Полноценные/Full

Взбудораженные французы сгущались вокруг квартиры Нейела словно тучи. Они галдели словно мухи и топали пободно слонам. Одна тётушка, наплевав на всякую культуры речи, заговорила на бранном французском. Но они все были в другом, чуждом мире, в моем же, была только я и бездыханное тело Теодора Нейела.

Я лениво гладила его шелковистые волосы, они лежали красивыми завитками. Больше всего на свете сейчас хотелось увидеть блеск его янтарных глаз. Я была готова даже продать душу дьяволу, но она и так уже принадлежит ему.

- Вам надо отойти - сказал фельдшер, касаясь моего плеча. Я посмотрела на него исподлобья и он все прочитал в моем взгляде. Работник скорой был вампиром, он был полноценным.
- Не бойся полукровка, это моя работа. - сказал мне мужчина лет трехста на вид. Он поправил очки на своём горбатом носу и помог положить Нейела на носилки. Когда Тео стали спускать по лестнице, я бесцеремонно схватила за руку фельдшера и, посмотрев в рубиновые глаза, прошептала :
- Он должен жить.
- Но я не могу обратить его у всех на виду - прошептал в ответ мужчина.
- Ты не понял, он должен жить в качестве человека, не вздумайте обращать его. - мужчина отрешенно зыркнул на меня и продолжил выполнять свою работу. На красивое лицо натянули кислородную маску, а в вену вставили катетер.

Я выбежала на улицу, дверь машины скорой помощи захлопнулась перед моим носом, Нейел отдалялся все дальше и дальше от меня, а ведь сегодня полнолуние...

Я поднялась в свою квартиру и только сейчас поняла причину суеты вокруг соседней двери.
- Что здесь произошло?
- Утечка произошла, этот разгильдяй кран не перекрыл, а ведь чиркани он спичкой и все - пол подъезда нет! А вы, собственно, кто? - спросила старушка с чёрными четками в руке, но след незнакомой соседки уже простыл.

Я набрала горячую ванну с пеной и, блаженно закатив глаза, опустилась в кипяток. Вода поможет смыть грязь, прилипшую к телу, после ночных брожений по лесу, пятна выпитой крови, украсивших мою шею после того, как меня вырвало. И наконец весь тот ужас, что пришлось испытать в попытках нащупать пульс на тряпичном запястье Тео. Этот придурок надышался газа, но ему хватило упрямости вылезти из квартиры и упасть помирать под мою дверь. Если бы я не сбежала, как трусиха, ничего бы не произошло! Я бы сейчас сидела в его квартире и придумывала коварный план по добавлению отравы в его пищу. Ведь зелье следовало давать уже сегодня...

- Как водичка?
- Дьявол! Ты напугал меня! - мужчина присел на краю ванной и был так близок, что спертый горячий воздух ванной комнаты становился удушливым словно газ.
- Я рад, что вы боитесь меня. Я то думал вы совсем страх потеряли. Я же просил дождаться меня. Ваша упрямость сведёт вас в Изгнание. Из-за вашей безолаберности внук Майфелла сейчас при смерти! - голос Люция был пронизан шипами, он резал как самый холодный клинок, заражая кровь и пробирая до самых костей. Он был прав, в этом моя заслуга.
- Что плохого, если он обратится чуть раньше?
- Вы серьёзно ничего не понимаете? Тогда все это дело канет в Изгнание прямо к вашей матушке. Кровь Теодора Нейела нужна ещё тёплой. Какой толк брать кровь у уже готового вампира? С таким же успехом вы могли бы взять и мою.
- И что теперь делать? - я разгонала по поверхности воды пену, прикрывая интимные места, но, кажется, вампир умел видеть и сквозь неё.
- Вы поедете к нему и, молю Дьявола, додумаетесь, как выполнить свой сегодняшний долг.
Я хотела спросить у него про Кэтрин, хотела спросить о семье Нико, потому что все моё нутро говорило, что Люцию что-то известно, но сейчас, когда Нейел борется с жизнью, мне лучше не открывать рта.
- Марию Стэйбек сегодня можно будет поздравить с дебютом?
- Вы знакомы с ней?
- Тебе известно, что она погибшая девушка Тео?
- Да.

