Сын Дьявола II: Ад на Земле

Кровавый рассвет. Скоро прольется кровь.

Новый день в аду на земле. Он совсем иной. 

Над горизонтом уже скоро покажутся первые долгожданные солнечные лучи. Они рассекут кроваво-красное небо и привнесут в мир крупицы надежды. Догорали утренние звезды в неумолимо наступающих лучах самого яркого небесного светила. Ночная тьма отступила, наконец-то уступая место яркой заре. Серебряный месяц уже скрылся за горизонтом и сгущающимися над ним темными облаками. Несмотря на приближающееся солнышко, мрак все еще нависал плотной пеленой над миром, не давая возможности пробиться сквозь него чистому свету. Чертово зло еще не хочет отступать от того, что желает заполучить. Зло — это не просто выдуманное страшное чудовище, выползающее из своего логова во мраке. Это та часть мира, что стремится разрушить наши надежды, счастья и жизни. Оно принимает любые, даже самые неожиданные, обличья. Порой его воплощения — предел красоты и совершенства. В который раз я наблюдаю за рассветом в мире, утонувшим во тьме. И в который раз говорю самому себе: он прекрасен. На улицах трупы, текут реки крови, монстры клацают зубами, ища свою жертву, небо стало кроваво-красным... А я все думаю, как же прекрасен рассвет в новом мире. Он бесподобно красив.

Боже, мои мысли стали походить на мысли демона... Я все больше теряю человечность, становлюсь настоящим злом, достойным своего отца. Меня стали восхищать разрушения и гибель. Начала прельщать своими красотами тьма. Искры зла поселились черных душе и сердце. Их не искоренить, не вырвать, не вытащить. Порой мне кажется, что демон внутри побеждает человека, которого моя душа стремилась вырастить в себе. Внутренний демон силен, умен и хитер. Моему слабому человечку со всеми его светлыми силами не одолеть тьму внутри меня, постепенно захватывающую власть. Но, что более странно... я демон, и этим горжусь. Я почему-то перестал в один момент считать себя пороком в мире, и размышлял, что на захваченной тварями земле, я не такой одинокий уродец, которого необходимо истребить. Теперь я почувствовал, что этот мир по праву переходит к демонам и Люциферу.

Ох, ангелы, почему же я не могу прекратить думать о тьме? Почему же не могу забыть о той части меня, которая беспощадно разрушает изнутри все светлое во мне? Почему постоянно я думаю о том, что демоном быть проще? Я не желаю видеть того, что творится вокруг, но одновременно это меня забавляет. Как и сейчас, я хотел отвернуться и перестать переживать о том, что за битва предстоит Дэниэлу. Однако, вернув прежние мысли, подумал, что стоит на кону в сражении вампиров. Жизни трех: смертной девочки, человеческого мальчика и демона, сына Сатаны. 

По законам Темного мира, вокруг собрались кровососы, они оградили от внешнего мира двух смертников, встав в идеальный круг — «Кольцо крови». Правил в этой «битве на клыках» нет, единственная цель — убить противника, устроить настоящее вампирское кровопролитие по всем законам жанра. Вампира мало что может убить, кстати. Но друг дружку они истребляют одним способом: отрывают куски мяса с тела и заставляют истекать кровью. Или сносят голову. Или вырывают сердце, ослабляя вампира, после чего продолжают избивать врага до смерти. И один вопрос: кто будет лежать на обрызганной кровью земле, испуская дух? Если Малкольм — моему счастью не будет никаких пределов. Если же Дэниэл — конец нагрянет нежданно-негаданно. Я сомневаюсь в силах вампира, потому готов в любую минуту помочь ему, чем только смогу. Пришлось продумывать заранее пути спасения. И шансы Дэниэла.

