Глава 1
Сигнал напоминания на мобильном телефоне сработал в 14:00 – время сделать перерыв. Я оторвалась от книги, потянулась, расправляя занемевшее тело, и рассеянно огляделась: разбросанные по полу книги, на столе под ворохом исписанных листов – ноутбук. Эта каморка под самой крышей напоминает обиталище помешанного на учёбе студента во время сессии. Только от степени подготовки зависит не оценка, а жизнь. Я снова уткнулась в книгу. Ничего нового. Сколько литературы я прочитала, пролистала, просмотрела за это время... Поначалу информация казалась полезной, но теперь... Я с отвращением захлопнула книгу, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Мобильник запищал снова – пауза закончилась, я подтянула к себе следующую книгу. Но накатывавшее отчаяние никак не давало сосредоточиться. Наконец, совершенно обессилев от этой борьбы, я поднялась из-за стола и включила чайник. Заварила чай, мимоходом глянула на часы... Времени до заката осталось немного, а до дома добираться далеко. Эту квартирку я начала снимать недели три назад, когда мне понадобилось место, где я могла бы заниматься поисками, от которых зависело очень многое. А ещё за пару недель до того... Воспоминания услужливо вернули меня в тот вечер, когда я, студентка одного из средне-престижных университетов, возвращалась из редакции, где подрабатывала в свободное от учёбы время...
...Я жила вместе с моей лучшей подругой Дженни. Мы познакомились в студенческом общежитии в первый год учёбы и быстро подружились. В начале второго учебного года мы решили, что достаточно прозябали в общежитии и нашли недорогую квартиру в зелёном, но довольно удалённом от центра районе. До ближайшей станции метро нужно идти минут пятнадцать и ещё около получаса ехать до центра. Я была готова мириться с подобными "неудобствами", потому что квартира меня устраивала, а дорога проходила через роскошный парк, который в зависимости от времени года и суток менялся до неузнаваемости. Когда мы только переехали, я почти каждый вечер выходила на прогулки и иногда даже вытаскивала на них Дженни. Правда, на неё очарование парка не действовало, а удалённость от цивилизации была одним из раздражающих факторов.
Третий год учёбы начался напряжённо. Я нашла работу в редакции местного журнала, и времени не стало хватать совсем. Жизнь казалась сплошным стрессом. По утрам, не тратя времени на завтрак, я ракетой вылетала из дома и пробегала расстояние в пятнадцать минут за пять, а потом, сидя в поезде метро, долго не могла отдышаться. О том, что ничего не ела со вчерашнего вечера, вспоминала, когда уже начинала кружиться голова. Каждый день был забит миллионом вещей, которые должны быть сделаны в ближайшие полчаса. Сумасшедшая круговерть сегодня ради того, чтобы наступило завтра. Но иногда мне так хотелось наплевать на все условности нашего мира, на все закономерности нашего существования и просто – остановиться.
Ещё с подросткового возраста я мучилась вопросом, зачем появилась на свет. Неспособность найти ответ была причиной тщательно скрываемых депрессий и периодов подавленности и замкнутости. И дело вовсе не в тяжёлом детстве – я элементарно не видела смысла в своём существовании. С годами депрессии стали более затяжными, иногда доходившими до мыслей о самоубийстве. Я боролась с этим как могла, пока появившаяся к тому времени Дженни не помогла избавиться от них одним незатейливым способом. Она непрестанно повторяла, что, пока у человека есть те, кому на него не наплевать, жить есть для чего. Её слова возымели действие – я убедила себя в наличии какой-то значимости моей жизни, если не для меня самой, то хотя бы для близких мне людей. Но смысла в ней я по-прежнему не находила и, наверное, поэтому так и не научилась её ценить.
Впрочем, несмотря на бестолковость, иногда жизнь всё же дарила приятные моменты. Многими из них я была обязана моим друзьям, особенно Дженни. Тогда она как раз собиралась на практику в Швейцарию – обстоятельство, доставлявшее нам обеим и радость и огорчение. Дженни радовалась возможности провести полгода в Женеве и улучшить шансы на будущее трудоустройство. Я радовалась за неё и возможности пожить одной – при всей моей привязанности к Дженни иногда я тяготилась её присутствием. А печалились мы обе из-за предстоящего расставания. Правда, до отъезда оставалась целая неделя, поэтому совсем расстраиваться было пока рано. Забавно, как человек помешан на планировании своей жизни на месяцы, если не годы вперёд, не имея ни малейшего понятия о том, что может произойти в следующую минуту...
В тот вечер я возвращалась домой поздно. Был конец января, понедельник, на улице давно стемнело. Ожидая поезда метро, я воткнула в уши наушники и, врубив первую попавшуюся песню – это оказались Rage "Wake the Nightmares in My Head"[1] – постаралась отключиться от всего. В поезде я сидела, уставившись в окно с полнейшим безразличием к окружающему. Правда, на одной из остановок меня вывело из ступора лицо, отразившееся в тёмном стекле. Оно было настолько бледным, что больше походило на восковую маску. Но, обернувшись и не обнаружив никого, кто мог бы быть оригиналом отражения, я снова впала в оцепенение.
