Вампиры: Когда ночь сменяет день

На следующее утро я первым делом позвонила Винсенту, успевшему оставить на автоответчике дюжину сообщений, и относительно правдоподобно объяснила, почему не перезвонила ему раньше. Встретиться в тот день я отказалась наотрез, едва увидела в зеркале своё отражение. Однако ни отсрочка, ни большое количество косметики не избавили Винсента от шока, когда мы встретились следующим вечером. Посмеявшись над его обеспокоенностью, я объяснила свой внешний вид пререутомлением и стрессом.

Доминик вёл себя так, будто ничего не произошло. Толлак больше не появлялся. Пару раз я мельком видела Арента. Вроде бы всё шло как обычно, но со мной творилось что-то неладное... Я не могла забыть чувство совершенной беспомощности, которое Доминик внушил мне одним взглядом. С той ночи в баре оно меня так и не покинуло, а по прошествии нескольких ночей я вообще поняла, что до судорог боюсь оставаться с Домиником наедине. Кроме этого, меня как никогда мучили кошмары и видения. Призрак старой ведьмы больше не появлялся, но на смену ему пришли другие, не менее пугающие. Я слышала голоса, иногда жалобные, иногда угрожающие, видела неясные тени, и уже не могла отличить фантазию от реальности. Доминик, казалось, догадывался обо всём. В его глазах постоянно светилось плохо скрываемое торжество, и за это я ненавидела его как никогда. Стараясь не показать, что со мной происходит, я отчаянно веселилась на совместных вечеринках, вызывая восхищение большинства членов компании и быстро заработав репутацию сорвиголовы. Но ни на вечеринках, ни наедине с Винсентом не могла отделаться от чувства, что подо мной разверзлась пропасть, и я не падаю в неё по единственной причине: из-за упрямого отказа признать, что стою на пустоте...

Остановившись возле окна, я с тоской следила за угасавшими солнечными лучами. Этим вечером компания не собиралась, и мне пришлось прибегнуть к обычной уловке с "работой". Винсент доставил меня домой минут десять назад и с нескрываемым недовольством отправился к себе, чтобы "в одиночестве изнывать от тоски". Избежать таких ночей, несмотря на всё моё к ним отвращение, было невозможно. Я попыталась убедить Доминика, что в его неусыпном надзоре нет никакой необходимости, и можно свести наше общение до минимума, встречаясь только на совместных вечеринках. Но это предложение, высказанное довольно дружелюбным тоном, привело его в ярость. С угрозой сверкнув глазами, он ядовито заявил, что даже за всю мою кровь не доставит мне такого удовольствия.

Откуда-то донеслось кукование кукушки. Меня это удивило: несмотря на близость парка, кукушек здесь никогда не было. "Ку-ку" послышалось снова, гораздо ближе, и я поморщилась. В поверьях многих народов кукушка считается скитальцем из царства мёртвых. В её возгласе вроде бы слышится горестное "До-мой, до-мой, до-мой!", но пристанища она не находит ни на том, ни на этом свете. На рассвете и днём она пытается узнать дорогу домой у людей, на закате обращается с той же просьбой к мёртвым, поэтому кукование перед заходом солнца расценивается как дурной знак.

Тоскливый крик кукушки раздавался снова и снова. На землю наползали ночные тени, Доминик должен был появиться с минуты на минуту. Вздохнув, я собралась отойти от окна, как вдруг ветка ближайшего дерева качнулась, и я рассмотрела опустившуюся на неё птицу. Я настороженно разглядывала её, птица сидела неподвижно, и у меня появилось необъяснимое ощущение, что она тоже за мной наблюдает. Крошечные глазки сверкнули в сгустившейся темноте, и меня охватил безотчётный страх. Попятившись от окна, я вполголоса пробормотала:

- Не смотри на меня, я не знаю, где твой дом... Теперь я даже не знаю, где мой...

- Говорят, беседы с собой – признак зарождающегося безумия. На твоём месте я бы задумался, моя душа.

Я повернулась к стоявшему за спиной Доминику. Он не сводил с меня ехидного взгляда, на губах змеилась улыбка.

- Я говорила не с собой, а с кукушкой. Она глазела на меня вон с той ветки, и я хотела узнать, что ей нужно.

- Ты в своём уме?

- Разве я давала повод в этом усомниться?

Кукушка уже, конечно, улетела, и страх, вызванный ею несколько минут назад, теперь казался глупым. Но я продолжала дурачиться.

- Кукушки ведь считаются вестниками из мира мёртвых? Или во Франции в это не верят?

Доминик рассмеялся и покачал головой.

- И какую же весть из мира мёртвых она принесла тебе?

- Именно это я и пыталась выяснить, но ты помешал.

Задёрнув занавески, я отошла от окна. Как обычно в последнее время, от присутствия Доминика и его неотступного взгляда становилось не по себе. Сейчас он тоже следил за каждым моим движением, и я не выдержала.

- Перестань смотреть, будто у меня выросли плавники и перепонки между пальцами! Разговоры с птицами – не самое странное, что со мной происходит! Призраки людей, которых видела в детстве, и стонущие голоса невесть откуда – вот чему стоило бы удивиться!

Доминик с издёвкой пощёлкал языком.

- Бедный заблудший ангелочек. И чему же здесь удивляться? Призраки являются тем, кто может их видеть. Ты стала ближе к моему миру, и они спешат приветствовать его будущего обитателя.

- Почему я стала ближе к твоему миру? Из-за того, что позволила тебе напиться моей крови?

Доминик лишь повёл бровью, я с трудом сдержала раздражение.

- Значит, мне это не мерещится? Я действительно их вижу?

- Не бойся, вреда они не причинят. И скоро ты к ним привыкнешь.

- Хочешь сказать, они вокруг постоянно?..

- Конечно, нет. Духи приходят в мир людей только на определённый срок и в определённое время. Чаще всего на рассвете и на закате – недаром это время, когда встречаются день и ночь, считается магическим. Самую большую свободу души, даже очень грешные, получают в ночь летнего солнцестояния. Тогда они толпой устремляются в мир людей, чтобы встретить приветом недавно умерших или попытатъся донести какую-либо весть до живых.

- Та ночь в баре как раз приходилась на летнее солнцестояние...

Вот почему мне явился призрак старой ведьмы! Всё, что она говорила мне в детстве, было ни чем иным, как предостережением, хотя тогда я этого не понимала. И её появление сейчас наверняка служило той же цели. Очевидно, тёмное облако, которое должно меня поглотить, совсем близко... Руки Доминика сомкнулись вокруг моей талии, но, прежде чем он успел сорваться с места, я торопливо спросила:

- Что произошло с блондинкой в чёрном платье? Ты сидел за столиком рядом с ней.

Скользнув по щеке, холодные губы коснулись моего уха.

- Спроси у своих бестелесных приятелей, когда увидишь их в следующий раз,- и меня закружило в вихре.

Доминик выпустил меня из рук возле одного из столиков пляжной дискотеки. Подобие крыши прикрывало только барную стойку. Вместо стен из пола торчали длинные неоновые шесты, слегка наклонённые в разные стороны и светившиеся бледно-зелёным светом. Мелькавшие по полу световые узоры создавали впечатление другой реальности. Людей было много, но не настолько, чтобы вызвать приступ демофобии. Стараясь не показать, что место мне нравится, я равнодушно огляделась и со скучающим видом воззрилась на Доминика.

Надо сказать, угроза принудить меня ночь за ночью наблюдать за предсмертной агонией его жертв, пока оставалась только угрозой. Видимо, опасение, что моя психика этого не выдержит, и ему придётся коротать вечность в обществе сумасшедшей, заставила Доминика немного сбавить обороты. Однако его поведение в ночи, что мы были вынуждены проводить вдвоём, всё же изменилось. Теперь он практически не оставлял меня одну – скорее всего из-за Толлака. Я же почти тосковала по времени, когда, пусть и оставаясь в какой-нибудь дыре, была избавлена от его общества на всю ночь...

- Вы уже знаете, что будете пить?- перед столиком стояла девушка с подносом в руках. Короткий блестящий топ открывал живот, на котором красовалась татуировка из светящихся голубых звёзд. Вопрос её предназначался нам обоим, но глаза не отрывались от Доминика. Тот окинул её плотоядным взглядом.

- Я знаю. Как насчёт тебя, chérie?

Я сказала, что ничего не хочу, и девушка, едва повернувшись в мою сторону, снова уставилась на вампира, улыбаясь бессмысленной улыбкой во весь рот. В глазах Доминика сверкнул озорной огонёк, но я уже тронула её за плечо.

- Передумала! Большой стакан воды со льдом и лаймом. Вода должна быть среднегазированной, кубики льда – крупные. И лайм, ни в коем случае не лимон. Это понятно?

Словно только теперь меня заметив, девушка хлопнула ресницами и пробормотала:

- Среднегазированной воды у нас нет...

- Значит, смешайте сильно газированную с той, что без газа. И, пожалуйста, побыстрее.

Когда она ушла, Доминик с глумливым видом придвинулся ко мне.

- Не знай я тебя, это бы очень смахивало на ревность.

- Делить с кем-то привилегию быть высосанной тобой досуха? В самом деле какое сердце это выдержит!

Доминик заливисто рассмеялся.

- Ты ведь знаешь, твоей крови я не предпочту никакую другую. Но, может, стоит чаще об этом напоминать?

