Глава 10
Звук моих шагов утонул в вязкой тишине. Пару мгновений глаза привыкли к темноте, царящей в тронном зале, а потом я увидела его. Король возвышался на огромном одиноком престоле в противоположном конце помещения. Его поза выдавала бушуюшее недовольство и гнев: голова была опущенв на руку, а ноги широко расставлены. Уловив слухом моё появление, он медленно поднял взгляд, в его глазах читалась орлиная сосредоточенность. Тьма, сгущающаяся по углам, будто тянула к нему свои извивающиеся щупальца. Из-за этого глаза правителя горели, словно адские огоньки.
От страха моё трепещущее сердце было готово вырваться из груди. Живот будто резали тысячи ножей, вместо привычных нежных бабочек. Причина моего вынужденного визита была до боли ясна, но я не могла поверить, что человек, едва знающий меня, будет так открыто демонстрировать свою ярую ревность. С другой стороны чувство собственности не появляется на ровной почве; мысль о том, что Даррен испытывает ко мне влечение, грела задворки души. Спустя несколько бесконечно тянущихся минут он заговорил:
— Якшаешься с низшим слоями общества, Лилиан? Признаться, не ожидал от тебя такого, — его интонация менялась с каждым словом от абсолютного безразличия до ярости, — имей совесть стоять передо мной, когда я с тобой разговариваю, или боишься меня?
Последние слова были сказаны с успешной на губах. На негнущихся ногах я ступила на ковровую дорожку, ведущую к королевского пьедесталу. Каждый шаг отзывался гулким эхом не только в зале, но и в моей душе. Даррен смотрел пристально, прищурив глаза, и взглядом пожирал меня всю без остатка. Я остановилась на расстоянии в несколько метров и нерешительно сложила руки перед собой, отметив, что мой прогулочный наряд не вписывается в общую картину богатства и роскоши помещения.
— Не заставляй меня ждать твоего объяснения.
— Извините, мой повелитель, я лишь решила, что прогулка по окрестностям с местным человеком пошла бы мне на пользу. Я бы узнала.. — он не дал мне договорить.
— Тут только я решаю, что тебе пойдёт на пользу, а что нет, — отрезал король, — не забывайся, милая, хозяин этого места и тебя – я и только я один.
Он резко поднялся со своего места и спустился по ступеням с непринужденной грацией. Воспоминания подкинули момент нашей первой встречи, тогда он также возвышался надо мной. Я видела перед собой его ноги и не решалась поднять на него взгляд. Король вдруг с жестокостью взял меня за подбородок и поднял так, что мои глаза оказались на одном уровне с его губами.
— Мне понравилось, как ты назвала меня, Лилиан. Повтори.
— Мой... пов-ве... — язык будто онемел и совсем не слушался меня. Все из-за того, что он был близко. Слишком близко. — Мой повелитель.
— А ты умеешь успокоить мою злость, считай, что я уже почти забыл твою сегодняшнюю выходку. Но знаешь, что ты должна сделать, чтобы я совсем стёр воспоминания о твоей наглости, — я покачала головой, насколько мне это позволяли длинные пальцы, все ещё удерживающие лицо в относительной близости к Даррену. — Поцелуй меня.
Его тон был пьяняще повелительным настолько, что пару мгновений я не осознавала услышанное. Он сказал, поцеловать его, или мне это послышалось? Судя по насмешливому выражению лица правителя, я поняла все абсолютно верно. Щёки горели огнём настолько, что сейчас можно было бы поджечь от меня целый стог сена, а глаза забегали по сторонам, лишь бы не встречаться с зелёным омутом его. Да я же вообще никогда в жизни не целовалась, не то, что делать это первой.
— Моё терпение не вечно, принцесса, не хочешь моего прощения, так и скажи, — король определённо глумился надо мной и моим смещением.
Мне удалось наконец сфокусировать зрение на его губах. Их трогала лукавая ухмылка, предназначавшаяся только мне и никому другому. Для него я принцесса, которую он ревнует к каждому мужчине в этом замке. И я обязана заслужить его прощение и благосклонность, пусть это будет стоить мне первого поцелуя.
Я приподнялась на цыпочки и приблизилась к нему так, что между нами едва ли оставались пара сантиметров. Я прикрыла глаза от бушующего смущения и сократила дистанцию между нашими губами решительно, чтобы не передумать на половине пути. Его губы были мягкими и поддатлиаыми, он давал волю управлять поцелуем мне, и я отстранилась от него, открыв глаза. Даррен больше не улыбался, он был до жути серьёзен и напряжен, и я испугалась, что сделала ошибку. Но он вдруг впился в меня с жарким возбуждением, будто хотел не поцеловать меня, а съесть всю заживо. Одна его рука с подбородка переместилась на мою разгоряченную щеку, а другая скульзнула на талию и с невероятным желанием притянула к его телу. Я почувствовала язык, раздвигающий мои губы и проникающий в рот. В руках мужчины я полностью расслабилась и опиралась лишь на него. Движения и прикосновения короля были наполнены всепоглащающим желанием и страстью. Наши разумы были далеко отсюда, а сердца учащенно стучали в унисон.
Когда он отстранился от нехватки воздуха, я осознала, где нахожусь и с кем целуюсь. Он же правитель всей страны, в которой я живу, и завтра с лёгкостью может вышвырнуть меня отсюда. В памяти всплыло предупреждение Сиеля о том, что нельзя отдаваться этому человеку сразу.
