Глава четвертая. Первое спасение смертных
— Vulnera Sanentur, — шептал тихий голос надо мной. Слова, наполненные надеждой и древней магией, звучали мягко и заботливо, могло показаться, будто ангелы-хранители снизошли до меня и спасли от неминуемой гибели. — Vulnera Sanentur, пусть раны сына тьмы и смерти затянутся и не оставят на теле следов. Vulnera Sanentur, пусть боль растворится во мраке сознания, страдания уйдут в небытие. Vulnera Sanentur, пусть сын ада воскреснет и свершит великое предназначение. Vulnera Sanentur, пусть черные глаза мрака раскроются и продолжат искриться. Заклинаю.
Возвращение из мира мертвецов не всегда приятно. Я чувствовал всю ту боль и печаль, доступную живущим, но никак не мог избавиться от нее. В мире теней, что был потусторонним миром, никто не мог избавиться от нависшего бесконечной тучей страдания. Казалось, долину трупов никогда не освещало солнце: там вечно царила темная ночь. Призраки мытарствовали и безумно метались, скользили тенями, ища путь к спасению, которого уже не было. Страх поселился в каждой заблудшей душе. Я лишь помню, что после падения меня окутали зловещие тени, и я сам стал тенью. Но знакомый голос, вырвавший меня из костлявых кистей смерти, помог мне вернуться обратно. В тот мир, от которого я так страстно желал убежать, оставить позади, в далеком-далеком прошлом. В мир, где так много боли.
Я хватал воздух ртом. Конечности дрожали. К моим губам добрые руки поднесли флягу с водой. Я с жадностью осушил половину фляжки, прежде чем внезапно понял, что пью вовсе не воду — свежую человеческую кровь. На языке чувствовался металлический привкус, кровавые струйки стекали по подбородку и падали на мою одежду. Ладони, упертые в землю, погрязли в чем-то липком и мерзком. Кругом кровавые лужи, но эта кровь была чернее ночи. Моя кровь. Понемногу у меня пропадали силы, и появлялась смертельная усталость, но кто-то поддерживал мою голову и заставлял пить. Я препирался, отвергал и пытался встать, но незнакомец с силой прикладывал мои губы к горлышку, пока напиток не исчез из фляги. Что произошло? Помню, как летел на безумной скорости вниз. Ветер продувал мое тело. В голове не было ни одной мысли, кроме смерти. Я ждал ее. И такая бесславная кончина не могла быть мне позором или торжеством. Это всего лишь смерть. Она заставляет трепетать всех, но не меня. Я много раз сталкивался с ней и однажды в дьявольскую ночь добровольно отдал себя ей. Столкновение с землею. Темнота и тишина. Вспышка света, призраки, смерть... Но жизнь снова дала резкий поворот. Я не умер. Что за черт?
— Мальчишка, что же ты наделал?! — я узнал этот голос, ведь это был мой наставник. Дэкстер. Он вернул меня с того света. — Что случилось с тобой, если бы ты все-таки умер? Джонатан, тебе нельзя погибать! Иначе не спастись тебе, не вырваться из лап Дьявола! Я же говорил не раз тебе, демоны после смерти возвращаются в Ад. Джонатан, мальчишка... Черт возьми, как же ты меня напугал... Я слов не нахожу, чтобы передать, как сильно я переживал.
— Спас... спаси... — я хрипел, не в силах выдавить и одного слова, но собрался и выдал: — спасибо, Дэкстер.
Я несколько раз моргнул, глаза сильно болели. Я различил во мраке силуэт моего старого друга. Дэкстер слабо улыбался. Я почти никогда не видел такой открытой улыбки старого демона. Сейчас она казалась мне почти что родной. Он в самые отчаянные и безвыходные минуты появлялся рядом, и всегда наталкивал на верное решение. Пускай мы виделись с ним очень редко осле того, как я покинул обитель тьмы, но я чувствовал его взгляд и знал: чуть что случится — он пройдет через огонь, воду и гнев Сатаны, но поможет мне. Дэкс похлопал меня по плечу и достал из сумки пару бутылок уже с водой. С благодарностью приняв такой щедрый дар, выпил все и вздохнул.
