С тобой не страшно умереть
Я снова вижу это лицо. Лицо, ставшее причиной моей терзающей бессонницы, лицо, которое вижу, как только опускаются веки. Тео берет меня на руки и опускает на мягкий ковёр, или это все таки чья-то шкура? Обнажённая спина соприкасается с мехом и я закатываю глаза от наслаждения. Потом ощущаю на талии тепло его рук, он нежно проводит пальцами от родинки на моем животе и его кисть неумолимо скользит выше. Одна рука очерчивает круги вокруг моей груди, вторая по хозяйски лежит у меня между ног и единственное, что останавливает парня - плотная ткань моих брюк. Трепет, испытываемый в этот момент не сравнить ни с чем - это как встать под холодный душ после недельного отпуска в Сахаре, как укрыться тёплым пледом, когда за окном кружатся хлопья снега. Пальцы Нейела продолжали свое путешествие, когда я ощутила огонь его прикосновений на тонкой коже шеи, издала мурлыкаюший стон, но Тео не сорвался, как по сигналу красной тряпки, он продолжал пирствовать моим блаженством. Я приоткрыла рот и его пальцы оказались на моих губах, я открываю рот шире, хочу узнать его вкус и...
- Лана! Глупая девчонка, как ты нас напугала!
Свет на секунду ослепил так, словно я веками не вылезала из тёмной пещеры. Я снова видела потрескавшиеся стены хижины и лицо Дидоны, перекошенное гримасой неподдельного испуга. Она держала в руках пропитанную чем-то тряпку и обильно протирала моё и без того влажное лицо.
- Мне надо к Кэтрин... - бормотала я.
- Девочка, ты только что была в лапах у смерти, а все ещё бредишь той сумасшедшей.
Я приподнимаюсь на локтях и к горлу подступает тяжёлый ком тошноты, меня рвёт прямо на накрахмаленное до хруста платье Дидоны. Женщина всплескивает руками:
- Этого мне ещё не хватало!
Меня окутывает ужасный стыд, я начинаю оправдываться будто мои извинения выведут эти ужасные рубиновые пятна на голубой ткани. Меня рвало кровью, недавно выпитой за столом.
- Мне, мне так неловко! Я прошу прощения, кажется, лучше мне уйти.
- Уйти, чтобы снова стать лежачим полицейским для какого-нибудь грузовика? Нет уж.
- Меня что..?
- Тебя сбили, когда ты, как безумная убегала из этого места. Выбежала на трассу, вот непутевая.. - вмешался Нико. А вот то, что глава семейства стал свидетелем моего кровавого триумфа вызвало очередную порцию стыда и мерзости к самой себе.
- Прошу, не мешайте мне. Я уйду отсюда, во что бы то ни стало, даже если придётся отскребать свои кишки от шин попутных автомобилей. Не умру, не беспокойтесь. И...еще раз простите - я кивнула на платье Дидоны, которая отчаянно оттирала с него мою кровь. Можно было подумать, что женщина пролила на себя бокал красного вина, однако вино было бы вывести куда сложнее.
Вдруг происходит что-то необъяснимое, что-то сверхъестественное. Глаза Дидоны округляются и я вижу как зрачки её и так чёрных глаз вытянулись в две тонкие полоски, её рот открылся, обнажая острые зубы. Я поежилась, прогоняя это странное наваждение, но это не было иллюзией и загробный голос женщины, больше похожий на змеиное шипение убедил в этом.
- Ты никуда-ссс не пойдсссёёшь.
- Дидона, ты не приняла настойку? - равнодушно спросил Нико, словно ничего особенного с его женой не происходило. Мужчина глубоко вздохнул, а потом бросил на меня безнадёжный взгляд.
- Уходи, Лана. Забудь все, что видела.
- Кто вы?!
- Уходи, пока Дидона не порвала тебе в лоскутья, уйди, чтобы я смог остановить приступ.
Лицо женщины, пугающе красивое до этого момента, стала обтягивать серая кожа, сморщенная, словно та больше тысячи лет пролежала в земле.
- Надо ей помочь! - кричала я, не в силах сдвинуться с места.