Да?! Так просто? Меня месяцами мучал этот вопрос, я не находила угла, когда узнала, что она будет участвовать в операции "К". Так я называла всю ту меланхолию, в которую ввязалась три месяца назад. К - была аббревиатурой всего одного слова, такого простого и такого вкусного слова "кровь".

- Откуда?
- Я убил её.

В этот миг вся раскаленная вода в ванной показалась мне ледяной. Я подорвалась и схватила Люция за плечи, совсем не стесняясь собственной наготы.

- Что ты несёшь?! Как ты можешь так легко говорить мне об этом? - Мужчина не колебался ни секунды, он словно так и ждал того, чтобы я оказалась "в его руках".

- Вы вся в пене. - только и проговорил он, а его глаза сверкнули знакомым похотливым огнём. Его руки лежали на моих бёдрах, а лицо находилось на уровне обнажённой груди.
- Почему ты убил её? - вырвалось у меня из груди немым вопросом. Мои пальцы сжимались на его плечах, оставляя мокрые следы на чёрной рубашке.
- Вы обязательно все узнаете. - его рука потянулась вправо и он, стянув с вешалки полотенце, протянул его мне. Я тут же прикрыла голое тело и, громко топая босыми ногами, поплелась из ванной, оставляя за собой мокрый след. До самой спальни я чувствовала долгий проницательный взгляд, смотрящий мне на спину или не только туда...

Я стояла возле зеркала, примеряя дежурную форму медсестры. Голубая блузка и штаны такого же цвета были великоваты, но идеально скрывали все изгибы моего худого тела.
- Вы войдёте к нему в палату под предлогом мед работника - протянул Люций и я почувствовала холодное дыхание на своём затылке. Вампир подошёл сзади, но в зеркале по-прежнему оставался только мой силуэт. Холодные пальцы коснулись моего затылка, вторая рука потянулась к замку на моей блузке. Зажав собачку двумя пальцами вампир потянул молнию вверх. Ещё несколько секунд он дышал мне в спину, любуясь единственным отражением в зеркале примерочной.
- То платье... - начал вампир. - Я отдал бы все, чтобы увидеть вас в нем снова.
- Кэтрин? Мария? Люк? Отдай мне ответы на мои вопросы и проси все, что хочешь.
- Боюсь, эта плата слишком велика. - каким то отреченным голосом сказал мужчина и опустил взгляд.
- В таком случае, отойди с прохода и я поеду в больницу. - грубо оттолкнув Люция, я вышла из примерочной, не заботясь о том, сколько ему пришлось заплатить за костюм. Майкл Оливер в одно мгновение стал мне омерзителен, то, как нелепо и легко он признался в убийстве, то, как навешал на меня обвиняков, то, как смотрел на меня в ванной...Все прежнее вожделение пропало после трех, сверкнувших как лезвие слов. Я не приму смерти, я не смирюсь с ней, даже если рождена для того, чтобы убивать.

До больницы, дабы не привлекать измерного внимания, я доехала на такси. Переступив порог здания я сразу уловила своим острым обонянием красноречивые запахи больницы. Запах спирта, стерильных бинтов, новых бахил и страха людей, стоявших под дверьми операционной.
- Ты новенькая? Стажёрка? - темнокожая брюнетка в белом халате схватила меня под локоть и потащила за собой, не давая опомниться. Мне оставалось только подчиниться случаю и последовать за ней. Весь ужас происходящего пронзил только тогда, когда она вытащила меня в пахнувшее хлоркой помещение с белыми стенами и огромными умывальниками вдоль стен.
- Это... морг? - оторопело спросила я, глядя в глаза своей "похитительнице".
- Девочка, ты на солнце перегрелась? Готовься и марш в операционную, сегодня у нас тяжёлый гость.
- Вы неправильно поняли, я не...
- У тебя пять минут. Или ты лишишься работы или пациент лишиться жизни. - свалив на меня груду этих жутких слов, брюнетка вошла в кабинет, над которым прерывисто моргала надпись "Только для медперсонала". Мне хотелось сбежать, найти Нейела и забыться рядом с ним.