Объявили мою остановку. Собираясь встать, я чуть не наступила на ногу сидевшему напротив, хотела извиниться... но так и застыла с приоткрытым ртом. Его лицо было той самой маской, отражение которой я только что видела, а глаза... до странности светлые, почти прозрачные, и взгляд – совершенно бесстрастный, но пробирающий до костей. Не в силах пошевелиться, я чувствовала, как по телу разливается волна леденящего холода, будто начала остывать кровь. Звуки слились в неразборчивый гул – наверное, так бывает перед потерей сознания... Несильный толчок, грохот распахнувшихся дверей, кто-то задел меня за плечо, пробираясь к выходу... Я вдруг поняла, что поезд уже остановился, вихрем сорвалась с места и вылетела в начавшие задвигаться двери. Ещё несколько секунд я стояла на остановке, глядя вслед удаляющемуся поезду. Я выскочила из него последней, но место, где сидел тип с мертвенным лицом, было пустым – я успела это заметить... Тряхнув головой, я глубоко вдохнула морозный воздух и решительно зашагала к дому.
Музыка в наушниках смолкла, и только тогда я обратила внимание на хруст снега под ногами. Парк казался декорацией к волшебной сказке. Едва ощутимый ветерок сдувал с ветвей деревьев снежные пылинки, они мягко искрились в лунном свете. Подходящая сцена для Юки-онна – женщины-призрака из японских мифов. Она приходит с метелью и пьёт кровь заплутавших в лесу путников. Её поступь бесшумна, кожа – белее снега, дыхание – веяние ледяного ветра... По телу разлился холод, будто я в самом деле ощутила её дыхание. Я поёжилась и, натянув шапку до бровей, двинулась дальше. Но, несмотря на быстрый шаг, чувство холода не проходило. Я полезла в сумку за перчатками, случайно опустила глаза на дорогу и, вскрикнув, отскочила в сторону. Пошёл снег, белые хлопья падали мне на плечи, цеплялись за рукава. Я стояла одна посреди парковой аллеи и истерично оглядывалась. Никого... Но секунду назад – мне это точно не померещилось – передо мной мелькнула тень, которая моей не была! Деревья вдоль аллеи образуют что-то вроде коридора, и мне вдруг почудилось, что в самом начале этого коридора неподвижно застыла человеческая фигура. Наваждение длилось мгновение, снегопад усиливался, и я уже не могла ничего рассмотреть. А вокруг по-прежнему царило безмолвие...
Моё сердце, до этого почти переставшее биться, стукнуло сильнее, потом ещё сильнее и ещё, пока мне не стало казаться, что оно бьётся о грудную клетку. И тогда я повернулась, набрала в лёгкие побольше воздуха и понеслась к дому. Ветер свистел в ушах, но я боялась остановиться и пришла в себя лишь когда, задыхаясь, стояла перед входной дверью, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Наконец, это удалось, и я влетела внутрь, едва не растянувшись на ступеньках.
Дженни была дома и радостно выскочила мне навстречу. Но улыбка тут же сползла с её лица, когда я судорожно захлопнула за собой дверь.
- Что это с тобой? - удивилась она. - Убегала от Джека Потрошителя?
Я попыталась расстегнуть пальто, но руки тряслись слишком сильно. Дженни терпеливо ждала, пока я отдышусь. Нам не раз говорили, что внешне мы очень похожи, но я считала это преувеличением. Мы действительно были приблизительно одного роста – чуть выше среднего и обе темноволосые, но на этом сходство заканчивалось. Не вдаваясь в подробности, достаточно было обратить внимание на цвет глаз – у неё серо-зелёные, у меня тёмно-карие, и длину волос. Дженни редко позволяла своим отрасти ниже плеч, мои спускались почти до талии. Справившись с пуговицами, я сдёрнула с плеч пальто и выпалила:
- За мной кто-то шёл!
- В парке? Почаще ходи там по ночам, а потом жалуйся!
- А у меня что, есть выбор?- возмутилась я.
- Слышала о таком средстве передвижения – такси? Или можешь сесть в центре на автобус, от него, правда, идти дальше, но зато по жилым кварталам, а не по этому лесу.
- Автобус ходит раз в час, а за такси я отдам больше, чем заработала. И вообще, где слова сочувствия?
С оскорблённым видом я швырнула пальто на комодик и прошла в гостиную.
- Говорила же, нужно было поискать что-нибудь ближе к центру,- Дженни семенила следом.- А ты: отличная квартира, шикарный парк! А что, как стемнеет, здесь может быть опасно, и слушать не хотела.
- Везде может быть опасно!
- Спорить с тобой бесполезно. И по лесу этому ты не только из-за экономии времени таскаешься. Просто нравится нервы щекотать – будто я тебя не знаю! У меня же получается не ходить через него, если задерживаюсь до темноты. И автобус для меня чаще не ходит.
