Глава 1
Шёл настоящий ливень, ещё несколько минут назад начавшийся мелкими каплями, упавшими на холодный асфальт. Погода стояла промозглая, сильные порывы ветра срывали пожелтевшие листья с деревьев и роняли их под ноги прохожим, спешащим поскорее укрыться от разбушевавшейся стихии. По стечению обстоятельств я была одной из тех, кого непогода застала врасплох. Бежать вдоль улицы под упругими струями дождя, прикрываясь одной лишь папкой с конспектами и переодически бросая настороженные взгляды на испещрённое молниями небо, было сомнительным удовольствием. К счастью, от момента, когда я, наконец, смогу отогреться напротив камина с чашкой горячего чая, меня отделяли лишь несколько строений элитного района, притаившегося в самой живописной части пригородной зоны.
К тому времени, как я добралась до дома, ливень так и не прекратился, а сквозь тучи на потемневшем небе не было видно ни намёка на солнце. Я подошла к своей калитке, которая открылась с лёгким скрипом, прошла во внутренний дворик и в нетерпении опустила руку в карман, чтобы достать ключ от входной двери, но не нащупала его. Затем начала судорожно искать в сумке, но и там, кроме тетрадей и пары учебников, — ничего. Меня как холодной водой окатило, хотя я, наверное, этого бы даже и не почувствовала. Куда уж быть мокрее? Ощущая всю степень безнадёжности ситуации, я села на мокрые ступени, извлекла из недр куртки мобильный телефон и набрала номер мамы. Родители вот-вот должны были пройти посадку на рейс из Парижа, а значит оставалось только надеяться, что самолёт ещё не вылетел, лишая меня возможности выйти с ними на связь. Наконец, в трубке прозвучали три коротких гудка, и я услышала мамин весёлый голос:
— Алло. Ариана?
— Привет, мам. Звоню сообщить, что твоя дочь — ходячая катастрофа, попавшая в эпицентр самой жуткой грозы за весь сезон, благополучно забывшая зонт в школе, вымокшая до нитки под дождём и потерявшая ключи от дома. В остальном со мной всё в порядке, и я жду не дождусь вашего возвращения, — ответила я и рассмеялась над собственной глупостью.
— Доченька, твоя удачливость может сравниться разве что с нашей, так как мы в коем то веке приехали в аэропорт пораньше, но рейс задержали из-за плохих погодных условий, — услышав это, я тяжело вздохнула, так как уже успела порядком соскучиться за родителями. — Не расстраивайся! В любом случае к вечеру мы должны быть дома. Лучше вернёмся к твоей рассеянности.
— Да, мысль неплохая, — улыбнулась я сама себе, выжимая воду из волос, что было абсолютно бесполезно с учётом того, что я по-прежнему ощущала себя принимающей душ под открытым небом.
— Зная твою фантастическую забывчивость, я оставила запасные ключи у наших соседей из дома напротив. Зайди к ним.
— Ты говоришь о тех, кто недавно переехали? — в моём голосе проскользнуло удивление.
— Да, милая, и не начинай читать мне лекции о том, что я их знаю слишком мало времени, чтобы доверить хранение ключей! Они прекрасные люди, а я не могла оставить тебя совершенно без присмотра в пустом доме. Тем более, в свете последних событий, с моей стороны это было предусмотрительно.
— Заметь, я этого не говорила, в любом случае я рада, что на этом мои мучения закончатся, — я не стала спорить, но не удержалась и закатила глаза. Всё-таки не я одна бываю легкомысленной. У нас это, кажется, семейная черта.
— Не стану тебя задерживать, беги скорее за ключами, а потом сразу после душа под тёплое одеяло, — проинструктировала мама.
— Звучит идеально, я так и поступлю! Передавай папе от меня привет.
— Обязательно, Ариана. Люблю тебя.
— И я тебя, — ответила я и завершила звонок.
После разговора с мамой я перевела дух и снова шагнула за пелену дождя, направляясь к дому соседей напротив. Признаться честно, мне всегда было интересно посмотреть на него изнутри. Высокий забор с коваными воротами полностью скрывал окна первого этажа, а в окнах второго, кроме плотных занавесок, не было видно ровным счётом ничего. Дом был выстроен в три этажа и выкрашен в светлый ненавязчивый цвет, имелось несколько выходов на балкон. Что касается обитателей этого «дворца» — я их никогда не видела, но мама, кажется, упоминала, что недавно они переехали в наш город из-за границы, подробности же мне были неизвестны.
