Глава 1.
Холодные порывы ветра окрасили бледные щеки в алый цвет, кусая их и высушивая. В этом мире нет больше крема, который бы успокоил и увлажнил кожу. Нет уютной маленькой квариры, кровати с ортопедическим матрасом, телевизора, интернета и прочих удобств жизни. Нет даже банально унитаза, душевой, а туалетная бумага, прокладки, тампоны и прочие средства личной гигиены - роскошь. Нынче богатство не измеряется в деньгах, акциях, криптовалюте и в том, сколько у тебя недвижимости и машин в гараже. Сейчас богатство в здоровье, в еде, в людях, которые тебя окружают. Особенно радуют солнечные дни, которые заряжают добытые солнечные панели, а также походные переносные зарядки для телефона, которые заряжаются так же от солнечной энергии.
Но в последнее время солнце решило сбежать, скрыться за черными тучами непогоды и оставить людей в тумане, прохладе и бесконечном отчаянии.
Соён включает свой телефон в крайних случаях. Смотрит их с сыном совместные фото, видео, слушает музыку или проверяет наличие связи. Этот крайний случай как раз наступил вновь. Ночи на дежурстве всегда даются тяжело. Тихо, темно, одиноко. Девушка обводит взглядом безмятежное темное палаточное мини-поселение и садится на свое привычное место у дерева, листая фотографии в фотопленке.
Джуён... Год разлуки с сыном ощущается как сотни лет бесконечных мучений. Будто она не выжила, а умерла, оказавшись в своем собственном аду. Говорят, что после смерти физической мозг живет еще ровно семь минут. А что если она умерла? Что, если все эти злоключения происходят в её семи минутах?
Мозг человека настолько невероятен. За семь реальных минут в своей голове умирающий может прожить тысячи лет своей параллельной, нереальной жизни. Соён всё чаще и чаще думает о том, что погибла еще по пути к эвакуационному пункту, или же там, в толкучке. А вдруг и вовсе просто по пути с работы? А может при родах? Вдруг все эти годы с малышом были ее семью минутами, а после она опустилась в самые недры ада, где её наказывают за все грехи, за злобу, обман, желание везде и во всём быть первой и лучшей? За обиды на свою семью? За ненависть к бывшему парню? Вдруг байки про рай и ад вовсе не небылицы? Хочется больше верить в такое, чем в то, что зомби-апокалипсис, фильмы про который так обожала брюнетка, может стать явью, отобрать весь привычный устой жизни.
А вдруг веленная услышала нежелание девушки просыпаться рано утром и вести ребенка в детский сад, а потом идти на, уже нелюбимую, работу? Не хочешь на работу? Хорошо, получай апокалипсис.
Столько мыслей в тяжелой голове, которая из вечера в вечер разрывается от боли. Девушка выдыхает на свои руки в вязаных митенках темно-серого цвета горячий пар изо рта и растирет ладошки. Пальцы покраснели от холода, а до рассвета еще несколько часов, когда ее подменят на посту. И каждую ночь она думает о том, наступит ли вообще рассвет? Боится подвести людей, которые доверяют ей, ложась спать в своих палатках, пока она на посту. Вдруг не услышит зараженных? Вдруг окаменеет от страха, как каменела перед видом глубокой пресной воды? К чёрту... Снова куча мыслей, которые перекатываются от уголка ее разума в другой уголок.
Джин фокусирует свой взгляд на непроглядной тьме горных лесов. Они забрались как можно выше, чтобы зараженным было тяжело их найти.
Первую зиму все были уверены, что уже летом всё будет кончено. Была надежда на то, что трупы под влиянием высоких температур быстрее сгниют и окончат свои похождения. Но ожидания не были оправданы. И ни одной догадки как это всё началось, как и когда закончится.
В кустах послышался шорох и девушка напряглась, хватая свою биту с вбитыми в нее гвоздями. Оружие так себе, но за отсутсвием лучшего и без возможности пользоваться огнестрелом в горах, и так сойдет. Она встает медленно со своего места и вслушивается в звуки ночи: пение ночных птиц, сверчки и шелест листьев деревьев, которые покачиваются на ветру. Классический аккомпанемент фильмов ужасов. И вновь шорох.
Брюнетка стучит слабо битой по дереву, чтобы выманить возможную опасность, но из куста выбегает белка, которая совсем не боится её. Рыжая кроха с любопытством смотрит сквозь темноту на Соён и убегает, взбираясь на дерево, понимая, что ловить тут нечего.