Два бойца приготовились рвать друг другу глотки почти перед самым рассветом. Вампиры разом топнули ногой и отчеканили на румынском языке — на языке первых и древних вампиров — странные слова: «Да помогут же духи предков победить противника командующему». Не знаю, как точно звучит фраза, но я перевел ее именно так. Это было объявлением о начале схватки, жестокой и немыслимо чудовищной кровавой бойне двух вампиров. Круг из кровососов медленно стал пошатываться вправо-влево, словно деревья, гнущиеся под порывами сильного ветра. Внутри него неспешно разгоралась драка. Дэниэл резким движением сбросил с себя черную футболку, обнажив торс: одежда стесняла движения. У вампира не было впечатляющих мускул или кубиков пресса как у спортсменов, но ошибочно было полагать, что его сила мала. Дэниэл силен и невероятно ловок. Малкольм последовал примеру своего противника и разорвал на себе темно-синюю рубашку, показывая всем свое накачанное тело. Он выглядел внушительно и впечатляюще. Но Дэнни — проворнее и ловчее, хотя не выглядит как качок. Движения Дэниэла мне напоминали повадки и манеры дикой кошки: изящно выгибался и демонстрировал врагу длинные клыки. И тактику он избрал себе такую: изводить противника до тех пор, пока он первым не ринется в атаку. В ярости разум покидает тело, и тобой движет только безумный пыл и жажда смерти. Возможно, мой кровосос выбрал себе одну из самых точных и верных стратегий. Малкольм же не спешил вести атаку. Он, подобно старой летучей мыши, показывал свое оружие, но не спешил вводить его в бой. И только «летал» вокруг моего вампира, не давая ему схватить себя и сам не начиная резню. Все же первым не вытерпел Дэниэл: он подскочил к старому вампиру и хорошенько треснул его по голове, оцарапав ногтями половину безупречного лица. Круг вампиров одновременно топнули ногой и издали протяжные мычащие звуки, оповещая — на арене появилась первая кровь. Они прекратили качаться и замерли в ожидании развязки боя. Противник Дэниэла попятился от него в сторону, держась ладонью за кровоточащую рану. Но он быстро отошел от поражения и пустился в безудержную ярость. Она поглощала его целиком. Правду говорят: когда в голове только ярость и гнев, разуму там нет места. Бездумно Малкольм наносил удар за ударом, а Дэниэл ловко выворачивался и ставил свои отпечатки. Текли секунды, минуты. Краешек солнца уже показался на востоке. Не так много времени у вампиров, чтобы завершить великое противостояние. Дэниэлу солнечный свет не страшен, он — светолюб. Но остальные-то не имеют такой же потрясающий иммунитет к солнышку. Мне иногда бывало интересно, от кого он получил такой особый дар. Но, храня любопытство, не осмеливался об этом спрашивать. 

Атаки вампиров отличались от боев смертных парой-тройкой заметных вещей: дрались кровожадные мертвецы, в их движениях наблюдалась ловкость и изворотливость, дрались они неистово свирепо и время было ограничено. По традиции бои кровососов начинались за несколько минут до рассвета и заканчивались за пару мгновений. Если бойцы не успели уничтожить друг друга — они сгорали дотла. Это означало, что ни один не достоин того, за что они сражались. У демонов тоже есть бои и сражения. В далеком детстве мне пришлось даже поучаствовать в одном из них. Но все было по-другому: воинов оставляли наедине в огромном зале, а наблюдатели скрывались за стенами. Можно было применять любую силу, правил нет, цель — разорвать противника на части и «выпить» его черную душу, чтобы доказать свое превосходство. Бой оканчивался только смертью. Когда я научился немного держать меч в руках, Люцифер захотел проверить мои силы. Он послал меня сражаться со слабым демоном, который оказался жалким воришкой адского золота. Не было сомнений, что я не справлюсь: демон был истощен и слаб. Я быстро одолел черную тварь... но забрать его душу не смог. Меня высекли, когда я отказался подчиниться. А искалеченного демона все равно убили. Его «выпил» Дэкстер, «чтобы я научился хорошим демонским манерам», по словам отца. 

Бой вампиров продолжался уже долго. Преимущество переливалось то к Дэниэлу, то к Малкольму. Я не успевал следить за поединком и вскоре уже просто стоял и смотрел, не особо вглядываясь. Прошло всего лишь несколько неуловимых мгновений, и бой уже подходил к концу, возвещая о скорой гибели... Дэнни. Он проигрывал. Я не мог допустить его смерть. Не только потому, что от его победы зависела моя жизнь и будущее тех смертных, что стояли на коленях, плакали и зажмуривали глаза, пытаясь не смотреть на эту страшную битву. За короткое, но насыщенное приключениями, время, проведенное с ним, я привык к мерзкому и противному вампиру. Он стал мне ближе, чем любой другой на этом свете. Возможно, мы показываем, как сильно ненавидим друг друга. Но, я уверен, мы можем стать близкими — самыми-самыми лучшими — друзьями. Движимый этой маленькой кучкой причин, по которым мой вампир должен был одержать победу над главарем вампиров, я начал искать способы помочь Дэниэлу, забыв о поглотившей меня панике. И первое, что пришло мне в голову — свет, лучи восходящего солнца. На земле было много дерьма, и я подобрал пару разбитых линз, выпавших из очков. Осталось только поймать заветный луч, и для этого я ненадолго оставил Дэниэла. Полез на крыши близлежащих домов. Забрался, нашел наилучшую точку для «обстрела» Малкольма, с которой можно было поразить его. Конечно, дело рискованное: если кто-то из зрителей в кругу вампиров заметят жульничество, бой прекратят и меня живьем линчуют или убьют. Но я готов был надеяться на удачу и совершить нечестный поступок. Конечно, Дэниэлу я об этом не скажу. Пусть думает, что он сильный.

