Полноценные/Full

Как только голова коснулась подушки я погрузилась в глубокий, непробудный сон. Голова была настолько пустой и невесомой, что, кажется, проспи я ещё вечность и то не смогла бы её заполнить. Когда веки все таки разомкнулись, на улице сгущались сумерки. Ночной ветер, таинственным гостем бродил по покоям, а глухое ухуканье совы сопровождало это хождение. С немалыми усилиями я поднялась с кровати: тело ломило, а кожа болела будто от высокой температуры. Меня лихорадило, как лихорадит ребёнка, безвылазно купавшегося в ледяном море, как лихорадит человека, босиком гулявшего по льду. Зубы отбивали чечётку, а щеки полыхали огнём. Я переборола горячку и поднялась с постели, намереваясь устранить источник холода и недуга. Но дверей, замыкающих балкон не было, лишь полупрозрачные занавески безликими призраками танцевали на ветру. Сжимая обжигающими руками плечи, я подошла к камину: спящему и холодному. Ещё с утра в нем весело трещали поленья, а сейчас он выглядел словно дракон, дремлющий долгими веками. Взгляд остановился на позолоченой вешалке моего роста, стоявшей чуть ли не в сердце моих покоев. Чёрный, как копоть, мрачный как ночь, передо мной висело настоящее одеяние демоницы. Брючный костюм из настоящей крокодильей кожи, который обтянет моё стройное тело, как перчатка. Недолго думая я облачилась в дьявольскую одежду и вышла на балкон, преодолевая мандраж и тряску во всем теле. С зеркала на меня смотрела не Лана Вильгерий. На меня смотрело дитя ночи, облаченное в мантию смерти. Кожаные брюки бесстыдно облегали мои тощие ноги, а единственная пуговица на пиджаке едва ли скрывала грудь, оставляя внизу оголенный треугольник живота. Я могла бы увидеть в себе самую "не дешёвую" проститутку, которая оказывает свои услуги только избранным, но я видела в себе воплощение зла и неведомой силы, кроющейся под тонкой крокодильей оболочкой.
- Вы готовы, мисс? - тихий, хриплый голос вывел из темницы моего сознания. Передо мной стоял Арид. Последний раз мы с ним оставались наедине в моей парижской квартире, тогда я узнала невероятную новость о возможном браке этого вампира и моей матери.
- Готова - прошептала я, даже не осознавая, что меня ждёт.
А дальше все как по плану, постоянному, скрупулёзно отточенному механизму. Голова наливается чем-то густым и тяжёлым... Ноги немеют... И вот хрупкое тело уже обмякло на руках великого вампира. Кромешная темнота, а потом такое же мрачное место. Место, где на своём объезженнном месте восседал правитель всех вампиров Франции. Справа от него - Арид, слева - никого. В противоположном углу помещения - Кэтрин, измученная, изувеченная душа с пустыми стеклянными глазами. Пьянящие карие глаза больше не горели, не отражали любви и интереса к жизни. Дрожащие ноги, гнулись как веточки на ветру, а руки плетьми висели вдоль туловища.
- Лана и Кэтрин Вильгерий...- ледянящий разум голос эхом прошёлся по подземелью. - самоотверженные сестры и подруги... Глупые и самонадеянные. Мои слова не имеют для вас никакого веса?! Или вы забыли по чьей воле до сих пор живы?! - я невольно зажмурилась от этого оглушительного вопля, захотелось закрыть уши и осесть на пол. А Кэтрин наоборот: словно плакучая ива она покачивалась от крика Веренса, не выражая никаких эмоций. Но в следующую секунду Веренс заговорил более мягким, спокойным тоном и от этого стало ещё страшнее.
- Мне известно о каждой вашей осечке. Вы наверняка полагали, что о ваших поползновениях на встречи друг с другом я не узнаю? И что Люцию удастся до конца дела прикрывать ваши спины? - удущающее спокойствие правителя приводило в ужас, в добавок к моей лихорадке добавилась болезненная сухость в горле. Теперь понятно почему одного из его прихвостней нет рядом, должно быть тот несёт наказание, за оказанную нам неправильную поддержку.
- Ваша светлость, мы... - опережающий жест кисти не позволил мне закончить начатое.

- Вы, Лана, в первый раз чуть не загубили все дело. Из-за вашей безолаберности вековая задумка провалилась бы в два счета.
Вековая? Он продумывал эту зверскую махинацию веками? Веками строил планы по извлечению Мариэтты Вильгерий?
- Вы прекрасно знаете, что за вашу ошибку мы можем запросто убрать вас из игры, но мы даем вам второй шанс, цените это. А вот что касается вас Кэтрина...

Моё тело густо обросло мурашками, когда взгляд убийственно холодных глаз остановился на моей кузине. Я молила всем высшим силам, чтобы проступок Кэтрин остался безнаказанным, но видимо у Архивампира были свои планы насчёт неё.
- Вы отстранены от дела, на неопределённый срок.
- Ваша светлость! - закричала я, но взгляд карминовых глаз сию же секунду подчинил мой разум и рот предательски онемел. Я не могла произнести ни слова.

