Глава 2
Солнце светило в лицо. Я поморщилась, с раздражением подумала, что опять забыла задвинуть на ночь занавеску... и рывком села на кровати. Я вообще не помнила, как оказалась в квартире... И тогда запоздавшие воспоминания нахлынули, точно прорвавшая плотину река. Закрыв лицо руками, я тихо застонала... Звонок мобильного заставил меня вздрогнуть. Это был Сэм – коллега из редакции. Он говорил целую минуту, прежде чем до меня дошло, что уже далеко за полдень, а в редакции в тот день меня ждали в десять. Придумав какое-то нелепое извинение, я пообещала отработать пропущенные часы на следующей неделе и снова легла в постель.
Мерно тикали часы, с улицы время от времени доносились голоса прохожих. Я лежала на кровати, уставившись в потолок. Словно навязчивое видение, передо мной стояло мертвенно-бледное лицо с холодными светящимися глазами. Вампир... Я посмотрела на запястье, где остались следы его зубов. Нет, всё это не было сном. Но покоя мне не давало другое: почему я с такой готовностью приняла возможность его существования, хотя проще было бы поверить в собственное безумие? Наш век невероятного технического прогресса, как никакой другой, предоставил множество способов побега желающим уйти от реальности. Не знающая границ человеческая фантазия создала волшебные цивилизации, виртуальные миры, целые классификации сверхъестественных существ. А за книгами, фильмами, компьютерными играми возникли и толпы последователей, воображающих себя живым воплощением вымышленных героев. Сколько раз я слышала о людях, потерявших всякую связь с реальностью! Они наращивают клыки, переходят на ночной образ жизни, питаются сырым мясом и кровью... Но почему я ни на миг не усомнилась, что существо, явившееся мне прошлой ночью – не человек?..
...Мне было восемь, когда в автокатастрофе погиб мой дядя. Мы стояли на кладбище, ярко светило солнце, а над его свежей могилой летала большая белая сова. Когда я показала на неё моим двоюродным братьям, те только переглянулись, а старший даже покрутил пальцем у виска. Никакой совы они не видели, и впоследствии я убедила себя, что и мне она попросту померещилась.
В другой раз, это был последний год школы, для старших классов организовали путешествие на природу. Мы бродили по лесисто-гористой местности в поисках пещеры, где в стародавние времена якобы совершались человеческие жертвоприношения. Миссис Эбботт, руководившая этой "экспедицией", без устали рассказывала о жестоких обычаях той эпохи. Время от времени она указывала на какое-нибудь особенно уродливое дерево, уверяя, что именно на таких деревьях размещались подношения духам леса – камешки, смоченные в крови жертв. Я слушала её вполуха, борясь с чувством, что за нами наблюдают чьи-то глаза – оно преследовало меня с момента, как мы углубились в чащу. У тропинки валялись несколько покрытых мхом валунов. Мы проходили мимо них, когда на один вдруг опустилась птица, настолько большая, что я остановилась.
- Считалось, что духи видимы дважды в сутки: в полдень и в полночь,- продолжала миссис Эбботт.
Мэттью, один из моих тогдашних приятелей, шутливо ткнул меня локтем в бок.
- Слышала? Сейчас как раз полдень.
Словно в ответ на его слова, птица расправила крылья, и я увидела ожившую горгулью с заострёнными ушами, длинными клыками и когтистыми лапами. Хлопнув кожистыми крыльями, она испустила пронзительный визг, и я, отшатнувшись, полетела на землю. Жуткое существо исчезло, вокруг меня столпились одноклассники. Мэттью неумело пытался остановить кровь, капавшую на землю из моих разодранных локтей. Но, конечно, никто не видел ни птицы, ни твари, в которую она превратилась. Я тоже сомневалась, что видение было реальностью, а не игрой воображения. Мы продолжили путь, и я постаралась списать на ту же игру воображения крылатых существ, проносившихся над нашими головами к месту, куда на землю упали капли моей крови...
Так что это? Тот самый злой рок, которым, по словам старой ведьмы, я отмечена с рождения? Я вдруг подумала о смерти, и мне стало не по себе. Никогда не боялась умереть, наоборот, смерть представлялась чем-то вроде вечного отдыха от всего, что утомляло и раздражало при жизни. Но теперь... Может, меня пугает то, как мне предстоит умереть? Или то, что это произойдёт так скоро... Для чего только он дал мне отсрочку до этой ночи? Умереть неожиданно гораздо легче... Перевернувшись на бок, я подтянула одеяло к подбородку. Неужели последний день моей жизни уже в самом деле наступил?.. И следующий рассвет застанет лишь окоченевшее тело, которое совсем недавно было мной. За рассветом придёт день, за ним вечер, за ним ночь, но всё это уже без меня... А что потом? Другая жизнь? Забвение? Наказание, награда или пустота?.. Мысли продолжали тесниться в голове, но я уже не отличала одну от другой. Они носились по кругу, погружая сознание в сонное оцепенение...
Я подскочила на кровати, ничего не понимая... Очевидно, я задремала, и что-то вырвало меня из объятий сна. Несколько секунд растерянного хлопанья глазами, прежде чем до меня дошло – мой мобильный, смолкнувший и почти сразу зазвонивший опять. Выбежав в гостиную, я отыскала его в сумке.
- Алло?
- Ну, наконец-то! Чего не отвечаешь? Договорились же, что позвоню сегодня.
Я перевела дух.
- Извини, Дженни, я спала...
- Спала? Ну ты даёшь! Хотя точно, у тебя почти ночь...
Я с ужасом повернулась к окну, уже подёрнувшемуся дымкой сумерек, и голос Дженни зазвучал как будто издалека. Не знаю, о чём она говорила, в сознании билась единственная мысль: час мой пробил, а я так и не придумала, как этому помешать. Даже не позвонила родным, чтобы попрощаться...
- Алло! Ты где?
Я вздрогнула и вернулась к действительности.
- А... да здесь, чего кричишь?
- Я тебе уже в третий раз вопрос задаю, а в ответ – молчание. Опять на тень засмотрелась?
- Нет, ожидаю её в гости.
- У тебя опять крыша едет? Знала, что нельзя оставлять тебя одну...
- Ладно, ладно,- прервала я её.- Давай, выкладывай, как там в Женеве.
- Ну,- Дженни замялась,- я познакомилась с начальником отдела. Мои документы произвели на него впечатление.
- Ага,- усмехнулась я,- с этого момента поподробнее. Начальник молодой? Симпатичный?
