Огненный мальчик
Спустя два года
— Как думаешь, подходит мне это платье? Или лучше синее надеть... Я не знаю, Бетти, у меня дилемма, — захныкала Люси, стоя перед зеркалом и разглядывая свой образ с другим платьем в руках.
— Я тебе уже сказала, что ты и так отлично выглядишь.
— Точно?...
Элизабет вдруг закрыла книгу и положила её на кровать, залезла на неё и придвинулась поближе к Люси.
— Оставь свои платья. У меня есть что тебе рассказать, — многообещающе произнесла Элиза, после чего на её лице растянулась улыбка.
— Ладно, оставлю это. Недавно читала прошлое разной своей одежды от скуки, и у этого оно было самое милое.
— Я серьёзно, Люси. Ты удивишься, — заверила её подруга.
Люси всё же воодушевилась, отстранилась от зеркала и запрыгнула на кровать к Элизабет.
— Так, что такое? — заинтригованно проясняла Люси, смотря в упор на подругу.
— У меня появился парень.
— Да ну! Шутишь что ли?
— Нет!
— Кто?
— Джеймс.
— О-о, вампирчик! Здорово! А как он целуется? — Люси невольно захихикала, продолжая пристально взирать на Бетти.
— Ну ты чего! Ну, я думаю, так же, как и люди, — сказала она, отводя взгляд, пока её рот расплывался в лёгкой, неловкой улыбке.
— То есть, говоришь, у вас уже был первый поцелуй?
— Ну конечно! — она воскликнула, вернув взгляд, стараясь сохранять уверенность.
Внезапно сверху послышалась какая-то мелодия. Девочки поняли, что пора идти.
Войдя в зал, Элиза и Люси были оглушены. Музыка играла на полную громкость, зал окутала тьма, зато освещаемая многочисленными диско-шарами, а сам он кишел людьми и вампирами в нарядных платьях и костюмах. Такие крупные вечеринки в Звёздной Грани устраивали лишь накануне выпускного, который как раз-таки был совсем на носу, поэтому Люси такое было совсем в новинку.
— Как же громко! — возмутилась она.
— Чего? Не слышу тебя, — отозвалась Бетти.
Здесь было довольно некомфортно, и, зная, что так будет, сначала Люси даже не хотела идти сюда, но так как Майк собирался посетить эту вечеринку, она автоматически была согласна. Тем более, это была бы самая лучшая, романтичная встреча после прошедших самых длинных каникул в году. Не в наскучивших им унылых, пустых коридорах в свете перегоревшей лампочки, а в красочном свете больших диско-шаров в окружении множества изящно разодетых студентов.
Вскоре, пробираясь средь столпотворений, Люси увидела знакомую белокурую шевелюру, торчащую из-под всех остальных голов. Она стала протискиваться ещё резвее, иногда замечая за собой то, что просто расталкивает людей и неловко разбрасывалась извинениями по пути.
И вот его фигура наконец показалась в полный рост. Он был в самом восхитительном костюме, что Люси доводилось видеть (как подумала она). Его блондинистые волосы, на которые сбоку падал розовый свет, слегка развевались от ветерка, появляющегося от копошащихся со всех сторон людей, а на лице растянулась искренняя, обаятельная улыбка. Люси немедля бросилась в его пылкие нежные объятия.
— Как ты?
— Чудесно! Ты как?
— Прямо сейчас — лучше некуда, — отвечала Люси, заглядывая ему прямо в глаза, голубые, словно небо, и глубокие, как Байкал. Подумав об этом, ей вспомнилась сковывшая её жажда.
Вдруг Люси вспомнила про свою подругу, оставленную позади, но, оглянувшись, она уже не смогла найти её среди бурлящих, суетных толп вокруг.
— Выглядишь замечательно, — отметил Майкл.
Щёки Люси тотчас покрылись малиновым румянцем, но в свете зеркальных шаров он был едва заметен.
— Спасибо!
Тут к ним подошёл небольшой коренастый паренёк в фиолетовом костюме, державший в руках поднос со стаканами.
— Будете? — предложил он, поднимая один из них.
— А что это? — усомнился Майк.
— Просто соки.
— Ура! — обрадовалась Люси. — Я так хочу пить.
