ГЛАВА 23

- Злата... Злата...

Кто-то настойчиво звал меня, но я не хотела покидать тьму, пока не поняла, что сплю. Мгновенно вскочив, я сдернула одеяло и оглядела себя. Ни шрамов, ни ранок после укусов, ни синяков.

- Злата!

Я подняла голову и встретилась с тревожным взглядом Ирины. Она стояла перед кроватью с печальным выражением лица. Секунда ушла на то, чтобы осознать, что я в своей комнате, жива, исцелена и переодета. Сердце глухо стучало, а прохлада шелка возвращала рассудок из темноты. Не прикасаясь к себе, я встала, и отвращение затопило с головой. Мне было противно, что тело подчинялось мыслям. Несмотря на то, что оно было чистым, я чувствовала тонну грязи, пропитавшуюся внутрь.

Ирина поймала мой отстраненный пустой взгляд и чуть заметно улыбнулась.

- Где Алиса? – спросила я и содрогнулась, не желая даже слушать себя.

- Летит во Францию.

Моя девочка, я даже не попрощалась с ней. Немного помедлив, я сглотнула и продолжила:

- Как она?

- С ней всё в порядке. Виктория жива. Но исцеляться будет долго.

Я облегченно кивнула и заметила сумки у открытого шкафа. На комоде было пусто, в комнате вообще было пусто. Ни ваз с пионами, ни приятного пьянящего их аромата, ничего.

- Одевайся. Повелитель ждет тебя внизу.

Ирина быстро развернулась и испарилась, ничего не объяснив. Но я была не уверенна, выдержала бы эти объяснения, ведь и так тошно. Словно зомби, прошла в ванную и залезла под горячие струи души. Вода быстро лилась по телу, стекая одинокими каплями вниз. Сначала я держала руки сжатыми в кулаки, но потом не выдержала и стала тереть тело, пытаясь избавиться от грязи. Мне казалось, что она прилипла где-то внутри, поглощая всё и превращая в плесень. И чем быстрее я терла руки, живот, ноги, тем сильнее оставалось ощущение, что грязь не смывалась. Уродливый изнасиловал меня, надругался над телом и кровью. И, наверное, я этого никогда не смогу забыть, как и ощущения испорченности и гадости.

Не знаю, сколько простояла под душем, но когда выбралась, обнаружила чистые джинсы и черный свитер на кровати. Вытерев волосы, я оделась и, задержав короткий взгляд на сумках, бесшумно вышла из комнаты. Выглядела я не очень со стороны, не накрашенная и с растрепанными мокрыми волосами. Привести себя в порядок, значит – еще раз прикоснуться к себе. А это делало меня еще грязнее.

Перед тем, как войти в кабинет, я остановилась и вздохнула. Там Влад, всё будет хорошо, он же меня любит. Но радости не испытывала, а наоборот, угнетение и стыд. Прислонившись лбом к гладкой поверхности дуба, я тяжело вздохнула и потянула дверь.

Влад сидел за своим столом, подписывая какие-то бумаги. Широкие плечи расправлены, спина расслаблена, черные волосы идеально уложены. Он как всегда выглядел деловым и недоступным. Я настолько засмотрелась на Влада, пожирая каждый сантиметр его тела, что не сразу поняла, что он не глядел на меня. Он, несомненно, знал, что вошла я, он чувствовал меня, но глаз не поднял. Это послужило ударом в живот. Я содрогнулась и прикусила губу, чтобы не заплакать. Ему было противно на меня смотреть, я это почувствовала.

Молчание затягивалось, заставляя чувствовать себя отвратительнее и отвратительнее. Я ждала, пока он закончит с бумагами и обратит внимание. Но внимания, которого ожидала, не получила. Влад лишь аккуратно отложил бумаги, скрестил руки и уставился в стол, рассматривая его поверхность.

- Как ты себя чувствуешь? – отстраненно бросил он чужим холодным тоном, будто хотел узнать, какая погода.

- Грязно, - прошептала я дрожащим голосом и переступила с ноги на ногу.

Влад даже не шевельнулся, застыл, словно статуя.

- Считай, что долг ты отработала, - сказал он после небольшой паузы. - На карточку переведены деньги, дом снова твой. В твоих услугах мой дом больше не нуждается.