- Да ничего так. А что?
- Ничего, просто знаю я этот твой тон.
Дженни захихикала.
- Мы уже ходили в бар после окончания рабочего дня. Правда, с нами было пол-отдела и это немного всё испортило...
- Ну, лиха беда начало.
- Тоже так думаю. Я ведь здесь совсем недавно. Размеры своего интеллекта ещё показать не успела...
- И не увлекайся. Сильно умных никто не любит.
- И то верно. Тогда надо продемонстрировать бездну личного обаяния.
- Не забудь про чувство юмора.
- Куда без него!
- И ещё про то, что учёба твоя, несмотря на все таланты, не закончена. А это значит, что придётся сюда возвращаться рано или поздно.
- Тьфу! Обязательно было мечту портить! Когда думаю об учёбе, выражение лица у меня вообще к знакомству не располагает, так что в данной ситуации это просто вредно.
Дженни говорила что-то ещё и вроде бы смеялась, но я её уже не слышала. По телу разливалась волна леденящего холода, я медленно обернулась... и мобильник выскользнул из пальцев, с глухим стуком ударился об пол. Мертвенное лицо, светящиеся глаза, бескровные губы... Его вид приводил в ужас, лишал воли. Он неторопливо приблизился и, подняв мобильник, в котором слышался беспечный смех Дженни, протянул его мне.
- Дженни,- разве это мой голос?- Перезвоню тебе позже... До скорого...
- Что случилось?- не поняла она.- Всё норма...
Я отключила мобильный. Теперь никто не помешает мне спокойно умереть... Собравшись с силами, я подняла глаза на вампира. Он наблюдал за мной, склонив голову набок, и мне показалось, что моя агония его забавляет. От повисшей тишины начало звенеть в ушах. Я спрятала за спиной дрожащие руки и спросила, просто чтобы её нарушить:
- Как мне тебя называть?
- Арент.
- Необычное имя.
- Пожалуй,- согласился он.- Мода на имена меняется, как и всё остальное.
- И когда же твоё имя было в моде?
- Около восьми столетий назад.
- Восьми столетий?.. Хочешь сказать, тебе сейчас восемь сотен лет?..
- Без малого.
- И... где ты родился?
- Хочешь выиграть время?
- Нет...
- Тогда в чём смысл?
Его насмешливость и явное пренебрежение, когда речь шла о моей жизни, возмутили меня настолько, что я забыла о страхе.
- Ты ищешь смысл в моих действиях? Ещё неделю назад я считала проблемой опоздание на работу, всерьёз злилась из-за ушедшего из-под носа автобуса и относила в разряд чудес, что подруга приготовила к ужину салат, а не лазанью или макароны!.. Одно твоё существование противоречит всякой логике, и ты ожидаешь смысла от меня? Если так, где смысл в том, что ты не убил меня прошлой ночью?
В его лице ничего не изменилось, выражение насмешливости не исчезло.
- Этому есть объяснение.
Он наклонился ко мне, и вся моя бравада испарилась без следа. И когда я чуть не до крови прикусила губу, борясь с охватившей меня паникой, он прошептал:
- Я не был голоден.
Я судорожно выдохнула, чувствуя, что как никогда близка к обмороку. Он уже расположился в кресле, жестом приглашая меня занять место на диване напротив. Нетвёрдыми шагами я добралась до дивана. Часы показывали четверть восьмого – время, до которого я не надеялась дожить ещё полчаса назад. Но, судя по всему, я оказалась права: ситуация действительно доставляла вампиру удовольствие. И, пока он забавлялся, моей жизни ничто не угрожало.
- Ты спросила, где я родился,- как ни в чём не бывало проговорил он.- В Англии. Я увидел свет в 1238 году. Мой отец был отпрыском очень знатного рода, одного из древнейших в Нормандии. Мать моя была саксонкой. Предки отца пришли в Англию вместе с Вильгельмом, прозванным Бастардом.
- Вильгельмом Завоевателем?- не удержалась я.
- Да, в истории он остался под этим громким именем, хотя все его завоевания ограничились небольшим островом со скверным климатом. Вильгельм Бастард одержал лишь одну победу, но она сделала его королём.
- Битва при Гастингсе...
- Предок моего отца сражался в этой битве бок о бок с Вильгельмом, которому был не только верным вассалом, но и другом. В дальнейшем он ещё не раз проливал кровь за своего короля, а после смерти был им горько оплакан и похоронен с почестями, достойными принца крови. Слава рода моего отца не угасла со смертью сего достойного представителя. Английская ветвь нашего рода достигла небывалого величия, в отличие от весьма прискорбного примера ветви французской.
Он вдруг замолчал, в глазах мелькнула усмешка, как если бы ему вспомнилось нечто забавное. Но для моих ушей это, видимо, не предназначалось.
- К моменту своего рождения мой отец мог похвалиться предками, которым позавидовал бы и король. В жёны ему прочили девицу из не менее благородной норманнской семьи. Однако отец и судьба решили иначе. Помыслы его устремились к девушке древнего сакского рода, и он соединился с ней наперекор желаниям своей и её семьи.
- Настоящая любовь?
- Боюсь, этого так никто и не узнал. Выбор отца вызвал крайнее неудовольствие моего деда, привыкшего самому устраивать браки своих детей. Что до родственников моей матери, для них родство с "норманнскими гиенами" было хуже эпидемии чумы. Однако мой отец не терпел, когда противились его воле, и такая безделица, как отсутствие согласия со стороны родичей избранницы и его собственных, не могла его остановить. Что бы им ни руководило, страсть или упрямство, судьбе было угодно, чтобы два враждебных друг другу народа слились в этом союзе воедино.
Он снова замолчал, задумавшись.
- Я очень давно не вспоминал о моей человеческой жизни. Но тебе, вероятно, наскучило это бесконечное повествование об ушедших днях?
События прошлого всегда вызывали у меня интерес. Истории о людях, живших в условиях, сейчас кажущихся нереальными. Представить только жизнь без света, интернета, горячей воды... Охоты на ведьм вместо футбольных матчей, гладиаторские бои вместо компьютерных игр, всенародные казни вместо фильмов ужасов... Пугающе и потрясающе одновременно. Но слышать эти истории из уст существа, тело которого должно было обратиться в прах за сотни лет до моего рождения, смотреть на совершенно молодое лицо, оставшееся неизменным за восемь столетий...
- Как ты стал таким, как сейчас? Это произошло... по твоей воле?
