День рождения
Я проснулась от ощущения, что в комнате что-то не так.
Не тревожное «не так», как после кошмара... а наоборот. Воздух будто переливался светом, а в груди разлилось что-то странно тёплое.
Я села в кровати — и онемела.
Вся спальня была украшена: гирлянды из бумажных звёзд, серебристые и сиреневые шары, свисающие с потолка, блестящие конфетти на полу... А рядом с кроватью стоял торт. Не просто торт — мой торт. Чёрный, как полночь, с фиолетовой надписью: «Ведьмы не стареют».
И внизу — маленькое сердечко. Нарисовано небрежно, но с душой.
Я не сдержалась. Слёзы выступили мгновенно — будто прорвало плотину.
Никто. Никогда. Не делал для меня ничего подобного.
Не в детстве. Не во взрослой жизни.
Но Тэсса... она сделала это, пока я спала.
В тишине. Без лишних слов.
Я вытерла глаза и заметила конверт на прикроватной тумбочке.
Записка, написанная от руки:
С Днём рождения, дорогая!
Сегодня ты королева. Поэтому ни о чём не думай и ни за что не переживай.
Я надеюсь, ты проснулась до обеда, иначе прости — курьер будет ровно в 12:30.
Я заказала тебе пасту, знаю, ты её обожаешь.
Сегодня ни готовки, ни уборки. Только ты.
Я вернусь чуть позже — нужно хотя бы пару часов поспать.
Обнимашки,
Т. 🤍
Я посмотрела на часы. 11:07.
До курьера оставалось полтора часа.
Я встала и, положив записку обратно, пошла в душ. Пусть вода смоет остатки всего, что было до этого утра.
⸻
Пасту доставили с точностью до минуты — фетучини с грибами, мои любимые.
Я устроилась с едой у окна, закутавшись в одеяло, и на мгновение почувствовала... покой.
Потом — звонок в дверь.
Я рванула открывать — сердце дрогнуло: вдруг Айден?
Но это была Тэсса. Сияющая, как новогодняя гирлянда.
Она едва вошла и влепила мне в руки огромный букет — лаванда, пионы и какие-то белые цветы, от которых у меня закружилась голова.
— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, МОЯ БОГИНЯ! — закричала она. — Ты достойна вот таких букетов! — и указала на охапку, что была почти с меня ростом.
Потом — торт, закуски, смех, танцы.
Подарок от неё оказался идеальным: чёрный кружевной чокер с подвеской-луной, скетчбук с тиснением «Мои заклинания, глупости и кое-что личное» и маленькая бутылочка «эликсира забвения», которая оказалась вином.
Я смеялась и плакала от счастья.
— Это лучший день рождения в моей жизни, — прошептала я, обняв её.
Но всё время — я поглядывала на телефон.
Айден не звонил. Не писал. Не был онлайн.
— Он не отвечает? — тихо спросила Тэсса.
— Даже не «недоступен». Просто... ничего.
Мы начали праздновать вдвоём, как могли. Я смеялась, но внутри резало тревогой.
Где он?
⸻
Позже Тэсса ушла — крепко обняв меня и пообещав, что всё будет хорошо.
Я налила себе ещё бокал вина. Потом ещё один.
И вот — звонок в дверь.
Я сразу подумала, что Тэсса что-то забыла. Даже не взглянула в глазок.
Открыла.
И всё застыло.
На пороге стоял Рафаэль.
В чёрной рубашке, немного расстёгнутой, с ледяным взглядом и коробочкой в руках.
На его лице — хищная улыбка. Не наглая. Завораживающая.
— С днём рождения, малышка, — сказал он. Голос — бархат, соблазн, гипноз.
— Что ты тут делаешь?
— Пришёл поздравить. Можно войти?
Я отступила, сама не понимая — почему впускаю его.
Он прошёл внутрь, оглядел квартиру, чуть приподнял бровь.
— Не думал, что ты празднуешь одна.
— Я не одна. Я ждала человека... который не пришёл, — прошептала я и тут же пожалела об этом.
Рафаэль подошёл ближе.
— Я хотел бы узнать тебя поближе, Нэсли. По-настоящему. Услышать, о чём ты мечтаешь... чем живёшь. — Он говорил будто искренне. Глаза — бездонные. — Ты ведь чувствуешь между нами связь?
Я хотела ответить «нет», но губы дрогнули. Я отвела взгляд.
— Рафаэль... ты отравляешь меня. Ты играешь мной. Ты не знаешь, как я пью кофе. Не спрашиваешь, что болит. А Айден — он рядом. Всегда был. Даже когда я сама не знала, чего хочу.
Я сделала шаг назад.
— Уходи.
Но он не ушёл.
Подошёл, словно кошмар, медленно.
Голос стал чуть ниже, обволакивающе мягким:
— Ты хочешь меня, ведьма. Твоё тело кричит. Мне не нужно угадывать — я слышу, как оно тянется. Признай это... или просто почувствуй.
В глазах — багровый свет. Его рука коснулась моей шеи.
— Нет... — прошептала я, но тело уже дрожало, сердце рвалось к нему. Как будто он забрал контроль.
В следующий миг — он оказался слишком близко.
— Дай мне попробовать тебя снова.
Он поцеловал меня резко, властно, с ненасытным голодом, и я, словно не я, потянулась к нему, забыв обо всём.
Потом — укус.
Острый, сладкий, как удар молнии. Я застонала, вся сжалась, а потом — растворилась.