Влад наконец-то посмотрел на меня, но лучше этого бы не делал. В темном взгляде я не видела зелени, а были только презрение, злость и ярость. Ничего родного и успокаивающего, любящего. Он смотрел на меня чужими глазами, и не нужно было быть экспертом, чтобы понять, что он сделал огромное усилие над собой. Будто раньше всегда ему было противно смотреть на меня, а сейчас он сделал исключение.

Надежда, зародившаяся внутри, разбилась вдребезги. Он не сказал, я больше не нуждаюсь, а мой дом больше не нуждается. Одной фразой Влад всё объяснил. Мы больше никто друг другу. И были ли вообще кем-то? Я ему не нужна.

Я не знала, что говорить, плакать или кричать. Поэтому спросила лишь одно:

- Почему?

Вампир молчал, не сводя презрительного взгляда. С каждой секундой он добивал меня им хуже, чем когда насиловал уродливый. Он не смог принять меня и теперь прогоняет.

- Твоя машина ждет у входа. Вещи уже собраны.

Он так резко встал, что массивный стул с грохотом опрокинулся, и отвернулся к окну. Влад ждал, что я уйду. Но ноги не двигались, тело парализовало. Я не могла бросить его, ведь любовь никуда не ушла. Я понимала, что если переступлю порог, то всё будет кончено. И поэтому оттягивала этот момент. Боль адским огнем душила всё живое изнутри, сердце ныло, прося любви, но ее Влад был не готов дать.

А на что я надеялась? Я как дурочка, как слепой глупый котенок ждала того, чего никогда не было бы. Влад не любил меня, и кольцо дал просто, чтобы защитить. Но и этого сделать не смог. Я посмотрела на руку и не увидела там черного бриллианта. Видимо, кольцо сняли. Я почувствовала себя внезапно голой, незащищенной и гадкой. Вот и конец, Злата! Всему приходит конец, у меня никогда не будет чего-то похожего на долго и счастливо. Он высший из высших, я низшая. Он вампир, я человек. Влад не умеет любить, может он пытался, не знаю, а я полюбила, собрав разбитое сердце и отдав ему. Но сейчас он просто не взял его, и оно вновь упало и разлетелось на осколки.

Я сделала шаг вперед, хотела подойти, но спина Влада напряглась, и он сжал кулаки. Движения были красноречивее слов. Я остановилась, не чувствуя ничего, кроме боли и пустоты и нервно закусила губу. Состояние было таким, будто тело вот-вот рассыплется на части.

- Влад, - тихо позвала я, отчего он вздрогнул. – Прошу тебя, не дай мне уйти.

Может быть, раньше я убила себя за такой жалостливый тон, но сейчас мне было всё равно. Если оставался какой-либо шанс, я хотела попробовать использовать его. Но, видимо, поезд ушел. Минут пять мы стояли в полной тишине. Влад ждал, пока я уйду, а я – пока он повернется и скажет «люблю». Повелитель выиграл, оставив мою гордость в жуткой депрессии, а меня ходячим мертвецом.

Не помню, как вылетела из кабинета, чуть не сбив кого-то, как выбежала из дома, села в Тахо и понеслась по заснеженным улицам, рассекая фарами непроглядную темноту, сопровождавшую до самого конца. Но вдруг шины с визгом остановились, и я посмотрела на дом, в котором больше не было родителей и брата. Если сердце могло стучать, оно замерло бы. Но я не слышала его биения, как и звука работающего двигателя. Я положила голову на руль и расплакалась, пожирая стеклянными от слез глазами каждый уголок дома и темноту в больших окнах. Он ждал меня, и я вернулась.

Время тянулось ужасно медленно, хотя поначалу я его не замечала. Первый день, словно зачарованная, бродила по комнатам, прикасаясь ко всему, к чему дотрагивались родители и брат. Помытая кружка кофе на столе, которую оставил папа, разбросанная косметика на комоде в зале, игрушечный самолетик на кожаном диване в прихожей. Елисей тогда забыл его, а я пообещала привезти. Но не успела...Всё в доме, каждый уголок, каждый шорох напоминали о них. Я садилась в кресло и вспоминала, как напротив всегда удобно устраивались папа с мамой, а Елисей у меня в ногах постоянно играл во что-нибудь. Теперь к ногам никто не дотрагивался, кроме жгучего холода, я смотрела на пустой кожаный диван, заправленный махровым кремовым пледом, и тонула в воспоминаниях, наваливавшихся тяжелым траурным бархатом.

