Глава 10
Я никак не могла собраться с мыслями и всю дорогу к Винсенту испытывала смутное желание, чтобы он ещё не вернулся. Но Винсент уже ждал меня за накрытым столом. Стараясь вести себя естественно, я шутливо выразила удивление по поводу праздничного ужина. Винсент возразил, что удивляться стоило бы отсутствию такового.
- Должен же я подтвердить, что всё, сказанное мной утром, не было следствием шока при виде твоей истерзанной ладони,- рассмеявшись, он взял меня за руки, и тут же обеспокоенно нахмурился.- Ты вся дрожишь, что-то случилось?
Ненавидя себя за то, что разговор с Домиником привёл меня в такое волнение, я сделала глубокий вдох.
- Я уволилась с работы.
- Правда? Это повод для праздника на всю неделю, потом можно придумать что-нибудь ещё.
Выдавив улыбку, я прижалась к его груди. Взгляд Доминика преследовал меня, точно навязчивое видение. Ужин превратился для меня в пытку. Винсент был совершенно счастлив, и, глядя в его светящиеся нежностью глаза, я изо всех сил пыталась отбросить мысли о Доминике. Но это не удавалось... Позволив Доминику напиться моей крови, я впустила его в моё сознание. Именно этим объяснялось неясное чувство страха, которое я испытывала перед ним в последнее время. Я не знала, насколько сильной была власть, которую так легкомысленно позволила ему обрести, не знала, когда и как он собирался ею воспользоваться. Но в том, что это рано или поздно произойдёт, теперь, вспоминая его взгляд, нисколько не сомневалась.
И ещё меня настораживало поведение Арента, который тихо плёл свои невидимые сети. Прекрасно зная, на что я обрекаю себя, добровольно отдавая Доминику кровь, он и не подумал вмешаться. Моё сближение с Винсентом его вроде бы тоже не волновало. Но я не могла отделаться от чувства, что всё происходившее каким-то образом входило в его планы.
Кольцо вокруг меня сужалось, мне нужны были ответы. И только одно существо могло их дать – Толлак. Он был более опасен, чем Арент и Доминик вместе взятые. Но никакой риск уже не казался мне чрезмерным.
На следующий день, проводив Винсента на работу, я с усердием, граничившим с одержимостью, начала подготовку к предприятию, которое могло оказаться последним в моей жизни. Я собиралась отправиться в дом с камином, из которого в прошлый раз выбралась только благодаря вмешательству Арента, тот самый дом в Норвегии, где, по словам Толлака, я была желанной гостьей. Немного потрудившись над картой, я вспомнила и название места, которое он тогда упомянул – Орнес. Это была деревушка населением в три с половиной тысячи человек километрах в пятидесяти от Осло. Дальнейшие поиски несколько осложнялись тем, что я никогда не видела дом Толлака снаружи. Но, судя по внутреннему интерьеру, дом был старинным, и, скорее всего, располагался особняком. Покопавшись в интернете, я нашла с десяток домов, соответствовавших этим параметрами, и из прилагавшейся информации о владельцах выяснила, что один из самых старых домов Орнеса числился за неким Т. Ниельсеном. Почему-то я была уверена, Т. Ниельсен и есть Толлак. Мне повезло, его номер даже значился в телефонном справочнике. Я тут же набрала указанный номер. Но ни на этот звонок, ни на повторные, как я и ожидала, никто не отозвался.
В тот же вечер я заказала билет до Осло на пятницу. В аэропорту с непроизносимым названием самолёт приземлялся в пятнадцать двадцать. На автобусе до Орнеса ехать чуть больше часа, то есть времени найти дом Толлака до заката оставалось достаточно. Обратный билет я заказала на утро субботы, стараясь не думать о том, что поездка могла запросто оказаться путешествием в один конец. Теперь нужно было позаботиться о том, чтобы ни Арент, ни Доминик мне не помешали. Я вспомнила ярость Доминика, когда он не почувствовал моего присутствия на земле собора. Освящённая земля скроет меня от его и Арента глаз и послужит защитой от Толлака.
В четверг утром я приготовила склянку, подаренную сестрой Франческой, и отправилась в собор, по дороге наполнив склянку землёй из цветочной клумбы. В соборе было тихо и немноголюдно. Возле статуи, так поразившей меня в прошлый раз, одетый в чёрное служитель разговаривал с какой-то старушкой. У него я спросила, где найти отца Энтони. Священник указал на решётчатую дверь справа от алтарной части храма, сообщив, что преподобный отец, вероятно, готовится к вечерней службе в крипте. По неровным ступеням я спустилась в помещение с низким потолком. В глубине его виднелся алтарь с золотым распятием, перед алтарём – скамьи для прихожан. Помещение было мрачным, и тусклое мерцание свечей на алтаре только усиливало это впечатление. Пройдя вдоль скамей, я обнаружила нишу, совершенно незаметную от входа. В ней перед статуей Девы Марии молился отец Энтони. Не желая мешать, я попятилась к ближайшей скамье, но преподобный отец уже увидел меня и поднялся с колен.
- Простите,- пробормотала я.- Возможно, вы меня не помните...
- Странная девушка с большими глазами, пришедшая за помощью, но отказавшаяся её принять,- улыбнулся он.- Я надеялся, что наша встреча не была последней.
- В этот раз я действительно пришла за помощью, и просьба моя довольно необычна,- я вытащила из сумки склянку.- Вы можете освятить эту землю?
Отец Энтони устремил на склянку помрачневший взгляд, потом посмотрел на меня, будто хотел заглянуть в душу.
- Значит, освящённая земля всё же служит от них защитой.
Я едва не уронила склянку. На лице преподобного отца отразилась печаль.
- Бедное дитя,- прошептал он.- Я так надеялся, что ошибся.
От удивления я не могла произнести ни слова.
- Не пугайтесь, дочь моя. Я сразу обратил на вас внимание. В вас было что-то...- он развёл руками.- И потом, когда закрывал за вами дверь, мне показалось, я почувствовал присутствие...
- Вы знаете, кто они, преподобный отец?- выпалила я.- Знаете, как их можно убить?..
- Всё, что я знаю, это то, что они существуют. Я был ребёнком, когда впервые увидел одного из них, и его вид меня потряс. Уже тогда я знал, почему стоит бояться темноты. Но годы шли, и детские страхи забылись, пока мне снова не было послано напоминание о том, что я отличаюсь от других. Вы знаете, о чём я говорю. Вы ведь тоже обладаете этим даром, что хуже любого проклятия. Я видел, как смерть коснулась моего отца и братьев – накануне автокатастрофы, унёсшей их жизни. Я заранее знал о смерти моей жены, которая даже не была больна. Я видел и другие вещи...- его голос пресёкся.- Никогда бы я не пожелал подобной судьбы ближнему. И то, что этим роком отмечено юное, невинное создание...
- И вы никогда не пытались узнать, что это за существа?- вопрос прозвучал резче, чем я хотела.
- Помните, что я сказал о статуе, которая произвела на вас впечатление, и что она значила для меня? Я не нашёл в себе сил оставаться в мире, который внушал мне такой ужас, и предпочёл отгородиться от него стенами этой святой обители в надежде, что зло сюда проникнуть не сможет... До сих пор я даже не знал этого точно.
Я молча уставилась на склянку, отец Энтони вздохнул.
- Подождите здесь. Я принесу всё необходимое.
Когда он ушёл, я рассеянно опустилась на скамью. Ещё один "стоящий меж двух миров", уникум человеческого мира, появление которого – такая редкость. И я встречаю его, хотя и надеяться на нечто подобное не приходило мне в голову. И что? Он знает даже меньше меня, и уже этим напуган. И слаб...
Отец Энтони вернулся быстро.
- Можем начинать, дочь моя.
Прислонившись к каменной колонне, я равнодушно наблюдала, как отец Энтони положил склянку на накрытый белоснежным покрывалом алтарь и, бормоча "In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti"[1], провёл обряд.
- Теперь эта земля освящена. Да поможет вам Бог.
- Спасибо, преподобный...
- Вам не за что благодарить меня. Я не могу оказать помощи, которая вам действительно нужна. А это,- он махнул на склянку,- не стоит упоминания.
Слабо улыбнувшись, я повернулась к выходу, но он вдруг спросил, и голос его дрогнул:
- Кто они, эти существа? Демоны?..
- Зачем вам это знать?
В светло-карих глазах преподобного отца мелькнула горечь.
- Не судите меня, дитя. Нам не дано выбирать, какими появиться на свет. Я, к сожалению, был рожден не дубом, а тростником.
- За что мне судить вас? Способность, подобная нашей, проявляется не часто, и я никогда не думала, что встречу другого, обладающего ею. Но вот встреча произошла, и я ощущаю своё одиночество сильнее, чем когда-либо...
- Одиночество – наш неизбежный удел,- тихо согласился отец Энтони.- Но, если вам потребуется утешение, или просто захочется поговорить, знайте: здесь вы найдёте человека, который вас выслушает.
Поколебавшись одно мгновение, я испытующе посмотрела на него.
- Я не знаю, способны ли мы видеть собственную смерть. Вы... можете сказать, коснулась ли она меня?
Лицо отца Энтони стало серьёзным, взгляд – задумчивым.