— Не для того я с боем прорывался в этот проклятый мир, чтобы видеть твою гибель, — хмуро продолжил он. — И гибель этого мира. Последнее время срединные демоны и бесы всерьез подумывают, чтобы помочь избавиться тебе от отца. Сатана не принимает во внимание важную деталь. Если этот мир погибнет, если все чистые души вдруг переведутся на этой земле, демонам нечем будет питаться. Нам, закоренелым обитателям Ада, нужны люди. Хоть одну душу в тысячелетие поглотить нужно. Проживем мы, поголодаем несколько сотен лет, а потом и... помрем, как собаки. И сколько разрушений, сколько ненужных смертей, — и все лишь по желанию Люцифера. Его не остановить.
— Да, Лютик перебрал чуть с разрушениями. И демонов слишком много послал. — Я встал, шатаясь. Дэкстер поддерживал меня за руку. — Но апокалипсис получился в голливудском стиле. Ты говорил, что вырывался из Ада, чтобы меня увидеть? Зачем? Ты немного опоздал, мой отец уже приходил ко мне, высказал все нужное и ненужное.
Дэкс раскрыл уже рот, но ни одно слово так и не сорвалось с его блеклых губ. Он поник головой и только помотал ею, мол, уже ничего не важно. Но я видел в его темных глазах, что не все он мне поведал. Что-то произошло. И я настаивал на том, чтобы старый демон рассказал мне то, что постарался утаить от меня. Дэкстер тяжело вздохнул:
— Я сбежал, пока не раскрыли мою причастность к твоему побегу из Чистилища, — ответил он. — Люцифер заметил в артефакте, что я заменил, дефект. Да, признаю, я сделал ее некачественно, наспех. С тех пор повелитель помешан на находке изменника. Он отдалил меня от дел и, подозреваю, догадался о моих промыслах против него.
Я сжал губы. Сколько я себя помню, Дэкстер жил Адом. Неизвестно, кем он был при жизни и чем занимался, но только будучи демоном, смог обрести цель своего вечного существования: карать грешников и воспитывать низших тварей. Он сам мне частенько об этом говорил. Это для него жизнь в Аду и служба Дьяволу было подобно любимой работе. Она была смыслом всей его бессмертной жизни. Ненавидел он только одно в ней: учить новичков правилам Ада и... воспитывать отпрысков Люцифера. Когда ему поручили научить всем наукам маленького меня, Дэкс даже ненавидел юного наследника трона, но против воли Дьявола не пойдёшь. Однако все пошло не по плану. Вскоре он привязался ко мне. Старый демон Дэкс спустя долгое-долгое время обучения сына Дьявола наукам мира смертных, библиям Дьявола и Бога, позволил себе полюбить меня настолько сильно, насколько это позволено демонам. Дэкс всегда желал мне только добра, потому не смирился с моим истинным предназначением и не позволил своему любимому воспитаннику стать таким же жестоким и дьявольски злым, как его господин. Дэкстер сделал меня чуть человечнее. После помог скрыться среди людей. Напоследок перед расставанием он сказал мне: «Я пошел бы за тобой, юный принц тьмы, но без меня Ад постигнет тот самый хаос, который невозможно будет остановить. Я нужен этому месту, я всегда буду жить им. Но ты мне тоже дорог! Не думай, что я меняю тебя на Ад. Пускай рядом меня не будет, но знай: каждый твой шаг будет известен мне. Попадешь впросак, и я приду вызволять тебя. Хорошо? Теперь беги. Беги, Джонатан, беги быстрее» И я сбежал, а Дэкстер присматривал за мной. Мой лучший друг и учитель. Тот демон, у кого в жизни есть только две цели: изменить мир к лучшему, живя в мире тьмы и мрака, и его ученик.
— Мне жаль, что тебе пришлось покинуть Ад... — начал я, хотя сам не представлял, как можно жалеть того, кто вырвался из вечной тьмы Преисподней, — но вскоре ты вернешься туда, если пожелаешь, клянусь. Я убью отца.
Теперь у меня появился новый стимул. Надо отплатить Дэкстеру за всю демонскую теплоту, доброту и любовь ко мне. Если он захочет вернуться домой, я верну ему дом. Ценой жизни. Не стоило забывать и Макса. Месть — то, что заслуживает мой отец. Я отомщу за смерть моего брата. Итак, ради Макса и Дэкстера мне нужно убить Дьявола. И ради себя. Он испортил мою жизнь, разрушил ее до основания. Я так долго жил в страхе и одиночестве, прячась от ищеек и скрываясь от погони, что совсем разучился жить. Нельзя больше это терпеть. Пора Люциферу дать сдачи.