Когда я вновь привыкла к тому, что по широкой винтовой лестнице больше не сбежит Елисей, запуская самолетик, в душе стало окончательно холодно. Удушающая пустота густым покрывалом окутала все комнаты и сгустилась черной тучей надо мной, выпуская воспоминания беспрерывным потоком ледяного ливня. Скрыться от него было невозможно, может это и к лучшему. Я как загнанный зверь на узкой раскаленной тропе дрожала от разъедающего ступни огня и ступить никуда не могла, с одной стороны бездна мыслей о погибшей семье, а с другой о Владе, о любимом вампире с безумно красивыми глазами цвета темных листьев дуба, колышущихся от легкого порыва ветерка, нагоняющего дождливые тучи.

Чтобы балансировать и не сойти с ума, погрузилась в генеральную уборку, словно в спасательный круг. Днями я пыталась что-либо делать, готовила, убирала, смотрела фильмы, а ночами страдала. Мысли о Владе не покидали ни на мгновение, не давая сну погрузить вымученный рассудок в сладкую дрему. Я спала только часа три-четыре и вновь погружалась в дела. Если это не помогало, то открывала шкаф Елисея, доставала вещи и, обессиленно упав на колени, зарывалась в них носом, вдыхая аромат брата. Слезы настолько глушили всю остальную боль, что я засыпала прямо на полу, просыпаясь только к обеду.

Я только сейчас в полной мере осознала, что такое одиночество. Никто не приходил, ни Александр, ни Влад, ни Виктория, ни Ирина. Наверное, они все разом решили оставить меня в покое, может хотели, чтобы я вернулась к прежней жизни... Но это же бред! Как можно всё забыть?! Я меченая, и рано или поздно, как говорил ангел, должна выбрать новую сущность. Но как это сделать, никто не объяснил. Я не могу стать прежней, ведь, по сути, я ей никогда и не была. С самого начала, с первого вздоха кровь была смешанной, а я меченой. Это судьба, от нее не скроешься и не убежишь, особенно в небольшом двухэтажном доме.

Сегодня я ужасно рада была, что вырвалась из капкана сна. От кошмара тело покрылось легкой испариной, а руки дрожали. Топот маленьких ножек до сих пор не выходил из головы. Я бежала по бесконечно длинным коридорам на зов Алисы, и когда достигла ее, услышала Влада. Он тоже звал меня, и сердце разрывалось на куски. Замешкавшись всего лишь на секунду, крики резко оборвались. И я поняла, что потеряла их...

Выбравшись из постели и приняв горячий душ, я порылась в гардеробе и надела лишь короткую футболку и трусы. Смысла наряжаться не было, никто в гости не приходил и даже не звонил, хотя прошло две недели. Я старалась держаться, честно, но сегодняшний кошмар показал, что я в глубокой яме дерьма, по самые уши. Нужно было что-то делать, и я сделала.

Когда мне понравилось отражение в зеркале, смотревшее озорными глазами цвета искрящейся стали, уголки губ дернулись в легкой усмешке, впервые с того момента, как мы с Владом расстались. Тонкие бровки вздернуты, глаза подведены длинными стрелками, а ярко-красные губы изогнуты в улыбке. Покрутившись перед зеркалом, я спустилась в зал и, открыв бутылку виски, устроилась на мягком диване, слушая тяжелую музыку. Приторная жидкость приятно ласкала, уводя в манящее блаженство. После трех глотков алкоголь начал действовать. Я быстро опьянела и окончательно расслабилась, стараясь забыть обо всем, что случилось. Ритм громкой музыки отдавался внутри, и мне это нравилось. Когда бутылка оказалась наполовину пустой, я начала танцевать, изредка потягивая янтарное золото. Чувство легкости и беззаботности мне нравилось, и я утопала, словно в густой тьме.

Если бы телефон не лежал на кофейном стеклянном столике, то я бы и не услышала звонка из-за громкой музыки. Выключив стереосистему, устав от танцев, плюхнулась в кресло и поднесла телефон к уху.