Наклонившись, он чуть не коснулся губами моей шеи, но я поспешно отодвинулась. Доминик опять расхохотался и словно растворился в освещаемом неоновыми вспышками полумраке. Правда, исчез на такое короткое время, что я едва успела заметить его отсутствие, и появился вновь в компании двух девиц. Как выяснилось, они были частью группы, веселившейся за столиком неподалёку. Заводить знакомство с будущими жертвами было излюбленным развлечением Доминика. Причём неважно, девица, одиноко сидящая у барной стойки, или целая компания – перед его демоническим обаянием не мог устоять никто. Чаще всего я была избавлена от необходимости участвовать в подобных увеселениях, но явно не в этот раз. Испытывая единственное желание, чтобы ночь поскорее закончилась, я равнодушно проследовала за столик, где Доминик представил меня остальным членам компании. Потом он и обе девицы ретировались, а ко мне подсел один из парней.

- Я не прочь последовать их примеру, а ты?- он кивнул в сторону, куда скрылись Доминик и его спутницы.

- А я не прочь остаться здесь.

- Твой кузен сказал, ты стеснительна. Может, чего-нибудь выпьешь, чтобы расслабиться?

- Это тебе тоже мой кузен посоветовал?

Он развязно меня обнял, я сбросила его руку, но парень, уже хорошо навеселе, стиснул ладонями мои колени.

- Нет, но это помогает. По себе знаю...

Его ладони заскользили выше по бёдрам, тело навалилось на моё. Оттолкнув его, я схватила со столика первый попавшийся стакан и плеснула содержимым ему в лицо.

- Ты что, спятила?..- оторопел он.

Я быстро поднялась из-за столика.

- Вижу, об этом мой кузен забыл предупредить...- и замолчала на полуслове.

Лицо парня побелело, став похожим на маску, глаза расширились до неестественных размеров, рот зиял чёрной дырой... Отшатнувшись, я опрокинула стул. Парень смотрел на меня почти со страхом.

- Ты точно не в себе,- пробормотал он.

Лицо его выглядело уже совершенно нормально. Веселье за столиком стихло, устремлённые на меня взгляды выражали опаску. Решив, что слова всё только усложнят, я развернулась и направилась к выходу.

Увязая по щиколотку в песке, я брела вдоль кромки воды, когда рядом тенью возник Доминик.

- Ты что-то быстро освободился.

- Мне рассказали, как ты умыла джин-тоником физиономию одного из новых знакомых. Выводить тебя в свет становится хлопотнее день ото дня, честное слово. Может, в самом деле последовать совету Толлака и запереть тебя в каком-нибудь склепе?

- Тогда уж не в каком-нибудь. Позаботься, чтобы и тебе не было туда доступа.

Доминик только рассмеялся и подхватил меня за плечи.

Ночь тянулась бесконечно. Мы прошлись по какому-то старинному городу, название которого я пропустила мимо ушей, побывали в паре ночных клубов, на обстановку которых я даже не обратила внимания. Сильно болела голова, очень хотелось уединения. Но Доминик, будто издеваясь, постоянно находился рядом. Его ехидный взгляд доводил меня до бешенства. Казалось, рассвет не наступит... Но вот, в очередной раз покружившись в вихре, я очутилась возле белого дивана, подумав, что ещё никогда не была так рада его видеть. Небо только начинало светлеть, в комнате было темно. Я шагнула в сторону выключателя, обо что-то споткнулась и, потеряв равновесие, полетела на пол. Свет вспыхнул в то же мгновение, и я увидела, что было причиной падения... С воплем попыталась подняться, но ноги подогнулись, и я снова приземлилась на пол, чуть не задев тело парня, приставшего ко мне на пляжной дискотеке. Его шея была вывернута так, что позвонки торчали наружу, остекленевшие глаза таращились в потолок. Борясь с приступом тошноты, я зажала рот рукой и, не успев опомниться, оказалась на белом диване. Рядом в небрежной позе развалился Доминик.

- Зачем?..- выдохнула я.

- Мне не понравились его манеры.

- Ты... всё видел?..

В янтарных глазах застыло жестокое выражение.

- Да, я видел. А ты видела, что он обречён, поэтому не прикидывайся, будто его смерть застала тебя врасплох. Забавно, но совсем не его я наметил себе в жертву. А та, что должна была умереть, осталась жива – мне уже было не до неё. Но тебя это не удивляет, не так ли? Ты знала, что умрёт только он.

Начиная что-то понимать, я сбивчиво пролепетала:

- Но ты ведь убил его не потому... что я видела на его лице эту тень?..

- О нет, я убил его совсем по другой причине.

И я осталась на диване одна... Тело тоже исчезло. Место, где оно лежало, отмечало пятно крови. Бросившись к сумке, я начала судорожно искать мобильный. Только с третьего раза мне удалось набрать номер такси...

Добравшись до нашей с Дженни квартиры, я свалилась в постель и с головой укуталась в покрывало. Блондинка в чёрном платье, тип с дискотеки... Но Кристи – её смерть ведь я не видела... Или всё дело в том, что я позволила Доминику напиться моей крови, и это усилило моё "восприятие"? А этот несчастный парень... Неужели Доминик действительно прикончил его за слишком вольное обращение со мной? Трудно поверить... Но как бы то ни было, убийство было просто зверским. Сотрясаясь мелкой дрожью, я закуталась в покрывало плотнее. Я была на грани. Как никогда. Один лёгкий толчок – и я безудержно полечу в бездну...

В субботу Эмили пригласила всю компанию на празднование своего двадцатипятилетия. Вечеринка должна была проходить в загородном доме её родителей. Винсент заехал за мной немного раньше, чем мы договаривались, и, облокотившись о комодик, наблюдал, как я рассеянно перебираю украшения. На мне был чёрный кружевной топ и узкая чёрная юбка ниже колен. Наряд предназначался для Доминика: чёрный цвет подчёркивал и без того бросавшуюся в глаза бледность, подобранные волосы не скрывали синеватых пятен, оставленных на шее его зубами. Не знаю, чего именно я хотела добиться, выставляя их напоказ, но логика давно перестала быть для меня тем, к чему стоило стремиться. Выбрав широкий серебрянный браслет, я подняла глаза на Винсента. Он улыбнулся и, не сводя с меня завороженного взгляда, с нежностью погладил по щеке.

- Знаешь, я начинаю привыкать к твоей бледности. Ты кажешься существом из другого мира, одним из тех, что описаны в старинных...

Я выронила браслет, на лице, наверное, отразился ужас – скрыть его я просто не могла. Винсент растерянно протянул ко мне руку, но в тот момент раздался оглушительный звонок мобильного, от которого мы оба подскочили. Мысленно поблагодарив звонившего, я бросилась в гостиную, где утром оставила мобильник, и не поверила ушам, услышав голос профессора Чэдвика:

- Сожалею, что не мог позвонить раньше. Но, если моя помощь ещё нужна, я с удовольствием встречусь с вами. Вы писали, что хотите поговорить о чём-то важном.

В последнее время я не вспоминала о профессоре, считая, что и он давно забыл о моём существовании. Видеть в нём спасение я уже перестала, и идею всё ему рассказать теперь считала абсурдной. Звонок оказался для меня полной неожиданностью. Но, подумав, что в принципе ничего не теряю, я согласилась встретиться с ним в понедельник после обеда. В этот раз мне даже не нужно было ехать к нему – профессор собирался навестить друга, живущего неподалёку в пригороде, и заехать ко мне не составило бы ему труда.

Закончив разговор, я вернулась в свою комнату. Винсент ждал, бездумно вертя в пальцах браслет. Я с улыбкой протянула ему руку и, пока он застёгивал браслет, поделилась:

- Это был мой профессор. Он уезжал на какую-то конференцию, теперь вернулся и хочет знать, насколько я продвинулась с курсовой. Придётся встретиться с ним на следующей неделе.

По дороге к Эмили мы разговаривали и даже смеялись, но я чувствовала исходившее от Винсента напряжение. Во дворе, помогая выбраться из машины, он осторожно притронулся пальцами к отметинам, оставленным на моей шее зубами Доминика, и небрежно поинтересовался:

- Что, говоришь, это было за насекомое? Бог мой, оно должно быть было огромным!

- Нет, Винс,- рассмеялась я.- Всего лишь ядовитым.

Винсент собирался спросить что-то ещё, но в распахнувшуюся дверь высунулась весёлая физиономия Джека.

- Где вас носит столько времени, Винс! Я уже думал, вы заблудились!

Загородный дом Эмили уступал по размерам резиденции Ливии, но оказался гораздо уютнее. Нас встретила именинница, одетая в нарядное платье кремового цвета. На шее красовался изящный кулон, как выяснилось, подарок Джека. Подарок от нас с Винсентом предназначался для них обоих: романтическая ночная прогулка по реке. Этот аттракцион появился пару лет назад и с тех пор пользовался всё возрастающей популярностью. Корабль с танцевальным и несколькими обеденными залами, великолепными каютами и отличной кухней отчаливал вечером, увозя пассажиров к уединённому островку и возвращаясь обратно только под утро. Винсент уверял, что прогулка оставит неизгладимое впечатление, особенно если рядом находится тот, с кем хочешь её разделить. Подарок привёл Эмили в восторг. Что до Джека, то его натуре, как я успела заметить, романтика была свойственна в очень малой степени.