А Кэтрин, напротив, выглядела так словно только и ждала этих слов. Её губы искривила напряженная улыбка и она, поклонившись, обмякла на руках стражника .
Мне хотелось кричать, я отчаянно звала сестру, но голос не слушался меня. Мои связки кто-то обильно смазал клеем.
- Не надо, Лана. Так будет даже лучше. Ваша сестра реабилитируется за это время, а после вступит в дело с чистой головой.

Нет, они не могут так легко лишить Кэт свободы. Кто тогда возьмётся за это дело. Или Веренс допустит, чтобы его праправнук был обделен зельем? Словно прочитав мои мысли Архивампир ответил:
- А вы догадайтесь, Лана. Кому-то, кто так же отчаянно готов бороться, чтобы получить желаемое. Кому-то, кто сделает все, ради того, чтобы обрести былую смертность. - Веренс подал своим прихвостням знак и в подземелье тотчас ввели незнакомую девушку. На ней была форма прислуги.

Кукольное лицо с испугом осматривало присутствующих.
Я видела её впервые, но могла покалясться, что её черты мне знакомы. У неё были пухлые губы красивого натурального оттенка и густые графитовые брови, совсем как у меня...
- Мария Стэйбек - звучно объявил владыка и почувствовала, как ноги подкосились, а после, сознание предательски покинуло меня.

Вероломно реальность возвращалась по мере того, как открывались мои веки. Я лежала на холодных атласных простынях своих покоев. Призрачные занавески сумбурно извивались под настоящим ураганом. Мороз пробрал до костей, когда я поднялась с постели и босые ноги коснулись каменного пола.

Этого не может быть... Мария Стэйбек - моё клише, настигнувшее также внезапно, как гром среди ясного неба. Увидь я её в переулках Парижа, ничего не зацепил бы мой взгляд - настолько она изменилась. То, что я видела на фотографиях в интернете и то, что видела на пожелтевших фото в семьдесят седьмой квартире, было полной антагоничностью того, что я видела в сыром подземелье Веренского замка. Это равносильно тому, что разобрать пазл, а потом насильно собрать такую же картину из видоизмененных деталей. Марию сделали заново, сотворили из пепла. Я была чертовски права, когда догадка об обращении мимолетно посетила мой мозг. Она стала вампиром, но желание быть человеком не оставило её. Её душа рвалась к человеческой чувствительности, наивности, трусости и желчи. Она не оставляла желание любить и быть любимой ни на секунду после смерти. И если Веренс открыл ей второе дыхание, протянул раскрытую ладонь возможностей, Мария выгрызет из неё человечность для себя. Только если на протяжении двух лет эта девушка находится в замке, то почему о ней ни разу не упоминали ни Люций, ни Арид, ни сам Архивампир? Мария Стэйбек. Она же и альтернативная замена Кэтрин, она же и погибшая любовь Теодора Нейела, и она чертовски похожа на меня... Я села возле разгоревшегося камина и осознала, как чертовски устала. Устала от необходимости врать, притворяться тем, кем не являюсь. Устала быть марионеткой в руках Веренса. Я вышла на балкон. Мои губы и так были синими, конечности онемели ещё до моего визита в подземелье. Поэтому пустить все на самотёк было самой оптимальной идеей. Мысль о болезни была сейчас так же далека, как и мысль о возможных отношениях с Теодором. Теперь точно нет, никогда. Когда Мария снова шагнет в его жизнь, он перечеркнет меня как орфографическую ошибку. Да и на что я рассчитывала?
Он сомкнет меня в своих объятиях, зная, что я шаг за шагом приближала его к бессмертию ради собственной выгоды? Переплетет наши руки, когда я сниму маску дружелюбной соседки? А может моё имя будет с нежностью слетать с его губ, когда он узнает что "Виктория Эйван" это просто прикрытие? Нет, глупо рассчитывать на то, что никогда не произойдёт.
Я посмотрела в зеркало и волна трепета, боли, а может и ужаса прошлась по мне с убийственной силой.

- Мама... - прошептала я. Слезы душили меня, а голос был готов сорваться на крик. Но, что будет если Лана Вильгерий крикнет в пустоту? Кто услышит её здесь, среди пустоши остроконечных скал? Я слишком много живу, чтобы верить в волшебство и мистическое свойство зеркал. Я не была уверена в словах Люция, я больше ни в чем не уверена. Женщина с той стороны улыбалась и вместо холода я почувствовала нескрываемое отвращение. Меня тошнило от игр, иллюзий и лжи.