- Нет, дитя моё, я не вижу возле вас смерти. Но не вижу и жизни...
Покинув собор, я ещё долго и без цели кружила по улицам. В душе царил ад. Конечно, отец Энтони – всего лишь человек, а людям свойственно ошибаться, но всё равно его слова не шли из головы. Хотя что с того? Разве даже зная что мне суждено умереть, я бы отказалась от задуманного? Совершенно непрошенно в памяти возникли давно забытые сцены из детства, первый день в школе, сосед по парте, с которым мы постоянно дрались, выпускной вечер, поступление в университет, первый год учёбы... Это время казалось таким далёким и нереальным, полным наивных надежд, над которыми теперь хотелось смеяться. Я вспомнила, как часто и грандиозно мы мечтали о будущем с Дженни, и щемящая тоска сжала сердце. Дженни... Что бы ни случилось, она уже не застанет подругу, которую когда-то знала. Моя прежняя суть ушла, моё отношение к миру изменилось до неузнаваемости, я перестала быть тем, кем была... Я выудила из сумки телефон, испытывая почти физическую потребность поговорить с ней немедленно. Но, к моему разочарованию, мобильный Дженни был отключен. Вздохнув, я глянула на часы – пора отправляться домой. Винсент должен вернуться через час, а мне ещё нужно подготовиться к его приходу.
Последние два дня прошли для меня в неустанных поисках, но Винсент не подозревал ни о чём – к этому я приложила все усилия. После того, как Винсент устроил праздничный ужин для меня, я устроила нечто подобное для него. В последовавший за тем вечер мы ужинали в одном из любимых ресторанов Винсента. При этом я чувствовала себя почти счастливой, чему в немалой степени способствовали избавление от общества Доминика и обожание, светившееся в глазах Винсента. Уже пару раз он упомянул, что, кроме перевозки вещей, на эти выходные запланировал ещё кое-что, ведь это – первые выходные, которые мы проведём вместе. Причина, способная нарушить эти планы, должна была оказаться веской. Но свою историю я продумала хорошо, и, едва Винсент переступил порог, чуть не рыдая, бросилась ему на шею. В ответ на его тревожные расспросы я, запинаясь, рассказала, что близкая подруга попала в аварию и находится в больнице в критическом состоянии – её сестра позвонила час назад. Родители их – во Франции и смогут вернуться только послезавтра, поэтому Никки – так я назвала сестру – очень просила меня приехать.
- Где это?- Винсент утешающе погладил меня по волосам.- Я тебя отвезу.
Всхлипнув, я замотала головой.
- Это в другом городе, на автобусе ехать пару часов. Я поеду завтра утром, и лучше сама... Мне будет спокойнее, если ты останешься дома.
Винсент попытался спорить, но я убедила его отпустить меня одну. За ужином он был настолько задумчив, что меня начали мучить угрызения совести. Под конец, не выдержав, я перебралась со стула на его колени и ласково потрепала его по щеке. Винсент посмотрел на меня полным тоски взглядом.
- Ужасно, когда такое происходит... Авария, несчастный случай, неожиданная болезнь. Я ведь тоже едва не потерял тебя так... До сих пор, когда об этом вспоминаю, всё внутри обмирает.
Приняв беспечный вид, я взьерошила его волосы.
- Не стоит об этом вспоминать. Всё ведь кончилось благополучно.
- Тогда – да. Но, пережив подобное раз, невозможно избавиться от мысли, что это может повториться,- он заглянул мне в глаза.- Если с тобой что-нибудь случится, я... не смогу с этим справиться.
У меня сжалось сердце. Я и не задумалась о том, что будет с Винсентом, если я не вернусь из Норвегии. Он ведь даже не будет знать, что со мной произошло... Но тут я представила, как превращаюсь в бездушное кровососущее существо, представила вечность, в которой Доминик станет моим всевластным хозяином, и пошатнувшаяся было решимость окрепла вновь. Надеясь, что руки дрожат не слишком сильно, я погладила Винсента по лицу и прильнула к его губам. Мне было нечего сказать, что не оказалось бы очередной выдумкой, но в поцелуй я вложила всю душу, которая у меня пока была. Винсент порывисто прижал меня к себе, ладони заскользили по моей спине, по волосам, поцелуи становились всё требовательнее и настойчивее... И о смерти мы в ту ночь больше не вспоминали.
Проснувшись на рассвете, я бесшумно пробралась в гостиную, где накануне оставила дорожную сумку с самым необходимым. Опасаясь разбудить Винсента, который бы наверняка вызвался отвезти меня на автовокзал, куда мне совсем не было нужно, я даже не стала умываться – это можно было сделать в аэропорту. Нацарапав Винсенту записку с обещанием дать о себе знать, как только предоставится возможность, я прокралась в коридор, отперла входную дверь и шагнула за порог. В соборе я приобрела серебряный ковчежец на цепочке и, приоткрыв крошечную крышечку, насыпала туда немного освящённой земли. Винсент был далёк от религии, но, когда прошлой ночью я поднесла ему ковчежец в качестве подарка, отказаться от него не решился. Повесив ковчежец ему на шею, я была относительно спокойна за его безопасность. В аэропорт я прибыла вовремя, однако там меня ждало разочарование: вылет задерживали на три часа. Проклиная всё на свете, я нервно мерила шагами зал ожидания. До Орнеса я могла теперь добраться только перед самым закатом.
Из-за опоздания мой великолепный, продуманный до мелочей план давал трещину за трещиной. Приземлившись в аэропорту Гардермуэн, я обнаружила, что следующего прямого автобуса до Орнеса нужно ждать чуть не полтора часа. Свободных такси, как назло, не было, и мне пришлось добираться на перекладных. На первом отходившем от аэропорта автобусе я доехала до местечка Рёд. Там мне наконец повезло с такси, и я назвала водителю адрес Толлака. Красота проплывавших за окном пейзажей при других обстоятельствах заставила бы меня забыть обо всём на свете. Но сейчас, с тоской следя, как солнце неумолимо склоняется горизонту, я её практически не замечала. Не преуспев в попытке завязать со мной разговор, таксист включил радио, но от первой же песни меня бросило в жар. Под звуки рок-гитар мужской голос повторял снова и снова:
"Неужели ты не видишь?
Мы связаны вместе,
Ты и я навечно –
И это то, чего я хочу отныне и навсегда..."[2]
Не выдержав, я попросила водителя переключить радио на другой канал.
- Вам не нравится?- удивился он.- Это известный хит популярной норвежской группы – Apoptygma Bezerk!
Я только пожала плечами и поблагодарила, когда он выполнил мою просьбу. До Орнеса мы добрались где-то за час до заката. Такси остановилось неподалёку от окружённого густой зеленью дома на пригорке. Дом выглядел точно как на фотографии, только не был расположен так уж особняком: справа и слева выстроились дома соседей. С замиранием сердца я поднялась на крыльцо, на всякий случай нажала на кнопку звонка. И тут мне сделалось нехорошо... В одном из верхних окон мелькнула тень, а через пару минут дверь отворилась. На пороге стоял светловолосый парень. Окинув меня удивлённым взглядом, он что-то залопотал на языке, который, видимо, был норвежским. Я смотрела на него по-совиному. Парню это явно показалось забавным. Рассмеявшись, он снова попытался что-либо у меня выспросить. И тогда, только начиная осознавать колоссальность произошедшей ошибки, я с трудом выдавила по-английски:
- Вы... Т. Ниельсен?
- Т. Ниельсен?- парень замотал головой и тоже перешёл на английский.- Тронд Ниельсен – мой отец. Я – Йенс Ниельсен. Отец сейчас в Ставангере, вернётся через несколько дней. У тебя к нему дело?
Парень говорил что-то ещё, но слова начали сливаться в неразборчивый гул, очертания его лица стали расплывчатыми, и я вспомнила, что в этот день почти ничего не ела.
НАЗАД1
...
3
4
5
...
14ВПЕРЕД
- Тебе плохо?
Я растерянно хлопала глазами, не сразу заметив, что парень держит меня за плечо – если бы не эта поддержка, я бы, наверное, свалилась на ступеньки.
- Может, воды принести? Подожди здесь... Хотя нет, лучше зайди внутрь.
Он вдёрнул меня в дом и, приткнув на диван, куда-то унёсся. Я постепенно приходила в себя, и когда Йенс подоспел с водой, смогла даже подняться на ноги. Но тут случайно глянула на окно и чуть не выронила стакан. Солнце садилось, времени на поиски дома Толлака практически не осталось... Я повернулась к Йенсу, наблюдавшему за мной со смесью недоумения и любопытства.
- Я ищу Толлака. Он тоже живёт где-то здесь в Орнесе в большом, скорее всего, старинном доме, который, вероятно, расположен в стороне от других.
- Толлак, Толлак...- задумчиво повторил Йенс.- Нет, не говорит мне ни о чём. Как его фамилия?
- Не знаю. Но его могу описать: высокий, худой, светловолосый...
- Каждый второй подходит здесь под это описание.
- У него глаза разного цвета,- с отчаянием добавила я.- Один голубой, другой карий...
- А, что-то припоминаю! Мой приятель Бьёрн рассказывал про своего соседа, странного неприветливого парня с разными глазами. Так его зовут Толлак? Имя какое-то доисторическое...