- Тоже ещё пример для подражания,- усмехнулась я.- Ты от собственной тени шарахаешься...- и осеклась, прикусив губу.
- Что? - не поняла Дженни.
- В парке...
- Что в парке?
- Мне показалось, за мной шла тень.
Глаза Дженни округлились.
- Там была только тень,- пояснила я,- а того, кто её отбрасывал, не было.
- Как не было?- лицо Дженни выражало такой неподдельный испуг, что я не сдержала улыбку.
- Обыкновенно. Я увидела перед собой тень в длинном плаще, а за мной никого не было.
- От твоих рассказов у меня по спине мурашки бегают.
- По-моему, я даже слышу их топот.
- Это холодильник,- обиженно возразила Дженни.
- Конечно, холодильник! Не стук чьих-то зубов, нет?
- Да ну тебя,- махнула она рукой,- давай наконец ужинать!
- Ладно,- согласилась я.- А что на ужин?
От нашей болтовни мой испуг прошёл без следа. Вообще, всему виной был этот тип с леденящим взглядом – он нагнал на меня такого страху, что начала мерещиться всякая ерунда.
- Лазанья,- отрезала Дженни.
- На ночь? Почему я всегда стараюсь приготовить что-нибудь лёгкое и полезное для здоровья, а тебе лишь бы калорий побольше?
- Лёгкое и полезное – это салат, что ли? Ты когда-нибудь что-нибудь другое готовила?
- Должна же хотя бы одна из нас заботиться о фигуре,- буркнула я.
На самом деле причина была не в этом. Обычно мы с Дженни готовили по очереди или же по принципу, кто раньше доберётся домой. Чаще всего это была она, и нас обеих это устраивало. Для Дженни приготовление пищи было хобби, для меня – бестолковой тратой времени, поэтому салат представлялся вполне удобным решением. Перепалки из-за вечерней трапезы уже стали чем-то вроде традиции. Прими я лазанью без возражений, Дженни, пожалуй бы, решила, что я нездорова.
- Ладно, давай свою лазанью. Лечь спать голодной ещё хуже – всю ночь будет сниться еда, которую не дают съесть.
Но снилась мне, к сожалению, совсем не еда. Таких жутких снов я не видела давно. Раз десять просыпалась в холодном поту, засыпала и просыпалась опять. Последний раз вскочила с кровати перед самым рассветом, глянула на часы... Снова ложиться уже не имело смысла – через полчаса всё равно вставать. Накинув поверх пижамы халат, я подошла к окну. Было время, когда кошмары снились мне часто. По словам моих родителей, в детстве я была им особенно подвержена, и уложить меня спать в отдельной комнате было чем-то немыслимым. Мне постоянно мерещились какие-то твари, и темноты я боялась до истерики. Но всё это давно прошло. По крайней мере, я так считала...
Вздохнув, я прислонилась лбом к стеклу. Голова раскалывалась, меня это злило, потому что день предстоял нелёгкий, а я в таком состоянии была ни к чему не годна. Тихо выругавшись сквозь зубы, я уже собиралась отвернуться, но вдруг внизу между деревьями что-то шевельнулось и мелькнуло прочь... Быстро, словно тень... Я напряжённо всматривалась в сероватую мглу, когда ужасный грохот сотряс квартиру, гулко раздавшись в предрассветной тишине. Я дико заорала, сразу забыв об окне. Дверь в мою комнату распахнулась, на пороге стояла заспанная Дженни.
- Чего ты вопишь? Ну, споткнулась я о тумбочку...
- Под ноги смотреть не пробовала? Напугала до смерти!
- Ну, извини,- виновато протянула Дженни.- Я не хотела, правда. А что ты там высматриваешь? Ночных эльфов?
- Ага,- я отошла от окна.- Пять уже насчитала, найдёшь шестого?
- У-у, мы сегодня не в настроении.
- Да дребедень всякая снилась, не выспалась нисколько.
Дженни хихикнула.
- Это на тебя вчерашняя тень в парке так подействовала. Ну, та, которую никто не отбрасывал.
- Очень смешно! Иди лучше спи, а мне нужно собираться.
- Мне тоже,- заявила Дженни,- я же сегодня работаю. Хочешь, кстати, приготовлю завтрак, как компенсацию за моральный ущерб?
- Разогреешь вчерашнюю лазанью?- съехидничала я.
День прошёл, как и ожидалось, паршиво. Сильно болела голова, что мне говорили, я понимала только с третьего раза, а под вечер вообще была готова развалиться на части. Но домой возвращалась засветло. Брела по парку и думала, как же всё-таки устаешь от этой жизни, в которой постоянная работа и решение бесконечных проблем заслоняют собой всё. Но, с другой стороны, без стремлений, без ежедневного напряжения сил и постоянного вызова способностям разве жизнь не была бы ещё более лишённой смысла? Кроме того, сумасшедший ритм, в котором я жила, был в какой-то мере моим спасением – у меня не оставалось времени на то, чтобы задумываться о вопросах, ответы на которые я бы всё равно не нашла.
