Глава 7.
Дни летели быстро. Недели сливались в единый миг, наполненный новыми знаниями, делами и встречами, и иными занятиями. Когда все замерло, Камаль вдруг осознал, что все это время был не один. Слишком не один. Вечером им предстояло вместе отправиться в долгую поездку на юг, к Видару. Вместе. Опять это слово.
Мектави вскочил, заметался по комнате. Привязанности? Он ненавидел их, отгонял от себя, слишком хорошо зная, чем это может кончиться. Кем стал для него за эти месяцы Дагмар? И сам себе ответил: частью души.
Полетели на пол документы, книги, перья, кубок с вином.
- Нет!
Камаль бессильно опустился в кресло, положил голову на руки. Да. Северянин стал ему ни другом, ни любовником, ни врагом, ни кем-то еще, что можно обозначить словами. И в этом был весь он: огненный маг, не признающий никаких рамок, кроме тех, которые поставил себе сам, но уж эти рамки держали его жестко и ему самому было в них привычно. Но разве не так же живет и сам Камаль? Хоть не стоит на нем клеймо, хоть и действует он по-другому. Сколько общего между ними, такими разными, непохожими ни в чем. Рыжее и черное, огонь и земля, север и юг. Разный образ мыслей, слова, поступки. И удивительное понимание друг друга, понимание на грани знания. Вот оно! Грань. Дагмар стал для него гранью, которую не надо перешагивать, с которой не надо отступать.
Воин заставил себя встать, выпрямиться. Теперь, когда давно отступили жуткие воспоминания, когда прошел первый угар, он мог мыслить спокойно. И столь же спокойно понимал: то, что связало его с Кохраном Скаахом, не имеет ни названия, ни смысла, ни практического применения, но ему было хорошо с Дагмаром, легко. Иногда. И эти моменты Камаль готов был ценить превыше много. И ждать их.
"- Не верь мне, когда я говорю..."
Я не буду верить тебе, Марэ. Ты - правитель северных земель, я - правитель южных. Между нами всегда будет политика, недоговоренности, увертки и игры. Ты всегда будешь говорить, что хочешь убить меня, как и я. Главы родов Мектави и Гедона. Но всегда будет тот момент, когда останутся наедине Марэ и Мали, и все будет только так, как хотят они.
Шел уже пятый месяц с тех пор, как закончился праздник и полгода пролетело с того момента, как Дагмар почуял, что с Камалем случилась беда. За это время он не раз поблагодарил своё чутье, которое подсказало жестом своей доброй воли сделать воину достаточно надежную, но последнюю защиту. Это и спасло наследника Аль Хали.
По возвращении домой после ритуала воскрешения они условились, что правитель Эрин проведет на гостеприимном Юге шесть месяцев и огненный маг прекрасно понимал: пока что он никуда не готов уезжать. Часть дел ему передавал Константин, через него же и отправилась домой вторая весточка о том, что глава рода задерживается по серьезным обстоятельствам.
- Чем обусловлена эта необходимость?
- Без разницы. Юг, Видар, Умар, дела, планы, войны, советы. Константин, придумай сам. Дел хватает.
- Ммм... Мектави?
- И он тоже.
- Я найду, что сказать отцу. Распоряжения домой?
- Пускай готовят набор в мою личную гвардию. До четверых на обращение и еще десяток на подготовку. Вальгаур этим займется вместе с Рианом. И пусть сын заканчивает статую, а еще перешлет мне сводку по Северу. За Риком круг на Комераге и внутренние дела. Остальное в письмах каждому.
- Хорошо. Ты дальше куда?
- Для начала мы с тобой и Камалем прогуляемся к морю, искупаемся, посидим в тени олив, ужиная. Ну а потом... Потом, наверное, вдоль его границ к Видару. Ахернонец сказал, что подписал несколько договоров и готов обсуждать дополнительные условия, но лично.
- Тогда идем.
Время летело быстро. Решались дела, велись политические игры, обсуждались проблемы. Но порой находилось время между политикой и тренировками, чтобы посидеть с кальяном и просто поговорить.
Маг не обманул, сказав, что будет учить южан ритуальной магии. Тренировки были достаточно тяжелыми, заданий Марэн задавал много, но всегда был готов объяснить непонятное или дополнительно отработать какие-то элементы. Так же он не забывал находить время на собственные эксперименты и для него даже оборудовали небольшую лабораторию, поскольку Аль Рашид наотрез отказался пускать в свою кого-то кроме как на своеобразную экскурсию, Дагмар же заявил, что не намерен работать в чужой лаборатории, поскольку она - чужая! А это для каждого мага слишком личное и принципиальное! Камаль лишь качал головой, а исследователи за его спиной подмигивали друг другу и понимающе улыбались.