Пора перестать быть маленьким демоненком с разбитым сердцем и разрушенной жизнью. Хватит. Мне нужно стать Джонатаном. Воином. Убийцей. Монстром, если потребуется. Чувствуешь, как это бьется в тебе, Джонатан? Трепыхаясь, словно попав в клетку из костей. Чувствуешь, как это давит на грудь, сминая легкие? Как черная кровь сворачивается от холода, разрастающегося в твоем сердце? Это внутренний демон. Ты должен выпустить его на волю. Позволить ему завладеть твоим сердцем и стать сильнее. Я должен стать старше, умнее, злее. И убить отца.
— Ты все же решился на это, да? — спросил он осторожно, и я кротко кивнул головой. Теперь я знаю, что после данного моему доброму Дэксу обещания пути назад для меня больше не существует. Он стерт навеки. Я сам его уничтожил. — Я достал кое-что, и это может тебе помочь обуздать боль и, наконец, проститься с умершим братом. Да, я знаю, что произошло во время побега из Чистилища. Этот кулон принадлежал сыну Немезиды, ликану Максу.
Дэкстер протянул золотую цепочку с аккуратным маленьким амулетом. На ней была золотая гравировка буквы «М» — Макс. Мой младший брат. Померкший луч света во мраке моей жизни. Как тоскливо было осознавать, что я никогда не увижусь с ним в другом мире — за чертой смерти. Он возвышен до Небес, я — принц тьмы. Мы никогда не встретимся. Даже в следующей жизни. Но мне нужно отпустить его. Я со злостью сжал кулон. Моя боль словно струилась по венам огнем, обжигая кровь. И внезапно осознал, что ярость и злость по отношению к отцу становится сильней. Да, это не он убил его стрелами. Но это произошло потому, что он послал нас в Чистилище. Я резко встал, намереваясь идти и начать подготовку к тому сражению, что войдет в историю. Оно будет самым кровопролитным, великим и разрушительным! Каждый житель каждого мира будет знать о ней и с дрожью вспоминать о дне битвы между сыном Дьявола и Люцифером, со страхом передавать эту легенду из поколения в поколение. Это моя битва.
Я злился на себя, что до этого момента прожигал жизнь и мечтал о смерти. Злился за то, что не откинул раньше бутылку Джека Дэниэлса, что не поднялся с кровати, что не схватился за оружие, что не кинулся в свой последний бой. Это и есть жизнь. Никто не будет облегчать мою ношу. Никто вдруг нежданно не снимет с меня навалившуюся тяжкую ответственность. Никто не взвалит на себя бремя, предназначенное мне. Быть может пора понять, что всё построено на борьбе, пора перестать ныть и скулить, и сделать хоть что-то стоящее. Начать делать то, что однажды принесет всему миру мир. Разве не к этому я стремился? Пора закончить бессмысленные побеги от отца и закончить его существование, которое заставляет каждое существо дрожать. Вперед, Джонатан, и не смей давать задний ход.
Даже если твоё сердце и душа разорваны на тысячу кусков, ты не должен сходить со своего пути, и опускать руки. Вечная война с собой и с миром никогда не кончится, так будет до конца жизни, ты должен гордо отстоять все поражения, и ликовать от побед. Найдётся тот, кто убьёт в тебе безграничное доверие, кто перекроит твою душу, и вывернет тебя наизнанку, вытряхивая все задатки хорошего, и светлого, поразив твою душу тьмой, не оставив живого места на ней, а лишь окровавленные рубцы. Но ты никогда не должен сдаваться, и признавать поражение.
— И Джонатан? — позвал старый наставник, и я обернулся. — Ты еще занимаешься таким непростым делом, как спасением Темного мира и людей? Я встретил свору вампиров, явно преступающий заветы и законы мира нежити. Они вели девчонку и мальчишку человеческого происхождения к себе в логово. Мне показалось чуть странным, что они повели их в свою обитель. Очевидно, вампиры готовятся к ритуалу призыва древних демонов-покровителей, которые будут защищать их род от напастей. Джонатан, это угроза для мира. Нужно разобраться. Будь осторожен.
— Я разберусь, как всегда разбирался, Дэкс, — кивнул я. — У меня на примете есть один знакомый вампир, который проведет меня к нарушителям. Он поможет мне убрать с пути этих несчастных и жалких кровососов, что осмелились переступить рамки закона о защите смертных. Я им покажу, кто такой настоящий демон в ярости.