- Злата, привет. Как ты? – Голос подруги звучал звонко и одновременно настороженно. Скрывать смысла не было, я чуть не разрыдалась, услышав ее.

- Привет. Не знаю. Вроде дышу, но чувствую себя мертвецом, - медленно произнесла я, стараясь говорить трезвым голосом.

- Я переживаю за тебя. Можно я заеду?

Я почти успела обидеться на нее за такие слова, но сделала глоток виски и, почувствовав приятное растекающееся тепло, выдохнула.

- Конечно можно. Что за вопросы...

С другого конца трубки послышался смешок, и я была уверенна, что Виктория улыбнулась. Отключившись, быстро, насколько это было возможно в пьяном состоянии, поправила покрывало, скатившееся с дивана, и нахмурилась. Бутылка была почти пустой, осталось примерно на два глотка. Я задержала взгляд на янтарной жидкости, от яркого света жидкость сияла золотом, напоминая заботливые глаза Александра, но как только наклонила голову набок, цвет стал темно-коричневым, будто радужка Алекса. Не знаю, почему, но меня это очаровало, нагнав горькую мысль, что я им не нужна.

Если бы не громкий стук в дверь, я бы еще стояла и любовалась виски. Но нужно было открывать, а то Виктория прибьет. Вальяжно прошагав до двери, я несколько раз стукнулась плечом о стену, кинула быстрый взгляд на отражение и открыла рот. Тушь потекла от слез, оставив черные полосы по щекам, видимо, я всё-таки плакала, футболка съехала, обнажив плечо, а волосы растрепались. Ну, в целом, хороший вид. У меня же проблемы, вот я их и решаю.

Сделав последний быстрый глоток виски, поставила пустую бутылку на столик и открыла дверь. Пьяный бред начался слишком рано для одной бутылки. Я же немного выпила, так в чем дело? Недоуменно уставившись в зеленые темные глаза, скрестила руки на груди и моргнула. Влад не исчезал, значит это не глюк. Перед тем, как схватиться за ручку двери и закрыть обратно, я заметила, что он выглядел вымученно, брови нахмурены, глаза не блестели, на щеках виднелась щетина, а плечи поникли. Но сильная рука успела перехватить дверь и не дать ей закрыться.

Сердце забилось галопом, казалось, алкоголь мгновенно выветрился из головы, и я неуклюже отскочила от нее, словно ошпаренная, и стукнулась плечом о слишком твердую стену. Завтра будет синяк. Влад медленно вошел внутрь, повторяя грацию крадущегося хищника, и остановился, прожигая пристальным темным взглядом. Он осмотрел меня с ног до головы, и губы слегка растянулись в легкой усмешке. Как же я скучала по ней... Я думала, что, если увижу его, станет легче, но сейчас снова было больно. А улыбка острым ножом резала внутренности, оставляя окровавленные раны на рубцах.

Грудь тяжело вздымалась, мне не хватало воздуха, но я ждала. Ждала, что он заговорит. Влад сделал маленький шаг вперед, и я отошла, вызвав этим горькую усмешку. Покачав головой, словно пытался что-то прогнать, он небрежно заправил руки в карманы длинного расстегнутого пальто, и вид его стал еще больше печальным. Всего лишь на секунду, мне захотелось кинуться в объятия и успокоить его. Я дернулась, но тут же замерла. А Влад с грустной усмешкой наблюдал за моей внутренней борьбой, не предпринимая больше ничего.

- Алиса сказала, что у тебя есть письмо.

От отстраненного холодного тона меня затошнило. Он пришел сюда по делу, а я развесила губу, надеясь, что может быть не всё потерянно. Либо алкоголь начал неправильно действовать, либо слова больно ударили, желудок скрутило, и я обхватила себя руками, придавливая его. Влад заметил мои действия, посмотрел на живот, потом лениво взглянул на пустую бутылку и обратно впился темным взглядом.

- Злата, - позвал он, и мне хватило этого, чтобы выйти из ступора, отвернуться и пойти на второй этаж за письмом.