Подойдя к калитке, я нажала на кнопку звонка. По прошествии нескольких минут, двери мне так никто и не открыл, но я обнаружила, что ворота не были заперты. Ещё несколько секунд я колебалась в нерешительности, но мокнуть под проливным дождём мне вовсе не хотелось, и другого выхода из этой ситуации я не наблюдала. Сделав глубокий вдох, я толкнула калитку и сделала шаг вперёд. До крыльца дома вела дорожка, отсыпанная гравием. Точно такая же уходила вглубь сада. Несколько вечнозелёных ёлочек, клумбы с цветами, садовая скамейка, где можно было бы приятно проводить время с книгой, не будь в нашем городе такой ужасной погоды почти круглый год, — всё это дополняло друг друга. Я не стала проявлять чрезмерное любопытство, поэтому смелой походкой с твёрдым намерением, наконец, раздобыть запасные ключи, поднялась на крыльцо и постучала в тяжёлую дубовую дверь. Вот только открывать мне её никто не собирался, но, на удивление, этого и не понадобилось. Стоило только потянуть за ручку, как она, пусть и с небольшим усилием, отворилась. Я осторожно прошла внутрь и не смогла подавить восхищенного вздоха. Изнутри дом казался даже больше, чем снаружи. Холл сразу же переходил в зал, в котором располагались колонны вплоть до витой лестницы с коваными перилами. Стены были покрыты белой штукатуркой, что только ещё больше расширяло пространство. Помещение освещали тяжёлые кованые люстры, высокие окна обрамляли массивные шторы, а стены были декорированы фресками с изображениями, скопированными с полотен известных художников. Мебель использовалась в классическом стиле, но меня удивило абсолютное отсутствие здесь современной техники.
Пока я разглядывала обстановку вокруг, как обнаружилось позже, за мной тоже наблюдали. А когда я нечаянно перенесла внимание на витую лестницу, то обнаружила стоящего там молодого парня, небрежно облокотившегося о перила. Как же он мог так незаметно спуститься? Бесконечно долгую минуту мы простояли, не разрывая визуального контакта. Взгляд, лениво изучающий мою персону, завораживал, лишая возможности вразумительно говорить. Я не понимала, что именно приковало моё внимание, но должна признать, что одной лишь внешности незнакомца было бы для этого достаточно, будь на моём месте любая другая, ведь я отнюдь не тот человек, для которого внешняя оболочка играет ключевое значение. И всё же парень выглядел слишком обворожительно для подростка, одетого в самую типичную белую футболку с какой-то надписью на груди и штаны цвета хаки, свободно сидящие на бёдрах. Правильные, гармоничные черты лица, слегка спутанные волосы темно-каштанового цвета, фарфорово-белая кожа — трудно было не засмотреться на него хотя бы с эстетической точки зрения. С трудом я отвела взгляд, но успела заметить, как на его губах заиграла усмешка.
— Нравится? – сказано это было чарующим бархатистым голосом.
— Что ты имеешь в виду? – не поняв, переспросила я, а он взъерошил свои волосы, придавая идеальной причёске оттенок лёгкого беспорядка, обвёл взглядом холл, себя и снова посмотрел на меня, даже не пытаясь подавить ухмылку.
— Всё, — ответил он, а я смутилась. До меня только сейчас дошёл смысл происходящего: я стою в чужом доме, войдя без приглашения, и разглядываю абсолютно незнакомого парня без зазрения совести.
— Прошу прощения за вторжение. Меня зовут Ариана Эванс, я живу по соседству с вами. Моя мама перед отъездом оставляла вам запасные ключи от нашего дома. Если вас не затруднит, пожалуйста, отдайте их мне, так как свой комплект я, кажется, потеряла, — я хотела быть предельно вежливой и сдержанной, но вместо этого выпалила весь поток слов на одном дыхании.