Близился кровавый рассвет, томные завывания демонов слышались издалека, на дорогах давно засохшая кровь покрывала улицы, брошенные машины, опустевшие дома... Я прибавил шаг, и через считанные минуты оказался у дома, из которого позорно бежал в истерике, желая оборвать жизнь. Окно пентхауса было открыто нараспашку, и следовало полагать, что вряд ли кто заметил мое ночное отсутствие. Я по пожарной лестнице поднялся наверх, аккуратно положил на кровать кулон, что дал мне старый наставник. Может, потом рассмотрю повнимательнее. Схватился за чистые вещи, в которые хотел снова переодеться. Самым сложным было сейчас незаметно проникнуть в ванную и смыть собственную черную кровь с себя. Я добрался до комнаты, выглянул в гостиную. Никого, тишина, пустота... Я уж было подумал, что все окажется просто. Прихватив запасные чистые вещи, выскользнул из комнаты и чуть ли не бегом кинулся в ванную комнату и закрыл за собой дверь, но там совершенно неожиданно оказался Рик. Смертный сонно чистил зубы и вдруг вздрогнул, когда я влетел без приглашения сюда. Он сплюнул в раковину.
— Ты так меня до инфаркта доведешь, Джонатан! — смертный прополоскал рот и снова плюнул. — Почему как только у нас появилась вода, так все насмерть дерутся за право быть здесь и принять душ? И... это твоя кровь? — Рик вдруг обеспокоился. Он схватил меня за футболку. — Джонатан! Черт возьми! Ты ранен? Что произошло?
— Ты закончил задавать глупые вопросы? — уклонился от ответа, пытаясь казаться совершенно спокойным. Но в глубине своей черной души я знал, что поступаю чертовски неправильно. Рик не заслужил такого отношения. Мне хотелось извиниться перед другом за мое уродское поведение. Но я не смог произнести слов. — Прошу на выход!
— Где ты был сегодняшней ночью? — терпеливо вздохнул он, пытаясь добиться от меня ответов. Рик совсем не понимал, что со мной опасно сейчас разговаривать: я неконтролируем. Всем сердцем хотелось закричать: «Рикки! Беги от меня скорее! Я чертовски опасен!» И почему я не закричал? Потому что в моей голове замелькали образы, перекрывающие реальность. Я видел, как убиваю его. А мальчишка продолжал допытываться: — Почему у тебя на одежде кровь? Что, черт тебя дери, вообще происходит?! — Он отпустил мою футболку, и на его пальцах осталась черная слизь. Я удивился: до встречи со мной его пальцы были мягкими и нежными, а потом стали покрываться мозолями, стали грубее от того, что он постоянно держал оружие в руках и сражался с его помощью. Он смыл мою кровь потоком незатихающей воды из-под крана и вытер о свою футболку мокрую ладонь. — Джонатан, прекрати играть в молчанку, прошу тебя, я тебя спрашиваю: где ты был? Это твоя кровь или ты ходил на ночную охоту? Никого не предупредив. Мы же договаривались после возвращения из Чистилища: держаться вместе всегда. Где ты был?
— Пожалуйста, прекрати меня допрашивать, мелкий засранец! — почему-то я сказал это резче, чем хотелось. — Я тебе не ручной демон, не собачка на привязи, чтобы контролировать каждый мой шаг. Я свободен. И волен делать все, что необходимо по моему мнению. И если ты наивно считаешь, что я слабый и беспомощный демон, который не в состоянии справиться без шайки оборванцев вроде вас, то ты дьявольски ошибаешься! Слышишь? Ты глубоко заблуждаешься, смертный. Вы ошибаетесь, мне не нужны ни вы, ни ваша помощь. Я сам справлялся всегда. Сам убивал, скрывался и лгал... и мне было неимоверно хорошо! И потом встретил вас, и обрел столько проблем...
— Джонатан, — мягко позвал Рик, и я невольно закончил тираду, — тише, это говоришь не ты. Спокойно.
Это разозлило меня куда сильнее, чем его приставучие вопросы. Призывы к возвращению в уравновешенное состояние только разогрели дымящуюся злобу, подлили бензин в пламя костра. Черт возьми, кто он такой, чтобы указывать мне, сыну Люцифера! Жалкий смертный, который не имеет даже ценности в этом мире! Простая пища для таких, как мы — демонов из ада! Рик с безграничной болью и тоской посмотрел в мои глаза. Несколько секунд назад мне казалось, что я готов его прикончить на месте, но сейчас... это мальчишка так же дорог моему сердцу, как и остальные парни. Мне потребовалось столько времени и злобы, чтобы с ненавистью посмотреть в голубые глаза Рика и в одно мгновение понять: если вдруг я проткну его сердце ножом, он не будет в этом винить меня. Просто с горечью во взгляде посмотрит и скажет: «Ничего. Я все понимаю. Я прощаю тебя, Джонатан Мортем». И умрет.