Фортуна вдруг отвернулась от Дэниэла: он стоял на коленях, почти что со смертельными для него ранениями, но продолжал изворачиваться и ухитряться наносить противнику немалые раны. В подходящий момент с помощью линз я опалил Малкольма, попав прямо в лицо ему. Мое жульничество быстро скрыл от ненужных глаз Дэниэл, начав серию ударов и атак, которые повергли противника наземь. До победы оставались считанные секунды. Наконец, Дэниэл вырвал несколько кусков плоти с шеи, живота и спины, заставляя своего врага быстро истекать кровью и безуспешно пытаться регенерировать. Полумертвый Малкольм в предсмертных конвульсиях пытался что-то сказать Дэниэлу. Дэнни наклонился над ним, вслушиваясь в хрипы умирающего вампира. Он посмотрел на меня, уже спустившегося с крыши и наблюдая за смертью врага Дэниэла в первых рядах. Мой кровосос добил противника.

Герой еле стоял на ногах. Он почти падал, но я быстро подбежал к нему и подхватил. Разорванные рубашка и штаны болтались на нем, развеваемые легким ветерком. Мелкие кровоточащие раны и маленькие царапинки на коже вампира уже начали затягиваться, а для полного восстановления ему нужна была свежая кровь. Дэниэл вдруг схватился за мои плечи, сжал их мертвой хваткой, словно боялся провалиться под лед и утонуть. Вампир подтянулся к моему уху и почти неслышно прошептал: «Спасибо, Джонатан, что ты рядом со мной...» Я ответил: «Пожалуйста».

Вампиры вокруг встали на колени, начали шпарить что-то на румынском, как требует того обычай. Но вещания всех этих кровососов мало заботили меня и Дэнни. Парнишка был истощен, словно его вечно пытали в Аду. Моей заботой было спасти Дэниэлу жизнь. Спустя время победителю поднесли чашу с кровью, и Дэниэл одним большим глотком ее осушил, несмотря на то, чаша была далеко не маленьких размеров. И регенерация пошла куда быстрее. Когда он уже без моей помощи мог стоять на своих двоих, вампир вышел посреди круга и поднял вверх кулак. От него ждали речи. Дэниэл замялся, не зная, что сказать своим кровавым собратьям. Все же он нашел нужные слова:

— С моим восхождением все должно измениться, — провозгласил новоиспечённый командующий настоящей армией кровососов. — Наш вид медленно исчезает, не смею скрывать правду. Мир, в котором мы раньше были подобны королям, давно изменился. Пора эволюционировать. Я приведу вас к процветанию. Но рассвет нашей расы не наступит, пока мы не станем умнее и хитрее. Должны быть введены новые законы, новые правила, новая цель. Отныне и впредь никто из клана не осмелиться кусать людей и пить их кровь. Человеческая раса — ценный ресурс и неугасаемый источник питания для нас. Его нужно правильно использовать. В мире смертных существуют доноры — люди, которые сдают кровь в больницы. Придется заниматься воровством, рискованным делом, но зато люди будут целы. Обращать в вампиров будем только тогда, когда смертный сам того пожелает, если согласится на предложение стать частью нашего клана и нашей расы. И наша цель — прекратить распри с оборотнями, сражаться против общего врага вместе! — Дэниэл понизил голос до шепота, чтобы его услышал только я. — Макс бы того пожелал, не так ли, Джонатан? Ради него. — И снова он возвысил свой голос, обращаясь к толпе вампиров. — Наш враг сейчас властвует в двух мирах: в Аду и на земле. Дьявол, Люцифер, Сатана, Нечистый — называйте, как пожелаете. Но он — настоящий враг, тьма, поселившаяся в наших небьющихся сердцах. Пора вырвать с корнем зло.

Солнце восстало. И Дэниэл призвал вампиров поскорее убраться прочь, спрятаться. И кровососы попрятались в зданиях и скрылись во мраке и тени пустых глазниц окон. Из глубин зданий до сих пор слышались мрачные стоны и говорения, прославляющие нового главнокомандующего. «Ночью вы должны будете искать и уничтожать демонов, дети ночи!» — добавил напоследок Дэниэл и отступил. Он чертовски умен. Солнце коснулось кожи вампира. Он — настоящий предводитель армии. Единственный вампир, не чувствительный к солнечным лучам. Великий вампир.

Остался последний и самый главный вопрос: что делать с детьми, которых мы спасли? Смертные нуждались в защите от всяких тварей. Нельзя было бросить их на съедение голодной нежити или кому похуже. Я не смог бы так поступить с этими смертными детьми. Мне часто говорили, что мы в ответе за тех, кого приручили. Кого спасли от смерти. Когда я был совсем ребенком, маленьким принцем из Ада, меня «приручили» такие же дети. Смертные приютили меня, подкармливали и стали лучшими друзьями. Я привязался к ним, потому что они спасли меня. Я чувствовал обоснованную привязанность к ним и старался делать все, чтобы они были счастливы. Это было очень веселое и беззаботное время: они были счастливы — я был счастлив. И ничто не могло разрушить нашу дружбу и жизнь... пока не пришли демоны. Может, воспоминание об убийстве моих друзей заставило меня согласиться тогда на предложение Дэниэла объединиться и спасать людей. Спустя столько тяжелых лет в глубоком одиночестве. 