Парень, не удостоив меня ответом, скрылся на втором этаже, но не прошло и минуты, как уже мягкой поступью спускался с лестницы по направлению ко мне, пока я пыталась хоть немного поправить свои мокрые волосы, чтобы смотреться не так жалко, как должна была после пребывания под проливным дождём. На секунду я задумалась, а умеют ли манекенщики ходить по подиумам так же, как делал это прекрасный незнакомец, и пришла к выводу, что, скорее всего, он сумел бы составить им достойную конкуренцию. У молодого человека, как будто он сумел прочитать мои мысли, снова заиграла улыбка на губах, которая почти сразу же была подавлена. Он протянул мне ключи, предварительно окинув мою скромную персону оценивающим взглядом с высоты своего роста, я резко сдёрнула их с его пальца и, пробормотав еле слышное «спасибо», направилась к выходу, так как пришла в раздражение от высокомерия парня, который, вероятно, подумал, что смог привести меня в волнение своим присутствием, свидетельством чему служили мои раскрасившиеся щёки. Если уж быть до конца честной, нечто подобное имело место быть, но я никогда в жизни этого не признаю, кажется, даже самой себе. Мои шаги гулко отдавались по паркету, со светлым цветом которого резко контрастировали мокрые следы. Как неловко! Не оборачиваясь и не глядя под ноги, я открыла дверь, и меня обдало холодным уличным воздухом. Я спешила покинуть это место, потому что буквально сгорала от стыда, но, как назло, только начав спускаться, поскользнулась на верхней ступеньке и, вероятно, упала бы, не подхватив меня чьи-то сильные руки. Думаю, можно было и не глядя определить, в чьих объятиях сейчас находилась, но я всё-таки не удержалась и посмотрела на того самого парня. Я всё ещё была крепко прижата к его груди, от чего непроизвольно мурашки побежали по коже. Золотисто-коричневые глаза незнакомца изучали моё раскрасневшееся от смеси холода и неловкости лицо, а я не могла отвернуться, так как была загипнотизирована их магнетической красотой, такой неуловимой знакомой, словно отголосок давно забытого сна. Ничего подобного со мной ещё ни разу в жизни не происходило. Несмотря на расширенные зрачки, я ясно различала тёмные вкрапления на необычной, словно расплавленный янтарь, радужной оболочке юноши. Сколько всего отражалось в них. Сложно представить, что обладателем таких глаз может быть молодой человек, ещё толком не видевший жизни. Хотя, наверное, мне просто кажется, и половину я себе нафантазировала. Сколь часто мы пытаемся создавать себе несуществующую реальность только за возможность пожить в сказке и поверить в существование чего-то таинственного, чудесного и совсем незнакомого нам.
— Думаю, я уже могу достаточно крепко стоять на ногах, — произнесла я, наконец, выйдя из транса и предварительно прочистив горло, но прозвучало это больше как вопрос. Казалось, незнакомец только сейчас осознал, что мы стоим так вот уже около минуты и, отшатнувшись от меня, скрылся за тяжёлой дверью, а я ощутила, что мне отчётливо стало чего-то не хватать. Кажется, я схожу с ума...
Как в тумане я дошла до своего дома, убеждая себя, что не произошло ничего особенного. Правда, напрашивается вопрос: зачем убеждать себя в этом, если действительно ничего волнующего не случилось? Тем временем ливень на улице уже практически прекратился, и цветным ореолом светилась радуга, которая всегда заметно поднимает настроение. Только если хочешь увидеть радугу, то будь готов попасть под дождь. Вот так и в жизни, хотя это мало кого устраивает. Как бы там ни было, с радугой или без, сейчас я находилась в незнакомом до этого момента смятении. И, сколько бы я себя не уговаривала не глядеть на злополучный дом моих новых соседей, я не удержалась. В окне верхнего этажа дёрнулась занавеска. Я покачала головой, ссылаясь на то, что мне просто показалось, открыла входную дверь, с облегчением зашла внутрь и осознала, что нигде не может быть комфортнее, чем дома. И пусть он и рядом не стоял с тем, что располагается напротив.
Скинув мокрую обувь, я сразу же поднялась на второй этаж, где располагалась моя спальня. Избавившись от неприятно липнущей к телу одежды, я залезла в тёплую ванну с пеной, наслаждаясь ощущением тепла, растекшегося по коже. Вдоволь наплававшись, уже в тёплой и сухой толстовке, в которой я любила проводить особенно холодные дни, я сидела напротив камина с чашкой крепкого чая и с удовольствием наблюдала за языками пламени, пляшущими в своём особенном танце. И я действительно чувствовала себя счастливейшим человеком, имея возможность вот так просто сидеть, завернувшись в шерстяной плед, никуда не спешить, существовать, ни в чём не нуждаясь, и с удовольствием размышлять о своей удавшейся, на мой взгляд, жизни. Сейчас у меня действительно было то, что на данный момент составляло самую важную часть моего существования, а именно — любящие родители и верные друзья. Правда я не нашла ещё свою любовь, но мне всего шестнадцать лет — торопиться явно некуда. Вообще, я была девушкой, любящей строить планы, идущие далеко вперёд, хотя и отдавала себе отчёт в том, что порой жизнь преподносит нам неожиданные сюрпризы и вдобавок любит заворачивать их в упаковку несчастий. И, чем больше несчастий выпадает тебе на голову, тем больший подарок готовит жизнь, но я наивно полагала, что кого-кого, а меня это правило обойдёт стороной, как и следовало девочке в моём положении, у которой с рождения было практически всё, о чём она мечтала. Я не знала, что значит бедность, так как родилась в довольно обеспеченной семье. Не знала, что такое терять что-то или кого-то, так как либо меня оберегали от всего, что может причинить боль, либо просто старались заменить потерю чем-то лучшим, чем было до этого. Для своего возраста я достаточно повидала мир, разъезжая по разным странам с родителями. Не скажу, что я была чересчур избалована, всего было в меру. Воспитанием моим с детства занимались родители, прививая единственному ребёнку в семье правила хорошего тона — залог успеха в высшем обществе. И я неплохо их усваивала, правда, не торопясь исполнять на практике, так как непостижимо скучно сидеть на месте сдержанно и спокойно, тогда как все вокруг веселятся, проказничают и забавляются, как могут. Жизнь била во мне ключом, я наслаждалась тем, что так и не переросла ту пору детства, когда ещё не нужно самой о себе заботиться и можно просто наслаждаться тем, что я живу! На тот момент мне казалось, что ничто не может разрушить моего тихого счастья.