Дворец, тем временем, восстанавливали в спешном порядке под четким руководством Фариса, который с огромным трудом находил время на всё, но еще и успевал задать дополнительно множество вопросов, на часть из которых приходилось отвечать, что парню еще рано лезть так глубоко в дебри науки, когда еще часть основ не усвоена.
Неожиданностью стала весточка Фарису от Риезеля - двустороннего эмпата, который и распознал силу самого младшего Мектави почти семь лет назад. Старший эмпат интересовался здоровьем и успехами молодого товарища по несчастью и прилагал к письму ключ к схрону, в котором сын Камаля нашел сшитую из листов папируса тетрадь с записями об эмпатии, некоторыми заданиями и небольшой подборкой имеющихся знаний в тезисной форме с дополнительными пояснениями принципов воздействия. Это было очень щедрым даром и, как оказалось, уже пятым письмом за почти семь лет. Учитывая, что сообщения с Нихоном практически не было, а Риезель Астартиус сидел там сейчас безвылазно, то это могло означать только одно - ему была небезразлична судьба Фариса.
Дагмар наблюдал за происходящим, занимался своими делами, вел свои игры с югом и обязательно, по появившейся традиции, на исходе каждой недели они собирались с Камалем в комнатах смежных между их покоями и обсуждали всё, что происходило. Они могли советоваться друг с другом, могли молчать, могли просто греться в теплой воде купальни, которая была за соседней стенкой. Воин и маг снова начали танцевать ритуальные танцы вместе и Мектави каждый раз смотрел как завороженный, когда видел потоки силы вокруг них. Ему очень нравилось происходящее и учеником он оказался достаточно способным, поэтому какие-то простые ритуалы рыжий давал ему вести самому, управлять ритмом их движения и направлять потоки силы.
Фарис же иной раз излишне спешил, пытался привнести новое и поэкспериментировать, отклоняясь от заданной идеи и задания, но стремясь к результату. Старший огненный несколько раз, едва удержав огромный поток силы, который был им абсолютно не нужен для конкретного случая, страшно ругался на парня на всех известных ему языках. Потом он слушал сбивчивые извинения с попытками объяснений и всё повторялось опять. После третьего раза Дагмар не выдержал, позволил вырвавшейся энергии практически уничтожить молодого сородича и вытащил его в последний момент. После второго такого наглядного объяснения, почему нужно делать так, а не иначе, Фарис даже начал его избегать. А потом собрался с силами, подошел и извинился сам, говоря, что осознал и хочет научиться так же ловко и играючи управляться с практически любыми потоками силы. На это можно было только улыбнуться и в очередной раз сказать, что умение и ловкость приходят с многовековыми тренировками и опытом, а еще, что его путь терпения только начинается. Последовавшая за этим крайне ехидная улыбка не сулила юному магу ничего хорошего.
Северянин искренне радовался, видя, что Камаль вновь стремиться жить и мысли о собственной смерти отходят на второй план. В конце концов, кто на самом деле хочет жить вечно - живет и двигается вперед! Если сидеть на месте и предаваться мечтаниям, размышлениям и страданиям, то так и собственную жизнь можно пропустить, не то что вечную!
И огненный маг шел рядом с воином юга, готовый всегда протянуть руку, узнавая всё новые черты характера своего... нет, другом можно назвать только на словах и на деле Камаль ему другом не был. Просто в данный момент жизни их дороги пересеклись и им было по пути.
Дагмар был доволен, что мороки смерти отступили от южного нейтрала, вновь давая возможность спокойно жить. Он слишком хорошо помнил, как в течении очень долгого года, постепенно помогал уйти от этого Риклофу. Помнил, как Феникс их рода не показывал вида, что боялся, но на деле, чуть ли не панически пытался удерживать нити силы, чтобы понимать, что он живой и огонь, который он держит в руках - реальный. Видеть это, понимать и не показывать своего знания даже намеком оказалось не просто. Однако сломить Рика было невозможно и тот постепенно возвращался к обычной жизни, твердо зная, что он живой.