Смертные вдвоем прижались друг к другу, как к последнему известному спасению, держались за руки. Парочка людишек казалась мне такой напуганной, побитой жизнью, истощенной... хотелось немедленно кинуться и грудью встать на защиту их жизней. И все же я понимал: что бороться с главарем вампиров, чтобы спасти пару детишек — глупо. Но это был первый шаг к спасению человечества. Все начинается с малого. В том числе и уничтожение зла. В конце концов, нужен был первый шаг к победе над тьмой и освобождению людской расы от влияния Дьявола.

Паренек был совсем непохож на Рика. Мальчик оказался блондином, но светлые волосы покрыл пепел, отчего они казались темными. Он крупнее Рикки-Тикки раза в два, куда выше его и сильнее. Показалось, что этот мальчик мог бы на части разорвать любого вампира, едва он подползет к нему. Сдается мне, кровососам пришлось сильно попыхтеть, чтобы уложить этого парня и привести сюда. Но этот мальчишка сопливил, как девчонка. Широкие глаза постоянно были округлены от ужаса, и даже после спасения вместо слов благодарности он захныкал. В отличие от него, мой Рик после нашей первой встречи познал шок и страх, но ему и в голову не приходило разрыдаться под тем мостом у меня на глазах. Конечно, он кричал, его глаза были такими же круглыми, но он не плакал. Этот смертный мальчишка, который смотрел на нас с Дэниэлом полными неподдельного ужаса глазами, наполненными солеными жгучими слезами, мне мгновенно не понравился. Я подумал, что хочу убить его. Высосать из него душу. Но мысль повергла меня самого в шок. Я же спасаю людей! Не убиваю! Мне нельзя думать. О чем угодно, только не убивать.

Девчонка, в отличие от истеричного парнишки, тихо плакала, почти незаметно, если не вглядываться в красные глаза. Похоже, приступ паники и взрыва слез у нее давно прошел, потому что капли слез на подбородке капали с аккуратного милого личика, а на щеках — засыхали, оставляя лишь после себя покраснение. В ее взгляде страх за свою жизнь медленно и не спеша угасал, оставляя огромное место любопытству и вниманию к происходящему.

— Как тебя зовут, девочка? — спросил я, пытаясь вырвать ее из слабых оков отчаяния и истерики, которые вряд ли вернулись снова. Она посмотрела на меня отстраненно, будто интересовалась моей персоной меньше всего на свете. У нее голубые глаза, совсем как у отца... когда я видел его в последний раз. — Кто этот неврастеник? — Я указал на парнишку, истеричного парня. Дэниэл поклялся убить его, если тот не заткнется. Это побудило смертного закатить новую волну рыданий. Вампир совершенно не умеет ладить с детишками! А сам-то ребенок. Даже хуже. 

— Кларисса Коллин, Клэр... — прошептала она, а я вытер ее слезы кончиком рукава. Она казалась маленькой, и голос был так тонок... Ей не больше четырнадцати, но вопреки моим догадкам Кларисса продолжила: — Мне... мне шестнадцать лет. Это мой друг, — она указала на паренька, — Робби Саймон. Ему семнадцать. А кто вы? Спасатели?

Вампир за моей спиной прыснул. Я переглянулся с улыбающимся Дэниэлом. Тот словно безмолвно спрашивал меня и, к моему удивлению, я будто слышал его: «Зачем ты разговариваешь с ними? Нам нужно придумать, куда их отправить, чтобы они нам не мешали и под защитой были!» Я этим уже занимался: в своей памяти искал те места, которые могли вполне сгодиться для укрытия. К тому же я хотел спросить Клэр, откуда ее выдернули, где убежище ее родителей и где она скрывалась с начала этого апокалипсиса. Может, стоило опять их загнать туда? Это вариант.

— Мое имя Джонатан, — ответил я, и звук своего имени снова горько напомнил мне свою сущность. И снова я вспомнил, как десяток лет назад своим знакомством подвел четверых друзей, что умерли. Осталась только одна девчушка, дочь детектива. И эта Клэр была очень похожей на нее. Конечно, она уже выросла и здорово изменилась. Я надеялся увидеть в ее глазах проблеск, будто она меня знает, но ничего подобного не произошло, и я немного опечалился. И подумал, что мой мозг начал копаться в прошлом и сравнивать его с настоящим, пытаясь вернуться в то время, когда над миром не нависал плотный красный смог, и его не рассекали демоны. Это не дочь детектива. — Этого парня зовут Дэниэл, и он вампир. Мы не спасатели, Клэр. У тебя шок. Но не переживайте, Дэнни не причинит вам никакого вреда. Мы с ним защищаем людей вроде вас. Этот вампиреныш из числа хороших вампиренышей. 