- Что ты смотришь?! Ты не настоящая. Такая же не настоящая как я! Моя мама умерла, ясно?! И я буду спасать её, её, а не тебя слышишь?! Ты пустота, ты плод моего воображения, ты ничто!!! Меня тошнит от тебя! - я запустила кулак в стеклянную поверхность и трещины тут же разошлись по ней.

Теперь я видела в осколках части своего отражения. Кровь капала на каменный пол вперемешку с солью моих глаз. Кажется так я уснула, на лютом холоде среди осколков разбитого зеркала. Только зеркало можно было легко заменить на новое, а вот то, что разбилось с ним в эту ночь, ремонту не подлежит.

Открыв глаза я уставилась на картину, висевшую на стене. На ней был изображён огромный кошачий глаз. Пронзительное жёлтое око наблюдало за мной, пока я каждое утро неведаным мне способом оказывалась на твёрдой раскладной тахте своей квартиры. Узкий длинный зрачок словно впитывал в свою черную материю мою виртуозную реальность.

Настойчивый звонок в дверь заставил поднять задницу с дивана и посмотреть в глазок. Как же он красив... Его янтарные глаза были устремлены в пол, а бицепс его руки напрягся, когда палец непрерывно давил на кнопку звонка. Открыв дверь я увидела как кошачья улыбка пополза по веснушчатому лицу. Его глаза все еще смотрели в пол.
- Надо же, Виктория Эйван соизволила открыть дверь. Я уж надумывал вызывать мчс. Столько дней сидеть взаперти, у тебя должна быть веская...

Золотые глаза встретились с моими и слова застряли у него в горле.
- Боже, Лана... - обомлел он. Его взгляд медленно заскользил по моему телу и остановился на плотно сжатом кулаке. Рана уже затягивалась, но все ещё отдавала тупой болью.

- Девочка, на какую стрелку ты попала? - его брови нахмурились. Он смотрел на меня так, словно перед ним стояла онкобольная девушка. С жалостью, примесью интереса и ощутимым испугом.

- Иди в задницу, Нейел. - я собиралась захлопнуть дверь, чтобы потом броситься в ванну и разреветься как на собственных похоронах. Но сильная рука придержала косяк руки. Мои силы позволяли мне прижать дверь с большей мощностью и оставить крепкую руку Тео в дверном проёме, но я, черт возьми не смогла.
- Ты плохо выглядишь, Лана. - его губы сомкнлись в плотную линию, а взгляд янтарных глаз героически выдерживал холод моих.

- Тео, уйди пожалуйста. Видишь, я говорю "пожалуйста".Не заставляй меня умолять.
- Я никуда не уйду. Не потому, что не хочу оставлять тебя в таком состоянии, ты исчезла чуть ли не на неделю и я каждый день прикрывал твой зад. Ты должна мне. - он нахально зашёл в мою квартиру. Но учитывая, что я врывалась в его личное пространство не один раз, то это было предсказуемым жестом.
- Ты живёшь здесь одна? - заметил он, разглядывая квартиру, как объект всемирного наследия.
- Да, Нейел. Я и ещё тысяча мои тараканов. - ноги едва держали меня. Кожа жгла словно раскаленная мантия покрывающая все тело. Веки были тяжёлыми, а в горле словно орашенное болото.
- Нейел, уйди. Клянусь, я не потерплю... - я потеряла равновесие и тёплые ладони Тео тут же оказались на моей талии.

- Девочка, да ты вся горячая.
- А ты так себе - пробормотала я. Я посмотрела на Нейела и мне стало страшно: я ощутила невероятное возбуждение во всем теле, я видела каждую вену, каждый капиляр на его лице, я слышала запах текущей в нем крови...
- Пожалуйста, уходи - взмолила я. Губы заболели с внутренней стороны, я почувствовала, как острые клинки вонзились в них. На руках появились маленькие коготки, а глаза, должно быть, густо заплыли Кровью. Кровь... Мне нужна была кровь... Я не вкушала крови уже неделю, а обычно ломка начиналась уже через два дня. Невидимые руки душили моё горло. Я была наркоманом, а передо мной находилась священная доза. Теодор Нейел был моей дозой.

- Уходи, святые грешники - прошипела я, едва открывая рот.
- Уже прогоняешь меня? Я ведь скучал по тебе, моя пубертатная язва. - самодовольная ухмылка пополза по его лицу. Но её тут же сменила гримаса недоумения. Мои ногти вонзились в его спину.
Его руки не дернулись, они смиренно продолжали лежать на моей талии. Он следил за каждым моим движением, он ждал моих дальнейших действий. А я приходила от них в дичайший ужас. Я не смогу совладать, я опустушу его как кубок живой воды. Я высосу из него все до последней капли, если он сейчас же не убереться с моих глаз.

- Может стоит позвать врача? - спросил он, рассматривая моё видоизмененное лицо. Да, Нейел, вызови себе бригаду. Потому что сейчас одичалая вампирша будет пиршествовать тобой.

- Что здесь происходит, молодёжь?