Теперь и Камаль открыто улыбался всем, действовал, как и прежде, решительно. Словно показывая всем и самому себе, что не просто выжил, но действительно живет.
Тяжелый, интересный и насыщенный год подходил к концу. Дагмар начал задумываться, что пора бы и домой, тем более, что даже по его собственному ощущению он был спокоен за Камаля и его землю. Они, как повелось между ними, собирались в смежных покоях между их комнатами в конце каждой недели и вот уже второй раз рыжий не сообщил Мали о своем решении отправиться назад в родные края. Да, здесь ему было хорошо и интересно, но по дому маг успел соскучиться. Он вновь хотел войти под своды леса и преклонить колени перед алтарем Земли, он вновь хотел оказаться в своих замках: унаследованном от Гедона и собственном на соседнем острове. А еще он скучал по семье. По неугомонному и яростному Рику и Риану - его сыну, его путеводному огоньку. Дагмар был уверен, что дела дома будут спокойно решаться и без него, равно как и разбираться вопросы внутренней политики. Внешней и разъездами чаще всего занимался именно он, как правитель и как наиболее спокойный и рассудительный представитель их рода. Риан всегда слишком находился в себе и своих исследованиях, недолюбливал окружающих за исключением семьи и обращенных - младших детей крови, которых он просто на просто терпел, делая исключения для единиц, которых он знал давно. Младший же сын Гедона - Риклоф, зачастую решал дела слишком прямо и резко. Вы не согласны с нами? Точно уверены? Всё еще не согласны? Ну тогда это ваша ошибка и я сочувствовать вам не буду, и да, наша армия сейчас уже добивает вашу, а я совсем забыл об этом сказать.
Поэтому внешнюю политику Дагмар не был готов им доверить. Следовательно, приходилось всё делать самому и часть, касающуюся юга, частично переложить на плечи сына Рика - Константина, как одного из наиболее уравновешенных представителей их семьи.
Маг решил, что на днях всё же сообщит радушному хозяину о своих планах на ближайшее будущее. А сейчас можно было отправиться отдыхать, тем более, что на завтра Фарис звал посмотреть на свою новую мозаику, в уже отстроенной части дворца, куда он никого не пускал, пока работа не будет закончена. С этими мыслями и воспоминаниями об особо интересных моментах сегодняшней беседы с Камалем, он провалился в дремоту, поскольку сил было достаточно и без летаргии он вполне мог обойтись еще пару дней.
Дорога уводит вдаль, плотная земля под ногами, а в конце дороги ничего нет. Пустота. И Камаль хорошо это знает. А издали доносится протяжный зов.
Воин вскочил с постели, заметался взглядом по комнате, но все вокруг начинало расплываться, становиться зыбким и непрочным. Он встал, вышел в купальню. Вода казалась покрытой жидким металлом, неживая, неподвижная. Восточный сородич медленно пошел дальше, ища хоть что-то, что осталось неизменным или изменилось так, что не узнать. Но вещи, предметы были просто чуть не такими. И от этого "чуть" накатывала слабость. Перед ним оказалась завеса из тканей, которые, казалось, вот-вот осыплются с шелестом под рукой, а за ними еще одна комната. Какой-то сородич спал, раскинувшись. В теле его было видно каждую косточку и то, как течет кровь по венам. Но пить не хотелось, желаний вообще не было, только манящий зов звучал непонятно откуда, то ли из глубины своей сущности, то ли от окружающего вокруг мира. Он был едва слышен и тишина вокруг слишком давила, но одновременно с этим являлся ужасной какофонией, не дающей покоя разуму и ощущениям.
Дагмар почувствовал чужое присутствие, но не подал вида еще до того, как сонный разум до конца воспринял мысль, что в комнате чужой. Вслушавшись в свои ощущения он настороженно замер и расслабленно перевернулся на другой бок, понимая, что опасность ему не грозит. Не здесь и не от Камаля, который стоял примерно на середине пути между дверью в покои и ложем, на котором отдыхал маг. Воин смотрел на северянина очень странным взглядом и ощущался совсем иначе, словно еле теплящийся жар углей под пеплом или же земля в засушливое южное лето.
Рыжий внимательно оглядел Мектави. Спустя пару минут странного молчания Дагмар всё же не выдержал и в воздухе повис тихий вопрос:
- Мали?
Воин смотрел на него, не отрываясь, будто хотел запечатлеть в памяти каждую черту. Голос его, когда он заговорил, был тихий и невыразительный.