Дэниэл пренебрежительно фыркнул, и этот звук был таким привычным и знакомым. До Чистилища и в нем после каждой моей идеи вампир начинал недовольно фыркать и ворчать. После возвращения домой я уже и забыл, как он умеет высказать свое возмущение. И от его «фыр-фыр» мне стало хорошо. Дэниэл подошел ко мне сзади и слегка коснулся плеча. Он был недоволен, что мы возимся с детьми. Склонился над ухом и шепотом сказал мне пару слов:

— Нам надо куда-то слить этих детишек. В наше логово я их не хочу приводить, мало ли что может случиться. Вдруг за ними следит Люцифер или кто похуже, если таковой существует. Есть какие-то идеи у тебя, Джонатан?

— Где ваши родители? — спросил я детей. — Где ваше убежище? Мы сопроводим вас до укрытия, защитим от демонов и других тварей. Никто не тронет ни тебя, Клэр, ни тебя, Робби. Обещаю. Просто скажите, где вы прячетесь. 

— Вы зовете их демонами? Детей Пандоры? — любопытно поинтересовалась Кларисса, совсем успокоившись. 

— Вы сказали... — прошептал парень, до сих пор плача, — это демоны? Те самые жуткие и противные твари? Но это невозможно. Они не могут быть здесь, на земле... Это совершенно неправильно, черт! Демоны обитают в аду... 

— Демоны обитают в Аду? — с нескрываемой иронией переспросил Дэниэл и засмеялся. — Скажите это им.

— Я не верю! Не верю, не верю! — закричал парень, и угрозы пришествия демонов Ада начали становиться все существеннее. Вдалеке уже они закаркали и закричали, выходя на охоту. — Просто не существует на свете никаких вампиров, оборотней и других вымышленных тварей! Вы нас разыграли! Есть только Господь, который нас защитит, и его ангелы. И есть Дьявол, который создал и послал детей Пандоры, эти твари хотят наши души! Но Бог защитит нас, если верить и довериться Ему! Вы лжете, вы просто хотите нас убить и обокрасть! Не прикасайтесь к нам или я... 

— Или что тогда? — Дэниэл подошел и дернул мальца за шиворот прежде, чем я успел его остановить. Мне стало немного жаль смертного... но его слова были казались мне ужасно неправильными. — Ты возьмешь свое мужество в кулак, встанешь на ноги и, посмотрев мне прямо в глаза... разревешься вновь? О Дьявол, как страшно! Пощади, я не вынесу этого дерьма! — вампир смеялся, а Робби всерьез уже начинал заливаться новыми слезами. Я резко одернул Дэнни, но кровосос не унимался. Он вдруг рассвирепел, от его прежнего сарказма не осталось и намека. — Конечно, это бог спас тебя от полчища вампиров. Это он спас твою никчемную жизнь. А вампир, который пролил ради тебя, неблагодарного смертного засранца, свою кровь, — всего лишь безумец. Его не существует, верно? И демон, который рискнул своей жизнью и пытается тебя успокоить тоже безумец. Его не существует. И после всего, что ты пережил, Робби, ты осмеливаешься заикаться, что демонов и вампиров не существует. И есть только твой бог. Ты веришь, что только всевышний может вытащить из дерьма твою душу. Веришь, что он рядом и защищает тебя. Но скажи мне, человек, если существует твой бог, то почему он позволил тебе умереть? Почему тебя и подружку спас я и Джонатан, а не бог? Почему он не спасет наши души, когда в этом мире — ад на земле? Почему, смертный?

Дэниэл усмехнулся, явно довольный собой. На меня даже улыбка не нашла, когда истерика парня усилилась. Парень отчасти может быть прав. Его вера в Бога чиста и светла. Но слова Дэниэла только утвердили мое мнение, хотя некоторые сомнения все же они не убили во мне верующего. Хотя мне никакие сверхъестественные силы никогда не помогали. И жил я всегда по такому принципу: «На бога надейся, да сам не плошай». И это работало.

— У нас никого нет, родители погибли, — за двоих печально ответила Клэр, прерывая долгую паузу. — Наше убежище разрушено. Некуда идти, мы еле спаслись от тварей, как попали в лапы тем поганым кусачим существам. 

Я сжал губы и выразил свое соболезнование. Девочка хмуро улыбнулась и поблагодарила. В этот момент за руку меня дернул кровосос, оттаскивая в сторону от детишек. Вампир придумал, куда сбагрить парочку смертных.

— Есть тут неподалеку, на самых окраинах леса, старый-старый храм, — шепотом сказал он. — Там жили монахи, но почему-то покинули его после самоубийства одного. Если демонам путь заказан в этот мир, то единственное укрытие от них — освященное место. И почему только я раньше о нем не вспомнил? Ну, неважно. Тебе, как сыну высшего и старейшего из демонов, проход может быть, обеспечен. А смертным — само собой. Они будут спасены.