- Где он живёт?- перебила я.
- На другом конце города, за церковью. Дом, кстати, не старинный...
- Как туда добраться?
- На такси,- Йенс почесал за ухом.- Хочешь им позвонить?
Пока мы ждали такси, он написал на листке бумаги адрес своего приятеля.
- Дом этого разноглазого расположен немного дальше по той же улице. Номера я не знаю, но, думаю, для водителя этого будет достаточно.
Зажав в руке листок, я с отчаянием уставилась в окно. В лучах закатного солнца небо приняло зловещий кроваво-красный оттенок, как на картине Мунка "Крик". Как часто в последнее время хотелось закричать мне, громко, безудержно. Так, чтобы даже преисподняя содрогнулась от этого крика...
- Ты вообще откуда взялась?- спросил Йенс.- Давно в Норвегии?
Но к дому уже подъезжало такси. Подхватив сумку, я торопливо выпалила:
- Огромное спасибо за помощь, Йенс!- и, не оборачиваясь, понеслась к машине.
Водитель оказался мрачным, неразговорчивым типом, от которого я так и не смогла добиться, сколько времени уйдёт на дорогу. Но, когда мы стояли на очередном светофоре, которых здесь было, кажется, больше, чем деревьев, необходимость в спешке отпала – солнце село. Я напряглась в ожидании привычного чувства холода, но его не было, и никто не появился: ни Арент, ни Доминик. Освящённая земля действовала – они понятия не имели, где я нахожусь.
Когда впереди показались очертания церкви, я попросила водителя остановиться. Отсюда, по словам Йенса, до дома Толлака было недалеко, и, не желая привлекать к своему появлению особого внимания, я решила пройти остаток пути пешком. Таксист посмотрел на меня, как на умалишённую, и, выбравшись из машины, я поняла почему. Местность вокруг церкви была пустынной и неприветливой. Справа раскинулись какие-то поля, густые заросли слева очень смахивали на лес. Трудно поверить, что каких-то пять минут назад мы ехали по улицам населённого пункта... Но я закинула на плечо сумку и бодро зашагала к церкви. Правда, проходя мимо дверей, невольно замедлила шаг. Это было каменное строение с высоким шпилем, хорошо заметное в темноте благодаря подсветке. Возле входа стояла статуя монаха. Вперив в небо неживые глаза, одной рукой он прижимал к груди Библию, другой почти касался головы уродливого существа, скорчившегося у его ног. Связанные лапы существа обхватывали согнутые колени, а безобразное лицо выражало такую злобу, что при взгляде на него становилось жутко. Несколько секунд я рассматривала эту странную композицию, как вдруг совсем рядом раздался протяжный жалобный вой. Я с ужасом огляделась. Вокруг – ни души, только шелест ветра, две безмолвные статуи, и мой нарастающий страх... Вытащив из сумки склянку с освящённой землёй, я судорожно прижала её к груди и бегом понеслась к деревьям, за которыми начинались жилые кварталы. Едва различимая в темноте, тропинка петляла меж могильных камней прилегавшего к церкви кладбища. Я уже добежала до деревьев, когда вой раздался снова, и я замерла, почти не дыша. Со всех сторон меня окружала тьма, наполненная шелестом деревьев. Позади остались неподвижные ряды могильных камней и освещённый силуэт церкви, вход в которую охраняли суровый монах и усмирённый им демон. Я проделала слишком долгий путь для того, чтобы сейчас дрогнуть и, убрав с лица растрепавшиеся волосы, решительно двинулась вперёд.
Деревья закончились, выпустив меня на подобие улицы. В этой части Орнеса дома, окружённые густыми зарослями, располагались на большом расстоянии друг от друга. Через какое-то время я оказалась перед железной увитой растениями решёткой. За ней начинался парк, окружавший большой двухэтажный дом. В окнах горел свет, и до меня вроде бы донеслись звуки музыки. Калитка оказалась не заперта, и, едва я вступила в парк, меня охватило чувство пронизывающего холода. Вдруг из ближайших кустов послышался шорох, и ветки раздвинулись, пропустив огромного лохматого пса. Я таращилась на него, не силах даже закричать... Но пёс не выразил враждебности. Он просто стоял, широко расставив лапы, и внимательно меня разглядывал. И тут мне стало совсем нехорошо. Отбрасываемая псом тень была человеческой – в свете паркового фонаря я рассмотрела очертания бородатой фигуры, стоявшей на четвереньках... В ужасе я попятилась от него, и тогда пёс задрал морду и завыл тем самым жалобным воем, который преследовал меня всю дорогу от церкви. Я застыла на месте. Но зверь вдруг оборвал вой, развернулся и исчез в кустах – так же внезапно, как появился. А я уже наверное в сотый раз пожалела, что не доехала сюда на такси... Хотя, с другой стороны, встреча с Толлаком меня больше не пугала. По сравнению с тем, что пришлось пережить по пути, разговор с вампиром, мечтавшим высосать мою кровь, представлялся чуть ли не дружеской беседой. Наконец, я взяла себя в руки, засунула склянку с освящённой землёй в карман куртки, и, подхватив сумку, направилась к дому.
Из-за двери в самом деле доносились музыка, голоса и смех. Дверь распахнулась, не успела я убрать руку от звонка. На пороге стояла невысокая азиатка в коротком облегающем платье тёмно-красного цвета. Густые чёрные волосы доходили ей до бёдер, руки украшали золотые браслеты. Я постаралась сосредоточиться на этих мелочах, чтобы как можно дольше не замечать фарфоровой бледности её лица, горящих удлинённых глаз и острых зубов, обнажившихся в приветливой улыбке.
- Я здесь, чтобы увидеть Толлака,- ровно объявила я.
Её улыбка стала ещё приветливее.
- Идём, я тебя провожу.
И я вошла внутрь. Мрачноватый холл, раздвижная дверь, а за ней – знакомый зал с камином. Но сейчас он был ярко освещён и полон гостей. В глубине зала я заметила стол с едой и напитками. На подоконниках красовались лампы с благовонными маслами, от которых исходил пряный аромат... На меня упала чья-то тень, и, рассмотрев возникшее рядом существо, я едва сдержала стон. Высокий, очень худой и немного сутулый, с чёрными кудрявыми волосами и мертвенным, слишком бледным даже для вампира лицом, он не сводил с меня выпуклых ярко-зелёных глаз, в которых светилось безумие.
- Кого это ты привела, Акеми?- обратился он к азиатке, и уже от его хрипловатого голоса меня пробрала дрожь.
- Она – гостья Толлака. Как и ты. Не забывай об этом.
Вампир ухмыльнулся.
- Толлак занят. Я позабочусь о ней, пока он освободится.
Продолжая смотреть на меня взглядом, от которого всё внутри сжималось и переворачивалось, он подался вперёд. Я опустила руку в карман куртки и, борясь с желанием бежать без оглядки, до боли стиснула склянку с освящённой землёй. В глазах вампира вспыхнуло вожделение, губы начали подёргиваться, он медленно потянулся ко мне... Но в то же мгновение из-за его спины раздался равнодушный голос:
- Эдред. О своих гостях я позабочусь сам.
В зелёных глазах полыхнуло бешенство, тотчас сменившееся выражением мольбы.
- Я лишь хотел... Позволь мне побыть с ней, Толлак!
- Убирайся,- коротко скомандовал тот.
Зеленоглазый вампир бросил на меня хищный взгляд и исчез. Облегчённо выдохнув, я выпустила из пальцев склянку и тогда только заметила стоявшую рядом с Толлаком азиатку. Скорее всего, это она его предупредила. И следующая фраза Толлака подтвердила догадку:
- Благодарю тебя, Акеми.
Азиатка дёрнула плечиком и тоже растворилась в воздухе. Толлак повернулся ко мне.
- Не могу сказать, что не рад тебя видеть. Но появиться здесь вот так было очень легкомысленным шагом.
Я наполовину вынула из кармана свою склянку.
- Не беспокойся. Я приняла необходимые меры.
- Значит, никто из них не знает, что ты здесь. И какова же цель твоего визита?
- Информация. Мне нужны ответы.
Светлые брови вампира поползли вверх.
- Почему ты решила, что я их тебе дам? Что в этом для меня?
- Ты ведь хотел уничтожить Арента. И привязанности к Доминику вроде бы тоже не испытываешь. Я могла бы помочь тебе уничтожить обоих...
Смех Толлака оборвал мои слова, и мне пришло в голову, что до этого я не видела его даже улыбающимся.
- Дорогая моя, от Арента я хотел избавиться, чтобы добраться до тебя. А до Доминика мне вообще нет дела.
- Хорошо. Тогда... сколько моей крови тебе нужно? Я должна отдать её добровольно?
В глазах Толлака зажёгся огонёк.
- Ты – очень странное существо.
- Человек,- поправила я.- И человеком хочу остаться.
- Моя услуга не будет безвозмездной.
- Разумеется.
- Здесь я не могу с тобой говорить. Ты имела несчастье привлечь внимание Эдреда, а им не может управлять никто, даже он сам. Будь пока моей гостьей. Я дам тебе знать, когда наступит подходящий момент. И храни молчание о том, что можешь нас видеть.
