелкие налеты по приграничью, я не буду считать за угрозу, ваши старшие справятся. Зейб и Наджар всегда прекрасно справлялись с разведкой и границами.
- Да, - согласно кивнул Аль Рашид, - твои слова мудры, и, полагаю, что саар не будет против, если мы последуем им. А насчет дворца... - впервые на губах советника мелькнула улыбка. - Фарис был очень расстроен, и теперь я понимаю, почему. Мы не могли подойти к нему несколько дней. - Улыбка погасла, Аль Рашид явно вспоминал те страшные дни. - А когда огонь утих, я обнаружил Фариса спящим в летаргическом сне посреди всего этого... Он проснулся всего два дня назад.
-Два дня? Как раз, когда я его отца как следует накормил.
Рыжий меланхолично оглядел живописно разрушенный пейзаж, который был виден через окно в отведенных ему покоях.
- И еще, Аль Рашид. Окажись спокойней своего саара, не дай ему натворить глупостей, если меня рядом не окажется. Пока что я намерен задержаться у вас примерно на полгода.
- В таком случае, эти комнаты твои, досточтимый Дагмар, скажи лишь что тебе нужно, и все будет предоставлено в тот же миг.
Слова гостя насчет "спокойствия саара" Аль Рашид счел нужным пропустить мимо ушей. Взаимоотношения советника и главы рода Мектави всегда были слишком сложны для окружающих и очень просты и понятны для них самих.
- Твое присутствие - это большая честь для нас, - советник наклонил вежливо голову. - Боюсь лишь, что обустройство той части дворца, на которую ты сейчас смотрел, займет некоторое время. Увы, бывают мгновения, на исправление которых потом уходят века, правда, это не тот случай, мы уже начали расчистку.
- Это хорошо. Если мне что-то понадобится, я скажу, а пока что сойдет и любая крыша над головой после недели дороги под солнцем. - Рыжий маг вернул любезную улыбку собеседнику. - Если в чем-то нужна будет моя помощь, то говори. Я здесь как друг, а не как глава рода и политик.
Аль Рашид не смог скрыть удивления от этих слов, редко кто-то здесь говорил столь открыто и явно не таил под словами скрытого смысла.
- Я с удовольствием поинтересуюсь твоим мнением в некоторых вопросах, которые последнее время волнуют меня, а сейчас, если у тебя больше нет ко мне дел, я оставлю тебя отдохнуть.
Советник главы рода Мектави поднялся, поклонился Дагмару и вышел. Маг попрощался с ним и, наконец-то, остался один. Счастье, что почти все окна были закрыты плотной тканью, поскольку яркое южное солнце успело изрядно достать рыжего. Он прошелся по просторной комнате, растащил по углам несколько низких кресел, скатал мешающие в центре ковры. Теперь можно было начертить круг, чтобы немного скинуть ярость своей стихии и отдохнуть от нее. Вернее сказать, нужно, пока не прилетело чем-то более тяжелым нежели внутренняя ярость.
Кохран Скаах выложил большим кругом амулеты, разделся по пояс, ритуальным кинжалом вырезал на левой руке несколько рун и вступил в круг. Звон упавшего кинжала остался последним явным звуком в тяжелой и давящей тишине, звучащей, словно затишье перед бурей. Огненный вихрь сорвался внезапно и яростно, пламя билось запертым в кругу, а маг стоял в центре закрыв глаза и раскинув руки, отдаваясь во власть стихии.
Обугленные почерневшие стены, провалы в земле, вот и все, что осталось от прежних роскошных покоев. Камаль поискал место, где можно было бы присесть, снова накатывала слабость, а он-то думал, что уже восстановился достаточно. Фарис мгновенно заметил, что с отцом что-то не так, подвел его туда, где прежде бил фонтан, Камаль тяжело опустился на потрескавшийся бортик, опустил руку в чашу, но воды не было.
- Чем тебе фонтан-то не угодил? - со смешком спросил он.
Фарис опустился на камни рядом с Камалем, обнял его ноги, прижался щекой к коленям.
- Мне не угодил весь мир, если в нем нет тебя, - тихо сказал он.
Камаль положил руку на голову сына, ероша темные волосы. Бедный мальчик, ему пришлось очень тяжело, сам-то воин всего лишь умер, а его сын был вынужден пережить эту смерть, оплакать ее и приготовиться жить дальше.
- Фарис, - негромко сказал он. - Посмотри на меня.