- Да. Я был осуждён в загробной жизни ещё будучи человеком. Моё обращение дало возможность избежать приговора.
- Твоё обращение и было этим приговором,- тихо возразила я.
Он расхохотался.
- Ты называешь бессмертие приговором? Наивное дитя! За это уничтожались народы, совершались немыслимые преступления – в погоне за недостижимой мечтой человечества. Мечтой о вечности, о власти над жизнью и смертью, над самым временем.
- Как будто бессмертие, настоящее бессмертие, не то, чем обладаешь ты, можно обрести подобным образом...
- И чем же, по-твоему, обладаю я, если не настоящим бессмертием?
- Ты не можешь умереть, потому что уже мёртв, ведь так?
- В какой-то мере.
- Жизнь, за которую нужно умереть. Какое же это бессмертие?
- Такое же, как и бессмертие души.
- Причём здесь это?
- Человек – это единение праха и вечности, тленное тело с бессмертным дыханием. Смерть – основа его существования, но и она – не конец, а лишь продолжение жизни. Каждый, чьим началом было рождение, а не бесконечность, всё же переходит к ней после своего конца. Но, поскольку он был рождён смертным, какая-то часть его при этом должна неизбежно умереть. Когда умирает тело, душа, освобождённая от смертных оков, воспаряет к вечности, блаженной или мучительной. Если же тело получает вечную жизнь...
- Умирает душа...- прошептала я.- Мучительная вечность тебе действительно не грозит... У тебя нет души, которая бы страдала за твои грехи...
- Я испугал тебя? Очевидно, знание это слишком тяжело для человеческого рассудка, даже для твоего. Я могу замолчать.
- Мой рассудок не так уж и слаб,- огрызнулась я.- И терять мне уже нечего.
- В самом деле?
- Ты ведь всё равно меня убьёшь... рано или поздно.
Он молча разглядывал меня.
- Что? - усмехнулась я.- Уже голоден?
- На твоём месте, я бы не стал мне об этом напоминать.
Второй раз за ночь меня охватила ярость, вытеснившая все остальные эмоции. Он ведь уже решил, что со мной сделает, но продолжает дёргать за ниточки, забавляясь моей реакцией!.. Бешеное биение сердца, пульсация крови даже в кончиках пальцев... Слетев с дивана, я рванулась к существу, устроившему себе развлечение из моей гибели и страха...
- Клянусь, я вернусь за тобой с того света и буду изводить, пока ты не начнёшь проклинать своё бессмертие!..
Но вампир остался невозмутим, по губам даже проскользнула улыбка. Подняв бледные руки, он трижды хлопнул в ладоши, и я, совершенно сбитая с толку, остановилась...
- Браво! Наконец, я увидел твоё истинное лицо.
Я ошарашенно уставилась на него. Ярость ушла так же внезапно, как появилась. Вампир поднялся с кресла, в полумраке жутковато мерцали глаза...
- Каждый получает при рождении определённый набор качеств, как хороших, так и дурных. Они остаются в состоянии относительного равновесия, пока человек его не нарушает, отдавая себя власти одной из заложенных в него сил. Правда, хорошие и плохие качества уравновешены, но не равны. Одних всегда больше, чем других. Легко пойти по дороге добродетели, если чаша весов склонена к добру. Но что делать, если именно голос зла изначально громче и отчётливей? Можно ли побороть зло, которое должно было побороть тебя?
- Откуда мне знать?- пробормотала я.
- Разве это не то, что ты сделала? Ярость, тщеславие, гордыня, злоба, ненависть. В тебе достаточно этих качеств, чтобы заглушить ростки добрых побуждений. Прибавь к этому твёрдость духа и несгибаемую волю и получишь безжалостное существо, безучастное к добродетели – то, чем ты могла и должна была стать. Возможно, именно поэтому тебе дано нас видеть.
В сознании непрошенно замелькали сцены из прошлого...
...Мне шесть. Соседский мальчишка прогибает спицы на колесе моего нового велосипеда, я бросаюсь на него, как тигрица, и расцарапываю лицо так, что его нужно везти в больницу...
Мы празднуем моё девятилетие. Избалованный сын одной из приятельниц матери ломает любимую игрушку моего младшего брата. До сих пор не знаю, сделал ли он это нарочно. Но я-то точно не случайно разбила о его голову чайную чашку – ему пришлось накладывать швы...
В школе родителей вызывали к директору регулярно. Один раз я умудрилась линейкой вспороть руку соседа по парте за то, что он порвал мой учебник. В другой раз мальчишка из параллельного класса обидно меня обозвал, и я, шарахнув рюкзаком, сломала ему нос. Похожие случаи имели место и в старших классах. И дело было вовсе не в войне, которую в подростковом возрасте часто объявляют всему миру – во мне не было ненависти ко всему живущему. Просто в моей жизни существовали всего несколько человек, которые для меня что-то значили. Остальные были чем-то вроде бумажных марионеток: если они не причиняли вреда, я их не замечала, если причиняли, была готова наброситься и разорвать в клочья. Но со временем мой характер заметно смягчился. И разве многочисленные друзья и знакомые – не достаточное доказательство моей доброжелательности? Кроме того, какой бы я ни была, злом на добро я не отвечала никогда!
- Ты знаешь, что я прав,- продолжал вампир.- Только что та суть, которую ты столь упорно подавляешь, прорвала броню воли и вырвалась наружу. Ненависть способна заглушить в тебе всё, даже тот ужас, который ты продолжаешь испытывать передо мной. Я считаю непостижимым, что, будучи тем, что ты есть, ты стала такой, как сейчас. Ничего подобного я не встречал.
- Ты говоришь не обо мне, а о каком-то монстре!
- Люди и есть монстры. Но до чего только они ни доходят своим изворотливым умом, чтобы скрыть собственную чудовищную натуру и придать ей оттенок благородства! Самые отвратительные поступки они совершают во имя долга, ради спасения нации, в защиту семьи, для будущего детей... Но истинная причина, единственная движущая сила человеческих деяний – это тщеславие, корысть, гордыня, зависть, стремление к власти и роскоши...
- А как же самоотверженность, дружба, любовь к ближнему, наконец?- перебила я.- Человек ведь способен и на это. Разве люди не жертвуют жизнью ради благой цели, не ожидая в ответ ничего, даже доброй памяти?
- В душе каждого живёт надежда на то, что любое доброе дело его будет когда-нибудь вознаграждено. Благородные поступки совершаются не ради благородства, но ради этого вознаграждения. "Делай добро, и оно к тебе вернётся", разве не так?