После всех поздравлений и благодарностей мы вышли в сад к оборудованной под бар беседке. Вокруг были расставлены столики и стулья. Почти все уже собрались, позже должны были подъехать только Том, который как раз возвращался из командировки, Доминик и Ливия, настоявшая на том, чтобы приехать вместе с ним. Как только Эмили упомянула Доминика, стоявшая рядом с ней Сьюзан картинно закатила глаза.

- Бедняжка Лив! Ей постоянно приходится идти на компромиссы! Интересно, чем твой кузен постоянно занят, что уделяет своей подруге так мало времени?

Вопрос, в котором сквозило нескрываемое ехидство, предназначался мне. Я равнодушно пожала плечами.

- Почему бы тебе не спросить у него?

Эмили тут же пригласила нас к буфету, заставленному всевозможной едой. Джек бросил косой взгляд на Сьюзан и предложил поднять бокалы за именинницу. Разумеется, поведение Сьюзан не было для меня неожиданностью. Шпильки она подбрасывала давно и с завидной настойчивостью, а в последнее время нападки её участились. Поначалу я не оставалась в долгу, но потом была настолько поглощена борьбой с собственными демонами, что совсем не обращала на неё внимания. Не исключено, что это вызывало у Сьюзан немалое раздражение и подстёгивало к более откровенным выпадам.

К закату гости перебрались поближе к беседке. Эмили как раз шутливо выражала сожаление, что в романтической поездке на корабле компанию ей составит Джек, который "не в состоянии отличить сияния луны от света уличного фонаря", когда к нам присоединилась Сьюзан. Серебристо рассмеявшись, она бросила на Винсента лукавый взгляд.

- Ах, Эми, кто бы мог подумать, что лучшие друзья могут быть настолько непохожи! Винс – такой романтик! Никогда не забуду нашего первого отпуска вместе! Помнишь, котик, как мы всю ночь просидели у фонтана Треви в Риме, просто держались за руки и смотрели друг другу в глаза?

Винсент стиснул мою ладонь и сдержанно проговорил:

- Конечно, я это помню, Сьюзи. Только вряд ли мы могли держаться за руки. Ты, наверное, забыла, что, не переставая, жаловалась на духоту. А фонтан показался тебе очень грязным, поэтому трудно представить, чтобы ты захотела провести возле него всю ночь, пусть даже и в моей компании.

- Ах, это мелочи! Их я уже действительно не помню. А вот твои слова, взгляды, твои поцелуи...

Мне стало смешно. Но, сохраняя серьёзную мину, я широко зевнула и, положив голову на плечо Винсента, улыбнулась Эмили:

- А вы уже знаете, где проведёте свой первый совместный отпуск?

Джек, скрывая усмешку, отхлебнул огромный глоток пива. Эмили начала расписывать прелести спонтанности и импровизации по сравнению с запланированными на годы вперёд поездками по списку. Через какое-то время я поднялась из-за стола с намерением посетить дамскую комнату, и Эмили вызвалась составить мне компанию. Когда мы вернулись, Джек оживлённо беседовал с Томом и Лили, но ни Винсента ни Сьюзан нигде не было видно. Эмили отвлеклась разговором с одной из подруг, а я решила пополнить запас спиртного в бокале. Подойдя к беседке-бару, я заметила в отдалении фигуры Винсента и Сьюзан, почти скрытые за деревьями. Движимая любопытством, подобралась поближе и, притаившись за стволом дерева, услышала обрывок страстной тирады Сьюзан.

- ...Просто ты не хочешь себе в этом признаться, Винс! Я причинила тебе боль, и ты пытался побороть её всеми доступными средствами. Но в них больше нет необходимости! Я совершила ошибку, мы не должны были расставаться...

В голосе Винсента зазвучали стальные нотки, которых раньше я у него не замечала:

- Прекрати нести вздор, Сьюзи. Ты прекрасно знаешь, как мы расстались. Ты меня не бросала. И о какой боли ты говоришь? Ни с твоей, ни с моей стороны её не было и в помине!

- Ты обманываешь себя!..- воскликнула Сьюзан.

- У меня нет желания тратить время на бесполезные споры. Всё, что хотел тебе сказать, я уже сказал. Так что держи свои фантазии при себе.

Осторожно высунувшись из-за дерева, я видела, как Сьюзан повисла на шее Винсента, но он резко её отстранил.

- Не перегибай палку, Сьюзи. Я всё ещё предпочитаю сохранять хотя бы видимость дружеских отношений.

Он отвернулся, видимо, намереваясь вернуться к беседке, я поспешно спряталась за ствол, и вдруг Сьюзан со злостью выпалила:

- И ты действительно веришь, что она отвечает тебе взаимностью? Она просто забавляется с тобой так же, как её красавчик кузен забавляется с Лив! Или ты настолько ослеп от любви, что не видишь, как они похожи!

Слова кольнули меня в самое сердце, я бессильно скорчилась за стволом дерева. Когда я снова выглянула из своего укрытия, Винсента уже не было, а Сьюзан кусала губы. Гримаса гнева, искажавшая веснушчатое личико, делала его безобразным. Но вот и она овладела собой, поправила растрепавшиеся волосы и направилась к беседке. А я медленно побрела вглубь сада... Солнце село час назад. Доминик с Ливией должны появиться с минуты на минуту. Вспомнив слова Сьюзан, я горько усмехнулась.

Вскоре я оказалась в самой дальней части сада, куда звуки вечеринки почти не долетали. В верхушках деревьев зашумел ветерок, я поёжилась от привычного чувства холода и, вооружившись безразличной улыбкой, обернулась. Доминик, тоже в чёрном, стоял в нескольких шагах. На пепельном лице светились янтарные глаза, ветер легко шевелил серебристые волосы...

- Думала, вы с Ливией доберётесь раньше.

- Только не говори, что соскучилась, моя радость.

Я усмехнулась, Доминик смерил меня снисходительным взглядом.

- Что это за маскарад?

- Для тебя, любимый,- мурлыкнула я.

Глаза Доминика сузились.

- Неужели?

Я неторопливо приблизилась к нему и, сделав над собой усилие, ласково провела ладонью по пепельной щеке. По моим расчётам, подобное поведение должно было вызвать у Доминика раздражение, и я вдруг поймала себя на мысли, что, пытаясь его разозлить, забываю о своём страхе. И тогда я обняла его за шею и прижалась к груди:

- Ведь скоро мы станем неразлучны, или ты забыл?

Взгляд Доминика замер, светящиеся глаза не отрывались от моих, но меня это не смутило. Приподнявшись на цыпочки, я, как совсем недавно он, лизнула его в шею и, заскользив губами по холодной коже, прошептала:

- Подумай хорошенько, так уж ли ты этого хочешь. Пока что выбор у тебя есть.

В ответ я ожидала едкой насмешки, угрозы, очередной оплеухи, но, к моему удивлению, Доминик даже не попытался меня отстранить. Его губы едва заметно приоткрылись, ладони мягко коснулись моего лица... Он медленно наклонился, будто собирался меня поцеловать... но откуда-то сбоку раздался ехидный голосок:

- А мы сбились с ног! Хотя, кажется, в ваши планы быстро найтись не входило!

Наваждение прошло. Я отшатнулась от Доминика и повернулась к неизвестно откуда взявшейся Сьюзан. Её глаза искрились торжеством. Смерив довольным взглядом сначала Доминика, потом меня, она с нескрываемым злорадством заявила:

- Не знаю, как ты ладишь с остальными родственниками, но с кузеном отношения у тебя очень близкие!

- Не могу пожаловаться,- согласилась я.- Об отношениях, которые связывали тебя с Винсентом, я слышала другое.

И, развернувшись на каблуках, зашагала прочь. Произошедшее привело меня в сильнейшее смятение. Подходя к беседке, я всё ещё ощущала прикосновение Доминика на своей коже и мучительно терзалась вопросом, как бы повела себя, если бы Сьюзан не появилась. Винсент был обеспокоен моим отсутствием, и я шутливо пожаловалась, что безнадёжно заблудилась в дебрях сада. Доминик уже стоял возле бара, непринуждённо беседуя с одним из гостей. Я как раз приветствовала подошедшую к нам с Винсентом Ливию, когда из тени деревьев выступила Сьюзан. Ливия, сокрушённо качая головой, рассказывала, как Доминик, заехав за ней и увидев, что она ещё не готова, вышел из себя, а потом гнал «Феррари» на такой скорости, что пару раз она собралась распрощаться с жизнью. Сьюзан смерила меня взглядом, обещавшим все казни египетские, и проплыла мимо. Посмотрев ей вслед, я скосила глаза на Доминика, он тоже повернул голову. Когда наши взгляды встретились, реальность вокруг пошла трещинами и начала распадаться на осколки. В ушах нарастал свистящий шёпот, деревья и беседка закачались, будто от землетрясения – я с ужасом чувствовала приближение одного из своих приступов. Кто-то сунул мне в руку бокал с вином, кто-то произнёс тост, я рассмеялась, не слыша собственного смеха, поднесла бокал ко рту, но не могла заставить себя сделать ни глотка... Его содержимое мерцало насыщенным кровавым светом...

- Красное, как кровь,- произнёс тихий голос.- Что с тобой, моя душа? Ты отказываешься от напитка жизни?

Я смотрела в светящиеся глаза Доминика, слышала его шёпот над самым ухом, в то же время понимая, что он по-прежнему занят разговором с кем-то из гостей возле бара – в десятке метров от меня... Винсент обнял меня за талию, и его руки показались мне ледяными. Он что-то сказал, но до меня донеслось:

- Ведь скоро мы станем неразлучны, мой ангел...