Она вырвала стакан у него из рук и захлебнула всю жидкость из него в один заход, а потом вернула.
В этот момент музыка резко затихла и вместо неё заиграла мелодия медленного танца. Незнакомцу с напитками пришлось незамедлительно бежать. Что-то с ним было не так.
— Зря ты это сделала, — нахмурился Майк.
Постепенно столпотворения, которыми изобиловал зал, начали редеть. Вокруг стало в разы свободнее. Теперь зал наполняли только парочки. Люси наконец нашла глазами Элизу, уже танцующую со своим парнем. Она невольно хихикнула, вспомнив их забавный неловкий разговор с ней. Сбоку её взгляд привлекло яркое багряное платье с блёстками — это была Луиза с Лиамом.
Её взгляд снова пал на своего партнёра. Люси смутилась. Ей ещё никогда не приходилось танцевать с кем-то что-то подобное. Она положила руки на его плечи. За этим моментально последовала защитная реакция — она засмеялась, будто бы делает что-то глупое, но из-за этого ей стало ещё более неловко. Она почувствовала, что её щёки снова начинают рдеть, но, к её счастью, Майкл не мог этого заметить. Она почти не смотрела на его лицо в эти моменты, но краем глаза она видела, что он тоже смущён и будто бы слегка сконфужен. Люси поняла, что он всё ещё обеспокоен из-за того человека, у которого она безоговорочно приняла стакан неизвестной жидкости и опорожнила во мгновение ока. Но было уже поздно. Сейчас нужно просто расслабиться и насладиться моментом. Просто насладиться.
Все вокруг кружились в медленных грациозных, плавных танцах, иногда бросая безмолвные лукавые взгляды на своих партнёров, пока разноцветные лучи диско-шаров медленно сновали по их ликам из стороны в сторону, а спокойная музыка сопровождала их изящные размеренные, неторопливые движения. Люси продолжала почти не смотреть на Майка, отчасти будто чувствуя вину от своей опрометчивости и какого-то оттенка инфантильности. Но вскоре она с этим смирилась, почувствовав при этом необычное умиротворение, гармонию. Со временем ей начало казаться, будто музыка стала слишком жужжащей и странной, хотя она не должна была быть такой во время романтического танца. Постепенно мысли её стали расплываться по сторонам, путаться. Будто грани между всеми подразделениями мозга начали размываться, и он стал единой безобразной субстанцией. Руки начали непроизвольно сползать с плеч Майка, а голову клонило к плечу, будто бы её что-то тянуло вниз. Руки и ноги становились ватными, словно той же субстанцией, во что и превратился её головной мозг. Стало тяжело дышать; дыхание становилось прерывистым и замедленным. В глазах поплыло, ноги подкосились, и мир начал вращаться. Шум в ушах усилился, который поначалу показался ей внезапно поменявшейся мелодией. Дышать стало ещё труднее. Сознание медленно ускальзывало от неё, словно песок сквозь пальцы. Вскоре голова Люси больше не могла удерживаться и сперва пала на грудь, а затем начала тянуться к полу, не встречая сопротивления.
.
.
.
Мальчик в полосатой кофте медленно блуждает по дому, обозревая маленькие язычки пламени, пробивающиеся сквозь трещины, медленно ползущие по его стенам и потолку. Слышатся потрескивание и скрип, будто бы внутри дома что-то медленно умирает. Штукатурка постепенно осыпалась. Прямо на глазах обрушился подоконник. Дом окутал запах тления, горелой древесины и дыма, заполняющего всё свободное пространство и выходящего из щелей и окон, но мальчик даже не кашлял, это ему совсем не мешало. Не мешало наслаждаться. Восхищаться, наблюдая за постепенной смертью злополучного дома, который его ненавидел, и ненавидел и он в ответ. С необычайным восторгом рассматривал он неспешно обхватывающие битую посуду языки пламени; то, как возгорался стол со следами пролитого алкоголя; воспламеняющиеся книги, которые они совали ему вместо еды с четырех лет; обугливающуюся ткань костюмов, в которые они его одевали против его же воли. Мальчик не боялся и не убегал. Ему нравилось смотреть на неторопливую огненную гибель здания, на то, как оно разрушалось, подобно тому, как ранее этот дом разрушил его детство. Вдруг мальчик увидел, как пламя попало ему на руку. Но оно не жгло его. Ему не было больно. Вскоре оно начало распространяться по всему его телу, подпрыгивало, металось из стороны в сторону, будто бы игралось с ним. Мальчишка заинтересованно наблюдал за пламенем, перемещающимся по его конечностям. Огонь и не намеревался обжигать мальчика, он будто бы просто хотел подружиться.
