Преимущество жертвы

Этой ночью Марк спал плохо. Он вспоминал недавние события и пытался придумать им хоть какое-то объяснение, игнорируя просьбу Кастора. Он неподвижно лежал на кровати и смотрел в потолок. Глаза его уже полностью привыкли к темноте, и он спокойно мог рассмотреть предметы в своей комнате. Со времени ухода Саши из его дома прошло уже пять часов. Когда она уходила, то позвонила своему отцу, чтобы тот встретил её, а сама тем временем стала одеваться. Марк накинул куртку и проводил ее до выхода из подъезда.

- Погоди. - Сказал он тихо, но усиливаясь эхом подъезда, прозвучало это довольно громко.

- Что такое?

- Кастор мне кое-что сказал перед уходом.

- И что же? - Она взволнованно посмотрела на юношу, но повода для беспокойства не было.

- Он сказал, чтобы я берёг тебя. - Марк слегка волновался, так как уже предполагал, что произойдет дальше

- И что же это зна...? - Она не договорила.

Марк осторожно прикоснулся своими губами к ее губам, но решил пока что дальше краткого поцелуя не заходить. Как только он это сделал, лицо его залила сильная краска, но он поборол стыд и взглянул на Александру.

Та стояла и смотрела на него в ответ удивленными глазами. И он, и она прекрасно поняли, что только что произошло. Они осознали, что начался новый этап их отношений, более серьезный, чем просто дружба.

Марк нежно обнял теперь уже свою девушку и вместе они вышли на холодную дождливую улицу.

Как он и предполагал, к ним подходил отец Саши, суровый мужчина сорока трех лет, с взлохмаченными волосами, и широким подбородком. Нос его напоминал большой камень, но глаза в сочетании с бровями придавали этому взрослому мужчине что-то детское. Он носил очки прямоугольной формы, которые прочно сидели на его носу-камне, как будто примерзшие к нему навечно. Сам же Марк подумал, что Саша явно пошла в маму, так как ее утонченные черты и аккуратный нос были явно не проявлением папиных ген.

- Здравствуйте, ребята, - поздоровался он миролюбивым тоном, - спасибо тебе, Марк, что позаботился о моей дочке, а не бросил её на произвол судьбы.

- Не за что. Ну что, - Марк выдохнул и посмотрел на то, как отец Саши приобнял ее за плечи и начал уводить в сторону их дома, - до свидания. Пока, Саша.

Александра последний раз за сегодня взглянула на Марка, а затем, повернувшись в сторону своего дома и подставив лицо под холодные капли моросившего дождя, вслед за отцом ушла в ночь.

Марк лежал на кровати, запустив пальцы в волосы и вспоминая ощущения от поцелуя, которые он испытал сегодня. Он сильно сжал губы, но рана дала о себе знать, когда обожгла болью нижнюю часть лица юноши.

Он выругался и продолжил лежать на кровати, обдумывая все снова.

Кто же этот мужчина? Откуда он взялся? Почему он нам помогает, и почему же не помог в прошлый раз? Странно. А еще этот сон...

Марк повернулся на правый бок, и начал вспоминать незнакомца. Эти голубые светящиеся глаза... а может, у него линзы? Нет, от линз не может исходить такая энергия. И вообще, странно, что Марк знал этот дом - он прекрасно помнил всю свою жизнь с самого рождения, и мог поклясться, что в этот чертов дом он не заходил ни разу. Тогда почему он его помнит? Головоломка какая-то.

С этими мыслями он пролежал до самого рассвета, и только под утро, наконец, смог заснуть.

Хорошо, что в школу было не надо. Когда юноша проснулся, солнце уже заходило за горизонт. Марк встал, и у него потемнело в глазах. Резкая боль обожгла голову. Не нужно было спать так много. Марк включил телефон и посмотрел на время - четыре часа дня. Как много он проспал! Он увидел на экране телефона четырнадцать пропущенных вызовов. Сердце его ёкнуло - от Саши. Он набрал номер и стал ждать. Гудки. Никто не отвечал. Страх обжег Марка. Он кое-как оделся, накинул куртку и поспешил из дома, оставив позади что-то кричащих ему родителей по поводу обеда.