Тряхнув головой, я бодро подняла свой бокал и провозгласила:

- За бренность бытия!

Джек одобрительно присвистнул и с чувством звякнул своим бокалом о край моего. Я одним махом опрокинула в себя мерцавшую красноватым светом жидкость, даже не почувствовав её вкуса. И тут моё внимание привлёк необычайно большой ночной мотылёк, круживший над нашими головами. Джек между тем сбегал к бару за новой бутылкой вина и принялся разливать его всем желающим. Оторвавшись от мотылька, я смотрела, как в мой бокал стекает тёмно-красная жидкость, густая, словно кровь.

- Завораживающее зрелище,- послышался знакомый шёпот.- И мучительное. Знать, что твоя кровь уже принадлежит мне, но постоянно уговаривать себя, что момент ещё не наступил...

Я бросила блуждающий взгляд в сторону бара, но Доминика там не было. Теперь он сидел за одним из столиков, рядом с Ливией. В тот момент он погладил её по щеке, и я вздрогнула, ощутив холод его прикосновения на своей коже. Немедля отвернувшись, попыталась сосредоточиться на том, что говорила Эмили, но слова не доходили до сознания. Воздух наполнился красноватым свечением, и теперь оно исходило не от моего бокала. Я медленно подняла глаза туда, где кругами вился ночной мотылёк, и бокал выскользнул из пальцев. В небе сияла луна ужасного кровавого цвета...

- Она не настоящая – пока,- опять донёсся шёпот Доминика.- Бежать от того, что суждено – глупо, и в глубине души, моя любовь, ты знаешь, что давно выбилась из сил. Когда-то и меня забавляла эта игра, но время забав прошло...

Не различая лиц, я оглядывалась вокруг, чувствуя, как руки Доминика, как будто стоявшего за спиной, сомкнулись на моей талии.

- От ослепляющего света дня

Я прячу себя.

Ночью я являюсь снова,

Искупая вину свою болью

И вновь рождёнными желаниями...

Я попыталась стряхнуть с себя невидимые руки и вдруг заметила, что гигантский мотылёк спускается к нам ниже и ниже. Внутри всё похолодело, когда он приземлился на плечо Винсента... Следя за его движениями, я даже не сразу поняла, что разговоры вокруг смолкли, а Винсент с тревогой всматривается в моё лицо. Но вот крылышки мотылька затрепетали, я протянула к нему руку, и его лапки вцепились в мой палец, а крошечная головка превратилась в зубастую пасть. С воплем отдёрнув руку, я шмякнула жуткое существо о землю и принялась топтать его ногами. И в ту же секунду, могла бы поклясться, раздался тихий смех Доминика...

Но наваждение прошло, и я уже осмысленным взглядом обвела притихшую компанию. Никто не произнёс ни слова, Винсент не сводил с меня расширенных глаз.

- Очень боюсь пауков,- извиняющимся тоном пояснила я.- Мне показалось, на плече Винса сидела тварь не меньше тарантула.

Первым в себя пришёл Джек.

- Ну и напугала ты нас, крошка! У тебя было такое лицо, будто ты видишь не паука, а демона.

- Для меня это одно и то же.

Винсент меня обнял и с улыбкой уверил, что тарантулы здесь не водятся. Я шутливо стряхнула пылинки с его плеча, на котором только что сидела воображаемая тварь. Теперь, когда сознание прояснилось, меня охватила жгучая злость на Доминика. Но момент для сведения счётов был неподходящим. Доминик продолжал ворковать с Ливией, уже перебравшейся к нему на колени. Обвив руками шею вампира, она не сводила с него влюблённых глаз, что-то радостно лопоча. Эта сцена вызвала у меня отвращение, и, кажется, впервые со дня знакомства с Ливией, я почувствовала к ней жалость.

Вечеринка между тем набирала обороты, и я немедленно включилась в общее веселье. Все, кто оказались свидетелями моего припадка, деликатно делали вид, что ничего не произошло. Меня немного беспокоил застывший в глазах Винсента вопрос, на который он наверняка потребует ответа, как только мы останемся вдвоём. Но несколько стаканчиков текилы наперегонки с Джеком избавили от всех тревожных мыслей, кроме одной. Я не могла забыть выражение, мелькнувшее в глазах Доминика, когда он наклонился ко мне за секунду до появления Сьюзан. И сколько бы алкоголя ни вливалось в мои вены, я всё так же отчётливо видела его взгляд, от которого пробирала дрожь...

Было далеко за полночь, когда решили играть в пантомиму. Гости разбились на команды. Правила были просты. Одна из команд загадывала слово и выбирала игрока из любой другой команды, чтобы он это слово "показал", используя только мимику и жесты. Остальные должны были угадать, что он показывает. Команде отгадавшего присуждалось очко, право придумать следующее слово и выбор того, кто его продемонстрирует. Игра проходила крайне весело – большинство участников владели координацией движений уже далеко не в совершенстве, и взрывы смеха практически не прекращались. Но вот очередное слово отгадала Сьюзан. Радостно попрыгав на месте, она пошепталась со своей командой и звенящим голоском объявила, что следующее слово должна отгадывать я. Изобразив улыбку, я неторопливо подошла к ней. Личико Сьюзан раскраснелось, глаза блестели. Наклонившись, она прошептала мне слово. Обдумывая, как его показать, я повернулась к остальным и вдруг замерла от внезапной догадки. Сьюзан, буравившая меня торжествующим взглядом, рассмеялась:

- Извини, как-то не подумала. В одиночку это, наверное, не покажешь. Может, позовёшь на помощь своего кузена?

Я почувствовала, как злость, которую тщательно подавляла весь вечер, захлёстывает меня с головой.

- Лив, дорогая,- тонким голоском продолжила Сьюзан.- Ты ведь не против одолжить своего любимого на пару минут? Не то чтобы ты не делала этого раньше, сама того не подозревая.

- Не лезь не в своё дело,- я едва сдерживалась.- Иначе, клянусь, я заставлю тебя замолчать!

Сьюзан снова рассмеялась и, с вызовом уставившись на меня, объявила:

- Я загадала слово "инцест". Ведь именно этому я помешала сегодня, когда застала её в объятиях...

Размахнувшись, я залепила ей пощечину. Сьюзан пронзительно взвизгнула и отскочила в сторону. Но я уже не могла остановится и, оттолкнув руки, которыми она пыталась защититься, вцепилась ей в горло. Подоспевший Винсент буквально оттащил меня. За Винсентом к нам подскочили Джек, Эмили, Том... Губы Сьюзан тряслись, в глазах мелькала паника.

- Ты чокнутая!- истерично выкрикнула она.- Сумасшедшая, бешеная!.. Тебя нужно держать в смирительной рубашке!..

- Замолчи, Сьюзи!- рявкнул Винсент.

Но я уже пришла в себя и, чётко выговаривая каждое слово, обратилась к Сьюзан:

- К твоему счастью, я не настолько похожа на моего кузена, как тебе кажется. Он бы довёл дело до конца.

Легко отстранившись от Винсента, я развернулась и в полной тишине проследовала в дом. Истерика началась, когда за спиной захлопнулась дверь, скрывшая меня от ошарашенных взглядов. Закрыв лицо руками, я бессильно прислонилась к стене, готовая сползти по ней на пол. Этому помешал Винсент, обнявший меня за плечи. И тогда я уткнулась лбом в его грудь и разрыдалась. Конечно, он пытался меня успокоить, гладил по волосам, шептал какие-то слова, но я была совершенно не в себе. Дрожь сотрясала меня с ног до головы, зубы стучали, голос срывался:

- Прости меня, Винс... Как я могла втянуть тебя во всё это... Как я могла!.. Прости меня, прости...

Винсент приподнял мою голову за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза, и с нежностью прошептал:

- Что ты говоришь? За что мне тебя прощать?

- Если с тобой что-то случится... Никогда себе не прощу!.. Вечности не хватит, чтобы я смогла это забыть!

- Глупенькая, что со мной может случиться?

- Я могла убить её... Задушила бы, если б ты меня не остановил... Неужели не видишь?.. Я не владею собой, не знаю, что со мной происходит, и к чему это приведёт...

- Хочешь сказать, я могу оказаться на месте Сьюзан? Можешь не верить, но меня это не пугает.

- Ты не понимаешь!.. По моей вине ты стоишь на краю бездны, которая меня уже почти поглотила!..

В глазах Винсента мелькнуло смятение, но он тут же прижал меня к груди и с расстановкой проговорил:

- Я действительно не понимаю, но это не важно. Сейчас я отвезу тебя домой, ты отдохнёшь и успокоишься, а завтра мы обо всём поговорим.

Всхлипывая, я вцепилась в его плечо, и в ужасе замерла, чувствуя, как тело охватывает чувство пронизывающего холода. За спиной Винсента стояла тёмная фигура Арента. Я слабо ахнула, но в комнате вдруг вспыхнул свет, и раздался весёлый голос Джека:

- Племя послало меня узнать, всё ли с вами в порядке...- но тут он увидел наши лица, и тон его изменился.

- Ты что, детка, расстроилась из-за Сьюзан? Винс, и ты позволил ей лить слёзы из-за такой ерунды?

- Конечно, нет,- рассеянно отозвался Винсент.- О Сьюзан мы и не вспоминали.

- Мне очень неудобно перед Эми,- пробормотала я.- Не хотела испортить ей праздник.