Когда я разбирала сумки, то случайно наткнулась на конверт. Я думала, что его забрали, как и кольцо, но нет. Сколько не прочитав письмо, я не могла уловить или понять скрытого смысла, но он точно был, я чувствовала это. Чего только не пробовала, надеясь, что оно зашифровано, и подносила к свету, и штриховала карандашом, приложив чистый лист. Ничего, абсолютно ничего. Значит, не там искала, или не так.

Достав конверт из папиного сейфа, спустилась по винтовой лестнице, крепко держась за перила, чтобы не упасть на ватных ногах, и подошла к двери. Влад всё так же стоял неподвижно, смотря на меня отстраненным взглядом. Без лишних слов я протянула письмо, и как только рука Влада дотронулась до него, демонстративно упустила конверт на пол. Ну что, всякое бывает. Нервы шалят, руки трясутся. Я медленно улыбнулась, вспомнив, как когда-то он перед моим носом бросал фотографии, и вздернула подбородок.

Но понравилось это только мне одной. Желваки заходили ходуном, челюсти сжались так, что губы побледнели, а черные глаза метали молнии. Ох, какие мы злюки-буки! Казалось, еще чуть-чуть, и я засмеюсь. От злости, естественно, но алкоголь действовал по своему сценарию.

Влад так быстро поднял конверт, что движения казались сплошным размытым пятном. Меня чуть пошатнуло, и я оперлась о стену, скрестив руки на груди, будто так и было задумано.

- Не стоит так много пить. Это не поможет.

А вот это уже было не смешно. Он бросил меня, значит, не имеет право указывать, что делать, а что нет. Я разберусь без всяких вампиров, пить виски или захлебываться им.

- Бу, бу, бу, - пьяно протянула я, нахмурившись.

Влад удивленно вскинул брови. Краем глаза я заметила, что рука сильно сжала конверт побледневшими пальцами. Повелителю не понравился ответ. Ну что ж, это его проблемы.

- Злата, я .., - начал вампир, делая шаг навстречу, но я резко перебила его.

- Бу, бу, бу!

Бравада подействовала, словно шипящий огонь. Повелитель громко выругался и исчез за дверью, хлопнув ею так, что задребезжали окна. Теперь я прогнала его, но сделала это не специально. Я просто была не уверенна, смогу ли выслушать то, что он собирался сказать. А он хотел этого. Письмо было всего лишь предлогом.

Волна жара и боли сковали грудь, лишив возможности дышать. Мне вновь было больно, очень больно. Я думала, что справлюсь с этим, но нет. Что-то внутри болезненно сжалось, когда увидела его. Наверное, это осколки разбившейся души и сердца до сих пор тянулись к Владу. Но одновременно было противно и мерзко допускать мысль, что он коснется меня. И это не от того, что меня изнасиловали, и теперь противны прикосновения, нет. Просто хотелось сделать ему больно, чтобы он почувствовал всё, что испытала я за две недели. Как не могла спать ночами, думая о нем, как старалась забыться, как просыпалась от ужасных кошмаров... Да, это выглядело жестоко, но я не могла всё забыть, закрыть глаза и сделать вид, что ничего не случилось.

Обессиленная, я сползла спиной по стенке и, подтянув ноги к груди, зарылась в них носом. В полном одиночестве, разрывавшем внутреннюю пустоту, просидела минут десять, как открылась дверь и вошла Виктория. Улыбка ее сразу померкла, как только она аккуратно подняла голову за подбородок и взглянула в стеклянные глаза. Из-за слез я не смогла разглядеть, как она изменилась внешне. Но изумрудные глаза так же ярко сияли и заботливо ласкали искалеченную душу. Как раньше, всё повторялось. Снова этот дом, разбитая я и Виктория. Круги Ада продолжаются.

- Милая, - протянула подруга и улыбнулась, вытирая слезы пальцами. – Завтра у Влада большой прием. И ты обязана быть там.

Я недоуменно уставилась на нее, не понимая смысла сказанных слов. Вика тяжело вздохнула и обхватила лицо холодными после мороза руками.

- Я привезла платье. Пора выбираться отсюда. Вампиры ждут. – Она так лукаво улыбнулась, что я нехотя ответила робкой улыбкой в ответ и засмеялась.

Вот она, моя опора и надежда на свет. Моя Виктория опять впутает нас в приключения. Или в неприятности...