Молодой вампир поднял на Камаля измученный взгляд.
- Я всегда буду в этом мире, - Мектави смотрел в глаза сына и видел там не до конца ушедшие отчаяние и боль. - Даже если вдруг меня не станет рядом с тобой, помни, что я есть в этом мире. В тебе самом.
Он постучал пальцем по лбу Фариса, потом перевел руку на его грудь туда, где билось сердце.
- Вот здесь, и здесь я всегда с тобой, мой сын. И никогда не смей думать иначе. Как и ты всегда со мной в моем сердце, в моей крови.
Фарис смотрел на него и не понимал. Мектави вздохнул, прокусил себе запястье, поднес руку к губам сына:
- Пей, мой мальчик, я хочу, чтобы ты это увидел. Пей, Фарис.
Молодой маг осторожно коснулся губами руки отца, сделал небольшой глоток...
Вспышка, и летят в лицо клинки.
Вспышка, и из тьмы выступает лицо Дагмара.
Вспышка, и слабость не дает шевелиться.
Вспышка, и кругом кровь и крики.
Вспышка, и на твои губы падают капли крови из умирающего сердца.
Вспышка, и мгновенное осознание - ты живой!
Камаль слизнул с запястья остатки крови, закрывая рану. Фарис в ужасе смотрел на него.
- Это было... страшно, - выдохнул он.
- Страшно, - согласился Камаль. - Но и это можно пережить, как оказалось.
Фарис вскочил, заметался по остаткам двора, не в силах уместить в голове все произошедшее, все открывшееся ему. Он даже не осознавал, что впервые читал чужие воспоминания через кровь, но пытался уложить в сознании то, что видел и ощущал. Мектави внимательно следил за сыном, ловя на себе его эмоции, старательно отсекая его недоумение, его страх, его растерянность. Наконец, он сам встал, поймал Фариса за руку, притянул к себе, усадил рядом.
- Фарис, я хотел, чтобы между нами не было тайн. Особенно таких.
- Я благодарен тебе за это, - Фарис прислонился головой к плечу отцу. - Я очень испугался за тебя. Понимаешь, я...
Он вдруг вздрогнул, отшатнулся от Камаля, глядя ему в лицо:
- Подожди, как я узнал то, что ты пережил? Откуда? Я же будто бы сам там был, сам видел, как тебя спас Дагмар. Какой-то обряд...
- Черный Саркофаг.
- Неважно, - мотнул головой молодой маг. - Но потом... я же чувствовал, видел и слышал то, что было не со мной... как?
- Память крови, - ответил Камаль. - Кровь можно не только пить для утоления голода, но и для того, чтобы узнать чьи-то мысли, память. Это можно сделать насильно с тем, кого ты победил, или добровольно, когда тебе дают возможность смотреть свою память, вернее, ту часть, которую хотят. Я показал свои воспоминания о том, что произошло, а вот как ты это воспринял, это уже лично твое.
- Ты научишь меня так делать? - спросил младший Мектави.
- Конечно.
- Тогда хорошо.
- И ты тогда покажешь мне, что тут творилось, пока меня не было?
- Нет! - выкрикнул Фарис, и с противоположной стены взлетела в небо присевшая было отдохнуть птица.
Ни за что на свете он не станет показывать отцу свою боль, свой ужас и панику, смявшую тогда ему разум! Никогда он не расскажет ему о том, как кричал, выл, как полыхал вокруг огонь, и как он сам просил стихию забрать его с собой, потому что жить не было желания. Впервые за всю его жизнь он не хотел жить и это напугало его еще больше. Не надо отцу этого знать, это только его личное, собственное. Как там говорил Камаль? "Свой страх надо знать в лицо?" Теперь Фарис его знал.
- И не надо, - Камаль обнял сына, зарылся лицом ему в макушку. - Я не хочу знать. Достаточно того, что мы оба с тобой здесь, рядом, вместе.
- Да, - согласился Фарис. - Скажи, а Дагмар... он... спас тебя. И что теперь?
- Ничего, - пожал плечами Камаль. - Кажется, он говорил, что поживет здесь с нами.
Он отстранил от себя сына, взял за плечи, лицо его стало серьезным:
- Скажи, Фарис, ты говорил, что хочешь, чтобы через посвящение тебя провел Ирвин.
Фарис кивнул. Он действительно хотел этого, но помнил слова отца об огромной ответственности, которая ляжет на того, кто проводит ритуал и о неоплатном долге, который при этом ляжет на отца.