Я непроизвольно стиснула склянку.
- Сколько в этом доме тебе подобных?
- Кроме Акеми и Эдреда, только Лодовико – воспитанник Акеми. Акеми и Лодовико можешь не опасаться. Но держись подальше от Эдреда.
И он исчез. А я направилась к столу с едой, набросала в тарелку каких-то закусок и пристроилась с ней возле окна. От еды по телу разливалась истома, аромат ламп оказывал одурманивающее действие, меня начало клонить в сон...
- Мучительно влекущая красота,- послышался над ухом хриплый шёпот.- Красота, способная околдовать...
Очнувшись, я поймала на себе полный вожделения взгляд безумных зелёных глаз.
- Твоя красота способна свести с ума,- бледная рука потянулась к моему лицу.- И именно это происходит со мной, когда я вижу тебя...
Я выронила тарелку и, зажав в ладони свою склянку, отпрянула от него.
- Отойди от меня, не смей ко мне приближаться!
- Почему?..
Я беспомощно огляделась. Гости, расположившиеся на диванах и креслах, вели себя на удивление вяло. Никто и не повернулся в нашу сторону. Ни Толлака, ни Акеми поблизости не было...
- Посмотри на меня,- шептал Эдред.- Я хочу видеть твои глаза... Твой взгляд завораживает, я теряю способность мыслить здраво...
Я пятилась, пока не наткнулась на стену. Дальше отступать было некуда.
- Мой взгляд тут ни при чём! Ты и без него не в состоянии мыслить здраво, невменяемая тварь!
Выражение лица Эдреда не изменилось, плотоядная улыбка обнажала острые зубы.
- Другого я бы заставил об этом пожалеть. Но твои губы пленяют, даже произнося злые слова...
Мертвенное лицо наклонилось к моему, рот приоткрылся... Трясясь от отвращения, я скользнула вниз по стене и быстро откатилась в сторону. Эдред бросился за мной, но дорогу ему преградила невысокая гибкая фигура, и её обладатель немного жеманным голосом поинтересовался:
- Чем это ты тут занимаешься, Эдред? Ну посмотри, что ты натворил! Напугал бедную девочку до полусмерти.
Я с удивлением смотрела на новое действующее лицо, появившееся так своевременно. Скорее всего, это был Лодовико. Обратив на меня тёмные светящиеся глаза, он протянул руку, видимо, намереваясь помочь мне подняться. Но я поспешно отодвинулась и поднялась на ноги самостоятельно.
- Что тебе здесь надо?- прорычал Эдред.
- Акеми послала узнать, не забыл ли ты о приличиях,- Лодовико поправил густые вьющиеся волосы, собранные на затылке в хвост.- Оказалось, она как в воду глядела.
- Убирайся прочь!
Лодовико сдул с ногтей несуществующую пылинку.
- Выбирай выражения. Я ведь могу и оскорбиться.
Заметив приоткрытую дверь в противоположном конце зала, я начала осторожно отходить к ней. И мне показалось, Лодовико нарочно бросился на Эдреда именно в тот момент, когда я до неё добралась. Закрыв дверь за собой, я осмотрелась. Нет, здесь задерживаться не стоило. Другая дверь вывела в тускло освещённый коридор, заканчивавшийся лестницей. По ней я поднялась на второй этаж и, заглянув за две или три двери, осталась в небольшой комнате с удобным на вид диваном. Не включая свет, упала на диван и нервно рассмеялась. Я считала исчадием ада Арента, пока не узнала Доминика. Потом меня кидало в холодный пот при одной мысли о Толлаке. А теперь и он казался чуть ли ягнёнком по сравнению с Эдредом...
Тихий шорох заставил меня подскочить. Возле окна стояла Акеми. В полумраке её фарфоровое личико казалось безжизненной маской, сверкавшие из-под полуопущенных век глаза производили жутковатое впечатление.
- Твой друг появился очень вовремя, спасибо,- не придумав ничего лучшего, выдала я.- Толлак тебя попросил?
- Я старалась не ради него.
Она подошла ближе, с любопытством меня разглядывая.
- Ты действительно очень красива. Но Толлака твоя красота не тронет.
- Что ты имеешь в виду?
- Не делай вид, что не понимаешь. Я знаю, кто ты, и не сомневаюсь, что ты, в свою очередь, знаешь, что тебя ждёт.
Я едва удержалась, чтобы привычным жестом не вцепиться в склянку с освящённой землёй.
- Ты знаешь, кто я? Откуда?
- Моя сестра обладала тем же даром. Я безошибочно узнаю тебе подобных. Даже если они благоразумно пытаются скрыть свою способность.
- Остальные тоже знают?
- Пока нет.
Я напряжённо наблюдала, как она обходит вокруг меня.
- И что стало с твоей сестрой?
- То же, что станет с тобой. Жаль лишь, что не мне выпадет это сделать. Толлак жесток. А я бы позаботилась, чтобы твой переход в иной мир был мягким и ласкающим, как поцелуй ангела.
- Теперь мне почти захотелось умереть,- усмехнулась я.
- Если бы Эдред добился своего, тебе бы этого точно захотелось.
- Для чего ты это говоришь?
- Зачем ты здесь?- она продолжала кружить вокруг меня, словно стервятник.
- Зачем тебе это знать?
- Не так часто встречаешь подобного тебе. Да ещё и ищущего смерти так безрассудно.
- Я не ищу смерти.
- Нет? Тогда – бессмертия?
Расхохотавшись, я рухнула на диван. Акеми присела на журнальный столик напротив.
- Эта встреча с Толлаком для тебя явно не первая. И одно то, что ты до неё дожила, удивительно. Он давно одержим идеей найти смертного с твоими способностями. Только вот зачем?
- Что, если я пришла именно ради этого? Узнать.
Она изучала меня, склонив голову набок.
- Это очень глупо. Живой тебе отсюда не уйти.
- Я всё же постараюсь.
Акеми пожала плечами и, легко поднявшись со столика, направилась к двери.
- Почему ты помогла мне?- не выдержала я.- Ты вмешалась дважды.
- Каждый из тебе подобных напоминает мне о сестре. А о том, что сделал бы с тобой Эдред, тебе лучше не знать. Я этого не хотела.
- Ты всё ещё помнишь о своей сестре? Откуда ты родом?
- Эдо[3].
И я осталась в комнате одна. В действиях Акеми было что-то почти человеческое, и у меня мелькнула мысль, что, возможно, отец Энтони прав, и душа не может умереть совсем...
Вытянувшись на диване, я смотрела в окно, думая о Винсенте. Днём он пытался мне дозвониться, но я ограничилась парой коротких сообщений, что со мной всё хорошо и у меня садится батарейка. Прошлым вечером я действительно забыла зарядить мобильник, и теперь он отключился... Потом я подумала о Доминике и улыбнулась, представив, в какое бешенство его приведёт моё исчезновение. Я не видела его со времени нашей ссоры под стенами собора. Не то чтобы Доминик не появлялся совсем – я ощущала его присутствие каждую ночь. Он просто не показывался. Наверное, мои угрозы покончить с собой всё же возымели действие, и он решил дать мне передышку. Знал бы он, на какой риск я пошла, только чтобы узнать способ его прикончить! Мысли продолжали вести в голове медленный хоровод, я не заметила, как закрыла глаза...
Из забытья меня вывели голоса за дверью. Щелчок – и дверь начала открываться. Подхватив сумку, я мигом скатилась с дивана и притаилась на полу за креслом. Два голоса были женскими. Но вот раздался третий голос, и внутри меня всё оборвалось. Это был хрипловатый голос Эдреда... Женщины, бормоча что-то нечленораздельное, одна за другой попадали на диван, потом послышалась какая-то возня, а за ней приглушённый стон. Он повторялся снова и снова, постепенно переходя в сдавленный вопль, как если бы женщине зажимали рот. Скорчившись за креслом, я слышала судорожные всхлипывания, звуки ударов и опять этот жуткий стон. Не знаю, сколько это продолжалось, я потеряла счёт времени... Вдруг что-то бухнулось на пол совсем рядом, и в просвете между креслом и стеной возникло измученное лицо девушки. Из её рассечённой щеки сочилась кровь, губы беззвучно шевелились, взгляд казался остекленевшим. На мгновение её глаза встретились с моими, и в них мелькнуло осмысленное выражение. Царапнув ногтями по полу, она судорожно сжала ладонь и прошептала:
- Hjelp mej... Hjelp... mej...[4]
Даже не зная слов, я поняла их смысл. Но чем я могла ей помочь? Когда её дёрнули назад, она попыталась закричать, но крик сошёл на хрип. Видимо, в какой-то момент ей всё же удалось вырваться. До меня донеслись звуки отчаянной борьбы, и что-то ударилось о кресло с такой силой, что оно опрокинулось... Открывшаяся картина заставила меня побледнеть. В нескольких шагах лежало тело девушки, которую я только что видела. Её шея была разворочена так, что голова была практически отделена от туловища. Другая девушка ещё дышала, но на ней не было живого места – ссадины и укусы покрывали её с головы до пят. А над ней склонилось отвратительное существо с мертвенным оскаленным лицом, напомнившим мне статую демона возле церкви. И тут его невменяемые глаза остановились на мне, и в них вспыхнуло умоляющее выражение.