Он добежал до Сашиного дома и отыскал нужную дверь. Спустя минуту его настойчивых нажатий на кнопку звонка, девушка, наконец, открыла юноше дверь. Сначала у него отлегло от сердца, но затем он понял, что что-то не так. Глаза Саши опухли от слез, она тяжело дышала.

- Ч-ч-что с-с-случилось? - Марк внезапно начал заикаться.

Она подняла на него взгляд и с трудом произнесла одно слово:

- Папа.

Марк мгновенно понял все. Осознание обрушилось на него, подобно огромному водопаду. Но как.. еще сегодня ночью он видел ее отца. Как же так случилось?

Марк обнял ее. Саша уткнулась носом в плечо юноши и зарыдала.

- Тс-с-с. Тише, успокойся. Я рядом, я всегда буду с тобой.

От этих слов девушка заревела еще пуще. Марк не имел ни малейшего представления, как же ее успокоить. Он приобнял ее и увел в комнату подальше от холодного подъезда.

Комната была небольшая, но светлая. На стене висело огромное зеркало, которое сейчас было завешено плотной черной тканью. К противоположной стене был прикреплен телевизор. Судя по всему, эта комнатка считалась гостиной, так как тут было четыре кресла, а посередине располагался огромный диван белого цвета.

Там сидела мать Саши - как две капли воды похожая на саму девушку. Различие заключалось лишь в нескольких деталях, оставленных временем - у матери были глубокие морщины, пересекающие бледное лицо в нескольких местах. Волосы ее были черные, но в них явно прослеживались седые пряди. Наверняка она постоянно испытывает стресс и какие-то тревоги, так как ей было на этот момент всего около сорока лет. Женщина была одета во все черное, включая косынку на ее и без того черных волосах. По лицу ее катились слезы.

- Здравствуй, Марк. Ты уж извини, что застал нас в таком виде, - она шмыгнула носом и перевела на Марка свои заплаканные глаза, - все так резко случилось.... Он... он просто уехал с утра на работу, а через полчаса мне позвонили и сказали, что в него въехал пьяный водитель на грузовике. И... и сказали, ч-что он... что он погиб! - Последнее слово перетекло в протяжный вой, после которого женщина начала задыхаться в слезах.

Марк все еще обнимал Сашу - это единственное, что он мог сейчас сделать для нее. Рассказ женщины пробудил в юноше отвращение и ненависть ко всем людям на Земле, которые пьяными садятся за руль. Он осторожно провел рукой по Сашиным волосам.

- Мы собираемся устроить похороны завтра. - Сказала убитым голосом мать Саши, уняв слезы. Видимо, она уже выплакала все слезы и не могла больше плакать. - Приходи и ты. Ты не очень хорошо, но все же знал его.

Марк кивнул.

Пришел домой он только поздно вечером. Все это время он успокаивал свою подругу и ее маму. Им сейчас как никогда нужна была поддержка, ведь они остались совсем одни.

- Что-то случилось? Почему так долго? - Отец с встревоженным лицом ждал сына на кухне.

Марк прошел в свою комнату, не обращая на него внимания.

***

Все плакали. Марк обнимал Сашу. Яма была глубиной в два метра. Всё уже готово. Скоро гроб закроют и опустят в ледяную твердую землю. Сегодня выпал первый снег. Он был такой белый, чистый, легкий, и вообще - светлый, что Марк начинал его ненавидеть. Почему частицы чистоты и радости наполнили воздух в такой печальный день?

Марк перевел взгляд на покойника. Тело было таким же белым и чистым, как снег, только вот лежало неподвижно. Юношеские глаза Сашиного отца были закрыты: больше им не предстоит видеть этот мир и выражать эмоции. Тот огонёк, который бывает в глазах живых людей, навсегда покинул своего хозяина. В холодном теле нет места огню.