- Я обещаю тебе, что поговорю с ним об этом, когда он будет здесь на празднике. Но я хотел спросить тебя, не будешь ли ты против, если вместе с ним разделит твое посвящение и Дагмарэн Кохран Скаах?
Фарис обалдело уставился на отца.
- Ты хочешь быть обязанным им обоим? - недоуменно спросил он.
Камаль расхохотался, снова притянул молодого мага к себе.
- Фарис, Фарис! Что ты несешь? При чем тут обязательства.
- Но ты же говорил...
- Я говорил об ответственности, которая ляжет на них, и о моем с ними договоре, который будет... Какой будет, такой и будет. В любом случае, Дагмару я сейчас обязан собственной жизнью, а это из тех долгов, которые нельзя возвращать.
- Почему?
- Потому что такой долг можно вернуть только в одном случае.
Фарис вдруг ясно понял, почему и больше не задавал вопросов на эту тему.
- Я согласен, - тихо сказал он. - Пусть будет и Дагмар.
- Хорошо. После праздника я поговорю с ними обоими.
- А праздник... - Фарису стало совестно.
Он ведь почти полностью разрушил дворец, теперь восстановить его к празднику не успеют, и придется... придется...
- Найдем, где отметить. Аль Рашид наверняка уже придумал что-нибудь, на худой конец перенесем отмечание в оазис. Помнишь, оазис?
Фарис кивнул. Оазис он помнил прекрасно и любил там бывать. Это место было пропитано силой, оно брало ее у всех, кто останавливался в нем, и отдавало всем, кому было нужно. Но лишь сородичи, да и то только те, кто принадлежал к роду Мектави или же был проведен туда кем-то из рода Мектави, могли пройти вглубь этого места. Все остальные видели лишь чахлую купу пальм, да небольшое почти высохшее озерцо, годное лишь для того, чтобы немного подбодрить себя и коней.
- Ну вот туда мы и поедем после праздника, - решил Камаль.
Надо было вставать, идти, возвращаться к Дагмару, помыться, наконец, переодеться, но Мектави не мог заставить себя двигаться. Напряжение, копившееся за долгое время, отпустило сразу и резко, и он не был уверен, что не упадет, когда встанет, Фарис сидел рядом, прижимаясь к отцу, согревая его своим теплом. Огненный маг, самый родной и любимый сын, новый образ дома, в который всегда хочется возвращаться.
Откуда-то издалека начали доноситься отголоски силы, молодой сородич первым почувствовал что-то странное. Он вздрогнул, сел ровно, оглянулся, пытаясь понять, откуда вдруг появился фон столь яростной силы. Камаль сидел, прикрыв глаза, а его сын нервно оглядывался по сторонам. Наконец, Фарис не выдержал:
- Отец, ты чувствуешь?
- Что? - лениво поинтересовался Камаль.
- Огонь. Кто-то творит какую-то странную огненную магию.
- Марэ, - пробормотал воин.
- Кто?
Камаль вздохнул и встал.
- Пойдем, глянем. Источник чувствуешь?
Фарис прислушался к своим ощущениям:
- Там, - рука указала в сторону остатков дворца.
Отец и сын Мектави направились туда, откуда лилась сила, по дороге им встретился Аль Рашид, улыбнулся радостно:
- Камаль...
- Потом поговорим, ладно? - жалобно ответил глава рода.
- Конечно. Я только хотел сказать... - Аль Рашид подошел ближе, взял руку Камаля, поцеловал. - Я счастлив видеть тебя, Шалем.
- Я тоже счастлив видеть тебя, Раши, - серьезно ответил Камаль.
Фарис потянул отца дальше, его притягивал все приближающийся зов родной стихии огня.
Они подошли к покоям, отведенным для Дагмара, Камаль открыл дверь, шагнул внутрь и замер на пороге, Фарис застыл рядом.
Вокруг мага вились потоки огня, это напомнило воину, как Кохран Скаах сражался несколько дней назад, захотелось отступить, уйти как можно быстрее, даже не взирая на то, что это может быть похоже на бегство. Но за спиной его стоял сын, и опять Камаль не имел права отступать.
Маг запрокинул голову и огненный вихрь вновь разлетелся внутри круга, впрочем, не пытаясь даже коснуться границы, а наоборот, возвращаясь к чародею, словно верный пес. Дагмар стоял не шевелясь, заставляя расслабиться и отпустить всего себя, каждую клеточку своего тела. Чем быстрее он скинет накопившееся, тем легче будет ему самому, а ведь еще Камаля восстанавливать, но все мысли будут потом. Сейчас только он и Огонь, никого лишнего быть не должно.