- Нет, не пойду.
- Мали?
Рыжий не расслышал слов и снова позвал южанина, приподнялся опираясь на локти. Что-то странное сейчас было в самом Мектави, не только в ощущении силы исходящей от него.
- Иди сюда.
Он приподнял покрывало и кивнул, указывая на свободную часть ложа. Ответа не было. Камаль так и стоял посреди комнаты глядя на него непроницаемыми глазами, словно не видел или был не здесь. От этого становилось немного жутко и тревожно, подобное было не типичным поведением для сильных сородичей и не самым лучшим. Что за образы и видения были сейчас перед его взором? В любом случае хорошего оно не сулило.
- Мали, иди ко мне.
Дагмар осторожно протянул руку в сторону воина и позволил своей силе проявиться в виде маленького и теплого огонька на раскрытой ладони.
В зыбкой полутьме вдруг полыхнула яркая вспышка, Камаль даже зажмурился на миг. А когда снова смог видеть, то обнаружил напротив себя встревоженные серые глаза Дагмара.
- Марэ.
Мектави подошел, тяжело опустился на постель, не отрывая взгляда от маленького огонька на ладони мага. Жуткое марево исчезло, сожженное пламенем, но Камаль хорошо знал, что оно вернется. Тот, кто однажды умирал, собирает иногда странные видения. Поначалу, сразу после того, как он пришел в себя, ему снились чужие сны. Где-то среди этих видений мелькал и Шаррумкен, и даже Умар. Сны сородичей и людей, чьи жизни ушли на то, чтобы жил он. Камаль никому не говорил о них, да и почти полгода, как все успокоилось. Перестали приходить кошмары, затихли чужие голоса. Особенно хорошо было, когда он засыпал не один, тогда снов вообще не было. И вот снова. Как же так? Ведь все было... и резанула мысль: год. Скоро будет год. Год назад в эти дни тебе пришла весть о войне. Войне, с которой ты не вернулся. Нет! Вернулся! Живой и сильный. Ты можешь жить вечно, не забывай. Не дай забыть.
Рядом обеспокоено приподнялся Дагмар. Магу скоро уезжать, и как же не хочется расставаться. Слишком привык, слишком привязался... Опять это мерзкое слово. Не привязался, а связан. Это меняет смысл всего.
- Прости, я тебя разбудил. Не туда зашел.
- А ну иди сюда!
Маг снова приглашающим жестом поднял край покрывала и подвинулся, оставляя большую часть ложа Камалю. Слишком сильно происходящее напоминало первые месяцы, когда они ночевали рядом, потому что Дагмар был не в силах уйти и оставить Мектави один на один с его видениями.
Жутко было стоять на пороге спальни хозяина этих земель и слушать его шепот на разных языках, видеть, как тот, то мечется по постели, то затихает, зачастую выпустив когти и впиваясь ими в любой предмет подвернувшийся под руку, цепляясь за него, как за последнее спасение. Северянин сначала просто приходил ночами, чтобы полежать рядом и согреть, а потом плюнул на всё и заявил, что будет спать рядом. Камаль поначалу скептично отнесся к подобному заявлению, а потом начал высыпаться и спать без снов.
Сны никогда не были чем-то хорошим для сородичей. Если тебе что-то привиделось в полудреме, то возможно это твои воспоминания или часть волнующих на данный момент мыслей. Но если сон сниться, когда ты в летаргии, то это никакой не сон, а видение настоящего или достаточно ближайшего будущего, реже - прошлого. Подобные грезы никогда не сулили ничего хорошего, были предупреждением или отголоском большой опасности, изредка их можно было увидеть про самих себя, обычно это касалось друзей и близких.
Понимая, что пауза снова затягивается рыжий не выдержал и снова позвал:
- Мали, хороший мой, ложись.
Мектави вытянулся рядом с Дагмаром на постели.
- Похоже, ты опять понимаешь больше, чем я, - с грустным смешком сказал он.
Камаль смотрел в потолок на сводчатые перекрытия, лежа абсолютно ровно, вытянув вдоль тела руки, не касаясь мага. Остался еще страх, что при прикосновении все исчезнет. Неужели это теперь навсегда? Каждый год переживать снова и снова все, что случилось? Постоянно терять и не находить?
- Надо будет мне, когда ты уедешь.