Очки, которые обычно плотно сидели на носу-камне, были сняты. Широкий подбородок все так же придавал лицу добродушности. Хотя, нет. Про какую душу может идти сейчас речь, если она навсегда покинула пределы этого мертвого тела?

Волосы на его голове, обычно растрепанные, сейчас были причесаны и гладкой накидкой лежали на голове мертвеца.

Подросток не стал разглядывать смокинг, в который был одет труп, потому что когда Марк начинал его разглядывать, юношу передергивало, будто бы от удара электрическим током.

Все встали, чтобы помолчать. Чтобы проводить покойника в последний путь.

В этот миг Марк что-то заметил у соседних оград. Какое-то мимолетное движение, которое все же заставило голову юноши инстинктивно повернуться в направлении раздражителя. Глаза его широко раскрылись от удивления. Слева от него, примерно в пятидесяти метрах, у чужой чёрной ограды стоял Кастор в тёмно-синей безрукавке и брюках.

То, что это был именно Альвинг, Марк не сомневался: во-первых, его глаза своей ослепительной синевой прожигали Марка насквозь, во-вторых, никто, кроме него, не ходит в такой холод по кладбищу без куртки.

Юноша моргнул. Никого не было.

Марк почувствовал, как холод прошелся по его позвоночнику, неприятно покалывая кожу. Неужели ему показалось? Все было так реалистично!

***

Прошла неделя после похорон. Марк уже забыл о том случае, а Саша немного повеселела, хоть иногда и заливалась слезами. Они часто ходили друг к другу в гости. Марк находил поддержку в Саше, а она - в нем. Жизнь постепенно начала возвращаться в старое русло. Все налаживалось.

Их маленький городок во всю замело снегом. Теперь по улицам постоянно ездили различные машины, приспособленные к уборке снега, а так же ходили дворники с лопатами. Но снег продолжал валить, и чистить стали только главные дороги, думая, что периферию чистить бесполезно - все равно там мало кто ездит, а заметать снегом эти улочки будет снова и снова, до самого окончания зимы.

Марк совсем забросил гитару, но продолжал ходить в музыкалку. Он понял, что со сломанной рукой навряд-ли можно что-то придумать, поэтому решился на такой сложный шаг - не вспоминать об этом инструменте совсем. Теперь обе его гитары, как и все остальное оборудование, лежали в большом шкафу, где помимо их было еще много всякого хлама. Комната юноши стала гораздо удобнее и просторнее - по крайней мере, он запинался там обо что-то гораздо реже, чем раньше.

Юноша так же подтянул свои оценки, все свободное время посвятив учёбе. Но с физкультурой оставалась все та же беда. Чтобы не позорить себя, Марк просто стал прогуливать этот урок. Конечно, ему не раз влетало из-за этого, как от родителей, так и от учителей, но парень игнорировал всё это, и все равно, увидев в своем расписании "физкультуру", он думал, где бы ему отсидеться и чем он будет заниматься весь урок. Он не старался исправить свое положение, и, в конце концов, учителя махнули на него рукой. Но не родители.

Отец постоянно твердил ему, что хотел бы видеть своего сына храбрым человеком, а не трусом, избегающим неприятности.

Мать так же беспокоилась за Марка, но, в отличие от отца, не читала ему нотаций о том, как плохо прогуливать уроки.

Завтра начало новой недели, а это значит, что юношу ждут новые неприятности.

Марк открыл глаза - девять часов утра. Болела правая часть шеи. Это было странно, так как причины для этой боли не было - он нигде не ударялся, его никто не бил. Юноша подумал, что он, должно быть, порезался, когда проводил лезвием по коже во время бритья. Он нехотя встал с кровати, оделся, и пошел в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Он взглянул на себя в зеркало. И чуть не упал.