Я коротко кивнул, и с самодовольной улыбкой Дэниэл принялся вводить в курс дела подростков. Без особого энтузиазма они согласились пройти, ангелы знают сколько, миль и обосноваться в старом порушенном строении. На самом деле выбор их был небогат: либо подыхать без укрытия от демонов, либо проживать до конца всего этого дерьма в надежном укрытии, которое изрядно разрушила природа. Естественно, как и любой здравомыслящий человек, они выберут жизнь. Но порой мне кажется, что на их месте я выбрал бы осмысленное самоубийство. Черт. Я все чаще и чаще думаю о смерти. Это проклятие? Или просто разум подсказывает мне спасение от проблем?

По пути мы нашли старый подпольный клуб, куда я пару раз заглядывал перед крушением мира. Там было не особо много еды для живых людей, потому что все разворовали и ограбили мародеры, ими двигала одна мысль: лишь бы выжить. И нам пришлось мародерствовать, если хотели обеспечить защиту смертным. Там мы набрали воды, еды, какую только сумели найти, и вышли наружу, следуя за бодро шагающим впереди вампиром. Я вдруг припомнил нашу первую встречу. Мы с Риком собирались набрать провизии и пойти его отца убивать. Думал тогда, что запросто напугаю смертного мальчишку и смоюсь куда подальше. Хотел по-быстрому избавиться от мальчонки и поскорее расправится с демонами, которых наслал на меня отец. Так не удался мой план. На нашем пути появился этот мерзкий вампир, который полностью порушил мое спокойствие и заставил забыть о миссии, что возложил я на себя. Как желал я загубить Дэниэла, с первого дня нашей встречи мечтал, что зарою его живьем! И теперь внезапно понимаю: без него — вампира, что сплотил меня, Рика, Кристона... Макса — я был бы уже давно в Аду, и никто бы не противостоял этому хаосу, что творится на бренной земле. Ведь это Дэниэл привел нас к себе, взял под свое покровительство, обеспечил крышу над головой и пропитание. Дэниэл, решив однажды поймать оборотня, свел меня с Максом, моим братом. Как же все завертелось... И все изменилось, изменилось безвозвратно. Теперь не хотелось его убивать, и я сделал правильный выбор в то чертово утро, когда решил последовать за Дэниэлом.

Вампир привел нас в старый, богом забытый, частично разрушенный храм. Расписные иконы, кельи, алтарь... Все, как и должно быть в храме. Дэниэл свободно вошел внутрь. Наверное, потому что он светолюб. Раз солнце его принимает, то и освященное место должно принять. Я же словно столкнулся с невидимой преградой. Что-то не давало мне прохода, но с усилием проник внутрь. Я — демон, моя кровь черна, мое сердце темно. Вот почему против меня храм. Но я не просто демон, я сын Дьявола. Он тоже может проникать в святые места. Значит, и я могу. 

Внутри было дьявольски холодно и чертовски сыро. Из витражных разбитых окон выливались маленькие ручейки воды. Они струились по стенам, падали на ледяной мраморный пол и, сливаясь в общий поток, лились по лестнице мимо алтаря и образовывали лужицы. В них пестрели одинокие цветки. Красиво и страшно. Идеальная картина: храм, возведенный руками человека для бога, разрушили время и природа. Может, это предзнаменование.

В глубинах храма был расположен ряд комнат. Некоторые оказались вполне опрятными, так что решили оставить подростков здесь. Я уверил их, что скоро к ним придет наш друг и присмотрит за ними. С обещаниями вернуться, мы оставили Клэр и Робби в пустом и одиноком храме на краю разрушенного города. Я был уверен, они выживут.

— Что сказал тебе Малкольм перед смертью? — спросил я, пытаясь не смотреть в глаза вампиру. Мы шли обратно в сторону города. Нами двигало желание вернуться и плюхнуться на диван, засыпая после долгой ночи.

— Неважно, Джонатан, он — лжец. Я не поверил его словам, — отмахнулся вампир. — Просто забудь. 

— Слушай, кровосос, — осторожно начал я, смотря, как медленно восходящее солнце ласкает кожу его, не оставляя ни пятнышка на вампирском теле, — если не секрет, расскажи мне, как ты перестал тлеть на солнце?

