10 часть
Роза знала: назад дороги больше нет. За эти несколько дней она поняла, что уже не принадлежит миру людей. Её душа осталась в тёмных коридорах замка, среди звона хрустальных бокалов, запаха старых книг и ледяного взгляда того, кто изменил её жизнь.
Но прежде чем уйти, она хотела попрощаться.
Так, чтобы никто не догадался.
Она зашла к брату. Оставила на его столе запечатанную коробку с часами, о которых он давно мечтал. Написала короткую записку: «Ты всегда был лучшим братом. Не забывай меня».
Он спал, и она не разбудила его.
Маме она тоже купила подарок — старую серебряную брошь с бирюзовым камнем, такую, как носила её бабушка. Положила в шкатулку на комоде. Только один раз задержалась у порога, посмотрела на мать, спящую в кресле, и едва слышно прошептала:
— Я тебя люблю.
А потом вышла в ночь.
⸻
Люциан ждал её у ворот замка. Он не улыбался, только молча раскрыл объятия, и она, не раздумывая, бросилась к нему.
В этот раз всё было по-другому. Роза чувствовала странное спокойствие, как будто, наконец, пришла туда, где должна быть.
Они сидели вдвоём в огромном зале, камин потрескивал, ночь тянулась бесконечно. Молчание между ними было плотным, но наполненным смыслом.
Наконец, она подошла к нему вплотную, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Долгим, тёплым, чуть дрожащим поцелуем. Он не отстранился. Напротив — крепко обнял её за талию, как будто боялся, что она исчезнет.
Время остановилось.
Люциан убрал прядь с её лица, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая боль:
— Ты уверена?
— Я люблю тебя, — сказала Роза. — Пусть даже это убьёт меня.
Под рассвет они вошли в её комнату. За окном небо начинало светлеть, и замок, словно затаив дыхание, ждал.
Роза легла на кровать, глядя ему в глаза. Люциан опустился рядом, взял её руку.
— Будет больно, — предупредил он. — И если ты умрёшь... я выйду на солнце. Пусть оно сожжёт меня заживо.
— Нет... ты будешь жить, — прошептала она. — Но я вернусь к тебе. Обязательно.
Он наклонился, поцеловал её шею, его губы были холодными, как лёд.
И тогда он вонзил клыки.
Боль была острая, как удар ножа, отдавшаяся по всему телу. Роза вскрикнула, выгнулась дугой, но Люциан не отпускал. Он пил её кровь, а в голове всё смешалось: её имя, его голос, пульсирующий свет за закрытыми веками.
Она начала кричать, а потом... крик оборвался.
И в ту же секунду за окном взошло солнце. Впервые за многие десятилетия его лучи коснулись окон замка.
Роза лежала бледная, её сердце больше не билось.
Люциан оторвался от её шеи, закрыл глаза и прижал её к себе.
— Прости... — прошептал он. — Прости, любовь моя.
И солнце осветило то место, где всегда была только ночь.