Глубоко задумавшись, я не заметила, как уснула. Сначала мне снился огромный бальный зал, освещённый тысячами свечей. Никогда не видела ничего подобного, если только в музеях. В танце кружились девушки в роскошных нарядах с кружевами, шляпками, вуалями — в общем, со всеми необходимыми атрибутами для подобного рода мероприятия. Пары им составляли молодые люди, одетые с иголочки, — сразу видно, что голубая кровь. Среди них сновали лакеи в ливреях, разнося хрустальные фужеры с красной жидкостью. Вокруг меня всё так и пестрило яркостью и пышным великолепием, но я не обращала на это внимания. Казалось, всё моё существо было занято поисками кого-то одного. Я постоянно оглядывалась, но смотрела как бы не видя ничего перед собой. Тем временем музыка играла всё громче, пары кружились всё быстрее, и это доставляло мне страшный дискомфорт. Я отошла к стене, сплошь состоящей из стекла, и вгляделась в своё отражение. Пышное в пол платье из парчи нежного кремового цвета с тугим корсетом как нельзя кстати подчёркивало тоненькую фигуру, а от талии расходилось складками. Расшито оно было драгоценными камнями и являло собой произведение искусства. Декольте было в меру глубоким и открывало вид на массивное колье, разместившееся на тонкой шее. Платья красивее не было ни у одной из присутствующих здесь дам, и мне это даже во сне приятно льстило. Мои волосы были завиты в воздушные локоны и закреплены шпильками, а всё это великолепие было увенчано диадемой. Насмотреться на отражение я просто не могла, но тут кто-то легко коснулся моей руки. Я обернулась и вмиг забыла о своей красоте. Передо мной стоял он! Тот, кого я всё это время искала. Я не имела возможности осмотреть его одежду, мои глаза были прикованы только к его лицу, пытаясь запечатлеть в памяти каждую чёрточку. Он подал мне руку и пригласил танцевать. Оркестр заиграл вальс, и мы оказались в центре танцующих пар. Мой партнёр был великолепен, и я ловила завистливые взгляды девушек, но и я не многим уступала ему ни в умении танцевать, ни в красоте. Наконец, музыка стихла, и мимо нас вновь прошёл лакей. Мой кавалер остановил его и взял два фужера с красной жидкостью, один из которых подал мне. Я, следуя его примеру, чуть пригубила содержимое, как вдруг меня настигло осознание: это была кровь! Мне стало дурно, в глазах потемнело, к горлу подступила тошнота, и я начала терять сознание, но никто не спешил прийти на помощь. Фужер выпал из рук и разбился вдребезги, а по полу растеклась красная лужа. Картинка сменилась другой: на этот раз я сидела на холодном каменном полу с рассыпавшимися по плечам волосами, у моих ног лежала диадема, платье уже не имело прежнего шарма. Оно было испачкано, смято и безнадёжно испорчено. Свечи, бальный зал, дамы со своими кавалерами и мой с таким трудом найденный спутник – всё исчезло! Я попыталась дотянуться до диадемы, но поняла, что мои руки связаны. Вырваться не получалось, я была здесь совсем одна и ни с того ни с сего начала проваливаться в пропасть. Кричать не было сил, вырвался лишь хрип и, к своему великому облегчению, я проснулась и поняла, что это был всего лишь очередной кошмар.