Солнце село, когда я подошла к двери подъезда. Мне всегда нравились сумерки – полусвет-полутьма, когда всё вокруг кажется окутанным дымкой таинственности. Я даже остановилась на пороге, посмотрела на быстро темнеющее небо. Но ни с того ни с сего тело охватил холод, и я поспешила зайти в подъезд. Дженни пришла следом, я даже не успела переодеться.
- Слушай, ты на меня вчера страху нагнала!- затараторила она.- Я сейчас действительно от собственной тени шарахалась!
- Но ты же шла по жилым кварталам, а не по моему лесу.
- Да после твоих историй и по пляжу днём будешь бояться ходить!
- Такси бы взяла,- пожала я плечами.
- Что с тобой? Не выспалась, в этом дело?
- Не нравится? А ты меня вчера как встретила?
Дженни насупилась.
- Ну и злая ты.
Но обиды её хватило, как всегда, ненадолго. Уже за ужином Дженни весело рассказывала, как прошёл её день.
- Слушай!- вдруг перебила она себя.- Мне сегодня в интернете стихотворение попалось, я его как увидела, сразу о тебе подумала.
- Что за стихотворение?
- Что-то про тень.
- Исчерпывающе.
- Подожди, сейчас... Вот, вспомнила! Что-то вроде:
Когда ночь сменяет день,
Выползает эта тень
И стоит перед окном,
Словно просится в мой дом...[2]
А потом, что вроде нельзя впускать её в дом, а то сойдёшь с ума...
- Боже...
- И ещё про дверь между звёздами. Или дверь к ним... Не помню, но что-то было там про дверь, звёзды... И, по-моему, про луну тоже...
- На каком сайте это было?
- Да я что теперь знаю, что ли? Не думала, что тебя это настолько заинтересует. Поменьше бы, кстати, интересовалась подобной ерундой. Тогда б, может, и тени не мерещились.
Всю неделю, что оставалась до отъезда Дженни в Швейцарию, мы с ней почти не виделись. Она носилась как угорелая, покупала вещи, без которых ей было якобы не обойтись, встречалась со знакомыми, с которыми до того не перезванивалась месяцами, приходила домой полумёртвая от усталости и падала в кровать. У меня дни, наоборот, выдались на удивление спокойными. Я даже умудрялась засветло добираться домой и ещё помогать Дженни со сборами. Помощь заключалась в том, чтобы помешать ей запихнуть в чемодан весь гардероб без разбора, потому что собиралась она так, будто ехала не в Швейцарию, а на Марс, и не на полгода, а на всю оставшуюся жизнь.
В субботу наша общая подруга Анна праздновала 25-летие, причём не где-то, а в ресторане "Daktari", пользовавшемся в городе большой популярностью. За день до радостного события я и Линда, ещё одна общая подруга, долго выбирали подарок для "юбилярши". Дело оказалось нелёгким – мы рыскали по магазинам до темноты и едва успели купить, что хотели. Потом Линда помчалась домой – у неё на тот вечер было назначено свидание, а я побрела к метро. Вокруг, как всегда перед выходными, начинала бурлить жизнь: группки парней и девиц, смех, радостные возгласы. Небольшая толпа собралась перед ночным клубом на углу. Несколько парней засвистели, когда я проходила мимо. Не замедляя шага, я только закатила глаза, но вдруг один из них, до того стоявший спиной, повернул голову. Свет фонаря упал на его лицо, и мне показалось, я вижу призрачные черты незнакомца из метро... Я остановилась как вкопанная, и на меня тут же налетела какая-то девица, шедшая следом. Видимо, она отпустила шпильку в мой адрес – её подруги захихикали. А я, борясь с внезапным приступом озноба, всматривалась в лица стоявших возле клуба парней. Они радостно заулюлюкали и, явно намереваясь продолжить знакомство, направились в мою сторону. Но я уже понеслась к метро, не разбирая дороги. Правда, возле самого входа резко затормозила. Меня до смерти напугало это видение, а от мысли идти через парк мороз шёл по коже. И я решительно направилась к стоянке такси.
Давно я не испытывала такого страха перед темнотой. Иногда после просмотра особенно жуткого фильма или сказок о потустороннем, которыми мы развлекались с Дженни, я боялась засыпать без света. Но эти страхи были несерьёзными и быстро проходили. Но сейчас... сейчас меня пугало нечто, что я не могла облечь в слова. Нечто одушевлённое, враждебное. Оно как будто следило за мной – как будто сотни голов поворачивались следом, неподвижным взглядом провожая увозившее меня такси. Расплывчатые тени скользили вдоль стёкол, словно пытаясь проникнуть внутрь. В шуме мотора мне слышался тихий шёпот. Я зажала руками уши, но шёпот не умолкал, становился настойчивее. И опять это леденящее чувство, будто кровь начинает остывать в венах...
- Всё в порядке?
Шёпот стих. Я растерянно хлопала глазами на шофёра, наклонившегося ко мне через сидение. Такси стояло перед подъездом моего дома.
- А, мы приехали...