- Нет! Ни о какой награде не думаешь, когда бросаешься под удар, чтобы защитить близкого тебе человека!
- Животный инстинкт, не более. Дай время на раздумье, и врождённый эгоизм одержит верх – собственная жизнь покажется куда более ценной.
- Я же не собираюсь рисковать ею ради первого встречного. Речь о действительно близких людях...
- И ты на такое способна?- ядовито ухмыльнулся вампир.- Ах да, едва не забыл, смерть ведь тебя не страшит. Только неизвестность "за порогом".
Что-то в его голосе, в том, как он смотрел на меня, показалось мне странным. Почему он в самом деле меня не убьёт? Для чего продолжает этот фарс? И вдруг поняла, ещё до того, как он произнёс слова:
- Время переступить порог пришло. Но у тебя будет возможность изучить неизвестность, как собственную ладонь.
Я с ужасом смотрела на него.
- Я ведь говорил, что смертные с твоей способностью были обречены во все времена. Тебе, первой и единственной, я предоставляю выбор: последовать за ними или за мной.
Выбор... Снова мне вспомнилась старуха из моего детства.
- Всё дело в выборе,- как-то сказала она.- Он есть у каждого, но не каждый может им правильно воспользоваться. Я вот не смогла... А ты запомни: рано или поздно и тебе придёт время сделать выбор. И тогда поступи так, чтобы, стоя на пороге вечности, могла смотреть в неё без страха.
Но есть ли он у меня? По какой-то причине вампир, наблюдавший за мной с невозмутимым видом, уже решил, что превратит меня в подобное себе существо, и угроза меня прикончить – всего лишь угроза. Он просто играл со мной, уверенный, что последнее слово в любом случае останется за ним. Да и как я, слабое человеческое создание, могла бы ему помешать? Никак – это мы понимали оба. Но кто знает наперёд, что произойдёт в следующую минуту, через час, через день? Какими бы сверхъестественными силами он ни обладал, знать будущее ему не дано, как и мне. То есть хотя бы в этом мы равны.
Я сделала глубокий вдох.
- Мой ответ будет зависеть от твоего!
- Чтобы получить ответ нужно прежде задать вопрос.
- Ты сказал, во мне нет страха смерти. Это не так. Я боюсь смерти, как и всякий человек... Но то, что предлагаешь ты, пугает не меньше. Тем более, что я понятия не имею, что именно ты предлагаешь. Если бы ты дал мне время привыкнуть, прежде чем...
- Погрузиться во мрак, не погасив при этом факела. Это то, чего ты хочешь?
- Думаю, я имею право узнать, во что должна превратиться.
Неторопливо обойдя вокруг меня, он остановился за спиной, очень близко, почти касаясь моего тела... Но, казалось, что за мной – пустота. Ни дыхания, ни биения сердца...
- И если я не исполню твоей просьбы...
- Мне нужно лишь время... Для тебя ведь оно вообще ничего не значит...
Мгновения тянулись бесконечно. Я чувствовала исходивший от него холод. А что чувствует он – моё тепло? И решает, вытянуть его из меня сейчас или чуть позже?..
- Хорошо,- его шёпот раздался над самым ухом, и я невольно сжалась.- Я дам время, которое ты просишь.
Ноги подогнулись сами собой, я опустилась на пол и уткнулась лбом в согнутые колени. В комнате, кроме меня, уже не было никого – Арент исчез. И я бы в самом деле не пожалела жизни, только бы он исчез навсегда...
На следующий день я отправилась в редакцию. До конца недели меня там не ждали, но я испытывала почти физическую потребность побыть среди людей. Переступив порог офиса, я почувствовала себя выходцем из готического романа, попавшим в реальный мир, который на самом деле был иллюзией. Слоняясь от стола к столу, смотрела на коллег, словно видела их впервые в жизни. Обыкновенные люди, занятые обыкновенными делами, привычные разговоры о простых вещах. Неужели всё это, такое реальное, сменится совершенно другой реальностью, как только сядет солнце?..
- Здравствуй, дорогая! Куда пропала?
Я подпрыгнула от вопля Габриэлы – хронически радостной, шумной коллеги, общества которой обычно старательно избегала.
- Миллион лет тебя не видела!- всплеснула она руками.- И виноват в этом какой-нибудь тип, я права?
Кроме патологической жизнерадостности, у Габриэлы была и другая болезнь: маниакальная потребность знать всё про всех. Даже не знаю, что дёрнуло меня сейчас ввязаться в игру: я мечтательно улыбнулась. Габриэла издала восторженный стон.
- Так и знала! Кто он? Как выглядит?
- Засмотришься!
- А лет, лет сколько?- выдохнула она.
Я едва подавила улыбку.
- Пара сотен.
- Старый? Э... я хотела сказать, в возрасте? А зовут как?
- Чезаре Борджия,- небрежно бросила я.
Габриэла наморщила лоб.
- Что ещё за...
- Не что, а кто. Сын Святейшего Отца католической церкви Александра VI, герцог французской провинции Валентинуа, выдающийся полководец, знаменосец церкви и вообще личность неординарная.
На лице Габриэлы отразилось глубокое разочарование, и я расхохоталась:
- Читаю про него книгу, так что мы теперь не разлей вода. Чем не жених?
- Ну, если нравится водить дружбу с мёртвыми парнями, которым несколько сотен лет, то почему бы и нет.
Смех застрял у меня в горле. Резким движением я дёрнула рукав свитера, скрывавший посиневшие ранки на запястье и показала их Габриэле.
- Поранилась тут на днях. Прямо над веной! На что, по-твоему, похоже?
- В смысле, на что? На попытку самоубийства?
- Чем? Гвоздём?- буркнула я.- По-моему, очень похоже на укус.
- Дорогая моя, и кто вздумал тебя кусать? Насмотрелась ужасов про всякую нечисть? Это выдумка, на самом деле ничего такого не бывает.
Усмехнувшись, я опустила рукав. В этой реальности существам вроде вампиров в самом деле не было места. Действительностью здесь был бестолковый разговор с Габриэлой, приветливое помахивание рукой проходившего мимо Стивена, щелканье компьютерных клавиш, гул человеческих голосов... Что я теряла, лишившись всего этого? Ничего, о чём стала бы сожалеть. Но что тогда побуждало меня цепляться за эту жизнь, в которой суеты было больше, чем смысла? Ответ был один: страх. Меня пугала вечная жизнь, так сильно отличавшаяся от той, что описана в Великой Книге.