Я тихим ослабленным голосом попросил его выйти. Парень, опустив глаза, оставил меня одного с усмиряющимся гневом. Глядя в зеркало, я испугался собственного отражения. Черные демонские глаза окутали глазное яблоко, но понемногу пелена тьмы начинала пропадать. Лицо было бледнее обычного. Губы потрескались и побелели, словно у больного человека. Появились впадины и мешки под глазами. Я выглядел как смертный, который столкнулся со смертью. Как смертный, у которого обнаружили раковую опухоль. И я будто почувствовал, что мое темное сердце — моя демонская раковая опухоль — поглощает всего меня. Оно бьется и трепещет в груди, наполняя вены чернотой. Я ощущаю, как оно бьется во мне, попав в клетку из костей, давит на грудь тяжелым камнем, сминая легкие. Кровь сворачивается от холода, разрастающегося от тьмы в сердце. Как назвать того монстра, в которого я превращаюсь? Можно ли спастись от него, от когтистых лап тьмы? Можно ли сделать меня человеком, вынув эту опухоль из груди?
Раковых больных лечат. Лечение проходит бесконечно долго, мучительно больно и чертовски страшно. Многие умирают, оставив пустые мечты и свое остывшее тело. Избранные выживают, претерпевая бесконечную боль. Может, я смогу избавиться от своей раковой черной опухоли прежде, чем она поглотит меня целиком и убьет?
Мои глаза стали красными от слез. Мое отражение в этом проклятом зеркале... Оно показывает мне больного и изможденного парня со слезами на темных глазах, но я вижу в зеркале нечто страшное, думаю об ином отражении. Смотря в собственные темные глаза, являющимися отражением истинной демонской сути, я думаю о своей черной душе. Смог ли бы я вынести свой внутренний мир, если бы столкнулся с ним однажды? Полагаю, то, что пришлось бы там увидеть, не принесет мне ни малейшего удовольствия. Лишь отвращение к самому себе. Моя душа, мой мир — темны и черны, истерзаны и уничтожены... Комок еле живой плоти — вот что я вижу в правдивом зеркале — в моих глазах. Мне хотелось разбить то зеркало, на которое я смотрел. Оно рассыпалось бы на тысячи осколков. Мое отражение мне противно до безумия. Разбить эти зеркала и дело с концом! Однако среди тысячи острых осколков разбитого зеркала я вновь увижу и тысячи жалких прототипов самого себя, сводящих с ума. Тысячи демонов.
Я должен был отвлечь себя. Встал под горячий душ. Напор теплой воды смыл с меня остатки мыслей. Вода падала мне на плечи, стекала на ключицу, проползала по груди и ниже. Она уносила с собой кровь, тьму и злость.
Одевшись в свежую одежду, с сумасшедшей скоростью подобрался к комнате вампира. У меня впервые за очень долгое время появилось стремление вновь заниматься делом: сражаться с демонами, спасать людей, быть вместе с друзьями, вернуть их доверие и дружбу. Первым делом хотелось заняться самым малым дельцем, разогнаться, а уж потом мочить Сатану. Наверное, потому что я боялся — дьявольски сильно боялся — войны с Люцифером. Понимал, что не совсем готов биться с отцом. Почему? Страшнее сражения было только мое преображение. Кем я стану после того, как убью отца? Монстром или человеком? Погрязну я во тьме или обращусь к свету? Этих вопросов я боялся.
— Сейчас, погоди, — сказал за дверью Дэниэл, когда я настойчиво постучался. Хоть я и демон, рамки приличия соблюдаю. Иногда. Но такое случается очень редко. Вампир в то время раскрыл дверь комнаты. — Чего тебе?
— Дэниэл, есть дело. Я знаю... — как ему сказать, что мой наставник- демон рассказал мне о делах вампиров? — Короче, я видел из окна комнаты, как вампиры тащат куда-то детей. Я думаю, это призыв демонов-покровителей.
— Бред! — воскликнул вампир. — Быть того не может! Это же запрещено. Джонатан, у тебя переутомление и тебе в голову приходят сумасшедшие мысли и видения. Они взяли людей в качестве кормушки. Последнее время им приходится туго. Отдышись и расслабься. Ты переутомлен. Рик сказал, что ты пропадал где-то ночью. Выспись!