- Это я и пытаюсь сделать! - огрызнулся Нико - А пока ты здесь, это будет сложно. Такие, как вы вызывают у нас страшную агрессию в моменты превращения. - охотник сразу замолк, осознав, что ляпнул что-то лишнее. Я уставилась не моргая на то, как Нико хватает за шею свою жену и вливает в её открытый рот с раздвоившимся языком что-то чёрное. Ещё минуту женщина дёргается в конвульсиях и не спускает с меня безумного взгляда . Её зубастый рот шепчет проклятия в мою сторону. Когда снадобье начинает действовать и атака отступает и её кожа снова приобретает характерный земельный цвет, а глаза снова наливаются чёрной, как смоль ночью. Дидона тяжело дышит и кажется проваливается в сон. Муж уводит её и спустя долгих десять минут возвращается, чтобы выпроводить меня за дверь.
- Ты видела больше, чем требуется. Теперь уходи, и постарайся не попадать в неприятности. А...- мужчина осекся и по-отечески положил руку на моё плечо - и постарайся не плескаться сильно в воде, не плавай в незнакомых прудах или водоёмах, может так станет понятней .
Я хмыкнула и накрыла его руку своей.
- Спасибо за совет...Но мыться я все равно не перестану. И все же... - я не успела закончить вопрос, деревянная дверь хлопнула перед моим носом. - Спасибо - прошептала я и поспешила уносить отсюда ноги.
Когда я кое как приволокла ноги к двери своей квартиры, то, казалось, готова была поверить в невиновность всех убийц мира, в правдивость слов всех искусителей и чистую кровь наркоманов, но не в то, что Теодор Нейел будет сидеть под дверью моей квартиры, уткнувшись лбом в колени и держась за голову. Мой вид оставлял желать лучшего, но я молча подошла и села рядом с обречённым. Тео оставался не подвижен. Я глубоко вздохнула и выдала то, во что сама не верила до конца. Все,как есть, сгоряча.. Прямо и конкретно.
- Короче, пустырь, это тебе не очень понравится, но, рано или поздно ты узнал бы. Я та, кого ты презираешь больше всего, я вампир, я самый хреновый, мать его, вампир и собираюсь обратить тебя, Нейел. Ты будешь ненавидеть меня, но обещаю, с тобой ничего не случится. И с Люком, то есть с твоим братом, тоже. У тебя есть брат, представляешь? Живой, из крови и мяса, как ты. Но его обращаю не я и лучше тебе не знать, кто... А я занимаюсь тобой и делаю это ради матери, не хочу, чтобы ты считал меня эгоисткой. Ты может и не хочешь быть бессмертным, но это ничего не изменит. Придётся принять , ты научишься жить с этим. Ты сильный, малыш Тео, самый сильный из всех людей, что я встречала, ты справишься. Не злись, хотя лучше злись, только не отворачивайся от меня или нет, отвернись и больше никогда не разговаривай со мной, но если я сейчас отступлю, то не сосчитаю потери на пальцах... И тогда ты тоже окажешься в этом списке, а я этого не хочу... Черт, я не хочу твоей смерти Нейел.
Я накрыла лицо руками и приготовилась ко всему. Сейчас он встанет, плюнет мне в лицо и больше никогда не взглянет в мою сторону. Или сейчас схватит меня за волосы, затащит в свою уютную комнату, поперёк увешанную фотографиями своей девушки, будет пытать чесноком и втыкать под ногти серебряные иголки, пока не испущу дух от изнемождения. Но он молчит и это молчание гвоздём вбивается в моё сердце.
- Не молчи, Тео. Скажи, какое я чудовище, скажи, что эгоистичная сука, играющая твоими чувствами, но не молчи! - я впервые за все время своей исповеди поворачиваюсь к нему лицом и застаю его в той же позе, лицо спрятано в коленях, а волосы, шелковыми локонами спадают вниз, совсем, как у тряпичной куклы.
- Не молчи, засранец! - слезы текут по лицу и я чувствую жгучую, пробирающую до костей боль в груди. Я задыхаюсь. Кричу на ухо Нейелу, а он не слышит меня. Трясу за плечо, а он не реагирует. Хватаю его лицо руками, чтобы последний раз посмотреть в самые красивые глаза, а он не смотрит на меня. Хватаю левую руку и указательным пальцем нащупываю пульс, нащупываю, а он не бьётся...
- Скажи что-нибудь, говнюк! Посмотри на меня! Ответь мне! - кричу, не обращая внимания на собравшихся соседей, которым явно стал любопытен дебют Ланы Вильгерий.
- Ты сраный, эгоистичный ублюдок! Ну, пожалуйста... - сжимаю в руке мягкую, бесчувственную руку.
Я опускаю голову ему на колени и мои рыдания заполняют лестничную площадку. Кто-то из соседей вызывает скорую, кто-то пытается оторвать меня от бездыханного туловища, но для меня больше нет мира кроме него.
- Я же люблю тебя...