— Блять.. — Выругивается себе под нос девушка и облегченно выдыхает.
Это всего лишь белка, а ведь могло быть хуже. И под "хуже" подразумеваются вовсе не только зараженные, но и тигры, медведи, кабаны. Удивительно как быстро человек скатился с верхушки цепи питания на несколько ступеней ниже. Будто эволюция повернула вспять. Решает всё же не разум, а количество. Один медведь смог бы стать огромной угрозой укрытию выживших, особенно в ночное время, когда на стороже сидят сонные одиночки в разных углах полянки, которая заставлена палатками и окружена кольями. На мощный и крепкий забор им просто не хватит ресурсов, времени и рук. Да и долго на одном месте выжившие не засиживаются. Оказывается, ресурсы природы заканчиваются так же быстро, как и товары по акции в гипермаркетах. Собранные с куста ягоды не появятся на этом же кусте на следующий день по волшебству как в видеоиграх про фермерство, а мясо больше не хранится так долго, как хранилось в морозилках. Сейчас всё, что можно добыть, ценно.
И снова Джин Соён застряла глубоко в своих мыслях. Настолько глубоко, что даже не слышала как её позвал по имени друг из отряда "добытчиков". Она вздрагивает от испуга лишь тогда, когда рука в порваной на указательном пальце перчатке опускается ей на плечо.
— Ты меня так до инфаркта доведешь, — кладёт на грудь слева руку девушка и глубоко дышит.
— Нуна* (обращение к девушке старшей по возрасту со стороны младшего мужского пола), опять в облаках витаешь? — Усмехается парнишка и садится рядом на примороженную и увядшую траву, отдавая старшей половинку яблока. — Я уж подумал, что ты уснула на стрёме.
— Уснёшь тут... — Фырчит Соён и кивает Уёну в знак благодарности за фрукт, а после откусывает кусок плода, тщательно его прожевывая и смакуя кисло-сладкий фрукт. — Я на слышала как вы вернулись с вылазки. Удачно прошло? — Смотрит на время на наручных часах, а после откусывыает еще кусок яблока.
— Ага, — кивает парень, прожевывая фрукт и причмокивая. — Нашли целую коробку зубной пасты. Наши винирные друзья будут в восторге, — посмеивается негромко и потягивается, хрустя позвонками. — Были происшествия? Всё нормально?
— Не хочу отвечать, чтобы не накаркать. Всё как обычно. Но Минхёк смог подстрелить косулю. Первую за эту неделю. Так, что вы пропустили офигенный шашлык. — Хитро улыбается брюнетка и треплет взъерошенные волосы паренька, которые отрасли уже почти по плечи и были собраны в кривой хвостик на затылке. — Тебе бы постричься уже пора. Выглядишь как барабашка. И шапку носить. Гайморитом никогда не болел что ли? — Причитает как бабуля.
— Это новый стиль, ты просто слишком стара, чтобы понять. — Смеётся и поправляет свои волосы, что торчали теперь антенами в разные стороны. — Разберем фургон и пойду воду таскать. Пахну как скунск. — Морщится Уён и доедает свою половинку яблока, откидывая огрызок в кусты.
— Скунс, дурачина. Ты точно школу окончил, а не детский сад? — Уточняет для проформы Соён и следует примеру младшего, откидывая огрызок туда же. Остатки сладки, как говорится.
— Кстати, о детском саде. Новостей по перемещениям ЭВ нет? — Лицо юноши становится серьезным, он знает, что это больная тема его подруги.
Соён помрачнела, проглатывая сладкую после яблока слюну. Они уже давно наблюдают за перемещениями сотрудников "Эпохи возрождения", той самой организмации, что забрала детей. Но в последнее время не удается уловить их сигналы по радио, а разведчики не замечают никаких перемещений грузовиков, автобусов и не видят самих сотрудников на территории военного медицинского центра, расположенного за городом. Тишина.
— Они будто испарились, Уён-а. — Пожимает плечами брюнетка и смотрит на алеющее предрассветное небо. — Я хочу сама туда поехать, увидеть своими глазами это место. Вдруг, я смогу увидеть там Джуёна? Вдруг удастся пройти туда? — Переводит усталый взгляд на младшего и поджимает обветренные потрескавшиеся губы.
— Ты же знаешь, что Намджу не позволит тебе выйти из лагеря. Прошлая твоя вылазка не увенчалась успехом. — Усмехается юноша и затягивает небольшой хвостик из отросших волос на голову.