Мектави замолчал, задумавшись. Что можно сделать? Лечь в летаргию на месяц? Нельзя, тут же может что-нибудь произойти. Уехать в оазис и пережить там как-то все это, не сойдя с ума? Может быть, только следом увяжется Фарис, а сыну совсем не нужно видеть, что происходит с отцом. Преодолеть все силой? Даже думать смешно. При чем тут сила, когда это все происходит внутри тебя самого.
- В общем, придумаю что-нибудь.
Он повернул голову, посмотрел на Марэ. Его лицо было так близко. Теплые живые глаза, красиво очерченные губы, высокие скулы. На северянина хотелось смотреть, не отрываясь. И не только смотреть.
Дагмар резко выдохнул сквозь стиснутые зубы и притянул воина к себе, вплетая пальцы в густые темные волосы, ласково перебирая пряди. Он коснулся губами лба и виска южанина, после чего снова крепко обнял.
- Мали... Опять сны? Я рядом.
И чуть тише, на грани слуха.
- Вот так и задумаешься об отъезде домой. Куда я сейчас от тебя такого уеду?
Губы Камаля скользнули по щеке рыжего, когда он заговорил.
- Домой, - твердо ответил он. - Ты не можешь быть рядом со мной вечно. А сны... там не только сны, Марэ, и я должен это пережить. - Он усмехнулся расслабляясь, прижимаясь к горячему телу Дагмара. - Нельзя же, чтоб твои усилия пропали даром.
Ему и самому не хотелось расставаться с северянином. Год оказался полным неожиданностей и приятных сюрпризов, хотя бы в плане их узнавания друг друга.
- Переживешь. Ты сильный.
Маг прижался лбом к его лбу. Одна рука снова вернулась на затылок и огненный чуть выпустил когти, ласково массируя кожу головы. Камаль почти замурлыкал под этой лаской. Пугающие видения ушли, все вокруг приняло привычные очертания, и он чувствовал себя сейчас более чем живым. Опять мелькнула мысль: что-то странное связало их с Дагмаром.
Он обнял северянина, провел рукой по его спине от поясницы до шеи. Пальцы замерли на миг, а потом смело и сильно прошлись по татуировке на загривке Кохрана.
- Я буду скучать по тебе, - неожиданно для себя сказал Камаль.
Маг шумно выдохнул.
- Я тоже, Мали.
Он замер на несколько мгновений, ощущая, как пальцы воина прослеживают сложный рисунок вязи и распахнул глаза.
- Поехали со мной? Я же на праздник в прошлом году приехал? Вот и ты давай к нам. И Фариса бери. На Йоль мы уже не успеем, но впереди Имболк и Бельтайн - наш праздник весны. Дальше летние праздники и ночь духов - Самон. На него кстати и Ирвин собирался, как раз Дикая Охота будет в этом году.
- Согласен.
Ответ сорвался с губ сам. Дагмар тепло улыбнулся на это.
- Вот и хорошо.
Он прошелся кончиками когтей от затылка до середины спины, провел аккуратно по лопаткам и снова вплел пальцы в волосы. Южанин тихо застонал:
- Что ты творишь...
- Ничего. Просто чешу кота за ушами, чтобы он расслабился.
- Я сейчас не просто расслаблюсь же...
Камаль чувствовал, как от рук Дагмара по всему телу проходят струйки тепла, и эта чувственная ласка будоражила.
- Не просто? А это как? Сложно?
Северянин тихо рассмеялся и потерся носом о макушку воина. Он провел одним когтем осторожную полосу от затылка до середины спины, прослеживая линию позвоночника.
- Очень сложно.
Халат отчасти скрывал возбуждение, по крайней мере можно было понадеяться, что Дагмар не поймет, что рядом не смятая ткань. Камаль на всякий случай чуть-чуть подвинул в сторону ноги, подставляя под ласку плечи и загривок. Маг снова крепко прижал его к себе и тихо выдохнул.
- Сложно говоришь... Отдыхай лучше, кошак.
Он почти подгреб южанина под себя, позволяя силе свободно течь через тело и согревая их обоих. Камаль постепенно и впрямь расслабился, прижался к Дагмару и незаметно уснул. Северянин же мягко улыбался, продолжая осторожно перебирать темные пряди.
- Ты никуда не поедешь!
Такими словами Фарис среагировал на фразу отца, что тот отправится в гости к Дагмару. Камаль иронично поднял бровь:
- Ты уверен, что сможешь меня удержать?
- Нет, - мотнул головой сын, - но ты все равно никуда не поедешь. Без меня.