— Конечно, но какое неприятное совпадение: девчонка и мальчишка! — Не знаю, насколько правдива была информация, переданная Дэксом, но я попробовал использовать ее, чтобы убедить своего друга. — Именно кровь невинных приманивает демонов-покровителей... да, впрочем, и всех демонов. И, в конце концов, почему бы им не стащить взрослого человека, а именно ребенка, в котором так мало крови? Когда в подвалах и гаражах прячутся истощенные и почти безоружные смертные — стоит только напасть или похитить кого-либо! Прошу тебя, Дэниэл, давай проверим на всякий случай! На закате сходим на разведку. Если ничего сверхъестественного — просто уйдем.
Дэниэл недоверчиво согнул брови. Он пару минут рассматривал мое выражение лица, и сдался, наконец, со словами: «Да черт с тобой, демоненок, пошли! Но если напрасно вынудил меня выйти наружу лишний раз — я прикончу тебя на месте, Джонатан». Мы провели весь день в его комнате и смотрели по телевизору старую кассету с фильмом «Хэллоуин» — любимый фильм Дэниэла. Вампир вообще любил старые вещи. В его комнате хранился, помимо сотен кассет и видеомагнитофона, поломанный пейджер, большой круглый плеер из девяностых годов... множество разнообразного хлама. Вампиры обычно не любят хранить вещи. Но не этот вампир, судя по всему.
Приближался вечер. А потом последовали долгие причитания, что Дэнни могут убить, покажись он на пороге логова кровососов. Но я постарался убедить его, что, как только его начнут атаковать, сразу всех переубиваю я. Лишь тогда он с выражением дикой неохоты схватил нож и пошел со мною туда, откуда несколько десятков — может быть, даже сотен — лет назад его изгнали и покрыли его славное имя позором. Храбрый вампирчик.
Мы шли чертовски быстро и преодолели большое расстояние, убив совсем немного времени. Небольшое темное облако заслонило алую луну. Стало намного тусклее в мире и зловеще. Кажется, Дьявол послал нам плохой знак: на пути появилась гора расчлененных трупов и лужи крови, преграждающих дорогу. Пришлось идти длинным путем, в обход кровавой горы и обломков полуразрушенных зданий. Шагая вдоль улиц и пересекая шоссе, проскальзывая в переулках, мы надеялись поскорее добраться до логова вампиров и побыстрее разобраться с делом, чтобы вскоре вернуться обратно и, выпив несколько кружек чая, снова сесть в комнате Дэниэла и снова смотреть старые фильмы всю ночь. Я мечтал, что к нам присоединятся и смертный, и ангел. Но мои мечты были поставлены на паузу, потому что перед нами с вампиром предстала огромная гора обрушенного кирпича и бетона, которые оборвали наш путь. Дэниэл уже предпочел сдаться, но я не из тех, кто опускает руки, когда жизнь смертных висит на волоске. Простых невинных людей. Я предложил вампиру залезть на крыши домов, чтобы обогнуть препятствие, и Дэнни неохотно согласился. Я залез по водосточному желобу. Было тяжело, пару раз соскользнул. Но все-таки добрался до самого верха. Вампир же достиг вершины с небывалой ловкостью и сноровкой. Кровосос, чему удивляться. Он куда лучше меня ползает по стенам. Оставив позади огромные завалы, мы приблизились к указанному Дэниэлом зданию. Это был огромный заброшенный еще до времен пришествия Дьявола и нашествия демонов жилой дом. Он, по словам друга, был в аварийном состоянии, и его все жильцы покинули в панике, опасаясь обвала. Но вампиры не боятся подобного. И место для них было идеальное: дом почти в центре города, и рядом такие же пустые оставленные всеми смертными домишки. Мы прислушивались к пугающей ночной тишине в надежде услышать признаки жизни в разваленном доме. Огни не горели, все погрязло во мраке. Мы спустились с крыш и начали тихо подкрадываться ко входу, пока нас не засекли. Я первым обнаружил, что нас окружили кровососы. Дэниэл все продолжал упорно твердить, что они не опасны, что мы сможем пройти, но я невольно остановился, будто злобные взгляды вампиров приковали меня к месту. Дэниэл сжал зубы и неодобрительно осмотрел своих сородичей. Он шепнул, что говорить с главой клана будет он. Я и не стал спорить, мне же лучше. Вышел вампир: двухметровый красивый кровосос со свежей кровью на губах. Его обратили в возрасте двадцати лет, может, чуть позже. Деловой окровавленный костюм, бледная кожа, черные уложенные волосы. И была бы блистательная улыбка, но всю картину портила кровь на деснах, между зубов и два некрасиво и неестественно вытянутых вампирских клыка. Он облизал губы и заговорил:
— О, мой демон, Дэниэл! — с плохо сыгранной притворной радостью воскликнул главарь клана, посмотрев на моего приятеля. — Какими судьбами тебя занесло снова в нашу мирную обитель? Решил принести свои извинения и вернуться в нашу семью? Ты и друга с собой привел! На закуску, я полагаю. Мой дорогой, я ясно дал тебе понять, что ты здесь в немилости. И любая попытка вернуться будет караться казнью, Дэниэл. Разве ты жаждешь смерти?