Оглядываясь по сторонам, я заметила шкаф со всеми "стерильностями". Покрыла голову защитной шапочкой ,нацепила на лицо маску, руки облочила в длинные перчатки и стала перед зеркалом. Никогда. Никогда Лана Вильгерий не должна была оказаться в таком положении. Но адреналин уже шалил в моей голове, я прополоскала руки в спиртовом растворе и шагнула в операционную.

Писк кардиомонтиора и шумное дыхание заснувшего пациента. Умелые руки врачей, среди которых я сразу узнала свою пленительницу. Свет ламп и острие скальпеля.

- Рваная рана, вызванная укусом вампира, открытое внутреннее кровотечение и многочисленные переломы. Состояние критическое. Доктор Кейр, делаю разрез в грудной области. Нужно остановить кровотечение в левом лёгком.
Так было всегда, врачи до последнего борятся за жизнь человека и только если этот человек или его
ближайшие родственники способны дать согласие на обращение, пациент прощается со смертной жизнью и человечность во веки веков покидает его. Но только взглянув на изуродованное лицо парня, лежавшего на столе, стало сразу ясно, что вряд ли он станет в таком состоянии подписывать свой "смертный приговор". Они не имеют права прибегать к обращению, это также незаконно как впаривать человеку наркоту без его согласия. Но смотреть на то, как он умирает... Я развернулась и зашагала обратно к двери, когда холодное лезвие коснулось его груди и показались первые капли алой жидкости. К горлу подкатила тошнота.

- Вернись, Пети. - обратился к ней незнакомый хирург, он явно принял её не за ту. - Опять твои чёртовы приступы. - угрюмо проворчал мужчина и его руки вновь запорхали над грудной клеткой юноши.

Я заставила себя развернуться на одеревенелых ногах и вернуться. Если я сейчас выдам себя, меня не то, что выгонят из больницы и не пустят на порог, меня могут даже привлечь к уголовной ответственности. А тогда ни Кэт, ни Тео, ни мамы мне не видать.

- Зажим. - тишина, все 4 пар глаз уставились на меня и только тогда до меня дошло, что они ждут исполнения моих Обязанностей. Я повернулась к столику с инструментами и среди груды металла нашла что-то более менее похожее на зажим.
- Это? - идиотка Лана, браво, сейчас тебя попрут отсюда ко всем чертям.

Хирург забрал из её рук инструмент и спустя долгих две минуты произнёс :
- После операции я отправлю тебя в отпуск, Пети. Пора тебе отдохнуть и подучить теорию.
- Простите.

Прошло уже полчаса и я практически справлялась со своей задачей "принеси подай". Невыносимо было слышать металлический запах крови, разлившийся по всей комнате. Даже плотная маска на лице не спасала от разгорающегося внутри желания. Врачи продолжали свою ювелирную работу, но готова признаться - пота на моем лице было куда больше. А дальше произошло что-то необъяснимое, что-то неисправимое и страшное. Мой разум словно захватили, подчинили, или так я просто пытаюсь оправдать неистовое желание от вида человеческой крови? Я начала медленно подходить к изголовью, врачи не замечали этого, увлеченные сложной миссией : спасти жизнь, невзирая на собственную усталость и боль в руках.

А я уже была у изголовья пациента и смотрела на лицо, прикрытое кислородной маской. Я напоминала себе неконтролируемое чудовище. Только сейчас увидела взгляд красных глаз одного из врачей, обращенный ко мне со всей проницательностью. Какой идиот допустил на операцию полноценного вампира? Он смотрел, молчал, я смотрела в ответ и делала. Делала страшные вещи. Рука потянулась к пикающему прибору и замерла на кнопке выключения.