— Я не.. — Начала было девушка, но Уён её перебил.
— Не виновата, да-да, это мы уже слышали. — Кивает он и поднимается на ноги, отряхивая штаны на ягодицах от сухой травы, еловых иголок и возможной грязи. — Пойду умоюсь, помоюсь и буду откисать.
Соён лишь всплескивает руками обреченно и шумно выдыхает. Она уж было понадеялась, что Уён составит ей компанию до конца её дежурства, но его можно понять. Чёрт знает сколько он не спал и не ел во время вылазки за провиантом.
— Кстати, вот, может это поднимет тебе настроение. — Парень достаёт из кармана небольшой брелок в виде персонажа из любимого мультфильма Джуёна. Фигурка светловолосого парня в чёрном костюме с кошачьими ушами. — Как говорится, чудо вокруг, лишь оглянись. — Улыбается Чон и уходит в сторону палаточного мини-городка.
Брюнетка вертит в руках фигурку Супер-кота из мультфильма "Леди Баг и Супер-кот" и закусывает изнутри губу. Она бы сейчас отдала всё на свете, чтобы просыпаться под заглавную песню-заставку этой анимации, хоть раньше и не ценила такие мелкие, но очень важные моменты. Жизнь казалась серой, однообразной, тяжелой. Дом, работа, ребенок, волнения о счетах и еде, о здоровье ребенка, о своем здоровье. Да даже чёртовы разбирательства с бывшим парнем были бы радостнее, чем нынешняя жизнь в мире, который давно уже умер, сгорел в пандемии, как поленья в огне.
— Лишь присмотрись, не пропусти. — Тихо напевает себе под нос продолжение песни девушка и убирает брелок в нагрудный карман на куртке со стороны сердца. Еще одно напоминание о её супер-сыне, которого ей придется отыскать и спасти.
Когда её дежурство подошло к концу, Соён сразу же побежала греться к костру и есть спам* (мясные изделия в жестяной банке) прямо из банки, заедая его хлебцами для сытости. Выбора в еде у них не много: консервы, овощи и фрукты, которые они смогли насобирать за лето и осень, сушёная и копчёная рыба, вяленое мясо, закрутки и орехи, а также всякие снеки, у которых долгий срок годности. Хотя, сроком годности никто уже не брезгует. Когда хочешь есть - съешь и просрочку, лишь бы выжить.
Ранним утром жители их деревни выживших уже занимались своими делами. Кто-то мастерил новые деревянные колья, чтобы продолжить строить ограждения, кто-то вязал, чтобы обеспечить теплую одежду на зиму всем по возможности, кто-то уже шел с уловом от озера, кто-то стерилизовал банки для закруток в воде на костре. Каждый знает в чём его доля, все играют свои роли. А Соён запуталась. Она ходит на дежурства, помогает в вязании, в рыбной ловле, в расширении ограды из кольев, но нигде не участвует полностью в процессе. Она везде и нигде одновременно. Даже забавно, что это единственное, что не изменилось в её жизни. Берётся за всё подряд, но истинной пользы в заданных масштабах не приносит. Вызывает лишь жалость, сострадание. И это брюнетку невыносимо бесит.
Жалкая.
Именно такой она боялась быть всю свою жизнь, поэтому старалась везде и во всём быть лучшей, первой, но чаще всего была первой с конца. Единственное, что у неё хорошо получалось - работа, но и этого она лишилась с беременностью.
Соён была счастлива, когда получила должность в местном полицейском участке. Инспектор по работе с несовершеннолетними - не работа мечты, конечно, но нужно с чего-то было начинать. За неимением опыта, она уцепилась двумя руками за должность и всегда выкладывалась на все сто. Надеялась на карьерный рост, копила деньги на повышение квалификации, чтобы в будущем работать уже следователем. Тогда жизнь казалась сказкой. Работа, достойная заработная плата, там же она повстречала мужчину, что околдовал её с первого взгляда.
Было тяжело не повестись на его чары в виде роскошных густых волос, которые он всегда прилежно укладывал, широких плечей, сведенных к переносице бровей, когда он о чём-то думал, голосе, что девушка слушала с упоением, даже когда он зачитывал нарушения тех, кого приводили в участок. Её восхищало его трудолюбие и упорство, дотошность в работе, педантичность в чистоте на его рабочем месте. У него всегда всё было по полочкам, как на столе, так и в голове. Он казался ей идеалом, тем мужчиной, которого она бы хотела видеть рядом по утрам и в чьих объятиях хотела бы засыпать. И волею случая это желание сбылось. Аромат его парфюма очень часто до сих пор воспроизводит память. И если в начале она могла утопать в этом запахе, слушать его бесконечно, то теперь он вызывает в ней лишь боль и отвращение. Правду говорят, что идеала не существует. Идеальный полицейский не смог стать идеальным мужчиной для создания семьи.