- Ты...- прохрипел он.- Они не убили тебя...
В мгновение ока вампир оказался рядом. Вид его был ужасен. Полурасстёгнутая чёрная рубашка открывала худую забрызганную кровью грудь, пятна крови были и на лице, а в зелёных глазах пылала дикая животная страсть. Я начала медленно отступать за опрокинутое кресло.
- Не бойся меня,- прошептал Эдред.- То, что произошло с ними, не имеет к тебе отношения. С тобой я не расстанусь так быстро...
Остановившись за креслом, которое теперь находилось между ним и мной, я покосилась на дверь, прикидывая расстояние. Эдред подался вперёд.
- Я хочу чувствовать твоё тело... Хочу прикоснуться к тебе и больше не выпускать из рук... Не отрываться от твоих губ до твоего последнего вздоха...
Этого мои нервы не выдержали. Лихорадочно пнув кресло на него, я опрометью бросилась к двери. Эдред отшвырнул кресло с такой силой, что оно с треском ударилось о противоположную стену, и молниеносно возник передо мной. Отшатнувшись, я потеряла равновесие и навзничь шарахнулась на пол. Оглушённая падением, словно в замедленном кошмаре, я видела, как жуткое лицо склоняется к моему, окровавленный рот устремился к моим губам... и замер, так меня и не коснувшись. В безумных глазах Эдреда полыхнуло бешенство. Я подтянула за ручку отлетевшую при падении сумку...
- Освящённая земля...- прохрипел он.
И тут я изо всех сил ударила его сумкой. Он качнулся в сторону на одно мгновение, но мне этого хватило. Рывком вскочив на ноги, я кинулась к двери и даже успела вылететь в коридор, когда Эдред, словно навязчивый призрак, снова оказался передо мной. В его руках болталась ещё остававшаяся в живых девушка. Вытянув её вперёд, вампир вонзил ногти ей в шею и прошипел:
- Дважды тебе от меня не уйти...
Его пальцы начали разрывать ей горло, девушка беззвучно задёргалась, и вдруг Эдред с силой отлетел в противоположную сторону. Тело девушки врезалось в стену в полуметре от меня, голова упала на грудь, изо рта вытекла струйка крови. Рядом стоял Толлак.
- Перед домом машина,- тихо проговорил он.- Жди меня в ней.
И я понеслась по коридору. Эдред заревел, но Толлак вцепился в него прежде, чем он успел помешать моему бегству. Уже на лестнице до меня донёсся хриплый вопль:
- Тебе от меня не скрыться! Я найду тебя! Ты – моя!..
В зале с камином продолжала играть музыка, и гости оставались на прежних местах – застыв на креслах и диванах подобно статуям. Некоторые были живы, другие замерли навсегда, распластавшись в неестественных позах. А вокруг горели свечи и благовонные лампы иточали пряный аромат... И я поняла, почему гости казались такими вялыми, почему жертвы Эдреда были не в себе, и почему меня в этом зале сразу начало клонить в сон. В ароматическое масло наверняка было подмешано какое-то одурманивающее зелье, переносившее гостей в мир грёз, прежде чем хозяева без хлопот и сопротивления отправляли их на тот свет. На одном из диванов Лодовико припал к горлу девушки с длинными светлыми волосами. Её губы шевелились, глаза были пустыми... Увидев меня, Лодовико прервал своё занятие.
- А, это ты. Всё ещё жива! Прими дружеский совет и попроси Толлака убить тебя как можно скорее. Так Эдред не срывался давно, поэтому Толлак на самом деле окажет тебе услугу.
Схватив с подоконника горящую лампу, я с яростью запустила ею в вампира и, не оглядываясь, помчалась к двери. Вдогонку послышался хохот Лодовико.
Перед домом действительно стояла машина, но едва я устремилась к ней, из-за ближайшего дерева выползло какое-то существо... То был получеловек-полузверь, передвигавшийся очень проворно, несмотря на то, что одна нога отсутствовала. С заросшего волосами лица смотрели человеческие глаза. И вдруг это создание задрало голову и испустило знакомый жалобный вой. Оно было совсем близко, как вдруг, увидев что-то за моей спиной, заскулило и заковыляло прочь, на ходу превращаясь в большого лохматого пса... Я обернулась, догадываясь, кого увижу. Это в самом деле был Толлак. Не говоря ни слова, он кивнул на машину, и когда я в неё забралась, уже сидел за рулём.
- Что это было за существо?- выдохнула я.
- Бист вилах, подарок Эдреда. Когда-то давно он привёз его из Шотландии. Древнее создание, избегающее показываться людям в своём истинном обличье. Тебя он, очевидно, принял за существо нашего мира.
Поморщившись, я уставилась в окно.
- Что с Эдредом?
- Акеми и Лодовико о нём позаботятся. Надолго они его не задержат, но этого будет досточно.
- Дом принадлежит вам четверым?
- Нет. Ты просто выбрала неудачную ночь.
Мы выехали на пустынную дорогу, по обеим сторонам которой тянулись густые заросли. И я почувствовала первый укол тревоги.
- Куда мы едем?
- Туда, где можно поговорить, не опасаясь вмешательства Эдреда. Ты ведь пришла за этим?
До меня вдруг донёсся тихий стон – на заднем сидении, бессильно свесив руки, лежала девушка.
- Это ещё зачем?- повернулась я к Толлаку.
- Предпочитаешь, чтобы я утолил жажду твоей кровью?
- Соскучился по Аренту и своему воспитаннику?
- Ты переоцениваешь наши возможности и недооцениваешь собственную хрупкость. Ни Арент, ни Доминик не смогли бы обогнать смерть, вздумай она протянуть к тебе руку.
Жилые дома между тем закончились – только бесконечные деревья, посеребрённые бледным светом месяца. Я никак не могла отделаться от мысли, что Толлак следует заранее подготовленному плану, который должен неизбежно закончиться моей смертью.
- Зачем тебе нужна моя кровь?
- Затем же, зачем она нужна Аренту. Рано или поздно и он должен был сложить кусочки мозаики воедино.
- Вообще-то Арент собирался меня обратить.
- Арент собирался... обратить тебя?- Толлак захохотал.- Ангелы, демоны и борода Одина! Арент, снизошедший до смертного существа! А я-то гадал, почему ты ещё жива! Наверное, сам дьявол был выведен из себя его непомерной гордыней и в наказание поставил тебя на его пути!
- Ты знаешь Арента так хорошо?..
- Мне ли его не знать! Я до сих пор вспоминаю вечер, когда увидел его впервые. Просторный двор замка, роскошный пир для множества гостей, суетливая беготня слуг и мальчик в богатой одежде, играющий с деревянной лошадкой. Вот он поднимает голову и смотрит на меня, и жёсткий взгляд безжалостных глаз ребёнка заставляет меня остановиться. Ничего подобного я не встречал ни до ни после за своё более чем тысячелетнее существование.
- Это был... Арент?
- Это был дьявол с пухлыми детскими щёчками. При виде меня, он не выказал ни малейшего испуга, только лёгкое удивление.
- Он... мог тебя видеть? Он был...
- Тебе подобным,- закончил фразу Толлак.- Я был первым бессмертным, которого он увидел. Я же должен был стать последним существом, виденным им на этом свете, но его взгляд меня поразил. Мне стало любопытно, что может вырасти из этого создания, и я оставил ему жизнь. Конечно, тогда я ещё не знал о ценности его крови.
Мысли в голове путались. То, что Арент был "стоящим меж двух миров", казалось невероятным.
- А тот, кто его обратил...
- Скорее всего, это был один из первых бессмертных. О них известно очень мало. Ходит слух, что Арент избавился от него, и поверить в это нетрудно. Он бы в самом деле не стал терпеть над собой чью-либо власть дольше, чем это необходимо.
- Значит, убить вас всё-таки можно...
- Думаешь, будь это так легко, Арент и Доминик оставались бы в живых до сих пор?
- А как Доминик стал бессмертным?
Тонкое лицо Толлака выразило презрение.
- Легкомысленный сибарит, превративший бессмертие в бесконечную вечеринку. Если я когда-либо о чём и жалел, так это о том, что обратил его. Мне неизвестно, как он узнал о нашем существовании. Но, когда он пришёл ко мне, горевшая в его взгляде ненависть ввела меня в заблуждение относительно его истинной сути.
- Он стал бессмертным ради мести...- догадалась я.
- Как ещё он мог одолеть противника, жестоко его оскорбившего, и намного превосходившего его силой? Но Арент его опередил. Месть Доминика, направленная на человека, разбилась, как стекло, о грудь другого бессмертного.
- Не повезло.
Едва заметный рот Толлака сложился в усмешку.
- Больше, чем ты можешь себе представить. Он был одержим местью всё своё существование. Но, наконец получив в руки оружие, которым мог бы её осуществить, так им и не воспользовался.
Спросить, что он имел в виду я не успела – Толлак затормозил неподалёку от каких-то развалин, окружённых редкими деревьями, и коротко бросил:
- Мы на месте.
Выбравшись из машины, я неуверенно огляделась. В слабом лунном свете место производило зловещее впечатление.