Выйдя из машины, я осмотрелась – ни души. Но откуда берётся это чувство, что кто-то стоит за спиной?.. В окнах нашей квартиры горел свет. И меня вдруг охватило такое желание оказаться там, быть отгороженной стенами от темноты ночи, что я, как одержимая, бросилась к подъезду и едва не сломала ключ, отпирая дверь.
Дженни не выскочила в коридор, как обычно, и, заглянув к ней, я поняла почему. В её комнате царил хаос, по сравнению с которым нашествие галлов на Рим было лишь мелким недоразумением.
- Я ничего не успела приготовить к ужину,- нервно бросила она.- Ты очень голодная?
- Не очень. А ты?
- Нет. То есть да, но тоже не очень,- она с отчаянием развела руками.- Подождёшь минут десять, пока закончу? Тогда вместе что-нибудь приготовим и поужинаем.
- Хорошо. Тебе помочь?
- Да! Знаешь, я всё-таки решила не брать клетчатый пиджак.
Я опустилась на пол перед кучей одежды.
- Дженни, ты слышала о Глэмисском замке?
- Где это?
- В Шотландии. Возле одной стены постоянно слышался стук, будто кто-то стучался изнутри. Когда стену взломали, нашли в ней кучу человеческих костей – останки членов какого-то клана. Их заживо замуровали в начале 14 века. После того, как их предали земле, стук прекратился.
Дженни перестала возиться с тряпками и повернулась ко мне.
- Кончай, а?
- А скалолазы верят в легенду о Чёрном Альпинисте. Он является людям, заблудившимся в горах. Однажды несколько альпинистов сбились с дороги. Полумёртвые от голода, они брели наугад, когда вдруг увидели маячившую впереди тень. Ни с того ни с сего на них нашёл такой страх, что они бросились наутёк и случайно выскочили к лагерю другой альпинистской группы. Там их напоили-накормили, а потом стали спрашивать, куда делся ещё один из их группы, ведь они бежали к лагерю вшестером. Те очень удивились и поклялись, что их было пятеро с начала и до конца... Считают, что шестым был Чёрный Альпинист – та самая тень, которая напугала скалолазов и которая, собственно, вывела их к спасительному лагерю.
Дженни шумно выдохнула.
- Что на тебя нашло?
- Ничего. Просто иногда думаю, неужели подобные вещи действительно существуют?
Мне вспомнилось лето, которое я провела у родственников, когда мне было десять. Неприятная старуха, их соседка, пялившая на меня глаза всякий раз, когда приходила к ним в гости. Однажды она заговорила со мной на улице, и я, вместо того, чтобы бежать во все лопатки, осталась её слушать. Она спрашивала, верю ли я в потусторонние силы, и призналась, что видит рядом со мной тень, которая должна рано или поздно меня поглотить. Помню, слова её меня напугали, но я всё же решилась спросить, что это за тень. Старуха сделала таинственное лицо и сказала, что я отмечена злым роком, но бояться этого не стоит – изменить всё равно ничего не удастся, а жить с этим можно долго. После я общалась со старухой довольно часто и, странным образом, совершенно перестала её бояться. Она рассказывала о духах и демонах, уверяя, что ей досталось кое-что от их силы. Почему она делилась этим со мной, осталось тайной. Прощаясь с ней перед отъездом, я предположила, что мы, вероятно, встретимся, когда я приеду в следующий раз. Но старуха печально покачала головой.
- Я уже дважды видела его. Сидит на шпиле церкви и смотрит в сторону кладбища. Недолго мне осталось быть здесь, моя крошка.
Она говорила о церкви неподалёку, но кто сидел на шпиле, я так и не узнала. Под конец старуха даже прослезилась и погладила меня по волосам.
- Помни, что я тебе говорила. Ты – хрошее дитя. Такой всегда и оставайся.
В начале осени старуха умерла – тётя сообщила об этом по телефону. А я долгое время верила, что видела её на улице за день до звонка...
- Тебе что, опять какая-то тень мерещилась?
Я очнулась воспоминаний и невесело усмехнулась.
- Ехала на такси. Духу не хватило идти через парк.
- Мне просто страшно оставлять тебя здесь одну,- нахмурилась Дженни.
- А я не одна:
Когда ночь сменяет день,
Выползает эта тень
И стоит перед окном,
Словно просится в мой дом... – или как там было?
Дженни даже не улыбнулась, но я уже вытянула из вороха одежды блузку.
- Давай собираться, что ли? А то мы сегодня не поужинаем, а голодной ложиться спать я не люблю, ты же знаешь.
С небольшим перерывом на ужин мы собирались до глубокой ночи, потом спали до полудня. И, хотя Анна ждала нас к шести, Дженни тут же начала носиться по комнатам, решая, что надеть. Я вскоре к ней присоединилась. Без четверти шесть Дженни, я и Линда, которую мы встретили по дороге, уже входили в ресторан, готовые веселиться до первых петухов. Анна, увидев нас, радостно замахала руками.