И снова Джин Соён утонула в омуте своих воспоминаний, держа в руке уже остывший спам и ложку. Нужно научиться существовать настоящим, но это так тяжело сделать в нынешних реалиях. Даже такое прошлое лучше и приятнее вспоминать, чем быть здесь и сейчас. Слово "быть" тут подхоит как нельзя кстати, ибо жизнью это не назовёшь.
— Живее! Живее! Джун, ты отметил на карте откуда был подан сигнал? — Из главного шатра, местной мерии, вышел отряд из шести парней.
— Да, недалеко от каннамской больницы, там где раньше была подземка. — Отвечает парень с волосами цвета лазурного неба. Хонджун даже в условиях апокалипсиса не прекращает красить волосы. — Но там толпа сухих.
"Сухими" выжившие называют инфцированных, так как их тело иссыхает и становится худощавым.
— Поэтому сигнал и подали, — глава поселения, Намджу, надевает кабуру с пистолетами и мачете. При его высоком росте и достаточно крепком телосложении, его походка всегда кажется Соён какой-то неуклюжей, как у медведя.
Все, кто слышал и видел этот переполох, встревожились. Соён не стала исключением. Она засуетилась, отложила свой скудный завтрак на палено рядом и подскочила с места, добегая до спешащего за остальными Уёна.
— Что стряслось? Вы же только приехали! Куда вы? Помощь нужна? Я могу! Я уже готова! — Без умолку тараторит девушка, цепляя за руку младшего.
— Кто-то подал сигнальный огонь с Каннама. Останься тут. — Он бережно убирает руку из цепкой хватки подруги и спешит по склону вниз, через лес, к машинам.
— Чон, чёрт тебя дери, Уён! Возьмите меня! Я правда готова! — Спешит всё равно следом неугомонная девушка, пробираясь по вытоптанной тропинке через лес. Ей тоже хочется приносить пользу.
— Все вопросы к начальству, нуна. Я тут бессилен, — поднимает руки в примирительном жесте юноша, разворачиваясь к брюнетке лицом, буквально на пару секунд, а после продолжает быстро идти дальше.
И в очередной раз Джин не сдаётся. Она буквально бежит уже к машинам, как оглашенная, лишь бы не упустить возможности вновь стать частью команды.
Когда она подошла, все уже расселись по машинам. Девушка подбегает к внедорожнику чёрного цвета со стороны водителя и хватается за приспущенное окно. За рулём этого авто был Намджу.
— Намджу, возьмите меня! Пожалуйста, — с неистовым рвением смотрит на главу их поселения, не отступая, даже когда тот мотает головой. — Прошу! Я в порядке, правда!
— А Ынкван нет и уже не будет в порядке, Соён. Я уже говорил, что на вылазки тебя никто брать больше не будет. Лучше займись делами в поселении, повяжи там, помоги с оградой. — Хмурится мужчина и прикуривает сигарету, выдыхая дым из рта.
— Но... — не унимается.
— Никаких "но". — С нескрываемым раздражением смотрит на Соён. — Это не обсуждается. Иди, пока твои визги сухих сюда не привлекли. Ты отнимаешь время, и люди, которые попали в беду, могут погибнуть. Опять.
После этих слов Намджу прикрыл окно джипа повыше и тронулся с места, а за ним и другие машины. Соён осталась на дороге, усыпанной мертвой листвой и снегом одна, смотря вслед трём машинам. От обиды и несправедливости подступил ком к горлу. Девушка сжимает крепко руки в кулаки и горячо выдыхает, стараясь унять свою злость и раздражение. Она дала слабину всего один раз за всё время. Как бы ни старалась забыть о том случае - не получается, ведь вечно все напоминают.
— Как бы сам не подох, — стискивает зубы и уходит обратно в поселение.
Намджу один из многих жителей селения о смерти которых девушка бы не скорбела. Она в принципе ко смерти относится очень равнодушно, если это не кто-то из дорогих ей людей. Эгоистично, но в таком мире опасно быть альтруистом и переживать за всех, рисковать собой ради других. Добрые люди долго не живут, ведь выживает сильнейший. Или хитрейший.