- То, что ты видишь, когда-то было церковью,- раздался рядом голос Толлака.- Печальное зрелище, не правда ли? Подожди меня внутри.
- В церкви?..
- Сейчас это просто нагромождение камней.
Чувство щемящей тревоги охватило меня с новой силой. Я была уверена, что идти туда не стоит.
- Начинать чего-то опасаться тебе следовало раньше,- холодно заявил Толлак.- До того, как, зная, насколько я жажду твоей крови, ты всё же решилась меня навестить.
- Почему нельзя поговорить здесь?
- Чего ты боишься? Я ведь даже не могу к тебе притронуться.
Мне вспомнилось насмешливое лицо Доминика, его презрительные слова: "Не думай, что святая земля – панацея!". Но какое значение это имело теперь? С самого начала я не исключала, что не выберусь из этого предприятия живой, и бояться сейчас было действительно поздно. Оставив сумку возле машины, я засунула руки в карманы куртки и зашагала к руинам.
Выложенная камнями дорожка вела ко входу в просторное помещение. Справа и слева тянулся лабиринт стен, соединённых арочными проходами. Крыша отсутствовала полностью. Пока я медленно шла вдоль полуразрушенных стен, смутное предчувствие опасности усиливалось. Впереди темнело подобие каменного алтаря. Возле него я остановилась и прислушалась. Ничего. Но снаружи перед самым входом возникла женская фигура, как будто высыпавшая что-то из вместительного сосуда. Я было двинулась к ней, но за спиной раздался тихий голос:
- Здесь нас никто не потревожит.
Толлак стоял перед алтарём. Ветер легко шевелил его белокурые волосы, в обычно равнодушных глазах светилось торжество.
- Прости мою невежливость, я ещё не поблагодарил тебя за визит. Ты во многом облегчила мне задачу, хотя опередила меня совсем немного.
Мячившая у входа женская фигура уже направлялась в нашу сторону, и я выхватила из кармана свою склянку.
- От взоров Арента и Доминика меня скрывает только эта земля! Стоит её ненароком уронить, они появятся здесь в тот же миг! Если ты не оставишь мне выбора...
- Ни Арент, ни Доминик здесь не появятся. Освящённая земля кольцом окружает это место. Амелия засыпала последний проход, которым воспользовался я. Больше никто из бессмертных сюда не проникнет. Я мечтал о встрече со "стоящим меж двух миров" пять сотен лет. Разве мог я позволить легкомысленному сластолюбцу и высокомерному деспоту разрушить мои планы? Я подготовил это место, оставалось лишь дождаться удобного случая. И вдруг – какая удача! – ты являешься ко мне сама. Внезапная страсть Эдреда тоже пришлась как нельзя более кстати – заманить тебя сюда оказалось так легко.
- Ты не сможешь ко мне прикоснуться!- я медленно пятилась от него.- Если прольётся моя кровь, они это почувствуют!
- Разумеется. Но знать, где она пролилась, не будут.
Продолжая сжимать в руке пустой сосуд, Амелия подковыляла к Толлаку. Её глаза смотрели в никуда, лицо было лишено всякого выражения. Вампир обнял её одной рукой, в другой сверкнул длинный тонкий кинжал... Сломя голову я бросилась к выходу, но убежать от Толлака было невозможно, и я это понимала. Поддерживая невменяемую девицу за плечи, он мгновенно оказался передо мной, и, резко затормозив, я не удержалась на ногах. Склянка треснула при падении, освящённая земля посыпалась мне в ладонь... и Толлак молниеносным движением полоснул кинжалом по горлу девицы. Послышался хрип, меня обдала струя горячей крови...
Онемев от шока, я лихорадочно отползала назад, пытаясь встать. Вампир отшвырнул бьющееся в конвульсиях тело и с усмешкой протянул мне руку. Но я отчаянным усилием всё-таки поднялась на ноги и, держа перед собой окровавленную склянку с остатками земли, начала отходить к алтарю. Толлак покачал головой.
- Я осквернил святость этой земли убийством и кровью. Теперь это – просто грязь.
В следующее мгновение его пальцы сомкнулись на моём горле, задушив готовый вырваться крик. Отлетевшая склянка ударилась об алтарь и разбилась вдребезги...
- В какой-то мере мне жаль тебя убивать,- Толлак пристально всматривался в моё лицо.- Мужество подобное твоему встречается не часто. У тебя хватило сил сопротивляться Аренту, что само по себе говорит о многом. Кроме того, вынести все истязания Доминика, прийти ко мне, зная, чем это может обернуться, последовать за мной сюда, чтобы получить какие-то сведения... Я отдаю тебе должное и, в знак моего искреннего восхищения, открою то, ради чего ты пришла. Кровь "стоящего меж двух миров" может позволить бессмертному нарушить древний зарок и поднять руку на себе подобного. Она даёт способность чувствовать присутствие других бессмертных на расстоянии, в то время как сам он остаётся ими незамечен. Иными словами, она даёт власть, вечную и неоспоримую. Получить эту власть можно единственным способом...
Смысл слов доходил до меня только наполовину. Почти лишённая возможности дышать, я судорожно цеплялась за его руку, сознавая, что это конец. Но, странным образом, страха я не испытывала. Только грусть и сожаление, что должна умереть вот так в глухом углу Норвегии, и никто из тех, кого бы опечалила моя смерть, не будет даже знать, что меня больше нет... Толлак опрокинул меня на алтарь.
- Чтобы кровь "стоящего меж двух миров" обрела силу в венах бессмертного, это должна быть кровь мертвеца, взятая у живого, убитого, но не обескровленного. Поэтому я выпью не всю твою кровь, моё бесценное сокровище, но, когда сердце начнёт отбивать последние удары, я вырву его из твоей груди. И тогда кровь, влившаяся в мои вены, дарует мне власть, которой я жажду так давно!
Душившая меня хватка ослабла, я судорожно вздохнула, но зубы Толлака уже вонзились в моё горло... Я слабо дёрнулась, Толлак крепче стиснул мои плечи. Из этих объятий меня могла вырвать только смерть. По телу разливалась слабость, и со всех сторон ко мне устремились мириады огоньков – глаза бесплотных существ, являвшихся мне уже не раз. "Души тех, кто отдал нам свою кровь",- вспомнила я слова Толлака. Существа вились вокруг, что-то настойчиво шепча, и вдруг шёпот начал складываться в смутно знакомые слова:
Он не труп и не жилец –
Мёртвый дух, живой мертвец.
Сердца стук замолк навек,
Он уже не человек.
Вечным сумраком объят.
Рай закрыт ему и ад.
Но, рождённый смертным, он
Тоже смерти обречён.
Кровь, что сердцу жизнь даёт,
Смерть бессмертию несёт...[5]
Слова эхом отдавались в мозгу, им вторили чьи-то жалобные стенания. Моя рука, которой я бессознательно пыталась оттолкнуть Толлака, наткнулась на что-то твёрдое, и через секунду я сжимала в ладони рукоять кинжала, торчавшего у него из-за пояса. Тени продолжали кружиться, как безумные, снова и снова бормоча слова, которые внезапно обрели кристалльный смысл. Я знала, как убить вампира! Кинжал дрожал в моей ослабевшей руке, когда я занесла его над Толлаком. Но вампир, присосавшийся к моей шее не замечал ничего. И тогда я изо всех сил вонзила острие в его спину туда, где должно было биться сердце. Раздался короткий крик, который подхватили тысячи голосов. Я увидела окровавленное лицо Толлака, удивление и недоверие в широко раскрытых разного цвета глазах... Едва заметные губы шевельнулись, рука скользнула по моему плечу... и он рухнул к подножию алтаря. Кружившиеся надо мной тени теперь казались совсем светлыми... До меня ещё донёсся протяжный вой бист вилаха... А потом я потеряла сознание...
Я пришла в себя от пронизывающего ветра, пробравшего меня до костей, перевернулась на бок и полетела вниз... Падение окончательно привело меня в чувство. Сидя на земле, я растерянно хлопала глазами, пытаясь восстановить цепь событий. Уже рассвело. Бледные солнечные лучи освещали залитый кровью алтарь, кинжал с инкрустированной камнями рукояткой, валявшийся в покрытой росой траве, и труп девушки чуть поодаль. Мои руки, одежда и лицо тоже были испачканы кровью, голова кружилась. Подняться на ноги удалось не сразу. Тело закоченело и мне не повиновалось, колени дрожали. Но, скорее всего, причиной дрожи был не только холод. Я убила Толлака. Я убила... бессмертного. Останков его нигде не было, и я вполголоса пробормотала:
- Когда первый солнца луч робко глянет из-за туч,
Исчезает злая тень, и грядёт весёлый день...