На него из зеркала смотрел бледный юноша, чья кожа могла бы сравниться со снегом, который непрерывно валил в этот день. Глаза Марка горели красным огнем. Он подошел поближе, чтобы рассмотреть себя. Красная радужка глаз словно бы налилась кровью и привлекала к себе внимание будто рубин на снегу. Юношу сковал страх. Марк потряс головой, протёр глаза - не помогло. Фигура по ту сторону зеркала проделала то же самое. Тогда он подумал, что это сон - и ущипнул себя.

По ощущениям, его кожа походила на гладкий ледяной камень. Марк открыл рот от удивления и увидел то, отчего у юноши потемнело в глазах, отчего он осел на пол. Вместо обычных резцов, никогда особо не выделявшихся у Марка на фоне других зубов, разместились страшные звериные клыки. Парень осторожно потрогал их пальцем. Они были острые, как лезвие бритвы, способные прокусить не то, что кожу, но и кость.

Зубы были идеально ровные и белые. Вообще, теперь вся его внешность была какой-то идеальной. Не было привычных угрей на лице, постоянных темных подглазников. И тут Марк понял, что изменилось что-то еще.

Зрение его было идеальным. Он мог разглядеть каждую волосинку на своей голове. Картина перед нм теперь не сливалась в одно большое размазанное месиво, а наоборот, стала настолько четкой, что он бы смог, наверное, с третьего этажа разглядеть муравья, ползущего по земле.

Подросток осторожно провел рукой по своей шее - по тому месту, где он ощущал боль еще с того момента, как проснулся - там наблюдалось небольшое покраснение, и больше там не было ничего.

Марка окатило ледяной волной страха, которая тут же прошла. Нет, этого просто не могло быть... Он еще раз приложил палец на то место шеи, где под тонкой кожей проходила сонная артерия. Пульса не было. Глаза-рубины не выражали ничего, кроме ледяного спокойствия, однако внутри кипел страх, заполняющий увядшие и застывшие вены и артерии, которые многократно пересекали навсегда застывшее во времени тело. Юноша приложил ладонь к тому месту, где у людей находится сердце. Никаких колебаний.

Марк оцепенел. Он совершенно не понимал, что происходит, но взглянув еще раз на свои светящиеся кровью глаза, он вспомнил Кастора. Он говорил в ту встречу, что Марк такой же, как и сам Альвинг. Что это все значит? Парень понял, что только Кастор мог это знать.

Юноша накинул куртку и бесшумно вышел из дома.

Людей на улице почти не было - все либо спали, либо просто сидели дома. Сегодня же выходной, все хотят отдохнуть как следует, а настоящий отдых в понимании людей - это просто ничего не делать.

Странно, но хоть Марк и был почти что в одной футболке, холодно ему не было. Он точно знал, что на улице минусовая температура, но ему было вполне комфортно.

Марк двигался в сторону дома Альвинга - туда, откуда мужчина провожал его и Сашу около недели назад. Навстречу юноше двигался какой-то мужчина - Марк смог рассмотреть каждую черту его узкого и острого лица даже с расстояния в двести метров. Одет он был в серую куртку-балонку и джинсы. Проходя мимо него, подросток явно услышал, как тот сказал:

- Ненавижу готов... придурки чокнутые.

- Что-что? - Переспросил Марк. Голос его тоже изменился и стал намного ниже, глубже и бархатнее.

Мужчина обернулся и посмотрел на юношу удивленными глазами.

- Вы о чем? Ничего я не говорил... - Он продолжал пялиться на Марка, а затем произошло то, что не на шутку напугало подростка.

Не разжимая губ, незнакомец произнес:

- Чокнутый какой-то. Или глухой. Ладно, лучше валить от него подальше.

После этого мужчина отвернулся и быстрым шагом пошел дальше. Марк продолжал стоять, как вкопанный. Что только что произошло? Незнакомец говорил, не открывая рта! Как такое возможно?!

На плечо Марка легла чья-то рука.

- Я знал, что ты будешь меня искать. Пойдем, поговорим. Я знаю, что у тебя ко мне много вопросов. - Сказал Кастор и загадочно улыбнулся.