- Девчонки! Здорово, что вы уже пришли! Кстати, вы первые! Мы тут заказали по бокальчику, так что давайте присоединяйтесь. А вот, познакомьтесь,- за столиком вместе с ней сидел какой-то парень.- Это – Робби.
Мы поздоровались с Робби, поздравили Анну, вручили ей подарок и, не успели толком расположиться, как появились новые приглашённые, а потом ещё и ещё. Всего прибыло человек пятнадцать. Я знала всех, кроме упомянутого Робби, молодой супружеской четы и девицы с громким именем Виктория – под стать её рокочущему голосу. По мере того, как веселье набирало обороты, голос Виктории становился всё громче – у меня уже начинало закладывать уши. В конце концов, я собралась в дамскую комнату, заранее радуясь передышке от её воплей и безудержного хохота по любому поводу. Но Виктория тоже вскочила с места, намереваясь составить мне компанию. Обменявшись страдальческим взглядом с Дженни, я двинулась через зал, пытаясь найти утешение в том, что хотя бы другие получат передышку, о которой мечтала я. Виктория сразу напомнила о том, что идёт следом, во всеуслышание объявив:
- Ой! А я даже не знаю, где здесь туалет! Чуть не лопнула, всё одной идти не хотелось!
Она продолжала трещать, пока я не вошла в кабинку. Я очень надеялась улизнуть потихоньку и вернуться обратно без её сопровождения и рассказов о работе, коллегах, новом увлечении... но и этому не суждено было сбыться. Не успела я вымыть руки, как снова послышался жуткий голос, перекрывший даже шум слива и сушилок для рук:
- Ты уже всё? Подожди меня!
Закатив глаза, я пообещала, что подожду её в холле. Стены холла были зеркальными, и в ожидании Виктории я развлекалась тем, что разглядывала себя со всех сторон. Пару раз крутанувшись на каблуках, я поправляла растрепавшиеся волосы, когда заметила, что кто-то стоит за спиной. Со своего отражения я перевела взгляд на его... и кровь в буквальном смысле застыла в жилах... Отражаясь в зеркале, на меня смотрел уже знакомый призрак с мертвенно-бледным лицом и неестественно светлыми глазами, горевшими потусторонним огнём. Я слабо икнула, судорожно дёрнула рукой... и тонкие губы призрака медленно раздвинулись в улыбке. Откуда-то до меня донёсся дикий вопль, и я как подкошенная рухнула на пол.
Очнулась я на стуле всё в том же холле. Вокруг было полно народу. Возле меня суетились перепуганные Дженни, Анна и Линда. Оказалось, вопль был моим, и его слышал весь ресторан. При других обстоятельствах меня бы это смутило, но в тот момент я могла думать только о жутком призрачном лице. И вдруг Дженни, совавшая мне стакан с водой, ахнула:
- Боже мой, у тебя кровь!
- Где?- удивилась я и почему-то схватилась за горло.
- Да нет, на лбу возле виска. Может, врачу показать?
- Зачем?..- я попыталась встать, но Анна удержала меня на месте.
- Я вызову такси, поедете в больницу. Вдруг у тебя сотрясение, даже не думай возражать.
И я не стала. В конце концов продолжать веселиться как ни в чём не бывало я бы не смогла. Дженни потащилась со мной, хотя я пыталась её отговорить. В больнице врач обработал царапину и отправил домой, на всякий случай прописав постельный режим на следующие пару дней. По дороге Дженни подозрительно молчала, но, когда мы вошли в гостиную, её прорвало:
- "Поскользнулась, упала и ударилась головой", да? И поэтому заорала, будто тебя режут? Почему ты не сказала, что с тобой было на самом деле? Ведь опять видела тень, да?
- Нет. На этот раз это было привидение. Оно стояло за спиной ближе, чем ты сейчас, и улыбалось.
- К-какое ещё привидение?- опешила Дженни.
- Обыкновенное.
- Ты... это, серьёзно? Действительно видела, или тебе показалось?
- А разница есть?
- Ну, тебе могло показаться, если ты выпила лишнего...
- Ты что, не знаешь, сколько я выпила? Не рядом сидели?
Дженни смотрела на меня с неподдельным испугом.
- Слушай, теперь я боюсь за тебя по-настоящему. У тебя или крышу сносит, или я вообще не знаю...
Я устало вздохнула.
- Давай спать, я валюсь с ног.
Дженни задумчиво поиграла пальцами и заявила, что этой ночью нам обеим лучше спать не в разных комнатах, а на диване в гостиной – "под присмотром" друг друга. Я едва удержалась, чтобы не броситься ей на шею. При мысли остаться одной в комнате мне хотелось забраться под кровать и не выбираться из-под неё до утра. Уже вытянувшись на диване и прислушиваясь к спокойному сопению Дженни, я снова и снова прокручивала в уме происшествия последней недели. Должно же быть им какое-то логическое объяснение... Я читала, что за несколько мгновений до того, как погрузиться в сон, наше сознание может выдать ответ на долго мучивший нас вопрос. Но всё, что запомнила я перед тем, как заснуть, было грызущее чувство страха.