Грядущий день едва ли обещал быть весёлым, но одно было верно: Толлак исчез. Навсегда. Подобрав кинжал и избегая смотреть в сторону девицы с располосованным горлом, я поковыляла к выходу. При дневном свете руины и окружавшая их местность производили совершенно иное впечатление. По земле стелился туман, царившую вокруг тишину нарушали только шелест листвы и пение птиц. Борясь с гловокружением, я добралась до машины. В замке зажигания торчал ключ, возле колеса валялась моя сумка. Наклонившись за ней, я потеряла равновесие и чуть не свалилась на землю, но расслабляться было некогда – времени до моего обратного рейса оставалось всё меньше. Запихав в сумку кинжал, я забросила её на заднее сидение, включила зажигание и надавила на газ. Однако, проехав совсем немного, была вынуждена остановиться – голова кружилась слишком сильно... Выбравшись из машины, я обнаружила неподалёку озерцо, шатаясь дотащилась до воды и ахнула, увидев своё отражение. Следы засохшей крови на лице и шее ещё больше подчеркивали меловую бледность кожи, в глазах застыло растерянное выражение. Порывистыми движениями я начала смывать с себя кровь и разрыдалась. Я стойко продержалась всю эту ужасную ночь, но теперь, когда всё было позади, нервы не выдержали. Я рыдала и рыдала, не в силах остановиться, пока где-то вдалеке не послышался шум машины. Это моментально помогло мне овладеть собой. Торчать в окровавленной одежде на виду у всех было по меньшей мере неразумно. Смыв остатки крови, я торопливо поднялась и направилась к машине. Мимо пронесся тёмно-синий вольво. Проследив за ним взглядом, я заметила вдалеке жилые дома, где наверняка можно спросить дорогу до автовокзала. Ехать до аэропорта я не решалась, учитывая своё физическое состояние и полнейшее незнание местности. Забравшись в машину, я переоделась в свежую майку и критически осмотрела джинсы. Запасных у меня не было, но пятна крови на тёмной ткани были практически незаметны.
Спрашивать дорогу даже не пришлось – всюду висели щиты с указанием нужного мне направления. Немного не доехав до вокзала, я остановила машину, протёрла руль и всё, чего могла касаться, и оставила её. До прихода автобуса ещё успела выпить кофе, и это немного меня взбодрило. В аэропорт я добралась вовремя, сдала в багаж сумку и налегке отправилась на посадку.
Во время полёта у меня появилась возможность осмыслить то, что произошло и до сих пор вызывало состояние шока. В иллюминаторе клубились облака, напомнившие о бесплотных тенях, которые этой ночью спасли мне жизнь. Нашёптываемое ими заклинание наконец достигло цели... Вампир неуязвим для любого вида оружия, но его неуявизмость не является "врождённой". Только умерев, он получает бессмертие, которое поддерживает за счёт крови живых. И когда эта кровь вливается в его вены, сердце, принимая в себя очередную смертную жизнь, начинает биться, делая смертным и самого вампира. Лишь в этот момент – пока ток живой крови не прекратится, его можно убить. Эта тайна известна душам загубленных вампиром людей, и они отчаянно пытаются поделиться ею с теми, кто может их видеть – со "стоящими меж двух миров". Скорее всего, именно поэтому вампирам воспрещается пить нашу кровь. "Стоящие меж двух миров" – единственные, кто способен принести смерть бессмертным. У меня начинали трястись руки, когда я думала, какое древнее и могущественное существо уничтожила. Убить вампира оказалось так просто... и в то же время так неосуществимо... Сколько раз я слышала обращённые ко мне слова спасения, прежде чем до меня дошёл их смысл? Так какова вероятность, что другие мне подобные могли расслышать и понять их сразу? Но, как бы то ни было, я обладала знанием, за которое подвергла себя смертельной опасности, хотя теперь и сомневалась, что оно действительно мне поможет... Я смогла убить Толлака, потому что он пил мою кровь впервые, и связь, которая бы не позволила поднять на него руку, между нами ещё не установилась. Но Арент и Доминик...
Я не заметила, как заснула, и проснулась, когда самолёт уже приземлился. Протирая глаза, вышла к автобусу, забрала из багажа сумку, села в такси. Но ехать к Винсенту в последний момент передумала. Если он дома, мой внешний вид вызовет у него неиссякаемый поток вопросов, ответить на которые будет нелегко. Лучше сначала заехать к себе и хотя бы переодеться.
Оказавшись в квартире, я направилась прямиком в свою комнату, поставила мобильный заряжаться, взяла всё необходимое для душа и почти бегом ринулась в ванную. Пробыла я там долго, испытывая тихую радость, что вновь нахожусь среди привычных вещей, где всё напоминает о жизни до отъезда Дженни и до начала ужаса, в котором я пребывала с тех пор. Я всё прикидывала, как объясню Винсенту следы укусов на моей шее, но, так ничего и не придумав, одела кофточку с высоким горлом, забросила испачканную кровью одежду в стиральную машину и направилась в свою комнату. Мобильник уже слегка подзарядился. На автоответчике оказалось два сообщения от Дженни. Нажав на кнопку громкой связи, я с мобильником в руке вышла в гостиную, бросила случайный взгляд вглубь комнаты... и мобильник, выскользнул из пальцев, а я, окаменев, смотрела на неподвижно застывшую на диване Дженни... Голова её склонилась набок, густые волосы упали на лицо... Из мобильного как ни в чём не бывало звучал её голос – она говорила о моём близком друге, который, собираясь в командировку в Женеву, связался с ней, якобы по моей просьбе. Я дико закричала и, сотрясаясь от рыданий, упала на пол. Сообщение закончилось, началось следующее:
- Дозвониться тебе, как всегда, невозможно. Ответь хотя бы по Whatsapp! С твоим другом я встречусь, никаких проблем. Что ты собиралась мне такого передать, что не может подождать месяц до моего возвращения? Ну да ладно, зато с парнем твоим познакомлюсь. Он, кажется, ничего, насколько я могла понять по телефону. Ну, а о том, что я о нём до сих пор ничего не знаю, поговорим позже. Кое-кому придётся кое-что объяснить!
Послышалось так хорошо знакомое мне хихиканье, и наступила тишина... Судорожно всхлипывая, я поднялась с пола и подошла к дивану. Несколько секунд я не решалась к ней притронуться, потом трясущейся рукой убрала волосы с её лица. Оно было бледным, с заострившимися чертами, неживым. Помутневшие серо-зелёные глаза смотрели куда-то мимо меня, на шее виднелись багровые кровоподтёки.
- Дженни, Дженни, Дженни...- захлёбываясь слезами прошептала я.
Рухнув на диван, я порывисто её обняла, и голова Дженни безвольно опустилась мне на плечо...
Не знаю, сколько просидела так, вцепившись в холодное тело Дженни и раскачиваясь из стороны в сторону. Из забытья меня ненадолго вывел звонок мобильного. Вздрогнув, я осторожно облокотила Дженни о спинку дивана и, подтянув колени к подбородку, легла рядом. Мобильный смолк и зазвонил снова, но я так и лежала, не двигаясь, и больше не в силах плакать...
На этот раз звонок был громче и настойчивее, и с некоторым запозданием я поняла, что звонят в дверь. Первой мыслью было не реагировать, но потом я подумала, что это мог быть Винсент. И только возле самой двери до меня дошло – Винсент никак не мог знать, что я здесь. Однако за ручку я уже взялась, делать вид, что меня нет дома, было поздно. Удивление при виде стоявшего за порогом человека почти вывело меня из ступора.
- Профессор Чэдвик?.. Что вы здесь делаете?
- Бог мой, что с вами?- взволнованно воскликнул он.- Что случилось?
- Откуда вы знаете, где я живу?
- Неважно... Мне нужно с вами поговорить, это очень срочно!
- Не сегодня,- я начала закрывать дверь.- Сегодня неподходящий день, я позвоню вам завтра...
- Вы не понимаете, это вопрос жизни и смерти!
Я вяло отметила необычную для профессора возбуждённость, дрожь в руках, которую он явно пытался скрыть и не мог. Мне ещё больше захотелось от него отделаться, и я категорично повторила:
- Позвоню вам завтра.
Но профессор вдруг вцепился в дверь, не давая её закрыть, и выпалил:
- Красивый светловолосый парень, с которым я видел вас в понедельник, на самом деле – вампир, я ведь прав?
Остолбенев от удивления, я выпустила ручку, и профессор схватил меня за плечо. Жгучая боль пронзила руку выше локтя.
- Что вы делаете?- опешила я.- Что за...
Почему-то стены и двери на лестничной площадке заходили ходуном. Я попыталась высвободить плечо из ладони профессора, но колебания от этого только усилились. Стоять стало невыносимо тяжело, и я плавно опустилась на пол. Надо мной вроде бы склонились лица каких-то мужчин, потом пришло ощущение невесомости... А потом я отключилась...
Когда я очнулась, солнце садилось. Оранжевые отсветы падали на каменный пол через маленькое треугольное оконце. Помещение было довольно тесным, сильно пахло сыростью. Я всё ещё была как в дурмане и, увидев пару каменных гробов, решила, что мне это просто мерещится. Но, сколько я ни моргала и ни трясла головой, гробы не исчезали. Тело затекло, я попыталась переменить позу и обнаружила, что руки связаны за спинкой стула, а ноги притянуты верёвками к его ножкам. Начиная что-то вспоминать, я осмотрелась в очередной раз и наконец поняла, что нахожусь в склепе. В тот самый момент дверь, жалобно скрипнув, отворилась, впустив внутрь профессора Чэдвика.
- Я рад, что вы уже пришли в себя. Пожалуй, доза была слишком большой, но, к счастью, вреда она не причинила.