— Малкольм Форстер, — резко сказал Дэниэл, оповещая меня об имени этого неприятного с виду вампира. — Ты преступаешь законы Темного мира, — он повысил тон, чтобы все его услышали. — Жертвоприношения во славу и величие древним демонам запрещено. Ты нарушаешь договоренность, которая была установлена еще задолго до нашего рождения. «Да будет известно, что прошение покровительства у вида демонического происхождения будет караться гибелью просящих. Любая сделка будет окуплена кровью каждого существа этого мира», — Дэнни процитировал строки из древнего первого соглашения, которое было подписано тысячью, если не больше, представителями кланов различных видов нежити. Я слышал о подобных законах, но ни разу не читал их. Я демон. Это не мой закон. Он писан для нечисти, обитающей среди смертных. У них еще много пунктов в законах и кодексах. — И, как ты верно вспомнил, мне запретили приближаться. Потому я привел того, кто способен защитить меня.
Вокруг все вампиры шепотом и противными улыбками начали переговариваться. Я очень отчетливо услышал от ближестоящего ко мне вампира: «Среди нас предатель есть, кто-то сдал. Но что они могут сделать? Эти двое не смогут одолеть весь клан!» Все кровососы еще смотрели на меня, что немало смущало. Поднялся настоящий гул перешептываний, но Малкольм быстро всех успокоил легким движением руки и снова начал говорить:
— И кто же это? Твой телохранитель не представился перед нами. Нет-нет, — Малкольм приложил палец к губам, едва Дэниэл раскрыл рот, чтобы ответить. — Позволь ему самому представиться перед нами, мальчик.
— Если хочешь знать мое имя, приведи тех смертных живыми и здоровыми, — спокойно отозвался я.
Главе клана это не понравилось. Он поморщился, но поиграть ему, как очевидно, очень хотелось. Он щелкнул пальцами, и несколько подручных исчезло во мраке здания. Спустя время они вернулись, волоча за собой по земле двух подростков за волосы. Мальчик и девочка. Выглядели дети очень напугано. Их красные от слез глаза метались из стороны в сторону, ища спасения. Но никто не придет к ним на помощь, кроме нас. Их поставили на колени и держали ножи из ржавого металла у горла. Дэниэл напрягся, буквально молча умолял меня говорить то, за что нас не убьют и не съедят с костями. Я набрал в легкие как можно больше воздуха. Малкольм сделал элегантный жест рукой, позволяющий мне начать. Кажется, подобные манеры весьма древние, их никто не использует уже.
— Джонатан, — твердо произнес я. Дэниэл шикнул и наступил мне на ногу. Лицо Малкольма озарилось той же страшной улыбкой. — Джонатан Мортем, сын Люцифера. У меня есть цель: я желаю защищать смертных и нежить. Нельзя, чтобы мир погряз во тьме, потому я хочу обезопасить людей и тех существ, что будут продолжать жизнь по законам Темного мира. Отступникам от закона не место в новом будущем, что будет свободно от гнета Дьявола.
Девочка с заплаканными глазами перестала ронять слезы на землю. Она посмотрела на меня, будто во мне была последняя надежда. Последний шанс выжить. Ее лицо стало чуть светлее. Казалось, нож у ее горла был не страшен маленькой смертной девчонке. Мальчик же, напротив, потупив голову, внимательно слушал и ждал, как повернется его судьба и придет ли к нему удача. Вампиры снова подняли волну шепота. Многие возмущенно трепетали, что все мои слова — наглая ложь. Другие говорили о пророчестве, в котором сыну Люцифера положено одолеть своего отца. Они были за меня. Дэниэл напрягся, кулаки друга дрожали от напряжения. Я легонько толкнул его в плечо, призывая к спокойствию. Но кровосос никак не унимался. Его конечности дрожали от перенапряжения и... страха?