На следующий день мы с Дженни долго валялись в постелях, потом завтракали, вечером сходили в кино. Дома проверили в очередной раз, всё ли собрано, и решили отправляться спать. Причём я категорически отвергла предложение Дженни снова ночевать в гостиной. Мои страхи уже казались мне глупыми, и ночь в самом деле прошла спокойно, я спала крепко и без сновидений.
Утром меня разбудило шлёпанье босых ног бегающей из комнаты в комнату Дженни. Не знаю, когда она встала и спала ли вообще, но вид у неё был очень бодрый.
- Ну ты, соня!- приветствовала она меня.- Давай пошевеливайся, самолёт ждать не будет.
- Какой самолёт?- проворчала я.- И пилоты и стюардессы ещё десятый сон видят...
- Ну, без них-то он не улетит, а без нас запросто!
Я только покачала головой и скрылась в ванной. Хотя Дженни страшно переживала, что можем опоздать, мы более чем вовремя добрались до аэропорта. Там нас ждала Линда, уже успевшая посмотреть, к какому окошку нужно пройти для регистрации. Дженни сдала багаж и со слезами на глазах начала с нами прощаться. Только обняв каждую из нас по нескольку раз, она, наконец, подхватила сумку и исчезла за перегородкой, куда нам уже не было доступа. Тогда и мы с Линдой неторопливо побрели к выходу.
Вернувшись домой, я удивилась – до чего же квартира казалась пустой. Я немного послонялась по комнатам, приготовила поесть и устроилась перед телевизором. На улице шёл снег, дома было тепло и уютно. Досмотрев фильм, я перебралась к компьютеру. Перескакивая с одной страницы на другую, бродила в дебрях интернета, пока не вышла на то, что искала на самом деле – то странное стихотворение, о котором говорила Дженни, и которое с тех пор не шло из головы:
Когда ночь сменяет день,
Выползает злая тень
И стоит перед окном,
Словно просится в мой дом.
Если в дом её впустить –
Значит душу погубить,
А оставит там стоять –
Разум можно потерять.
Когда первый солнца луч
Робко глянет из-за туч,
Исчезает злая тень
И грядёт весёлый день.
Но лишь только луч луны
Чуть рассеет море тьмы,
В свете призрачном опять
Будет там она стоять,
Одиноко, молчаливо,
Выжидая терпеливо.
Знаю я наверняка –
Тень пришла издалека,
Дальше неба, дальше звёзд,
Где стоит её погост,
Где слетевшая с петель,
Покосившаяся дверь.
Сквозь неё проходит тень,
Когда ночь сменяет день...[3]
Это было сочинение одного современного автора, который якобы наткнулся на манускрипт 16-го века, сильно попорченный временем, и зачем-то переписал его в стихотворной форме. Я снова перечитала строчку за строчкой и поёжилась от охватившего тело озноба. Уже стемнело, в квартире было тихо, как в склепе, и я не выдержала. Вообще-то надо было всего лишь включить музыку. Но я почему-то оказалась у окна и, повинуясь импульсу, выглянула наружу...
Когда ночь сменяет день,
Выползает злая тень
И стоит перед окном...
Перед моим окном, чёрная на фоне свежевыпавшего снега, стояла тень, по форме напоминавшая человеческую. Сильный спазм сжал горло, задыхаясь, я попятилась от окна...
Если в дом её впустить –
Значит душу погубить,
А оставит там стоять –
Разум можно потерять...
Пожалуй, со мной это уже произошло... Но я нашла решение. Безумное, далёкое от всего, что связано с логикой, но всё же решение. Если нельзя впустить тень в дом, если нельзя оставить её стоять перед окном, остаётся одно: выйти к ней самой! Я поднялась на ноги, подошла к двери и распахнула её настежь. Ни звука. Дрожащими руками я надела пальто, помедлила пару секунд... и шагнула за порог...
Во дворе никого не было, тень исчезла, но я по-прежнему чувствовала разливавшийся по венам холод – она была где-то поблизости. На всякий случай я огляделась и с бьющимся через раз сердцем направилась в парк. В небе светила луна. Снова пошёл снег. Снежинки застревали в волосах. Я брела по парковой аллее, изо всех сил стараясь унять дрожь. Порыв ветра поднял тучу снежинок, и они воронкой закружились вокруг, словно рой обезумевших насекомых. И тогда, уже не владея собой, я громко выкрикнула в темноту:
- Зачем ты прячешься? Я знаю, что ты здесь!
- Конечно, знаешь.
Я рывком обернулась. Ветер стих. На землю бесшумно падали снежинки. Рядом стояла высокая фигура в чёрном.
- Ты – тот человек из метро...
Фигура подняла голову.
- Человек?
Я ахнула, впервые рассмотрев его по-настоящему. Бледное с тонкими чертами лицо, тёмные слегка вьющиеся волосы до плеч, высокий лоб, изящно вырезанный с лёгкой горбинкой нос, жёстко очерченные губы и серые глаза, очень светлые и холодные, как у змеи. В лунном свете кожа этого существа казалась полупрозрачной.
