Пролог.
— Мама, а снежинкам больно, когда они падают на ладошку? — Спрашивает мальчик, смотря сначала на свою ладонь, куда попадают крохотные узорчатые снежинки, мгновенно превращаясь в капельки воды, а после поднимает взгляд на Соён. — Они начинают плакать, поэтому исчезают?
— Нет, котёнок, они радуются нашему теплу и превращаются в воду. А вода даёт жизнь нашей планете, деревьям, животным и людям. — Брюнетка присаживается рядом на корточки и поправляет шапку ребенку, а после и воротничок. Джуён часто носится так, что шея открыта, поэтому приходится следить за одеждой этого непоседы.
— Значит тепло делает жизнь? Тогда я всегда буду тёплым и всегда тебя буду греть, ладно, ма? — Мальчик смотрит на девушку глазами полными надежды и уверенности.
— Ладно, Джуён-а. Будем всегда друг дружку греть. — Чмокает сына в холодную, румяную от первых холодов, щечку. — Предлагаю приступить прямо сейчас и пойти домой. Уже весь нос сопливый, — достает бумажный платок из кармана и вытирает нос мальчишки, пока тот морщится.
Первый снег всегда напоминает Соён о том дне. Они гуляли по парку после детского сада в поисках уток, которых так и не обнаружили, ели жареные каштаны из бумажных рожков и обсуждали как круто было бы сделать сальто с сеульской телебашни, а после приземлиться на чью-нибудь красную, именно красную, машину в позу человека паука.
Молодая мама никогда не осуждала сына за его непомерную фантазию, а лишь наоборот, поддерживала и развивала все его забавные выдумки. Какими бы странными они не казались.
Они жили вдвоем в своём крохотном мирке, никто и ничто им было не нужно. Лишь изредка мальчик спрашивал об отце, но никогда не плакал и не говорил ничего в роде "у других есть папа, а у меня нет". Джуёну для счастья хватало одной матери, которая изо всех сил старалась отыгрывать всевозможные роли в жизни своего чада. И смеситель в ванной поменяет, и кимчи на зиму закроет, и коленку разбитую обработает, и отругает, если Джуён нашкодничает. Соён всё-таки смогла справиться одна, хоть сначала и считала свою беременность величайшей ошибкой всей жизни.
Нет. Это была не ошибка, а благословение вселенной, которая подарила ей самого славного ангела из всех, кто живёт в небесах.
И этого ангела у неё отобрали. Оборвали его белоснежные крылья и утащили в самые недры бездны, куда девушке за ним не пробраться.
Когда появились первые случаи заражения вирусом, никто не воспринял это всерьез. Люди уже научились жить во времена пандемии "Корона"-вируса, больше не было той паники и страха. Все продолжали жить как обычно, просто надевая маски и сохраняя дистанцию. Казалось, что ничего страшного не произойдет и хуже уже не будет. Это была первая фатальная ошибка.
Глаза открылись у жителей планеты лишь тогда, когда было уже совсем поздно. Когда улицы постепенно окрашивались в алый, музыка стереосистем в ресторанах и кафе утихла, а на смену ей пришли истошные крики боли и страха. Наступила первая долгая ночь.
Соён была любительницей фильмов ужасов и параноиком, поэтому уже точно знала, что нужно запереться дома, погасить все источники света, набрать тазы и вёдра питьевой воды, пока она еще есть в свободном доступе и зарядить на всякий случай портативные зарядки для телефона. Эту ночь они с сыном провели в гардеробной, усевшись в углу на матрасе, укутавшись в одеяла и читая при свете свечей историю отважного отряда, который отправился отвоёвывать гору гномов у дракона. Это единственное, что могло отвлечь ребенка, который хоть и боялся, но виду старался не подавать ради мамы.
Это всегда и удивляло брюнетку в Джуёне. В свои шесть лет он был не по возрасту осознанным, понимающим. Это мать должна успокаивать своего малыша, но в ту ночь именно Джуён дал успокоение Соён, поглаживая ее плечо, пока та читала книгу Толкина негромко вслух. Такой был их мирок, уместившийся в небольшую гардеробную. Крохотный, но самый светлый даже в беспросветную долгую ночь.
Когда военные расчистили несколько улиц для эвакуации гражданских, Соён собрала всё самое необходимое с собой в спортивную сумку и отправилась в место, где ожидала увидеть спасение. Но конечным пунктом оказались врата в Ад.
Сотни рыдающих матерей, кричащих детей и бунтующих жителей, что искали убежище, остались за стенами огороженной военными территории. А их дети уже были по ту сторону барикады.
Любой, кто оказывал сопротивление, был покалечен. Детей отбирали насильно, вырывали из рук матерей и отцов, отпихивая самих родителей прикладами автоматов и наставляя на них оружие. Высокопоставленные лица утверждали, что все вновь встретятся со своими детьми после медицинского осмотра. Оставалось лишь ждать.
Тогда было плевать на холод, на снег и кусающийся ветер. Соён готова была выстоять на ногах без еды и воды, пережить всё, лишь бы снова держать за руку сына. Но чем дольше они стояли в ожидании открытия ворот, тем меньше терпения было. Пока не послышался шум уезжающих военных машин и бронированных автобусов. Военная безопасная точка эвакуации опустела, оставив потерянных жителей. Без объяснения причины, без хотя бы единного слова. Они просто уехали.
Этот поход в "безопасное" место стал второй ошибкой для Соён. Их с сыном разлучили, она застряла в толпе разъяренных людей, абсолютно без плана действий. Нет плана действий. Это третья ошибка.
Далее последовало столько ошибок, что Джин сбилась со счета, да и не до арифметики ей было в тот момент. Шум и гул привлек зараженных, а народ от них защитить некому. Началось месево. А за ним и зачистка. Воспоминания о тех моментах смутные, всё будто в плотном, густом тёмном тумане, который заливался в глаза, уши, рот. Туман с мерзким привкусом железа и горечи, с запахом гари, пота и тухлятины. И сквозь этот туман показалось лишь лицо молодого парня, который утягивал за собой потерянную и убитую горем мать. Она не помнит как вышла из толпы, как смогла вообще выжить в этой толкучке, как не оказалась заражена или вовсе убита. Помнит лишь как смотрела на горящий город со смотровой площадки в парке в горах. Мир в огне, а внутри лишь мысли о том, что пусть всё падёт, пусть города обратятся в руины, прах людей развеется по ветру, но лишь бы её сын был рядом, держа её за руку своей тёплой маленькой ладошкой, которой он ловил снежинки.
И это чувство она запомнила хорошо. Ощущение тепла Джуёна.