Я добралась домой засветло. Отключила мобильный, заварила чай... Пожалуй, зря я ходила сегодня в редакцию. Этот день среди людей не принёс ничего, кроме ещё большего беспорядка в мыслях. Я уже не пыталась в них разобраться – они хаотично носились в голове, практически не причиняя беспокойства.
Наступили сумерки, а я всё ещё сидела за столом, согнувшись над чашкой с остывшим чаем, к которому так и не притронулась. Тело занемело, я выпрямилась, не глядя отодвинула чашку, но она во что-то уперлась... и я с немым ужасом уставилась на улыбающееся лицо Арента, удерживавшего мою чашку указательным пальцем. Он возник в комнате из ниоткуда, так же как неделю назад из ниоткуда появился в моей жизни... Моя реакция ему не понравилась, мертвенное лицо помрачнело.
- Не смотри так, словно я вызвал Цербера из преисподней. Ты знала, что я приду.
- Да,- шёпотом подтвердила я.- И ждала тебя...
- Это радует,- он кивнул в сторону двери.- Надеюсь, ты не против прогулки?
Мы шли по пустынной улице. Свет редких фонарей время от времени выхватывал бледное лицо вампира, тенью скользившего рядом. Тьма окутывала его высокую фигуру, делая движения невидимыми. Я слышала звук только собственных шагов – его поступь была бесшумна. Будто ночь несла его, повинуясь его воле.
- Арент,- как же странно произносить имя этого существа вслух...
Он устремил на меня взгляд холодных светящихся глаз.
- Таких, как ты, много?
- Если охотников становится слишком много, рано или поздно им не на кого будет охотиться. Число мне подобных установлено таким образом, что наше количество не ставит под угрозу наше существование.
- А ваши жертвы? Что происходит с ними?
- Умирают.
- Умирают и всё? Разве они не становятся...
- Конечно, нет,- в его голосе прозвучало презрение.- Чтобы стать подобными нам, недостаточно послужить кому-то из нас пищей. Одно из наших имён означает "избранные". Каждый из нас был в своё время избран кем-то, кто раньше был избран кем-то до него – и так до самых истоков нашего существования. Никому не известно точное число первых бессмертных. Известно лишь, что все они были созданы Старейшим. Но им уже не была дарована роскошь прихоти. За всё своё существование бессмертный может создать лишь одного подобного себе.
- То есть, сделав бессмертной меня, ты уже не сможешь никого обратить? Никогда?..
- Мне это и не нужно. Свой выбор я сделал.
- И тогда смогу обращать я...
- Да. От меня эта сила перейдёт к тебе.
Какое-то время мы шли в молчании, пока я опять его не нарушила:
- Когда был обращён последний?
- Чуть более трёх столетий назад.
- Откуда ты знаешь?
Он улыбнулся и посмотрел на небо. Из-за облаков вынырнула луна. Секунда, две – и облака поглотили её вновь.
- "Словно отблеск луны в воде, непрочна жизнь смертных" – так говорили в Индии в давние времена. В культурах многих народов луна ассоциируется со смертью. Умирающее и возрождающееся светило, абсолютный зенит которого длится лишь доли секунды. Его фазы схожи с течением человеческой жизни: зенит молодости, следующий за немощью младенчества и предшествующий немощи увядания, тоже ничтожно краток.
Светящиеся глаза снова остановились на мне.
- Когда один из вас становится одним из нас, в небе появляется луна, зримая лишь тем, кому дано её видеть – луна цвета крови. Она возвещает, что смертному была дарована вечная жизнь. Когда придёт время, ты тоже увидишь луну цвета крови, взошедшую на небе в твою честь.
Я невольно уставилась на небо.
- Не теперь,- Арент легко коснулся моего плеча.- Но, надеюсь, ждать придётся недолго.
Тем временем мы вышли на довольно оживлённую улицу: многочисленные магазины чередовались с уютными на вид ресторанчиками. Арент уверенно свернул в один из переулков и, остановившись возле какого-то бара, с улыбкой открыл передо мной дверь. Внутри царил сумрак. Свет свечей на столиках не разгонял, а скорее усиливал его. Хорошо освещена была только стойка с неторопливо шевелившимся барменом по одну и парой полутрезвых посетителей по другую сторону. Хотя сквозняка не чувствовалось, пламя свечей внутри подсвечников из матового зелёного стекла трепетало, как если бы по помещению гулял ветер, и от этого по стенам извивались тени. Тихо играла печальная музыка. Почему-то мне стало не по себе, и я поёжилась. На мертвенном лице Арента блуждала улыбка – он наблюдал за мной, но тут же, будто спохватившись, махнул рукой вглубь зала. Я села за первый попавшийся столик. Почти сразу перед столиком возник официант. Арент заказал красного вина, я – какой-то крепкий коктейль. Официант с сомнением покосился на меня, видимо, подозревая, что в баре мне делать нечего, до моего 21-го дня рождения действительно оставались ещё несколько месяцев. Но, встретившись взглядом с Арентом, кивнул и ринулся к стойке.
- Тебе здесь не нравится?- спросил Арент.
- Нет.
- Почему?
- Я чувствую себя запертой в склепе. И эта музыка... Она похожа на стенания отягчённой грехами души.
- Может, так оно и есть.
Я с ужасом уставилась на него.
- Что тебя пугает?- улыбнулся Арент.- Неприкаянные души? Или их грехи?
- Меня пугает это место. Но ты, наверное, бываешь здесь часто.
- Время от времени. Здесь я встречаюсь с пищей.
- С...- я запнулась.
- Ты же не думаешь, что я питаюсь на улице? Это было бы дурным тоном.
официант поставил передо мной коктейль и бокал перед Арентом, продемонстрировал бутылку, плеснул в бокал вина, предлагая сначала его попробовать. Арент, не глянув, махнул рукой, официант быстро дополнил бокал и ретировался.
- Но ведь люди тебя видят,- пробормотала я.- Так же, как официант только что, так же, как я...
- Не так же. Далеко не так же. Смертные видят во мне себе подобного – человека. Воображение их никогда не покидает отведённых ему границ.
Неужели можно в самом деле принять это существо за человека? Не видеть его острых зубов, не обращать внимания на мертвенную бледность лица?.. А глаза, холодные, бездушные, взгляд, не знающий жалости, как можно не замечать этого? И это чудовище должно стать моим неразлучным спутником до конца времён. Неизменно. ВЕЧНО... Я судорожно схватила стоявший передо мной бокал и одним махом опрокинула в себя содержимое. Сквозь поднявшийся в ушах шум прозвучал спокойный голос:
- Тебе нехорошо?