- Шутишь?- фыркнул Джек.- И это ты называешь "испортить"? Я до сих пор не могу без смеха вспоминать лицо Сьюзи, когда ты отвесила ей оплеуху, это была вышка! Только Эми не говори. Она считает, что самым лучшим был момент, когда она разом задула все двадцать пять свечей на торте...

- Где сейчас Эми?- очнулся от раздумий Винсент.- Нам нужно ехать, хотели с ней попрощаться.

- Ехать? Куда ехать?- возмутился Джек.

- Джек, не начинай,- Винсент легко сжал его плечо.- Скажи ей, мы будем возле машины.

Эмили выскочила во двор почти следом и начала убеждать нас остаться. В ответ на мои извинения, она заявила, что Сьюзан получила по заслугам, и вообще, прав был Джек, когда говорил, что приглашать её не следует. Ливия тоже передавала мне своё одобрение, поэтому причин уезжать у нас просто нет. Но мы с Винсентом, по очереди её обняв, ещё раз извинились, поблагодарили за гостеприимство и через пять минут были на трассе. Винсент включил спокойную музыку, под которую я довольно быстро задремала, а когда открыла глаза, машина уже остановилась. Винсент помог мне выбраться, и только тогда я увидела, что приехали мы вовсе не к моему дому. Чувствуя себя слишком разбитой, чтобы спорить, я лишь укоризненно покачала головой:

- Ты вроде бы собирался отвезти меня домой.

- Так и есть. Я просто не уточнил к кому. Ты ведь не думаешь, что я могу оставить тебя одну в таком состоянии. А мой дом гораздо ближе.

Поднявшись в квартиру, я наскоро приняла душ и, переодевшись в пижаму Винсента, упала в кровать. Винсент вскоре ко мне присоединился и, поцеловав, пожелал спокойной ночи. Прежде чем отключиться, я попыталась вспомнить, о чём лепетала в припадке истерики. Но всё, что произошло после рукопашной со Сьюзан, словно заволокло туманом. И ещё пугало появление Арента. Теперь и у меня сложилось непоколебимое убеждение, что он что-то задумал.

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь, и почему где-то поблизости слышится приглушённый голос Винсента. Но просветление наступило быстро. Протерев глаза, я направилась туда, откуда доносился голос, по дороге завернув в ванную. Винсент был на кухне – разговаривая по мобильному, возился возле кофемашины. Увидев меня, он просиял и поспешил закончить разговор. Оказалось, звонил Джек узнать, как у нас дела. Все, кроме Сьюзан и Доминика, ещё толклись у Эмили за общим завтраком, и Джек очень сокрушался, что мы его пропускаем. Подав чашку с кофе, Винсент притянул меня к себе.

- Что мне было бы действительно жаль пропустить, так это первый завтрак здесь с тобой. Ты ведь ещё ни разу не оставалась у меня на всю ночь до утра.

- Зато сколько раз я оставалась у тебя на весь день до заката!- улыбнулась я.

- Это не одно и то же.

Повернувшись к уже накрытому столу, Винсент поставил на край свою чашку и небрежно поинтересовался:

- Ты ещё не думала переехать ко мне?

Я почувствовала, что бледнею и, скрывая смятение, отпила немного кофе.

- Если честно, нет. Узы верности связывают меня с Дженни хотя бы до её возвращения.

- Никто и не говорит, чтобы ты завтра же сдала ключи от своей квартиры. Просто... могла бы бывать у меня чаще.

С какой радостью я бы приняла это предложение, если бы всё это происходило в нормальной жизни! Я бы переехала к Винсенту, через какой-то месяц вернулась бы Дженни, и они бы познакомились. Я бы закончила учёбу, начала работать в редакции... А потом – всё как у всех: семья, круг друзей, планы на выходные. Всё то, что ещё совсем недавно вызывало у меня презрительную усмешку и что представало в совершенно ином свете теперь, когда рядом находился Винсент. Всё то, чего у меня уже просто не могло быть... Сделав над собой усилие, я выдавила улыбку.

- Не знаю, как тебе, а мне строить планы на пустой желудок даётся с трудом.

И мы сели за стол. Несмотря на то, что Винсент ни словом не обмолвился о моих выходках прошлой ночью, я не сомневалась, что он, в отличие от меня, помнит всё очень хорошо, и ждала, когда последуют вопросы. Но они не последовали. За завтраком мы только шутили и смеялись, а потом Винсент предложил съездить в соседний город, известный своим парком развлечений, и я с радостью согласилась.

В парке мы провели весь день, перескакивая с аттракциона на аттракцион. Из них я выбирала самые безумные, пару раз поймав себя на мысли, что несколько месяцев назад побоялась бы даже смотреть в их сторону. Винсент поначалу с удивлением на меня косился, но потом моё безрассудство передалось и ему. Вцепившись друг в друга, мы вопили и хохотали до хрипоты. Правда, до истерического смеха меня доводило и другое: представить только, в какое неописуемое бешенство пришли бы и Арент, и Толлак, и Доминик, если бы я свернула себе шею на одном из этих дурацких аттракционов!

Наступил вечер, и я начала лихорадочно придумывать, под каким предлогом убедить Винсента отвезти меня домой. Но он как будто прочитал мои мысли и, заглянув в глаза, тихо проговорил:

- Останься со мной хотя бы на эту ночь. Прошу тебя...

И я не смогла отказать. Мы поужинали в итальянском ресторанчике в том же городе и отправились в обратный путь. Во время ужина я то и дело чувствовала разливавшийся по телу холод – Доминик наверняка был где-то поблизости. Вероятно, он уже понял, что эту ночь я проведу не в его обществе и, ещё вероятнее, моё самовольство не останется безнаказанным. Но, не считая обращения, весь вред, который мог мне причинить, он уже причинил, поэтому – чего бояться?

Вернувшись к Винсенту, мы расположились на диване в гостиной. Винсент открыл бутылку вина, разлил его по бокалам и, легко коснувшись своим бокалом моего, вздохнул:

- Жаль, что этот день уже подошёл к концу.

- Мне тоже,- искренне проговорила я.

Несколько секунд он пристально всматривался в моё лицо и вдруг спросил:

- Почему ты всё время бежишь от меня?

От неожиданности я чуть не пролила вино.

- Что за мысли, Винс? С чего мне бежать от тебя?

- Я задаю себе тот же вопрос. Уже давно.

- Если ты о переезде...

- Не только об этом.

Отставив бокал, Винсент развернул меня к себе.

- Я знаю, что тебе не безразличен. Но ты всё время держишься на расстоянии и меня не подпускаешь слишком близко. Вчера ночью мне впервые будто удалось заглянуть в твоё сознание. И то, что я увидел, меня напугало.

- Я была не в себе, неужели не понимаешь? Даже не помню, что говорила.

- Ты говорила о какой-то бездне, которая тебя почти поглотила, и на краю которой я якобы стою по твоей вине.

Поднявшись с дивана, я нервно провела ладонями от локтей к плечам. Что прошлой ночью меня занесло настолько далеко, я всё же не подозревала. Винсент встал следом за мной, глаза искали моего взгляда. Я попыталась придумать правдоподобное объяснение, но на ум ничего не шло, и я решила хотя бы сместить акценты.

- Странно, что тебя беспокоят слова, произнесённые в приступе помрачения. Скорее бы подумала, ты обратишь внимание на намёки бывшей пассии.

- Сьюзан всегда была злоязычной. Никто из тех, кто мало-мальски её знает, не станет придавать значения её намёкам.

- Значит, ты не разделяешь её мнения, что мы с Домиником похожи?

- Так ты слышала нас...

- Всё, кроме твоего ответа на этот вопрос.

- Ты не слышала моего ответа, потому что его не было. И я не знаю, как ответить сейчас. Думаю, всё зависит от того, что понимать под похожестью. Взгляд одного, понятный другому без слов? Намёк, способный рассказать целую историю тому, для кого он предназначен? Как тогда на озере. Его рассказ, насмешки, вообще его поведение в ту ночь – всё это предназначалось для тебя, остальные лишь при этом присутствовали, разве не так? И почему-то я уверен, "послание" достигло цели. Если считать, что такая связь говорит о схожести, то, да – вы с Домиником очень похожи.

Я молчала, с досадой думая, что "сместила акцент" весьма неудачно.

- Иногда мне кажется, ты его не переносишь,- продолжал Винсент.- Но всё равно не могу смотреть на него без зависти и презираю себя за это. Вы словно говорите на своём языке, понятном только вам двоим. И я хочу понимать тебя также – с полуслова, с полувзгляда...

- Это не так, Винс. Доминик совсем меня не знает и никогда к этому не стремился.

- Я наблюдал за ним весь вечер и видел его лицо, когда ты бросилась на Сьюзан. Ни тени удивления, будто он этого ждал. Будто он знает о твоих действиях раньше, чем ты их совершишь, читает твои мысли, видит тебя насквозь...

- Ты ошибаешься!- это был вопль отчаяния.- Такого не будет, никогда не будет! Он никогда не сможет! Я ни за что этого не допущу!..

Винсент ошеломлённо смотрел на меня, и я подумала, что было бы неплохо упасть сейчас в обморок. Но это не избавило бы от необходимости объяснения. И я горестно усмехнулась, испытывая отвращение, что прибегаю к подобной уловке:

- Ты всё ещё хочешь, чтобы я осталась с тобой на эту ночь? Или то, что ты видишь в моём сознании, пугает тебя слишком сильно?