В глазах горело упорство и твердое намерение настоять на своем. Молодой маг был настроен решительно и отступать не собирался. У него были уже заготовлены аргументы и доводы, которые не дадут отцу остановить его. А если нет, то он сумеет украсть достаточно восстанавливающего зелья, чтобы следовать за Камалем самостоятельно. Фарис уже даже продумал, где и как он вытащит нужные склянки.
Камаль серьезно смотрел на сына:
- А если я скажу, нет?
- Я не могу отпустить тебя одного. Я буду нужен тебе в дороге. - Фарис методично перечислил все, что замыслил.
Камаль пожал плечами и парой фраз разбил в пух и прах все доводы сына.
- И потом... - Фарис набрал воздуха, решаясь на главный свой аргумент, - Там будет Риан, а тебе нужен будет кто-то, кто сможет тебя поддержать.
Молодой сородич не стал продолжать мысль. Он догадывался, кем был сын Дагмара для Камаля, и совсем не понимал, как это будет сочетаться с тем, что теперь происходило между главой рода Гедона и отцом. Фарис слишком хорошо видел, что их отношения не укладываются ни в одни понятные ему рамки. Он пытался говорить об этом с Аль Рашидом, единственным, кто тоже видел и знал все, но тот только отмахнулся.
Глаза Камаля сузились, мелькнули кошачьи зрачки. Фарис вздрогнул, но не отступил.
- Я не отпущу тебя одного, и все тут. Сначала тебе придется убить меня!
Молодого сородича самого затрясло от сказанного. Как только такая мысль могла в голову прийти? Ведь Камаль прошел через смерть, при нем и думать такое теперь нельзя. Теплые руки легли на плечи, Фариса обняли, прижали к груди, пальцы отца пробежались по волосам.
- Все нормально, сын, я и не думал оставлять тебя здесь, ты поедешь с нами, конечно же. И еще, - Камаль отстранил сына от себя, посмотрел ему в глаза, - никогда не бойся говорить о смерти, но не торопи ее.
Фарис кивнул.
- Иди вещи собирать, нам предстоит долгий путь.
Они собирались неспешно, Фарис несколько раз перебирал вещи, решая, что везти, а что положить в схрон. Камаль был занят, выдавая ценные указания Аль Рашиду и остальным. В какой-то момент Фарис вдруг наткнулся в коридоре на беседующих советника и Дагмара. Они говорили очень тихо, но кое-что молодой маг услышал.
- И ты мне это можешь гарантировать, Дагмар?
- Нет, ты не имеешь права требовать у меня никаких гарантий в этом вопросе.
- Пусть так, но если...
- Ничего не случится, обещаю.
Потом они заметили стоящего столбом Фариса и дружно улыбнулись ему. Молодой сородич предпочел уйти побыстрее.
Все было готово, лошади оседланы, сумки увязаны, и вот они трое стояли у ворот нового дворца. Фарису удалось успеть за год перестроить дом полностью, и сейчас он любовался тем, как играет закатное солнце в стеклах верхних башен.
- Не будем долго прощаться, - улыбнулся Камаль.
Фарис дернулся. Именно этими словами отец прощался год назад, уходя на войну, но теперь все будет по-другому.
Аль Рашид стоял суровый, мрачный. Камаль подошел к нему, положил руку на плечо:
- Все в порядке, друг?
- Береги себя, Шалем, прошу тебя. Будь осторожен.
- Буду.
Камаль шагнул вперед и крепко обнял советника. Тот замер на миг от неожиданности, потом сам обнял в ответ своего саара.
- Теплые вещи взяли? - деловито осведомился Дагмар у Фариса.
Тот помотал головой, потом кивнул.
- У нас на Севере холодно, лучше всего меха носить.
Дагмар не смотрел в сторону южан, все его внимание сейчас было приковано к Фарису.
- Да, я помню, на островах. Кажется, что-то из тех вещей я взял, - согласился молодой маг.
Камаль подошел к ним, вскочил одним движением в седло, тронул поводья.
- Поехали.
Казалось, ему не терпится поскорее покинуть родной дом. В сущности, так и было. Он любил возвращаться, а сейчас хотелось уехать, чтобы лучше вспомнить, как это бывает. Да и в глубине души он надеялся, что жуткие видения перестанут посещать его в дороге.
До порта они домчались быстро, там уже ждал корабль, который должен был отвезти их в земли Константина и только оттуда они отправятся дальше на север.