Я подняла на Арента мутный взгляд и усмехнулась. В зеленоватом свете свечи он как никогда походил на призрака.
- Вижу, ты совсем невысокого мнения о людях.
- Знай ты людей хотя бы на треть так же хорошо, как знаю их я, твоё мнение о них было бы не выше моего.
- Но ты, если не ошибаюсь, тоже был когда-то одним из нас.
- Ошибаешься. Когда-то я был человеком, но не одним из вас. Эволюция людей повернулась вспять. То немногое, чем вы могли бы гордиться, ушло очень давно. Сейчас вы медленно превращаетесь в пыль.
Оперевшись локтями о стол, я подалась вперёд и зло процедила:
- И это говорит ходячий труп, которому скоро стукнет восемь сотен.
В глазах Арента мелькнуло выражение, на которое мне бы следовало обратить внимание. Но алкоголь заглушил инстинкт самосохранения.
- У меня есть чувство, что ты хочешь меня задеть,- с расстановкой проговорил он.
- Какие чувства могут быть у тебя?- я вложила в голос всё презрение, на какое была способна.- У тебя нет души, и задеть тебя так же трудно, как ранить твоё мёртвое тело!
Я пожалела о своих словах ещё до того, как успела произнести их до конца. Глаза Арента полыхнули, лицо стало настолько жутким, что я вмиг протрезвела. Но было поздно. Его пальцы с силой стиснули мои плечи, и я сдавленно пискнула от пронзившей горло боли. Правда, боль быстро прошла, тело охватила слабость. Мне начало казаться, что мелькавшие по стенам тени обрели очертания человеческих фигур. Отделившись от стен, они столпились вокруг и закружились в зловещей пляске. До слуха вроде бы донёсся шёпот множества голосов... Но очень скоро голоса смолкли, и наступила тишина...
Очнувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Двинула рукой и с удивлением обнаружила прозрачный проводок, тянувшийся из капельницы к вене... Капельница?.. Я растерянно огляделась. Обилие белого цвета, пропитанный лекарствами воздух... Больничная палата?.. И как я сюда попала?.. Попыталась что-либо вспомнить, но сильно кружилась голова, и мысли путались. Когда я уже оставила попытки во всём разобраться, дверь открылась, и в палату вошла медсестра.
- Доброе утро!- прощебетала она.- Как наше самочувствие?
- Почему я здесь?
- Молодой человек принёс вас на руках и позаботился, чтобы вам отвели отдельную палату. Он спас вам жизнь.
- Это он так сказал?
- Я с ним не разговаривала. Но вы потеряли много крови, и если бы не он...
- Стать моим донором он случайно не предложил?- буркнула я.- Группа крови совпала бы наверняка.
- Разве вы с ним знакомы?- удивилась медсестра.- Я слышала, он нашёл вас на улице раненую, в беспамятстве и очень переживал, что... Впрочем, зачем сейчас об этом говорить, правда? Главное, что всё закончилось благополучно! Вы побудете у нас несколько дней, а потом...
- Я должна быть дома сегодня вечером.
- Вы шутите? Вы даже стоять без посторонней помощи не сможете. Не думайте ни о чём и старайтесь как можно больше спать.
Как только дверь за ней закрылась, я попыталась встать. Но медсестра оказалась права – я была не в состоянии держаться на ногах. В ушах послышался шум прибоя, предметы вокруг запрыгали перед глазами, как стёклышки в калейдоскопе, и я со стоном рухнула обратно в кровать. Весь день я дрейфовала на границе между сном и бодрствованием, переходя из полуреальности в полузабытьё и обратно. Из этого состояния меня вывел тонкий хрустальный звук, будто кто-то трогал струну арфы. Я приоткрыла глаза. На кровати сидел Арент. В руках он держал бокал с тёмно-красным вином и водил по его ободку пальцем – тот самый звук, который вырвал меня из мира грёз.
- Как ты себя чувствуешь?
Участие, с каким он это произнёс, в данной ситуации было чистым издевательством.
- Бывало и лучше,- холодно ответила я.
- Мне жаль,- он протянул бокал.- Это поможет тебе немного восстановить силы.
Приподнявшись на подушке, я молча взяла бокал и сделала несколько глотков.
- Ты могла умереть,- глухо проговорил Арент.- Я едва не убил тебя...
Выражение его лица привело меня в смятение, и я сбивчиво пробормотала:
- Ты был прав, я хотела тебя задеть... и за это поплатилась.
Он вдруг взял мою руку и приложил её к своей груди туда, где должно было биться сердце. Но оно не билось, как если бы я касалась восковой статуи. Моя ладонь задрожала, и он разжал пальцы, больше её не удерживая.
- В моём теле нет жизни, но оно не мертво. У меня есть душа, но это не душа человека. Все слабости человеческой души покинули её вместе с бренностью тела. Она перестала быть частью Святого Духа, получив силу от других начал. Прошлой ночью ты говорила об одном из гаитянских монстров, которые поднимаются из могил, повинуясь чужой воле – ожившие мертвецы без разума и сознания. Моя суть – иной природы.
- Слабости человеческой души? Милосердие, жалость, сострадание...
- ...сомнение, нерешительность, боязнь. Тебе хорошо знакомо каждое из этих чувств, не так ли? И какое же именно толкает на игру с огнём, которую ты ведешь с ночи, когда я предложил тебе бессмертие?
- Ты знал с самого начала...- прошептала я.
- Вижу, ты совсем невысокого мнения о моём знании людей. Я встречал их, разных: хороших и дурных, гениальных и примитивных, как амёбы. Я видел безумцев, простота рассуждений которых граничила с мудростью древних философов. И мудрецов, которые, увлекшись наблюдением за небесными светилами, переставали понимать простейшие вещи. Но ты остаёшься для меня загадкой. Мне ясны твои поступки, но непонятны их причины. Я угадываю твои мысли, но душа твоя для меня непостижима.
Арент протянул ладонь к моему лицу, я отдёрнула голову. Мне показалось, в его глазах мелькнула горечь, он тут же опустил руку и тихо продолжил:
- Этот век настолько примитивен, а твои современники настолько погрязли в скептицизме, что способность одного человека видеть нашу истинную суть на самом деле не причинила бы вреда. Но, впервые встретившись с тобой взглядом, я понял не только, что ты узнала, кто я, но и, что место твоё – не в этом мире. Оно – рядом со мной. И чем дольше я наблюдал за тобой, чем больше тебя узнавал, тем больше в этом убеждался.