Лицо Винсента болезненно дёрнулось.

- Зачем ты так? Ты же понимаешь, что я имел в виду.

- Я понимаю, что со стороны выгляжу сумасшедшей. Понимаю, что заставляю тебя переживать, и что со Сьюзан подобных проблем скорее всего не возникало...

- О чём ты? При чём здесь Сьюзан?..

- А как тебе кажется? Тебе не даёт покоя моё якобы взаимопонимание с Домиником, но почему ты не задумываешься о том, что испытываю я, глядя на твою бывшую подругу?

- Ты ведь это несерьёзно...

Растерянность в глазах Винсента сменилась болью, и я с трудом проглотила подступившие к горлу слёзы. Игра, затеянная, чтобы всего лишь отвлечь его от ненужных мыслей, выходила из-под контроля. Но останавливаться было поздно.

- Тебя хотя бы раз пугало её сознание? И чувства, что ты её не понимаешь, у тебя тоже не возникало, правда? Она не устраивала истерик, не несла вздора, о котором потом ничего не помнила, с ней тебе было легко и спокойно...

Винсент судорожно стиснул мои плечи.

- Ты действительно не понимаешь, что для меня значишь?.. Эмоций между Сьюзан и мной было не больше, чем... Их вообще не было!.. И, видя, что со мной творится, когда ты рядом, как ты можешь так говорить?..

Самообладание меня оставило, слёзы безудержно покатились по щекам... Винсент начал гладить меня по лицу, видимо, пытаясь остановить этот поток, я чувствовала, как сильно дрожат его пальцы...

- Иногда у меня на самом деле возникает ощущение, будто я иду по краю пропасти,- прошептал он.- И всё потому, что я панически боюсь тебя потерять...

Всхлипнув, я бросилась ему на шею, и Винсент порывисто прижал меня к себе. И тогда, оказавшись в его объятиях, отвечая на горячечные поцелуи, я осознала, что совсем не готова подчиниться участи, что меня ожидала. И именно тогда у меня появилась совершенно безумная, вызванная отчаянием мысль, принявшая имя Толлака.

Открыв глаза, я не сразу поняла, что меня разбудило. Было темно, рука спящего Винсента обнимала меня за плечи. Прохладный ветерок, ворвавшийся в приоткрытое окно, раздул занавеску. Я зябко поёжилась, Винсент, не просыпаясь, прижался ко мне теснее... И вдруг до меня дошло: причиной озноба была вовсе не ночная прохлада. Осторожно высвободившись из объятий Винсента, я нащупала свою одежду и, натянув её, бесшумно выскользнула из спальни. Замирая от каждого шороха, прокралась в гостиную. Там царила тишина. Через неплотно задвинутые шторы с улицы проникал желтоватый свет фонаря. На столике всё ещё стояла бутылка и один бокал с остатками вина. Другой держал в руках Доминик, в небрежной позе развалившийся на диване. Просияв мне глумливой улыбкой, он вполголоса пропел, покачивая в такт бокалом:

- Если мы встретимся в укромном месте,

Где никто нас не сможет увидеть,

Я тихо шепну в твоё ухо

Эти слова:

Я умираю, любовь моя, за тебя...

Бедный доверчивый мальчик! Ты всё-таки решила погубить его окончательно.

- Что ты здесь делаешь?

Поставив бокал на столик, Доминик бросил на меня ехидный взгляд.

- Соскучился. Другой вопрос, что делаешь здесь ты, моя радость? Хоронишь своего голубоглазого приятеля?

- Насколько мне помнится, я выкупила его жизнь. Причём, судя по всему, заплатила за неё более щедро, чем было оговорено. Ты ведь забыл упомянуть кое-что. Например, почему тебе было так важно, чтобы я согласилась отдать свою кровь добровольно.

- Я подумал, ты и сама догадаешься рано или поздно.

- Что это тебе дало?

- Зачем задавать вопрос, ответ на который уже знаешь?

- Можешь не бояться потрясти меня откровением – реальность не может быть хуже моих предположений,- я присела на подлокотник дивана.- Итак, что это тебе дало?

Ухмыляясь, Доминик посмотрел мне в глаза... и вдруг лицо его начало множиться и дробиться, будто я видела его отражение в зеркальной мозаике. Я зажмурилась, борясь с головокружением, потеряла равновесие и опрокинулась на диван. Тело охватила слабость, в ушах нарастал тонкий пронзительный звон. Становясь всё громче и настойчивее, он впивался в мозг, лишал рассудка... Скорчившись на диване, я зажала руками уши и почувствовала на запястьях ледяные ладони Доминика. Улыбаясь особенно гадкой улыбкой, он с силой отвёл мои руки и тронул кончиком языка мочку моего уха. Звон начал стихать, и я отчётливо расслышала его шёпот:

- Всё ещё считаешь, что реальность менее страшна, чем твои предположения, chérie? О, не стоит торопиться с выводами! Твоя кровь дала мне то, чего я жаждал давно: власть над тобой.

Меня словно обожгло, хотя я подозревала нечто подобное. Стараясь отодвинуться от его губ, пару раз задевших моё ухо, я упёрлась затылком в подлокотник. Доминик тихо рассмеялся.

- Никак не возьмёшь в толк, моя любовь: от меня тебе не скрыться, как от судьбы.

Я попыталась сползти с дивана, но он больно сжал моё плечо.

- Твоё сознание лежит передо мной точно площадка для для игр. Я мог бы свести тебя с ума, если бы захотел! Ты поставила себя на край обрыва, и ради чего? Ради спасения жизни, которую сама же и погубила! Из прихоти ты позволила этому несчастному подойти так близко, прекрасно понимая, что рядом с тобой он обречён. Если не я, то Арент скорее рано, чем поздно расправится с ним. Честно говоря, меня удивляет, что он ещё жив. И на сделку со мной ты пошла не потому, что действительно надеялась спасти его жизнь таким образом. Это просто попытка заглушить чувство вины, гложущее тебя днём и ночью.

Вспыхнувшая ярость вернула мне силы. Рывком выдернувшись из рук Доминика, я подхватила со стола бокал с вином и, скатившись на пол, прошипела:

- До власти надо мной тебе далеко, как до Царствия Небесного! Стоит осколкам этого бокала впиться мне в кожу, здесь появится Арент, ты ведь будешь рад его видеть! А с восходом солнца, я могу перерезать себе вены, прыгнуть под поезд, утопиться в собственной ванне, и ты не сможешь мне помешать!

Глаза Доминика сверкнули. Тут же оказавшись рядом, он обхватил ладонью мою руку, сжимавшую бокал.

- Не стоит разбрасываться угрозами, выполнять которые не собираешься, моя душа. Если бы хотела свести счёты с жизнью, ты сделала бы это уже давно. Кроме того – с чего ты взяла, что я стал бы тебе мешать?

Он резко сжал пальцы, и бокал брызнул осколками в моей руке. Я судорожно выдохнула, едва сдержав стон. Кровь вперемешку с остававшимся в бокале вином закапала на пол. И вдруг, к моему ужасу, в коридоре послышался звук приближающихся шагов. Доминик презрительно поморщился.

- Тебе не приходило в голову, что тот же Толлак может использовать твою привязанность в своих целях? А он, поверь мне, понимает слово "смертный" слишком буквально для того, чтобы твой приятель пережил встречу с ним. Чем дольше ты остаёшься человеком, моя радость, тем меньше шансов остаётся милому доверчивому Винсу!

Леденящий холод волной пробежал по венам, тёмный силуэт мелькнул на фоне окна... а в следующую секунду в гостиную вошёл Винсент. Протирая со сна глаза, он зевнул и улыбнулся:

- Я думал, ты опять куда-то...- но тут глаза его расширились, и, опрометью бросившись ко мне, он стиснул мою руку, с которой продолжала капать кровь.

- Как это вышло?.. Бог мой, сколько крови...

- Это не только кровь,- я напряжённо всматривалась в полумрак за его спиной,- там ещё оставалось вино...

Бережно подняв с пола, Винсент усадил меня на диван и унёсся в соседнюю комнату. В тот же момент окружавший меня полумрак как будто расступился, и из него бесшумно появился Арент. В замешательстве я порывалась встать с дивана но Арент удержал меня за плечо.

- Потерпи, ждать осталось совсем недолго.

Не успел его шёпот смолкнуть, в комнате вспыхнул свет, и ко мне на полном ходу подлетел Винсент с аптечкой в руках. Торопливо выудив несколько марлевых салфеток, он присел рядом и осторожно взял меня за раненную руку.

- Вся ладонь разодрана. Ты что, пробовала бокал на прочность?

Я только вздохнула, испытывая облегчение, что ни Арента, ни Доминика больше не было поблизости. Винсент приложил к порезам салфетку и аккуратно поставил меня на ноги.

- Раны нужно промыть, в них могли остаться осколки.

Послушно семеня за ним в сторону ванной, я выдавила ободряющую улыбку.

- Винс, это ерунда... Кровь вынесла все осколки...

Он лишь покачал головой.

- Тебя в самом деле нельзя оставлять без присмотра.

Промыванием ран экзекуция не завершилась. Чересчур усердный Винсент приволок бутылку виски, пропитал им марлевую салфетку и, прижав её к моей ладони, закусил губу, когда я, стиснув зубы, скривилась от боли. Перевязав руку, он чмокнул меня в нос и полушутливо заявил:

- По-моему, я всё же должен настоять, чтобы ты ко мне переехала. Наносить себе увечья уже вошло у тебя в привычку, и, если рядом никого не будет, это может плохо кончиться.