— Могу рассказать, — неохотно отозвался Дэниэл и поник, — но история не блещет моею честью или подвигом. Скорее, наоборот, я очень стыжусь содеянного. Думаю, тебе можно открыться, демоненок. Ты же не будешь меня осуждать, верно? — с надеждой спросил он, и я коротко кивнул, ожидая его откровения. — Представь сороковые года в Европе. Прошло несколько лет после моего изгнания из клана. Каждый вампир Темного мира норовил убить меня, выискивал среди толпы смертных, потому что награда Малкольма за мою голову была огромной. В то время кровососы были бедны, только Малкольм был поистине богат, и все вампиры за глоток крови готовы были убить своего брата по крови. Не суть. Из Германии вся моя раса схлынула, боясь правительственных сил. Ну, мне терять уже было нечего, я рванул в Берлин. Шатаясь по грязным улочкам, словно брошенный на произвол судьбы скот, искал себе пропитания. Мною двигало безумие. Ночью я забрел в темный парк, надеясь перехватить какого-нибудь заплутавшего человечка. Но получил кое-кого другого на ужин. Бродя по дорожкам, услышал зов помощи. Пошел на голос, и застал лежащую в траве девушку с оборванными крыльями — павшего ангела. Ты знаешь, наверное, ангел после падения — все равно остается ангелом с золотой кровью и чистым сердцем. Он просто лишается некоторых сил. Я клянусь, пытался помочь. Подал девушке руку, превозмогая голод. Она уже, было, мне доверилась, как резко отпрянула, испуганно взирая на меня: невольно высунулись клыки. Подняла слабый крик. Мне проблемы были не нужны, и я прикончил ее на месте, выпив кровь. В ту ночь мною овладела самая черная тьма. Она поглотила мое сердце и заставила меня убивать. Знаешь, Джонатан, если однажды ты оступишься, то каждый день своей жизни будешь думать о том, что мог поступить иначе. Каждый день ты будешь вспоминать о том, что оступился. Каждый день ты будешь корить себя и ненавидеть. И каждый день тебе будет больно. Пару дней спустя я понял, что моя жизнь — сплошное дерьмо, и смерть мне будет наказанием за все грехи. Я просидел всю ночь на крыше, ожидая рассвета. Едва первые лучи коснулись меня, я приготовился сгореть дотла... но ни черта не произошло. С тех пор меня не берет солнце. Оно не разрушает меня. Это проклятие, Джонатан, поверь мне. — Он замолчал. Теперь ты расскажи, почему взялся за спасение смертных людей? Демоны жаждут их смерти, но ты стремишься спасти их.

— Как и в твоей истории, — быстро откликнулся я, — в моем же рассказе мало что потрясающего. Но слушай. Это были далекие времена, когда я вырвался на свободу из Ада. Мне было... лет восемь, может быть, даже девять. Но не важно. Тогда я еще не задумывался над тем, чтобы скрыться от отца в лесах. Жил я в городе, на самой окраине, шатался по большим и малым дорогам и пытался скрыться от демонов, посланных моим отцом. И в моей жизни появилось четыре лучших друга. Я до гроба запомнил их имена: Ник, Рафаэль, Кристоф и Майк. И девочка, что вечно шаталась за нами, дочь местного детектива. Имя ее давно позабыл, да и она ничего не значила. Парни каждый день приносили мне поесть, играли со мной, учили тому, чему учат смертных людей и, если была возможность, нередко приглашали ночевать в доме. Они проявили жалость к бездомному мальчишке и старались помочь, чем только могли. Их смертные сердца были теплоты и ласки. Взамен я учил их мастерить оружие, обучал множеству разных трюков, чтобы их не донимали местные хулиганы. Это были мои первые самые лучшие друзья, — я погрузился в воспоминания, рассказывая Дэниэлу о них. Горло сдавила невидимая крепкая рука, и говорить было все тяжелее. Нет ничего более жестокого, чем память. Острые, маленькие, жалящие разряды врываются без приглашения, вопят в голове и заставляют переживать давно прожитые тяжелые моменты снова и снова, раз за разом. Неизбежные, несмолкающие... просто дьявольски безжалостные. Даже в безумии от них не скроешься! — И потом я раскрылся им, признался, кто я такой. Они не убежали в панике, не начали обвинять во лжи, не стали пугаться меня. Всего лишь сказали, что верят мне и не отвернутся никогда от меня, кем бы я ни приходился. На следующий день явились демоны. Уж не знаю, как они отследили меня, но они пытались затащить меня обратно, только не могли: мелкие твари из тьмы, низшее отродье Ада, не могло прикоснуться к сыну Сатаны. Они, мерзкие и хитрые мрази, пошли другим путем. Одного за другим демоны убивали моих друзей: Майка, Ника, Кристофа и затем Рафаэля. Я готов был сдаться... но они кричали... чтобы я никогда не смел опускать руки. И хоть умирали в пытках, вопя от боли, стояли за меня горой. А я плакал и смотрел на их смерть, не в силах что-либо сделать, ибо мой разум сковал ужас и чувство беспомощности. Они кричали мне перед гибелью, что умрут напрасно... если я вернусь в Ад. Маленькие люди с большими сердцами. Никогда я не видел ничего более человечного, — я еле сдерживал наворачивающиеся слезы. — Ради их памяти и ради памяти моего брата, я не сдамся никогда, пусть буду сражаться против мира в одиночку. 

— Что было потом? — тихо спросил Дэниэл, будто ему было меня очень жаль. — Что случилось дальше?