- Возможно, так считаешь ты, но я не хочу быть бессмертной. Это не вечная жизнь, а проклятье... Почему ты не можешь оставить меня такой, какая я есть?
- Обречённой на медленное умирание? Подумай, что тебя ждёт, если ты останешься человеком! Постепенное увядание, старость, болезни, немощь! А до этого жизнь, полная суеты и пустоты, бессмысленных разговоров с ограниченными людьми, которые никогда не смогут понять тебя! Ты боишься проклятья, тебе жаль бессмертной души, но почему ты думаешь, что в погоне за химерами смертной жизни тебе удастся её сохранить? Что, если проклятье всё равно станет твоим уделом на смертном одре?
- Замолчи! Замолчи! Всё это я знаю и без тебя! С каким трудом я заставила себя принять эту жизнь, в которой никогда не видела смысла... И теперь ты снова напоминаешь о том, что всегда приводило в ужас!.. Почему ты выбрал меня? Почему меня...
С какой безжалостной точностью он выразил мысли, от которых, сколько себя помнила, я пыталась убежать... Арент мягко взял меня за плечи, вынуждая поднять на него глаза.
- Почему днём светит солнце, а ночью восходит луна? Почему рождаются люди, и существуем мы? Почему пути наши пересеклись и больше никогда не разойдутся? Можешь вечно задавать вопросы, и я дам на них ответы. Если последуешь за мной.
Ещё ни разу Арент настолько не походил на человека: его жестокие глаза потеплели, надменное лицо смягчилось. Но это было лишь мимолётное сходство, на мгновение скрывшее существо с демонической душой, не знающей ни жалости, ни сострадания. Существо, которое не разжалобят ни самые горькие слёзы, ни самая горячая мольба. Легче заставить расплакаться кусок мрамора, чем тронуть его мёртвое сердце...
- Почему ты ещё не обратил меня? Что тебя останавливает, если всё уже решено?
- Моё обещание. Я дал слово ждать твоего согласия. Но не заставляй меня ждать слишком долго.
Я вдруг почувствовала ужасную усталость. Мне было всё равно, жива я или нет, обратит он меня сейчас или позже. Арент бесшумно скользнул ближе, одной рукой полуобнял за плечи, проведя холодными пальцами другой по моей шее в том месте, где остались отметины его зубов.
- Грядущее страшит тебя. Но разве не видишь – этому миру нечего тебе предложить. Ты говоришь, что приняла эту жизнь, но разве она перестала быть бессмысленной и пустой? Разве ушло чувство тоски, сжимающей сердце даже среди шумного веселья? Разве исчезло ощущение одиночества, не покидающее даже в кругу друзей? Ты ждала чего-то всё время, даже не отдавая себе в этом отчёта. Моё появление напугало, но не удивило тебя, разве не так?
Я перевела тоскливый взгляд на окно. Небо уже начинало светлеть.
- Мне пора,- Арент коснулся холодными губами моего лба.- До ночи...
Я продолжала смотреть в окно. Сквозь чернильную синеву неба пробивалась нежно-розовая полоса утренней зари. Сначала совсем узкая, постепенно она расширялась, светилась ярче. Небо из чернильного становилось тёмно-синим, потом светло-синим и, наконец, серо-голубым. Но вскоре и эти краски начали тускнеть в золотистых лучах восходящего солнца. Я видела рассвет столько раз, но ни разу до сих пор он не казался мне таким удивительно прекрасным.
Я пробыла в больнице неделю. И каждую ночь Арент появлялся в палате после заката и уходил перед самым рассветом. Мы вели долгие беседы, Арент рассказывал об удивительных вещах, и я слушала его с замиранием сердца. В такие моменты я видела в нём лишь необыкновенно интересного собеседника и даже не вспоминала, что совсем недавно это существо, немного выйдя из себя, едва меня не прикончило.
Из больницы меня забирала Линда. Она уже приходила с визитом, но её посещение прошло, как в тумане, после я не могла вспомнить, о чём мы говорили. То же было и сейчас. Сидя рядом с Линдой в машине, я честно пыталась сосредоточиться на её словах, но воспринимал их только слух. В сознании звучали слова, произнесённые ночью другим голосом:
- Ты всегда чувствовала, что существует нечто за пределами твоего восприятия. Что-то неясное и в то же время отчётливое, осязаемое, но неуловимое. Оно повсюду и нигде, близко и недосягаемо одновременно. Так в чём же причина тоски, то острой, то затихающей, но никогда не проходящей, как не в осознании того, что живёшь в мире, окутанном тайной, проникнуть в которую не удастся никогда?
То, что говорил Арент, было словно считано с моей души. Все неясные чувства, безотчётные ощущения, которые я никогда бы не смогла выразить с точностью, с какой это сделал он...
- Ты что-то совсем бледная. Голова не кружится?- послышался голос Линды.
- Нет,- механически ответила я.- Всё хорошо.
- ...В древности смертных с твоей способностью называли "стоящие меж двух миров".
- "Меж двух миров"?.. Каких миров?
- Мир живых и мир мёртвых, мир людей и мир духов, "реальный" мир и мир "потусторонний". Смертные дали им много названий, даже зная о них так мало. Фантазиям, как выглядит загадочный "другой" мир и те, кто его населяют, нет числа. Но мало кому дано видеть истинных обитателей этого мира. Мало перед кем он открывает двери, позволяя узнавать свои тайны. Ты – одна из этих немногих.
- Потому что могу видеть, кто ты?
- Не только. Вспомни бар, где мы были накануне. Ты ведь что-то почувствовала, когда переступила порог?
- Я была уверена, у меня просто сдают нервы. В жизни бы не подумала, что этому есть объяснение.
- Объяснение есть всему, но знать его дано не всем...
- Эй, ты где?- Линда дёрнула меня за рукав.- О чём задумалась, о ком замечталась?
- Извини,- смущённо улыбнулась я.- Меня немного мутит. Посижу с закрытыми глазами, ладно?
- Только не засни, скоро приедем.
- ...У здания, в котором сейчас бар, есть своя история,- продолжал звучать в сознании голос Арента.- Всё началось в первые годы прошлого столетия – тогда особняк был резиденцией одного преуспевающего коммерсанта. Ходили слухи, будто он построил его на деньги с выгодной, но грязной сделки, стоившей жизни его компаньону. Коммерсант не прожил в особняке и месяца, когда его нашли мёртвым в собственной постели, его жена и обе дочери исчезли без следа. С тех пор дом словно отмечен злым роком. Следующий его владелец покончил с собой. Третий в приступе ревности убил юную жену и, будто этого было недостаточно, изуродовал её тело до неузнаваемости...