— Я... м–мне пора, извините, — я вырвалась из его рук и побежала из злополучного зала, в котором оставила Даррена и свой первый поцелуй.
Царила глубокая ночь, я подошла к окну и расспахнула ставни, в лицо дунул прохладный ветерок. Тело все ещё горело от недавнего ощущения близости, а сердце отстукивало беспорядочную триаду. Я прикоснулась к своим губам, не веря в происходящее, меня поцеловал правитель. Мысль об этом заставляла широко улыбаться, живот будто сдавили тысяча тисков, это чувство разливалось по всему телу, заставляя подниматься тобун мурашек. Похоже, что я ему и правда нравлюсь, либо Даррен играет в свою игру, что казалось вполне возможным, ведь ему подвластен не только этот замок, но и все страна в целом. Нравится ли он мне? Вопрос поднялся из глубины души, тело послало очередную волну, проходящую от макушки до самых пят. Его ответ был ясен как день. Решив оставить окно открытым для доступа свежего летнего воздуха, я плюхнулась в кровать с тысячей мыслей в голове, которые отчаянно не давали заснуть.
Я открыла глаза от настойчивого голоса Флоры. Она стояла надо мной с подносом в руках и пыталась разбудить.
— Пора вставать, госпожа Лилиан, за окном уже поздний день. Я принесла Вам завтрак, потому что вы долго не вставали.
Я глянула за окно, его по-видимому заботливо прикрыла служанка, чтобы моему сну не мешали звуки с улицы. По комнате разливался приятный аромат свежеиспеченной выпечки и горячего кофе. После долгого промежутка без приёма пищи, от одного вида у меня потекли слюнки. Я приняла поднос и с аппетитом надкусила хрустящий круасан.
Закончив завтрак и допив кофе, который показался мне странного вкуса, я выбрала одно из тех платьев, что были без пышных подолов и стразов, но с весьма открытым декольте. После вчерашних прогулок вокруг замка болели ноги, да и хотелось рассмотреть все внутреннее обустройство. Поэтому, решив не отправляться сегодня далеко, я вышла из своей комнаты в длинный коридор и зашагала по направлению к отдаленным комнатам. Не хотелось столкнутьмя с Дарреном, который точно был со мной под одной крышей, но чаще находился в центральных залах и комнатах.
Я всегда думала, что королевская семья гордится своими нескончаемыми богатствами, поэтому в интерьере своих жилищ использует много золота и красных ковров. Тут было совсем не так: преобладали белые и серые цвета, а вместо золотых подсвечников стены украшали серебряные. Коридор тянулся длинной нитью, но оборачиваясь по сторонам, я не видела ни портретов правящей семьи, ни роскошных цветов. Этого не было ни в центральных коридорах, ни в гостевом крыле, что казалось странным. По одну сторону располагались вытянутые окна, через которые проглядывал свет и освещал дорожку, а по другую одинаковые двери, ведущие в комнаты.
То ли от бесконечно повторяющихся элементов коридора, то ли от спертого воздуха перед глазами все начало расплываться, а голова закружилась так, что я остановилась по средине и, не найдя опоры, упала на каменный пол.
Дико болела голова, а сил не хватало даже для того, чтобы поднять веки. В комнате было тихо и прохладно, я чувствовала на себе тяжелое одеяло. Наконец, собравшись с силами, я медленно открыла глаза и огляделась, к счастью в комнате было достаточно темно и свет не ударил в глаза. Я лежала на своей кровати в неестественной позе, а рядом, у моих ног, сидел Сиель и крутил в руке нож.
— Сиель... — все, на что хватило моих сил, это позвать его по имени.
— Господи, Лилиан, ты жива, я скажу позвать короля, — он поспешно поднялся со своего места и сказал что-то прислуге, потом подошёл и взял меня за руку, — ты не представляешь, как всех заставила понервничать. Очевидно доза цианида была не смертельной, тебе очень повезло. Как себя чувствуешь?
— Голова раскалывается и глаза болят, такое чувство, что я спала дня три.
— Ты спала целую неделю, — знакомый голос раздался из глубины комнаты, пришёл он. Сиель быстро поклонился и отошёл от меня, сжав мою руку. — Делай свою работу Сиель.
— Но она ещё плохо себя чувствует... — попытался возразить стражник, но король перебил его.
— Я сказал. Делай. Свою. Работу. Я не выдержу хоть ещё один день жить в одном замке с крысой, которая отравила мою... гостью, — он кажется хотел сказать совсем другое слово, но счёл его неподобающим в присутствии посторонних.
— Хорошо, Лилиан, я задам тебе пару вопросов, если ты не против, — я кивнула, выражая согласие, — расскажи про утро, которое помнишь.
— Я проснулась и чувствовала себя хорошо, потом Флора принесла завтрак, кажется там был кофе и выпечка. Я поела и пошла вглубь коридора, чтобы прогуляться. В какой-то момент у меня закружилась голова, и я упала. Извини, но больше я не помню ничего.
Во время моего рассказа лицо Даррена становилось все серьёзнее, а под конец он и вовсе сжал челюсть так, что на скулах заходили желваки:
— Ты все понял Сиель, а теперь оставьте нас все.