Я вспомнила предостережения Доминика, странные слова Арента и кивнула:

- Думаю, Дженни меня простит. Тем более, что вида крови она вообще не переносит.

Винсент заглянул мне в глаза.

- Ты это серьёзно?

- Ещё бы! Один раз я порезала себе палец, так она...

- Я не об этом. Ты действительно согласна ко мне переехать?

Вместо ответа я его поцеловала. Что бы ни замыслил Арент, на что бы ни рассчитывал Доминик, у меня ещё была призрачная надежда на профессора Чэдвика. Если же и он не поможет, тогда... Я снова подумала о Толлаке. Это граничило с самоубийством, но, если не останется другого выбора... А пока я, возможно, смогу оградить Винсента от опасности, если после захода солнца буду находиться рядом с ним.

Спать мы больше не ложились, компенсировав недостаток сна продолжительным завтраком. Потом сияющий Винсент отправился на работу, а я, налив очередную чашку кофе, попыталась определиться, о чём буду говорить с профессором Чэдвиком. Идея рассказать ему всё без утайки вызывала сомнение как никогда. Но, наверное, не стоило пренебрегать даже минимальным шансом, что он сможет мне помочь...

Допив кофе, я начала собираться к себе. С Винсентом мы договорились, что сегодня я перевезу самые необходимые вещи – остальным займёмся на выходных. Осталось лишь сообщить обо всём Доминику... Я смутно представляла себе это объяснение – вряд ли моё намерение поселиться у Винсента вызовет его одобрение. Но сначала мне престояла беседа с профессором, и я решила пока сосредоточиться на ней.

Встреча была назначена на шесть вечера. Более ранний час был бы для меня предпочтительнее, но у профессора не получалось подъехать раньше. Место выбрала я – не слишком людное кафе в боковой улочке недалеко от центра. Добравшись до него без четверти шесть и ещё не ожидая увидеть профессора, я направилась к одному из столиков перед входом в кафе, как вдруг рядом послышался негромкий оклик. Я обернулась, узнав голос профессора, но приветливая улыбка сползла с лица, когда я рассмотрела окликнувшего меня человека. Это действительно был профессор, но как он изменился с нашей последней встречи! Он как будто постарел на несколько лет. Худоба, и раньше бросавшаяся в глаза, теперь стала вопиющей, седые волосы клочковато торчали вокруг черепа, в облике читалась бесконечная усталость. Однако и моя бледность, не скрываемая никакими косметическими средствами, видимо, поразила профессора не меньше. Мы уставились друг на друга как две совы, не сразу вспомнив об элементарных фразах приветствия. Профессор опомнился первым и, кашлянув, протянул мне руку.

- Рад, что нам удалось встретиться, дорогая.

Заняв место напротив, я заказала капучино подошедшей официантке и уставилась на свои руки, не зная, что сказать. Но профессор вывел меня из затруднения – спросил как продвигаются исследования, была ли посланная им информация полезной и, наконец, о каком важном, деле я хотела с ним говорить. И я начала, тщательно подбирая слова:

- Я часто задумываюсь, как бы отреагировала, если бы кто-то из моих знакомых сказал, что видел потустороннее существо, например... демона. Смогла бы я в это поверить? Или решила бы, что этот человек не в себе...

- Это зависит от того, верите ли вы вообще, что демоны существуют,- спокойно произнёс профессор.

- Допустим, да. Но верить в перспективе – одно, а оказаться перед фактом... Как бы поступили вы, услышав подобное от меня?

Профессор задумался.

- Пожалуй, я не стал бы исходить из того, что ваши слова – выдумка. Но попросил бы представить доказательства, что сказанное соответствует действительности.

- Доказательства...

Я рассеяно посмотрела на официантку, подошедшую к соседнему столику, потом перевела взгляд на людей, выходивших из магазина одежды на противоположной стороне улицы... Откровенность давалась мне труднее, чем я ожидала. Снова повернувшись к профессору, я успела заметить на его лице выражение напряжённого ожидания, тотчас сменившееся обычной вежливой отчуждённостью.

- Вы верите в существование ада и рая, профессор? В бессмертие души, в жизнь после смерти? Верите, что душа может быть проклята, что она может умереть вместо тела?

- Учёный ищет ответы на вопросы всю свою жизнь. Истинный учёный понимает, что он их так и не найдёт. Я не знаю, существуют ли ад и рай, и продолжает ли душа жить после смерти тела. Я ничего не знаю о проклятии. И едва ли кто-либо из живущих даст вам другой ответ. Как говорил Конфуций, "мы не знаем, что такое жизнь – что уж нам говорить о смерти?". От себя могу добавить: жизнь человека с её чудовищными несовершенствами и пугающей быстротечностью и есть худшее из проклятий. Но всё равно она прекрасна. И мы готовы на любые жертвы и преступления, лишь бы это проклятие оставалось с нами как можно дольше.

В голосе профессора звучала тихая печаль, глубоко меня тронувшая. Я никогда не воспринимала жизнь как нечто прекрасное – скорее, как что-то, начатое для тебя, но без твоего ведома и согласия, и что ты вынужден продолжать, поскольку оно уже тебе дано. Но теперь ускользавшая от меня жизнь рядом с Винсентом действительно казалась прекрасной и желанной, и я действительно была готова на многое, лишь бы её удержать.

Посетители за соседним столиком расплатились с официанткой и поднялись со своих мест. Когда они проходили мимо, тень одного из парней упала на лицо профессора, и, словно в повторяющемся кошмаре, я увидела жуткую маску с широко раскрытым ртом и зияющими чёрными глазницами... Ахнув от неожиданности, я оторопело уставилась на профессора. Его лицо уже приняло нормальные формы, глаза неотрывно следили за мной.

- Что вас напугало?- тихо спросил он.

Я поспешно повернулась к убиравшей столик официантке, не имея понятия, что собираюсь заказать. Девушка, поймав мой взгляд, смахнула последние крошки и направилась к нам. Но я даже не заметила, как она подошла... Когда крошки упали на землю, под стулом профессора шевельнулось что-то тёмное. Принимая очертания человеческой фигуры, оно ползло в сторону столика. Подобие длинной руки потянулось к крошкам... и видение исчезло. Я в ужасе вскочила со стула. Профессор и официантка смотрели на меня с одинаковой растерянностью, правда, во взгляде профессора сквозило что-то ещё... Пробормотав извинение, я бросилась в дамскую комнату и, только забежав в кабинку и немного успокоившись, поняла, что, кроме растерянности, в глазах профессора отразился страх.

Тень, отделяющаяся от тела, чтобы собрать рассыпавшиеся крошки, тень, падающая на лицо и превращающая его жуткую маску... Неужели я действительно вижу приближение смерти?.. Но почему эта способность, обладать которой я никогда не стремилась, стала проявляться именно сейчас? И почему я не могу избавиться от чувства, что, как бы ни сопротивлялась, неуклонно, дюйм за дюймом сливаюсь с миром Арента и Доминика, в то время как мир людей отступает от меня, будто устав за меня бороться... Объяснение с профессором больше не имело смысла. Он прав: ни один из живущих не может дать ответы на мои вопросы.

Вернувшись к столику я поблагодарила профессора за встречу, извинилась, что уже должна уходить, и, пообещав дать знать, если мне понадобиться помощь, заспешила прочь. Солнце висело низко над горизонтом, тени начали удлиняться – Доминик должен скоро появиться. Винсента я предупредила, что могу задержаться. Осталось лишь выдержать разговор с Домиником...

Сворачивая из одной улицы в другую, я случайно вышла к собору – достопримечательности нашего города. Это было впечатляющих размеров сооружение из серого камня, не слишком древнее, но построенное в подражание готике. До сих пор я видела собор лишь снаружи, но теперь, остановившись пред массивной окованной железом дверью, ощутила непреодолимое желание зайти внутрь. Под высокими сводами раздавались величественные звуки органа. Шла вечерняя служба, на скамьях, рядами тянувшихся до самого алтаря, сидели люди.

Я миновала статуи ангелов с молитвенно сложенными руками, ряды горящих свечей и присела на скамью. Орган смолк. Священник, отправлявший службу, протяжно запел строки из какого-то псалма, к нему присоединились несколько голосов. Нестройное пение продолжалось недолго, потом снова зазвучал орган. И время как будто остановилось... Всё существующее за пределами собора больше не имело значения. Каменные стены надёжно охраняли покой святилища от внешнего мира, суетливого, жестокого и изменчивого. Здесь, среди статуй святых и мученников, мерцающих свечей и гробниц давно ушедших пастырей, витала сама вечность. Но эта вечность не внушала страха. Она сулила покой и умиротворение, свободу и бесконечную благодать...

Я не заметила, когда звучание органа прекратилось. Проповедник исчез в одной из боковых дверей, одетые в чёрное служители гасили на алтаре свечи. Большинство прихожан покинули собор, но некоторые продолжали сидеть на скамьях или подходили к статуям святых для молитвы. Тогда и я поднялась со своего места и побрела в сторону алтаря. Разглядывая статуи и потускневшие картины, читая полустёршиеся надписи, я совершенно потеряла счёт времени. Собор уже опустел, когда я остановилась перед изваянием, украшавшим одну из колонн вблизи алтаря. Скульптура изображала женщину со стиснутыми за спиной руками и поднятым к небу лицом, словно застывшую в немой мольбе. Вокруг тела женщины обвилось драконоподобное существо. Когтистые лапы сомкнулись на её спине, хвост кольцами обвивал талию и ноги, чешуйчатая голова покоилась на плече, а получеловеческое лицо выражало злобное торжество. Я не могла отвести от скульптуры взгляд, почти физически ощущая отчаяние, сквозившее во всём облике женщины, и смертельную хватку существа, соединившегося с ней в вечном объятии... По щекам тихо заструились слёзы, я не пыталась их сдержать...