- Боже... И, ты говоришь, этому есть объяснение? Что-то вроде обитающего в доме демона, которому требуются жертвы?
- Пожалуй, что так. Только обитает он не в доме, а в каждом из вас. В подобных местах он лишь вырывается на свободу...
- Просыпайся, приехали!
Вздрогнув, я открыла глаза.
- Подожди, помогу тебе выбраться,- заторопилась Линда.
- Перестань, я же не при смерти.
- Давно ли? Мне сказали, когда ты поступила в больницу, назвать тебя однозначно живой было тоже нельзя.
- С тех пор прошла неделя, так что уже, наверное, можно.
- Сейчас посмотришь в зеркало и решишь сама.
Линда собиралась остаться на ночь – "помочь в случае чего", но я её отговорила. Ушла она засветло, и до появления Арента у меня осталось немного времени собраться с мыслями.
- ...Обиталище душ, преисполненных милосердия, и духов, одержимых ненавистью и злобой. Там нет ни света ни тени, ни дня ни ночи, ни жизни ни смерти. Это – реальность, где понятие пространства не существует, где время – вечность, где душа и тело существуют отдельно друг от друга, где мысли обретают голос, а слова не имеют смысла. Царство ужаса и совершенства, упорядоченный хаос, непостижимый для понимания и подвластный лишь Высшему Разуму. Мир, отличный от мира смертных, но существующий за его гранью.
Вспоминая разговор с Арентом, я слышала его голос с такой отчётливостью, будто Арент всё ещё находился рядом.
- Наши миры чрезвычайно сложно переплетены. Один немыслим без другого, но чётко отделён от него. Каждый из миров подчиняется своим законам, поэтому они не смешиваются, а существуют параллельно – две части, составляющие общее целое. И всё же иногда, в силу тех или иных причин, разделяющие границы нарушаются и два мира сходятся в одной точке.
- Как в том баре?- догадалась я.
- Как в том баре. Разумеется, он не единственный в своём роде. Мест, подобных этому, немало. Их называют "гиблыми".
- То есть люди о них знают?
- Я бы сказал – узнаю́т. Беспричинная смерть пугает. Таинственное исчезновение озадачивает. Необъяснимое убийство вызывает негодование. Всё это, произошедшее не раз, да ещё и в одном и том же месте, обращает на себя внимание. Смертные верят в существование "гиблых мест", но не могут их чувствовать. В отличие от тебя.
Когда мне исполнилось одиннадцать, родители отпустили погостить в загородном доме наших друзей. Их сыновья познакомили меня с местными ребятами, и всей весёлой компанией мы без устали обследовали окрестности. Особенно часто мы кружили вокруг старого заброшенного дома, пользовавшегося репутацией, что там "нечисто". Правда, я не находила в нём ничего "нечистого" и была чуть ли не единственной, кто отваживался бродить по диковатым комнатам в одиночку. Зато никто, кроме меня, не избегал другого дома по соседству с нашим. Когда-то там жила семья, в которой погиб единственный ребёнок, – девочка утонула в ванне по недосмотру. Дом долго пустовал, пока в нём не поселилась другая супружеская пара. Мужчину я едва помнила, но образ женщины запечатлелся в памяти. Белокурое, похожее на ангела создание, она очень любила детей, и мои приятели торчали в их доме постоянно. Я же не могла без содрогания переступить порог... Позже я узнала о плачевной судьбе и этой семьи. Женщина умерла во время беременности. Она была одна, когда открылось кровотечение, потеряла сознание прежде, чем успела дотянуться до телефона. Её муж очень тяжело перенёс потерю и вскоре повесился на чердаке...
- "Гиблые места", словно магнит, притягивают к себе несчастных, для которых собственная жизнь стала слишком тяжёлой ношей,- будто услышал мои мысли Арент.- Это довольно любопытное явление. Почему из восьми мостов Будапешта самоубийца выберет именно мост Свободы? Или чем плох пражский Карлов мост, что ищущие смерти предпочитают ему мост Нусельский? Или же мрачный "лес самоубийц" у подножия Фудзи в Японии. Неужели деревья его более приспособлены для повешения? Что это – дань традиции? Более располагающая обстановка?
- И как самубийцы определяют "гиблые места"?- спросила я.
- Иногда они знают, что выбранная ими вышка или озеро уже не раз служили преддверием вечности для их "единомышленников". Но чаще всего выбор интуитивен. Решившись умереть раньше назначенного им срока, они уже оставляют этот мир и толкают душу в преисподнюю ещё до того, как она покинула тело. Тело же лишь следует за душой туда, где переход из одного мира в другой наиболее прост.
В голосе Арента сквозило презрение, и я не удержалась от усмешки:
- Каковы бы ни были обстоятельства, одно остаётся неизменным: живым в твоём мире нет места. Это – царство мёртвых.
- Понятие смерти существует только для обитателей твоего мира,- возразил Арент.
- Потому что только для нас существует понятие жизни.
- Но и оно относительно. То, что вы именуете жизнью и смертью – всего лишь продолжения друг друга. Ты слышала про обычай облачать в свадебные одежды молодых людей и девушек, которые умерли, не успев жениться или выйти замуж? Подобный обряд, соединяющий жизнь и смерть воедино, существует у многих народов. В древности верили, что духи, скитаясь по миру людей, влюбляются в смертных и забирают их с собой. Именно этим объяснялась смерть в молодом возрасте.
- И это правда?..
Губы Арента тронула улыбка.
- Но, если они знали...- я запнулась.- Почему не пытались этому помешать?..
Светящиеся глаза Арента впились в мои.
- Если возникает страсть между живым и мёртвым, всегда побеждает призрак.
...Эта фраза преследовала меня с прошлой ночи. И сейчас, ожидая Арента, я поёжилась, будто меня в самом деле обдало ледяным веянием мира, из которого он приходил. И чем сильнее сгущались в комнате тени, тем отчётливее становилось это ощущение. Сумерки... Время, когда встречаются два мира, когда существа, их населяющие, могут наносить друг друг визиты...
- Здравствуй, Арент,- не поворачивая головы, произнесла я.
Он стоял за спиной, и, даже не видя его лица, я знала, что он улыбнулся.