В полутемной комнате, свиваясь в кольцо, билось пламя. Оно не пыталось сжечь то, что осталось от дворца, оно не излучало тепло, но от него веяло звериной злостью и яростью. В центре вихря раскинув руки стоял рыжий маг, к ладоням которого тянулись яркие всполохи.
Учуяв посторонних, мужчина распахнул глаза, их радужка стала настолько светлой, что почти слилась с белком. Рыжий чуть оскалился, попытался сдержаться, но дыхание перехватило от нахлынувших эмоций. Не стоит и пытаться тогда, когда надо отпустить себя. И Кохран Скаах шумно выдохнул, разворачивая ладони вверх - пламя взвилось с новой силой, став воплощением яростного огня.
Фариса качнуло вперед. Яростная безумная стихия, истинное явление Огня во всем его величии манило к себе молодого мага. Старший Мектави тяжело дышал, внутри все горело, в глазах дрожало и расплывалось. Воздух вокруг Кохрана дрожал словно над костром и потребовалось несколько секунд, прежде чем Камаль понял, что на самом деле огонь не излучал жара. Почти в ужасе он смотрел на то, что творит Дагмар. Маг отдавался Огню, выплескивал энергию, и та разливалась вокруг него, впитываясь в окружающее пространство и впитывая его в себя. Фарис же не замечал вокруг ничего: ни дрожащего воздуха, ни побелевшего лица отца, - ничего, кроме всепоглощающей восхитительной силы.
У Дагмара откат, это Мектави понял. Еще бы, столько всего сразу - Черный Котел, бой, несколько суток пути...
"- У меня было четыре отката", - вдруг вспомнил восточный сородич. - "Один снял Риан, три осталось". Последствия тех откатов он тоже хорошо помнил. Только сейчас у Дагмара был не откат слабости, а откат силы.
"- Я боюсь себя", - говорил иногда Риан. - "Я могу быть не знаю кем".
А его отец, похоже, знал, кем может быть. Сколько сторон у каждого из них? Кто знает. Но еще одну сторону Дагмара Камаль Аль Хали Мектави теперь мог назвать по имени - Красная Тень - Кохран Скаах.
Спустя несколько минут поток стал иссякать, на смену ярости приходила усталость. Мелькнули последние вспышки и пламя постепенно осело. Рыжий маг опустился на колени, снова прикрыл глаза. Еще чуть-чуть и можно будет закрыть напитавшийся круг, а лучше часть его силы передать Камалю, ведь ему сейчас нужнее.
Сначала начало возвращаться зрение, потом вернулось ощущение собственного тела не как части потока сила, а как части самого себя. Пол был холодным и каменным, ритм крови слышимый в ушах стал постепенно стихать, от окна донесся легкий порыв ветра. Постепенно приходя в себя Дагмар поднял голову и устало открыл глаза, ему не показалось, народу в комнате действительно стало больше.
- Мали, подними кинжал, рассеки руку чуть выше левого запястья, дай крови упасть на границу круга, скажи: "Отдаю Огню" и подойди ко мне. Кинжал оставь на границе.
На удивление голос звучал спокойно и ровно, словно не он только что был воплощением ярости. Наконец-то собственные мысли стали спокойными и размеренными. Хотелось есть, спать или просто расслабленно лежать, отдыхая в конце концов, он это заслужил.
Камаль опустился на одно колено, подобрал кинжал, провел острием по коже, кровь тут же потекла струйкой. Воин поднес руку к Кругу, сжал кулак, капли крови упали на очерченную границу.
- Отдаю Огню.
Хриплый надтреснутый голос отца заставил Фариса вздрогнуть. Молодой маг молча смотрел, как обративший его опускает на пол окровавленный кинжал, с явным трудом поднимается на ноги и делает шаг в круг. Подойдя к Дагмару, Камаль чуть не упал, сильные руки мага удержали его, осторожно опустили на пол, сам рыжий вытянулся рядом, положил руку на грудь восточного вампира.
Фарис увидел, как вокруг них мягко завихрились потоки силы. Отец был в умелых руках, его жизни больше ничего не угрожало, сын Мектави бросил еще один взгляд на лежащих почти в обнимку старших, поклонился им и Огню и вышел.