- Трудно не заметить, что скульптура произвела на вас впечатление.

Рядом стоял немолодой священник в тёмной сутане. Видимо, собор закрывался, и преподобный отец подошёл, чтобы попросить меня удалиться. Вытерев глаза, я на всякий случай извинилась и развернулась к выходу, но он тихо проговорил:

- Вам не за что извиняться, дочь моя. Это я должен просить прощения, если моё вмешательство вынуждает вас уйти.

- Я думала, собор закрывается...

- Дом Господа нашего никогда не закроет двери перед тем, кто нуждается в утешении.

Светло-карие глаза священника излучали безмятежность и доброту. Я неловко переступила с ноги на ногу.

- Что на самом деле символизирует эта статуя?

- То, что в ней видите вы. В этом церковное искусство мало отличается от мирского. Каждый находит в нём послание, предназначенное ему одному. Я вижу в ней подчинение злу – молчаливую покорность и неспособность противостоять...

- Покорность?- вырвалось у меня.- О какой покорности вы говорите? Разве может несчастная противостоять этой твари? Посмотрите на её запрокинутую голову, на сжатые в кулаки руки... Отчаяние – вот что вижу в ней я. Отчаяние и безысходность...

- Как я и говорил, каждому предназначено своё послание,- мягко повторил преподобный отец.- Думаю, буду прав, предположив, что вы не часто бываете в Божьем храме. И всё же почему-то убеждён, что вера для вас – не пустой звук.

- То, во что я верю, меня пугает. Я бы предпочла верить в то, что оно не существует.

- И что это – то, во что вы верите?

- Вечное проклятие,- отчётливо выговорила я.

По его лицу промелькнула улыбка.

- Почему это пугает вас?

- Разве это не должно пугать каждого верующего?

- Об этом должен помнить каждый верующий. Вера не должна строиться на страхе.

- Тогда к чему эти устрашающие образы? Эти картины...- я кивнула на стену, большую часть которой занимало изображение мук грешников в аду.

- Почему вы считаете, что они созданы с целью запугать, а не предупредить?

- Предупредить о чём? Что преисподняя, проклятые души и демоны действительно существуют? Что самые безумные человеческие фантазии на самом деле – реальность?

- Конечно, человеческие фантазии не возникли на пустом месте.

- Тогда скажите, отец, какое наказание ожидает тех, кто позволяет своей душе умереть? Что ожидает таких людей до Страшного Суда и после?

- Душа не может умереть, она – бессмертна. Это – дыхание Господа, которое даётся человеку на время жизни, и возвращается к Богу после смерти. Если же душа была осквернена, Бог её отвергает,- он бросил красноречивый взгляд на картину с муками грешников.

- Разумеется,- усмехнулась я.

Какого совета, кроме поучения о добродетели, можно ожидать от священника? Жалея, что вообще начала этот разговор, я пожелала преподобному отцу приятного вечера и направилась к выходу, но он последовал за мной.

- Мне показалось, мои слова вас разочаровали, дитя. Как если бы я ответил не на тот вопрос, на который вы надеялись получить ответ.

- Мои вопросы – риторические. На них не может ответить ни один из живущих.

Подойдя к двери, я потянулась к ручке, когда он особенно проникновенным тоном произнёс:

- Люди глухи к тому, что кричит в их ближнем громче всего. Но я, в силу своего призвания, научился прислушиваться. Заговорить с вами меня побудило отнюдь не желание побеседовать о спасении души. Я услышал крик, отчаяннее которого мне слышать ещё не приходилось – громкий крик о помощи.

Я вдруг испытала огромный соблазн выложить этому пастырю всё, что происходило со мной в последние месяцы, и потрясти его маленький устоявшийся мир до основания. Но желание было мимолётным. Скользнув взглядом по потемневшим витражам, я с удивлением обнаружила, что солнце село, и, толкнув дверь, равнодушно возразила:

- Вы ослышались, преподобный отец.

- Энтони,- с улыбкой уточнил он.- Отец Энтони. Буду рад видеть вас снова.

Шагнув за порог, я тотчас съёжилась от пронизывающего чувства холода. Несколько фонарей в старинном стиле освещали небольшую безлюдную площадь перед собором. Возле одного из них, засунув руки в карманы джинсов, стоял Доминик. Рассмотрев выражение его лица, я невольно замедлила шаг. Но Доминик не шелохнулся и, только когда я подошла ближе, тоном, не предвещавшим ничего хорошего, поинтересовался:

- Решила поиграть в прятки, моя милая?

Мне показалось, что тень, отбрасываемая соседним фонарём, ожила, приняв очертания стройной фигуры Арента. Но видение тут же исчезло. Я недоумённо воззрилась на Доминика. Мой взгляд его разозлил.

- Не смотри на меня глазами святой невинности! Или урок с щедрой на неуместные подарки монашкой, ничему тебя не научил?

- Ты всё-таки убил её...

- Нет, любовь моя, убила её ты. И такая же участь будет ждать и прочих твоих друзей и знакомых, если ты ещё раз вздумаешь спрятаться подобным образом.

- Мог бы постучать, я бы поторопилась...- ехидно начала я и замолчала от внезапной догадки.- Ты не знал, что я внутри... Не чувствовал моего присутствия, пока я находилась на освящённой земле...

- Верно говорят, у обыкновенной женщины ума столько, сколько у курицы, а у необыкновенной – сколько у двух.

Презрительно хмыкнув, он привычно подхватил меня в охапку, но я вывернулась.

- У меня другие планы на эту ночь.

- Вот как? И с каких пор твои планы стали меня интересовать?

Я снова уклонилась от устремившихся ко мне рук.

- Винсент ждёт меня. Время, оставшееся до моего обращения, я проведу с ним. Тебя я лишь хотела поставить об этом в известность.

Лицо Доминика потемнело.

- Очевидно, пребывание в храме сказалось на твоём разуме самым плачевным образом, моя дорогая. Или же я дал тебе слишком много свободы, и ты забыла об истинном положении вещей. Но поправить это не сложно!

Он грубо схватил меня за локоть и, умышленно причиняя боль, подтянул к себе.

- Ты давно не составляла мне компанию во время охоты. Но, может, увидев пару окровавленных физиономий своих знакомых, вспомнишь, кто на самом деле правит этой лодкой!

Я подумала о скульптуре женщины, обвитой кольцами хвоста драконоподобной твари, и почувствовала себя придавленной таким отчаянием, точно на плечи легла чугунная плита. Беспомощно глядя в пылающие глаза Доминика, я уже не пыталась освободиться.

- Чего ты добиваешься? Чтобы я действительно наложила на себя руки? Неужели не видишь? У меня больше нет сил!.. Ты превратил мою жизнь в ад и продолжаешь делать её ещё более невыносимой!..

- Во всём, что с тобой происходит, ты должна винить собственное упрямство!

- Моё упрямство?.. Ради своей мести ты обрёк меня проклятию! Из прихоти ты губишь мою душу!

- Кто бы говорил о прихоти! Вспомни о своём голубоглазом приятеле!

- Винсент – часть жизни, которой у меня, по твоей милости, никогда не будет! Эту жизнь ты мне должен!

Доминик сжал мои плечи так, что я застонала, и, сузив глаза, наклонился к моему лицу.

- Ты – единственное известное мне существо, чья смерть причинила бы боль моему заклятому врагу. Я мог убить тебя медленно и мучительно, чтобы воспоминание о твоей смерти преследовало его не одно столетие! Но я оставил тебе жизнь. Помни об этом, когда снова вздумаешь утверждать, что я тебе что-то должен!

- И это ты называешь жизнью! Даже медленная и мучительная, моя смерть не утолила бы жажду мести, которой ты одержим! Только поэтому ты оставил меня в живых, и не смей говорить об этом как об одолжении! Если бы хотел, ты убил бы меня давно!

- Ад свидетель, как я жалею, что не сделал этого сразу!

- Тогда что останавливает тебя сейчас? Если моя смерть причинит Аренту боль, а моё обращение – жертва, на которую ты идёшь только ради мести, если моё существование для тебя – бремя, почему ты меня не убьёшь? Почему?..

Плохо соображая, что делаю, я вцепилась в его одежду. И в мгновение ока руки Доминика, соскользнув с плеч, сомкнулись вокруг моей талии, пепельное лицо стремительно наклонилось к моему... В янтарных глазах я увидела то же выражение, что и в саду Эмили, когда Сьюзан нарушила наше уединение. Но теперь я не сомневалась в том, что оно означало. Это было выражение едва сдерживаемой страсти, настолько откровенной, что я испуганно отшатнулась. Доминик тут же опустил руки и, отведя взгляд, безразлично, будто разговаривал со стеной, произнёс:

- Не вздумай снова прибегать к фокусам с освящённой землёй. В следующий раз это не останется безнаказанным.

И исчез, оставив меня в полном смятении под старинным фонарём в тени величественного собора.