— Потом? — переспросил я, потому что вопрос казался мне каким-то далеким от реальности. — Дочка детектива все рассказала отцу. Он воспринял это так, будто я убил тех мальчиков. Хоть и доказательств у него не было — дочь его отказалась свидетельствовать в суде, да и меня он не отыскал тогда — он все равно стремился поймать и засадить за решетку того, кого считал единственно виноватым, несмотря ни на что. Ну, а после я бежал, пытаясь забыть весь этот кошмар. Впрочем, мне не удалось избавиться от снов, в которых убивают моих друзей. Вот так. 

Молчание повисло между нами мертвым грузом. Что на меня нашло? Годами я хранил бремя тайны, не смея рассказывать историю моего проклятия никому из ныне живущих. Никто не знал об этой части моей жизни, кроме меня и Дьявола, неизменно наблюдающего за мной. И вдруг, вопреки всем своим правилам, я посвятил ее Дэниэлу, вампиру, которого знаю едва ли больше полугода. Что со мной творится? Нельзя никому доверять. Ни друзьям, с которыми прошел через огонь и воду, ни самому себе. Все тайны, что были однажды произнесены вслух, однажды будут обращены против меня. Зачем я рассказал? Может, потому что не могу простить себя. И мне нужен тот, кто скажет: «Ты не виноват, Джонатан, не вини себя в смерти людей». Однако Дэнни молчал. И я только сжал губы, разочарованный, что не получил от друга должной поддержки. И снова я убедился, что в своем безумии я один. 

Вернулись мы только к полудню. По пути успели пришить еще пару демонов. Едва переступили порог в квартиру, окровавленные и потные, я снова принялся драться с Дэниэлом за право первым занять ванную. Только теперь в неравной схватке победу одержал Дэнни. Везет этому сученку сегодня. Я же в это время послал ангела охранять смертных. Кристон долго препирался и уверял, что ему лучше будет остаться со мной, ведь он мой защитник. Ангел-хранитель для демона... смешно звучит. Мы долго ссорились, доказывали друг другу что-то, повышали голоса. Я уверял его, что сам себя спасу от любой ямы, и мне он не нужен: «Кристончик, ты пойми, что я не первый год живу, и всегда справлялся с любым дерьмом даже до тебя. Ты не нужен мне. Так что пойди, займись делом. Все, хватит разговоров». Ангел прекратил свои речи и печально удалился восвояси, и я почувствовал укол совести. Не надо было так жестко с ним разговаривать. Он ангелочек, существо мягкотелое и наивное. Я ранил его. Если вдуматься, все равно я прав: ангел ни черта мне не помогал, не спас ни разу, а ведь должен же он хоть что-то стоящее сделать.

Поздним вечером, слушая треск поленьев в камине, наша изначальная троица — я, Рик и Дэниэл — разлеглись в гостиной и говорили обо всем подряд. Рик долго рассказывал, как же «весело» было, когда к ним сегодня в наше с Дэнни отсутствие ворвались дети Пандоры, и как он от них отбивался. Его рассказ был сплошь пропитан кровавыми сценами и подробным описанием собственного подвига. Я с какой-то грустной радостью смотрел на смертного и понимал: мальчик давно вырос. Больше нет того маленького Рикки-Тикки, держащего в руках свое первое оружие и делающего первый выпад. Есть только Рик — парень с клинком в ножнах, который готов в любой миг дать отпор даже Дьяволу. Дэниэл же вдруг завелся, когда вспомнил, что он отныне глава местного и самого мощного, клана вампиров. Дэнни не унимался, рассказывая о своих планах на будущее, как он будет править и что при первой же возможности натравит на меня всех своих кровососов. Когда я это услышал, подавился чаем. Вот гаденыш!

— Ты не боишься, то вампиры организуют восстание и сместят тебя, Дэнни? — пытаясь немного убавить у вампира гордость, угрожающе спросил Рик. — Они же могут устроить заговор сместить тебя! Или даже убить!

— Я все забываю, что ты — всего лишь смертный, Рик, и тебе порой приходится все объяснять про Темный мир, — с удовлетворенной улыбкой вздохнул Дэниэл и откинулся на спинку дивана. — Наш вид никогда не устраивал революций. Он всегда боготворит своего главнокомандующего, не смеет на него нападать. И только отступники, на вроде меня, могли устроить бунт и переворот, встать против нынешнего командующего. Я был первым и, надеюсь, последним отступником, кроме меня нет никого. И теперь моей власти никто на свете не угрожает. Спокойно. 

— Знаешь, кровосос, — засмеялся я, немного подшучивая над ним, — хоть ты в этом мире теперь стал большой и незаменимой шишкой, для меня ты все тот же маленький вампиреныш Дэниэл, которого я так мечтаю убить. И ты еще мерзкий, наглый, самодовольный кровопивец. Но, учитывая все это дерьмо, все равно люблю я тебя. 

— Иди в задницу, любовь моя, — пнул ногой друг и победно отхлебнул из горла бутылки свежую кровь.