«Потому что огонь жжёт только зло», — подумал он.
.
.
.
Мальчик сидел на пеньке с корзинкой в руках, с ненавистью разглядывая просеку, расстелившуюся перед ним. «Снова лес, и снова грибы», — негодовал он. Ему не хотелось идти в лес. Он встал с пенька и развернулся с сердитым видом, как его взгляд пал на багровое пламя, полыхающее где-то вдали среди деревьев. Он бросил корзинку и ринулся по направлению к нему. Под его ногами хрустели ветви, он спотыкался, один раз едва не рухнув на кучку хвороста, но его глаза примкнули к картине, открывающейся его глазам, он знал, что огонь не причинит ему вреда, и он не просто так здесь. Преодолев многочисленные скопления деревьев, он наконец достиг этого места. Пламя, вздымающееся над землёй в форме окружности. Мальчик понял: то, что оно обрамляет, действительно что-то важное и почитаемое, ведь огонь не жжёт его. Он уверенно протянул руку к нему, и его кисть беспрепятственно прошла сквозь огонь, не оставивший на руке мальчишки ни единого ожога. Его ладонь докоснулась до чего-то горячего, но, конечно, не обжигающего. Он схватил этот предмет и вытянул его наружу. Теперь огонь материализовался вокруг мальчишки, стоящего с ним в руках. Это было зеркало. Это было самым завораживающим предметом, что когда-либо доводилось видеть мальчику: оправа зеркала сияла, словно солнце, а его поверхность точно обернулась необъятной, чистой морской гладью. Оно выглядело таким образом, будто бы было способно вмиг исполнить все самые заветные его мечты, воплотить самые невозможные сны в реальность, да хоть мир завоевать! Он с радостью принял великолепный подарок от багрового пламени и убежал.
.
.
.
Мужчина стоял в поле на фоне алого заката, держа зеркало в руках. Его лицо было омрачено думой. Он немного постоял, а потом сказал:
— Я не хочу жить вечно. Я хочу отменить своё старое желание. Есть ведь такая опция?
В этот момент он как обычно держался за вечно сиящую оправу зеркала, ожидая ответ, когда внезапно почувствовал, что она его слегка обожгла, но не мог этому поверить. Он немедленно оторвал руку от зеркала и в ошеломлении уставился на постепенно краснеющее пятно на руке, начинающее набухать. Он был поражён. Это был первый раз, когда зеркало ему отказало, и первый ожог во всей его жизни. В тот момент его одолела страшная ярость. Он ощутил её в каждой своей конечности. Ноздри расширились, а челюсть сжалась. Его тело окинула дрожь. Лицо стало искажаться ужасной, разъярённой гримасой. Он начал оказывать влияние на окружающий его мир: высокая трава так заколыхалась, что аж его волосы растрепались, а закат потерял все самые яркие свои краски и начал тускнеть. Все его мышцы напряглись будто на полную мощность. Теперь оправу несчастного зеркала он держал не как обычно: он сжимал её с таким давлением, что оно, наверное, должно было лопнуть. В какой-то момент он просто бросил его со всей дури и притоптал ногой, но даже ни единой трещинки не образовалось на его идеальной поверхности. Он продолжал сдавливать его. И вскоре вся чудесная, завораживающая морская гладь стёрлась с его поверхности, а оправа потускла и сделалась самой обыкновенной. Мужчина моментально ощутил перемену в обстановке. Что-то точно изменилось, и он стал ждать, пока зеркало продолжало валяться в сырой траве...
.
.
.
Люси очнулась уже на своей кровати в холодном поту, пока её медвежонок Коржик буравил носиком ей живот через платье. Она почувствовала, как её глаза намокают. И одинокая слеза покатилась по её щеке, а за ней и другая, будто бы стремясь догнать ту.