Это было чистое блаженство. Я таяла в его руках, сама притягивала его ближе.
И тут — дверь распахнулась.
— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!
Голос Айдена был как раскат грома.
Я отпрянула, будто меня облили холодной водой.
Он стоял в проходе.
Сжав кулаки до побелевших костяшек.
В другой руке — букет.
Букет, который он держал для меня.
Букет, который выпал из его руки в ту же секунду, как он увидел нас.
Цветы упали на пол.
Словно что-то в нём сломалось вместе с этим звуком.
В его глазах горела ярость. Не ревность. Не обида.
Ярость. Древняя. Жгучая. Животная.
— Айден... — выдохнула я, парализованная.
Он шагнул вперёд — не человек, не зверь. Сила и воля.
В одно мгновение он схватил Рафаэля за ворот и буквально вышвырнул его из квартиры, как будто тот ничего не весил.
Рафаэль ударился о стену коридора, но тут же поднялся. Его ухмылка уже дрожала.
— Ты сделал то же самое, что с Кэтрин, — прорычал Айден, подступая к нему вплотную. Его голос гремел, как гроза перед бурей. — Я предупреждал тебя, ублюдок.
— Она не сопротивлялась, — выдавил Рафаэль. — Она хотела. Ты сам видел.
— Она была под гипнозом.
Ты нарушил Договор.
Наказание ты знаешь.
Рафаэль знал.
Но даже в страхе он оставался собой — дерзким и самодовольным.
Он оттолкнул Айдена резким движением и метнулся к окну — одним прыжком взломал створку и спрыгнул вниз с третьего этажа, исчезнув в темноте.
Айден кинулся следом.
Я подбежала к окну и успела лишь увидеть, как он в прыжке обнажил клыки... и начал менять форму.
Его тело вытянулось, мышцы вздулись, пальцы стали когтями. Лев.
Золотая грива вырвалась из человеческой плоти — и зверь исчез во мраке ночи, устремившись за Рафаэлем.
———
Рафаэль бежал сквозь ночной сквер, петляя между деревьев с нечеловеческой скоростью. Его дыхание было ровным — он был древним, опытным, он уже убегал от смерти раньше. Он знал, как выживать.
Но эта ночь была иной.
Позади него раздался хищный рев. Земля вздрогнула.
Из темноты вырвался лев. Огромный, золотой, с глазами, горящими гневом. Его лапы обрушивались на землю с такой силой, что трескались корни под листвой. Это был не просто зверь — это был древний оборотень, дитя луны, хранитель крови.
Айден.
Рафаэль резко обернулся, остановился, выпрямился во весь рост.
На его лице больше не было ухмылки. Только сосредоточенность.
Он раскинул руки, и тонкие тени, словно черные плети, выползли из-под земли, подчиняясь его воле. Вокруг него завихрилась тьма.
— Думаешь, ты первый, кто пришёл убивать меня? — прошипел он. — Я жил веками, оборотень. Я пил кровь королей, сжигал деревни, спал с ведьмами и расчленял охотников.
Но Айден не ответил. Лев рванулся вперёд — воплощение ярости и силы.
Они столкнулись в одну вспышку.
Когти против клыков.
Свет против мрака.
Тени Рафаэля обвились вокруг льва, пытаясь сдержать его, но Айден в бешенстве прорвался сквозь них, вонзая когти в грудь вампира.
Рафаэль взвизгнул — не от боли, от удивления. Он не ожидал такой силы.
— Ты нарушил Договор, — проревел Айден. — Я обещал убить тебя.
— Ты обещал делать это медленно, — захрипел Рафаэль, вытирая кровь с губ. — Где твоё слово, лев?
Айден ударил снова — лапа снесла половину лица вампира. Тот взвыл, отлетел в дерево, пробив ствол.
Но тут же поднялся. И даже усмехнулся. Половина его черепа уже восстанавливалась.
— Ты забыл, что я — древний, — прошипел Рафаэль. — Меня не так просто уничтожить.
— Значит, попробуем быстро. — Айден шагнул вперёд. В голосе больше не было человечности.
Они сошлись вновь — бой стал почти беззвучным. Тени, когти, удары. Вампир двигался, как вихрь. Лев — как лавина.
Рафаэль впивался клыками в плоть, вырывал клочья. Айден ревел и продолжал идти, будто не чувствовал боли.
Он уже был не просто в ярости — он был в инстинкте.
Он повалил Рафаэля на землю, вогнал когти в грудную клетку и сжал. Хруст. Кровь залила всё вокруг.
Рафаэль бился, извивался, проклинал, шептал заклинания. Но было поздно.
— Ты тронул её. — Голос Айдена звучал сквозь звериный рык.
— Она... была моей... — прохрипел Рафаэль, захлёбываясь.
— Она — не игрушка.
С рыком, от которого задрожала ночь, Айден вонзил клыки в шею вампира — и рванул.
Хруст.
И всё затихло.
Голова Рафаэля отлетела в сторону, а через мгновение его тело вспыхнуло, будто изнутри. Светлый огонь, неестественный, без дыма. Кожа потрескалась, кости стали пеплом. Всё исчезло — как будто его никогда не было.
Остался только серый круг пепла и тяжёлое дыхание льва.
Айден стоял посреди сквера. Кровь текла по его лапам, но он не двигался.
Потом, медленно, он начал принимать человеческий облик.
Измождённый. Израненный. Но живой.
Он поднял лицо к небу. Его губы прошептали:
— Всё кончено.