Вампир продолжал смотреть и я не разрывала контакта, не могла оторваться. Кто ты? - мысленно спрашивала я. Пожалуйста, пусть сейчас мою руку парализует, пусть врачи наконец поднимут свои профессиональные головы и увидят, что я творю. Пусть вышвырнут меня отсюда и отдадут копам. Пусть, пусть, пусть!

Я отключила аппарат жизнеобеспечения.

Потом медленно стянула с лицо несчастного маску. Холодок прошёлся по моей спине. Почему? Почему эти "недоцелители" не обращают внимания, почему их руки продолжают хаотично накладывать швы, почему они не обращают внимания на скачущие полосы кардиомонитора?!

Я узнала парня сразу, лицо было достаточно знакомым. Обэргера изрядно помотали.
- Прости... - прошептала я, глядя в распахнутые, полные огонии и боли глаза. Сначала несколько его пронзительных криков врезалось в мой мозг. Он лежал с распоротой грудью и все чувствовал... Я заставила его чувствовать. Я монстр, почему я продолжаю чувствовать на себе этот дикий взгляд рубиновых глаз? Кто ты? - мысленно спрашивала я.

Обэргера замотало в конвульсиях. Его рот искривился в ужасном крике, крике, от которого я ещё долго буду просыпаться по ночам. Только сейчас врачи заметили некоторые изменения в состоянии больного.

- Наденьте на него маску! У него болевой шок! Быстро!!! - кричала брюнетка. А я уже забилась в темный угол операционной и закрывала уши, чтобы не слышать воплей молодого парня и монотонного писка кардиомонитора... Когда писк стал длинным и однотонным, одно слово "дефибриллятор" заставило меня сжать зубы до скрипа.

- Мы его потеряли. - сказал Кейр и маска упала с его лица на пол. Упала, как падает последняя капля надежды. Судя по его лицу, пациентов он теряет нечасто.

Монстр с красными глазами в белом, перепачканном кровью костюме, двинулся на меня. Не знаю, что побудило меня, но я протянула к нему руки, как ребёнок, тянущийся к любимой игрушке. Псевдоврач взял меня в свои руки и я потеряла сознание.

Проснулась в палате, но не в своей. Я сидела в кресле перед кроватью, на которой покоился человек. Перевела взгляд в сторону окна - ночь. Перевела на часы - почти полночь. В ладони лежал стеклянный пузырёк.

Я убила человека, я намеренно убила своего одногруппника. Самое страшное - я хотела этого, этого хотел мой разум, хотя тело по настоящему противилось. Пора принять свою природу, пора принять смерть как неизбежную подругу. Мои плечи судорожно задергались, я зажала рот рукой, подавляя крик. Слезы залепили мои глаза, закрывая собой реальность. Я бросилась на кровать перед собой, прямо на неподвижную грудь спящего человека. Пока ещё человека.

Я рыдала до тех пор пока белая футболка Нейела не стала серой от моих слез. Я сжимала его руки, плечи, мне нужно было спрятаться в нем, заглушить свою боль. Я обнимала его неподвижное тело, меня не останавливало то, что его шея и плечи уже были влажными от моих слез, я убила человека.

Стрелка часов неумолимо клацнула. Полночь. Я заставила себя оторваться от Тео, переступив через себя, через все, я встала. Я, черт возьми, встала. Бесчувственными руками взяла с прикроватной тумбочки шприц. Наполнила его содержимым зелёного цвета и всверлилась взглядом в пакет с прозрачной жидкостью, висяший на капельнице.

Я ещё раз взглянула на умиротворенное сопящее лицо и, смахнув последние слезы, воткнул шприц в пакет. Луна выплыла из-за облаков. Сама тьма улыбалась мне. Ветер рванул в открытое окно, принося прохладу смертоносной ночи, сама тьма улыбалась мне.

- Что ты делаешь?