— Какая мерзкая и наглая... ложь! — Малкольм неожиданно повысил голос. — Думаешь, жалкое существо, я не смогу узнать настоящего Джонатана Мортема? Он велик и прекрасен, безжалостен и опасен! Настоящий демон! И уж он точно не явился бы в обитель вампиров, желая договориться с вампирами и вытащить смертных людишек из наших лап. Да, я слышал, у него слабость к людскому роду... Но он бы никогда не начинал переговоров с нежитью. И не стал бы возиться с этим... — он посмотрел на Дэниэла с некоторым омерзением, — мерзким щенком, грязным вампиром, уродливым отрепьем, не имеющим пристанища среди собратьев своего рода. Ты не он. Самозванец.
От этого преступного заявления, я побагровел. Уже хотел показать этому жалкому отродью настоящего демона, но Дэниэл дернул меня за рукав. Действительно, он прав, едва начнется превращение, ничто в мире неспособно будет удержать меня. Но и оставлять вампирам двух смертных я не желал. Бездумно кинулся к ним, расталкивая обезумевших кровососов на своем пути. Они лезли на меня, кусали, но получали лишь хорошие удары. Дэниэл в драку не ввязался. Он попытался стащить смертных из-под носа кровососов. А я продолжал биться с вампирами и чувствовать наслаждение. Мне показалось, что я снова оказался в том лесу полгода месяц-два назад: жил и горя не знал, изредка дрался с вампирами и демонами, обрушившимися на мою голову. Как все тогда было просто! Живи, выживай, отдыхай, прячься от отца и изредка сражайся с теми, кто решил одолеть тебя и вернуть обратно в Ад. И внезапно потрепанные вампиры разошлись, позволяя главе своего клана выступить. Напрягся, ожидая дальнейшего боя, но Малкольм поднял ладони вверх и засмеялся. Я думал, Дэниэл — урод. Оказывается, вампиры есть и похуже.
— Я не такой глупец, чтобы сражаться с тобой, мальчишка. Вижу, ты силен. Я хочу сразиться с Дэниэлом.
Вампир стоял между смертными, пытаясь развязать им путы. Возле него с прокушенным до кости горлом истекали кровью еще пара кровососов. Мой друг, едва назвали его имя, обернулся лицом к Малкольму. Я стал всерьез переживать, но... Дэниэл ведь прекрасный боец, он справится. Верно же? Мальком, должен признать, умен. Он сразу понял, что рискует жизнью, если вступит со мной в честный бой. С Дэниэлом у него есть шанс на победу. Потому он и прибегнул к древнему обычаю: вызывать на бой, «на обнаженных клыках», как говорят кровососы.
Дэниэл, казалось, побледнел еще больше: теперь цвет его кожи все больше напоминал чистый снег в январе.
— Прошу тебя, друг, показать свою доблесть и отстоять честь, — произнес Малкольм. — Покажи мне, на что ты способен, Дэниэл. Победителю, будет тебе известно, достанется все: власть, богатство, эти двое смертных и... тот мальчик, именуемый себя Джонатаном Мортемом. Мне понравился его характер, хочу попробовать его кровь.
Черт... Когдакидает тебе вызов глава клана нежити, отказаться невозможно. Иначе тебя просторазорвут на части. Даже если он рискнет послать Малкольма, я не успею егоспасти от толпы разъяренных вампиров! Мне пришлось с нетерпением ожидать ответаДэниэла. Тот горделиво выпятил спину и сделал пару больших шагов вперед, желаяпоказаться перед толпой вампиров бесстрашным. Хоть он и колебался, смотрел наменя в упор, будто бы спрашивал, что ему делать сейчас. Я нерешительно кивнул емув ответ. На лице у друга прибавилось уверенности, и он громко произнес самыеотчаянные слова. Он принял его вызов. Столько скрытого страха вдруг поселилосьв этих звуках. Я чуть ли не начал молиться: «Дьявол, Дэнни, не проиграй! Меняже изничтожат, если ты вдруг сломаешься и проиграешь! Прошу, прошу, прошу!Одержи победу. Дерись, как никогда. Бейся, словно тебя ничто не можетуничтожить. Забудь о существовании смерти. Бейся, как бог... или монстр. Бейсяради себя и всех нас. Ты должен, Дэнни, ты должен. Иначе нам всем конец. Всезависит от тебя...