Земли олив и камней покорили сердце Фариса. Ему нравилось гулять в тени деревьев, смотреть на плещущееся у ног море, вдыхать запах трав, которые росли здесь. Они провели здесь неделю и каждое утро молодой сородич уходил на полюбившееся ему место на берегу и сидел там, пока солнце не поднималось из воды, тогда он быстро возвращался в дом и ложился спать.
Камаль вел долгие беседы с Константином, заново открывая для себя этого сородича. В предыдущий приезд они много говорили о делах, сейчас выдалось время побеседовать и о том, что не касалось политики или торговли. Они говорили о магии, о превращениях, о экспериментах. Камаля с Константином объединяла стихия, и они упоенно говорили о ней, когда к ним присоединялся Дагмар, начинались споры. Они могли до хрипоты обсуждать какой-нибудь почти незначительный момент, на который смотрели по-разному.
А позже были часы, напоенные страстью и негой. И не было снов. Почти не было.
Неделя пролетела незаметно, и вот уже пора было в путь. Константин провожал их на пристани. Обнял всех троих поочередно. Долго внимательно смотрел на Камаля, потом на Фариса.
- Удачного вам пути и темных ночей, сородичи.
- И тебе хороших ночей, маг Земли Константин.
Уже на корабле Фарис удивленно спросил:
- А разве Константин маг?
Дружный смех Дагмара и Камаля был ему ответом, молодой сородич недоуменно смотрел на обоих. По спокойному, мягкому, в чем-то наивному на взгляд Фариса, Константину он никак не мог угадать сильного мага Земли. Молодой Мектави дал себе обещание повнимательней смотреть на сородичей, и уж точно не поддаваться первому впечатлению.
Еще несколько недель дороги, и вот осталось уже чуть-чуть до Зеленых островов. Фарис на корабле часами пропадал с матросов, с удовольствием расспрашивая их об особенностях плавания в северных морях. Камаль с Дагмаром вели неспешные беседы об обычаях Островов, но чаще просто молчали, сидя рядом.
В одну из ночей, когда до земель Эрин оставался день пути, Камаль стоял на палубе, глядя на волны. Суровое северное море, было так непохоже на теплые воды того, что омывало берега его владений. Ночь была спокойной, вода мерно билась о борт корабля, ветер неспешно дул в паруса. Север не особо интересовал южанина до встречи с Рианом. Тогда ему стало очень интересно узнать землю, которая могла породить такого человека. Впервые он приехал в эти края почти тысячу лет назад. Да, действительно, давно. Даже по его меркам. Потом он не раз бывал здесь, успел узнать немного эти места, но не полюбить, а сейчас у него было ощущение, что на самом деле он первый раз ступит на камни Зеленых островов. Мектави поднял голову к небу. Здесь были совсем другие звезды. Воин чуть поежился от налетевшего порыва ветра.
На пояс ему легла чья-то рука, притянула назад, прижала к жаркому телу, Камалю не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Дагмара. Правитель Зеленых островов жадно всматривался в темноту, угадывая за далью волн родные земли. Южанину стало грустно и радостно одновременно. Грустно от того, что закончился этот невероятный год, радостно за мага, который возвращался домой. Глава рода Мектави хорошо понимал, как это прекрасно - возвращаться, видел, как буквально на глазах меняется Марэ, как говорит иначе, двигается, да и мысли уже были другими.
- О чем задумался, Мали?
- О том, что ты едешь домой, а я еду к тебе в гости.
- Тебя в этом что-то тревожит?
Камаль повернул голову и увидел беспокойство в серых с золотой каймой глазах.
- Нет, - честно ответил он. - я благодарен тебе за эту поездку.
- Не за что, - тревога никуда не делась из взгляда Дагмара.
Мектави повернулся к нему, обнял за плечи:
- Этот год многое изменил, Марэ?
- Думаю, что да.
Дагмар снова смотрел на море, и восточный вампир тоже обернулся, откинулся головой на плечо мага. Разница в росте у них была небольшой, и щека Мали касалась подбородка северянина.
- Ты приедешь ко мне в Инвернесс.
Это не было вопросом, но Камаль кивнул. Новый порыв ветра заставил его поежиться. Дагмар обнял его, прижал к себе.
- Заканчивается восточная сказка, что дальше, Мали?
Камаль обхватил его руки, лежащие на талии:
- Новая сказка, Марэ. Северная.