- Не бойся,- голос был мягким, успокаивающим, и в то же время властным.- Я мог лишить тебя жизни тысячу раз, и ты бы даже не поняла, откуда пришла смерть. Но к чему подносить ей такой дар?
Я молчала. Кровь стучала в висках, сердце билось так, что срывалось дыхание. Он тоже разглядывал меня. Глаза, слишком яркие, чтобы быть глазами человека, светились, точно фосфор.
"Белое, как снег. Красное, как кровь. Глаза, способные превратить в раба любого, кто в них посмотрит. Он высасывает кровь живых, чтобы поддержать собственное существование. Он – чудовище в человеческом обличье. Вампир..."
Его смех жутковато прозвучал в ночной тишине – оказалось, я произнесла эти слова вслух.
- Откуда это?
- Не знаю...- пролепетала я.- Наверное, из какого-нибудь фильма...
Теперь в его смехе звучало презрение.
- До чего же люди – самонадеянные существа! Вы – черви, бестолково барахтающиеся на поверхности земли, но твёрдо уверенные, что от этого барахтанья зависят судьбы вселенной. Насекомые, считающие, что от взмахов их крылышек рождается ветер. И эти создания верят, что могут постичь тайны мира, и рассуждают в своих жалких творениях о вещах, объять которые не способен их убогий разум!
Я слушала его и не понимала... Это было немыслимо, необъяснимо... Почему на ум пришли эти строки? Почему я ожидала увидеть заострённые зубы, мелькнувшие, когда он засмеялся? Почему тогда в ресторане схватилась за горло, когда Дженни сказала, что на мне кровь? Откуда я знаю, кто он на самом деле?..
- Я действительно внушаю тебе такой ужас? Больший, чем смерть?
Словно эхо, в сознании пронеслись давно забытые слова странной старухи из моего детства:
- Смерть не страшна, а вот то, что ждёт потом... Это страшно, детка, страшно...
Почему я вспомнила это именно сейчас?..
- Пугает не смерть,- я едва слышала собственный голос,- а неизвестность за её порогом.
Подобие улыбки промелькнуло по призрачному лицу.
- Должен признать, когда встречаешь таких, как ты, невольно начинаешь думать, что природа ещё на что-то способна.
- Таких, как я?..
- Да, тех, кто может нас видеть. Люди живут и умирают в мире, легко постигаемом их примитивной логикой. Ты же обладаешь даром видеть то, что от остальных скрыто пеленой, через которую их взгляд никогда не проникнет. Тебе могут открыться тайны, которые другие не познают даже после смерти.
Неужели этот "дар" – тот самый злой рок, о котором предупреждала старая ведьма? А тень, что должна меня поглотить... Вот она – прямо передо мной. И "поглотить" – такое точное слово для описания того, что сейчас произойдёт...
- Люди стараются не думать о том, что рано или поздно придёт день, когда их не станет,- продолжал он.- Но страх смерти, осознанный или неосознанный, не оставляет их, пока они живы. В тебе его и правда нет.
Светящиеся глаза не отрывались от моих, и я не могла отвести взгляд...
- Люди, способные видеть наше истинное лицо, и раньше появлялись на свет. Но всех их ждала участь быть уничтоженными, потому что, благодаря своему ви́дению, они могли проникнуть в тайну нашего существования.
Он замолчал, наблюдая за мной. Я плотнее запахнула пальто на груди, стараясь не показать, как сильно трясутся руки. Попыталась сглотнуть, но во рту было сухо...
- Хотя, с другой стороны, к чему торопиться? Я мог бы рассказать, что ждёт "за порогом".
- Для чего?..
- Почему бы и нет? Или хочешь умереть сейчас?
Он подошёл совсем близко, и я закрыла глаза. Ледяные пальцы коснулись моей щеки, скользнули вниз к горлу, я чувствовала, что он наклоняется к моей шее... И вдруг... Наверное, во мне сработал инстинкт. Вскрикнув – и откуда только появился голос? – я с неожиданной силой оттолкнула его и отскочила в сторону, готовая биться за жизнь, которая никогда не имела для меня смысла. Но он остался на месте, даже не попытался меня удержать. Мертвенное лицо казалось невозмутимым, в глазах мелькала насмешка.
- Так я и думал. Что ж, могу подождать и до следующей ночи. А пока...
Он снова оказался рядом, цепко ухватил моё запястье и, не успела я опомниться, поднёс его к губам. Я вздрогнула от резкой боли и, сдавленно выдохнув, выдернула руку из ледяных пальцев. На коже красовались две небольшие кровоточащие ранки, несколько капель скатились на снег... Белое, как снег... Красное, как кровь... Я подняла ошалелый взгляд на вампира.
- Теперь твоя кровь течёт и в моих венах,- спокойно сказал он.
Земля завертелась под ногами волчком. Я отступила назад и погрузилась в темноту...
[1] Wake the Nightmares in My Head (англ.) – Разбуди кошмары в моей голове.
[2] Стихи автора
[3] Стихи автора