- Какая доза?- хрипло спросила я.- Что вам от меня нужно?
- Искренне прошу меня простить. Я бы никогда не прибегнул к подобным мерам, если бы не крайняя необходимость.
- Я здесь из-за вампира, о котором вы говорили?- предположила я.- Вы хотите убить его?
- Убить!- профессор рассмеялся странным придушенным смехом, но тут же посерьёзнел.- Трудно сказать, как давно я искал человека с вашими способностями. Страница в интернете была лишь одной из многочисленных попыток напасть на след. Получив ваше сообщение, я понял, что поиски наконец-то увенчались успехом...
- И зачем это было нужно?
Профессор задумчиво смотрел на солнечное пятно, которое переместилось ближе к двери.
- Я неизлечимо болен, мне осталось совсем немного. Впрочем, вы это знаете. Вы ведь видели что-то во время нашей последней встречи, какой-нибудь знак моей скорой смерти...
- Дважды,- безжалостно заявила я.
- Для меня это не новость. Я знаю, что обречён, но до недавнего времени болезнь можно было хотя бы приостановить... Человек с вашим ви́дением помог бы найти их. Только они могут меня излечить...
- Кто они, по-вашему? Ангелы милосердия?
- Они могут сделать меня бессмертным. Разве не это должно произойти с вами?
Усмехнувшись, я уставилась на грязную стену склепа.
- Почти сразу я понял, что вы с ними связаны,- продолжал профессор.- Имя барона мог знать только тот, кто видел его завещание, имел доступ к древним архивам Баварии или...
- Слышал его от того, кто довёл барона до смерти.
Профессор кивнул, в глазах появился лихорадочный блеск.
- "Стоящий меж двух миров". Я посвятил этой теме жизнь, но никогда не встречал термин, который, как само собой разумеющееся, употребили вы. Потом последовали ваши вопросы, и у меня не осталось сомнений. Я ждал, что вы заговорите. Очевидно, вы и хотели это сделать, но моё затянувшееся пребывание в больнице нарушило все планы. В этот раз врачи вынесли мне окончательный приговор, и я больше не мог полагаться на случай. Поэтому я назначил встречу в вашем городе, чтобы при необходимости иметь возможность за вами проследить. Мои расчёты оказались верны: вы уже не собирались делиться со мной тайной. И всё же терпение моё было вознаграждено. У дверей собора я увидел одного из них. Скажите,- он провёл языком по сухим губам,- как он выглядит на самом деле?
- Какая вам разница?
- Никогда не видел более безукоризненных черт лица, более совершенной формы тела,- пробормотал профессор.- От него трудно оторвать взгляд... Он прекрасен в образе человека и должен быть ещё прекраснее в облике бессмертного. Он совершенен – как и все они, я в этом уверен...
Я расхохоталась.
- И вы думаете, это "совершенство" захочет вам помочь? Обратит вас, чтобы спасти от смерти? Хотите знать, что он сделает с вами на самом деле?
Солнечный луч, проникавший в оконце, уже исчез. Вдоль стен склепа скользили тени сумерек. Профессор вытащил из кармана пиджака железную коробочку и подошёл ко мне.
- Я частично слышал ваш разговор и знаю, что они не могут ступить на освящённую землю, поэтому вас и доставили сюда. Как он поступит со мной, не должно вас волновать. Всё, что от вас требуется – сказать, как его найти. Если заупрямитесь, мне придётся прибегнуть к мерам, прибегать к которым я не хочу.
Он вынул из коробочки тонкий шприц.
- Этот яд убивает очень медленно, если оказать помощь быстро, человека можно спасти. Я могу ввести его и ждать, пока в вас заговорит благоразумие. Но, как я уже сказал, это – крайняя мера. Выбор за вами.
Боль при воспоминании о Дженни сделала меня нечувствительной ко всему, и сейчас во мне не было даже волнения. Только холодное презрение и ненависть. Профессор был обречён. Он явно не подозревал ни о существовании Арента, ни о том, что вампир всё же может проникнуть на освящённую землю. И зная, что его ждёт, я не испытывала ничего, кроме желания, чтобы это произошло как можно скорее.
- Вам нет нужды прибегать к крайним мерам, профессор. Моя кровь вызовет его туда, куда вы пожелаете. Она должна пролиться за пределами освящённой земли. Наберите немного в какую-нибудь колбу и разбейте её за оградой кладбища после захода солнца.
Профессор колебался одно мгновение. Вынув из коробочки пилку, какими обычно отпиливают ампулы, и прозрачный пузырёк, он сделал надрез на моём предплечье и приблизил пузырёк к ране. Я равнодушно следила за его действиями. Прижав к ране кусочек бинта, профессор поднял на меня глаза.
- Я убеждён, что вы говорите правду, и благодарен вам за это.
- Вы собираетесь оставить меня здесь? Что, если всё пойдёт не так, как вы рассчитываете?
Профессор закупорил пузырёк с кровью.
- Не беспокойтесь. Утром вас вызволят те, кто принёс вас сюда.
Я пожала плечами и отвернулась. Тени сгущались, узорный треугольник оконца становился всё темнее. Я думала о Дженни, вспоминая день, когда мы познакомились. Залитая солнечным светом кухня в студенческом общежитии и девушка, хлопочущая возле плиты. Вот она обернулась, при улыбке на щеках появились ямочки.
- Привет, ты новенькая? Моя комната рядом с твоей – будем делить одну стенку. Кстати, я – Дженниффер, но отзываюсь только на Дженни...
- Думаю, пора?
Воспоминание развеялось, вокруг снова выросли мрачные стены склепа. В оконце проникал бледный свет луны. Профессор зажёг небольшую лампу, отбрасывавшую трепещущие тени.
- Прощайте, профессор.
В полумраке я не видела его лица, но голос дрогнул, когда он тихо сказал:
- Прощайте.
Дверь скрипнула и закрылась за ним, и я осталась одна. Минуты тянулись медленно, но я терпеливо ждала. Винсент, наверное, сходит с ума: я ведь не давала о себе знать весь день, и он тоже не мог мне дозвониться... По телу начало разливаться привычное чувство холода, и дверь склепа слетела с петель. В просвете мелькнула фигура Арента, ледяные ладони обхватили меня за плечи, заскользили по рукам, потом по коленям к щиколоткам, и, уже свободная от верёвок, я упала со стула в его объятия.
- Зачем ты подвергла себя такой опасности?- прошептал Арент.- Неужели то, что ты хотела узнать, стоило твоей жизни?
Я оторопело смотрела на него. Не может быть, чтобы он знал о Толлаке...
- Где ты могла быть, я понял слишком поздно. Но зачем? Он не знал ничего, что не мог бы открыть тебе я.
- На вопросы, которые я задала ему, ты бы никогда не дал искреннего ответа,- обрела я дар речи.
- Ты – моя избранница,- с нежностью улыбнулся Арент.- Я бы ответил на любой твой вопрос.
Его губы почти коснулись моих, но какой-то предмет, вращаясь, упал к нашим ногам и, вздрогнув, я брезгливо отступила. На нас таращилась изуродованная голова профессора Чэдвика. А когда я подняла глаза, кровь буквально закипела, сердце забилось с такой силой, что, казалось, и стены склепа содрогнулись. В проёме стоял Доминик, вид его был ужасен. Белая щегольская куртка была сплошь залита кровью, брызги попали и на лицо, в руке он сжимал то, что недавно было плечом профессора. Плечо тут же полетело в сторону Арента, а я, не помня себя от ярости, двинулась к Доминику. В первый момент, я готова была поклясться, в янтарных глазах вспыхнула радость, и это только подстегнуло мою злость. Он перехватил мою руку уже возле своего лица, но я ударила его другой. Тогда он молча скрутил меня и подхватил в охапку.
Привычный вихрь – и я очутилась на знакомом белом диване. Доминик стоял передо мной со скрещёнными на груди руками. В горящем взгляде безошибочно угадывалось ликование, которое он не мог или не пытался скрыть. Мой приступ бешенства прошёл. Осталась холодная, всепоглощающая ненависть.
- Где ты была прошлой ночью?
- Будь ты проклят!
- На твоём месте я бы поостерёгся. Твоя подруга ведь не единственный человек, который для тебя что-то значил.
Стиснув кулаки, я поднялась с дивана.
- Бессердечная тварь!.. Никогда не прощу тебе её смерти!..
Перед глазами снова возникло лицо Дженни, неподвижное, мёртвое... Какой радостью светилось оно, когда Дженни узнала, что её приняли на практику!.. Это ведь было так важно для её будущей карьеры... По щекам поползли слёзы, сдержать их было выше моих сил.
- Я предупреждал тебя,- раздался над ухом голос Доминика.- Но, если это доставит тебе удовольствие, для меня прошлая ночь, по твоей милости, тоже оказалась не самой приятной, так что мы квиты.
- Квиты? Ты не способен испытать боль, которую причинил мне, убив Дженни!
- Я считал тебя мёртвой! Твоя кровь лилась, не переставая, и я не знал, кого в этом винить: Толлака, присутствия которого тоже не чувствовал, Арента или самого дьявола! Та кровь, что это жалкое человекоподобное разлило за пределами кладбища, была холодной. Я был уверен, что тебя нет в живых!
Я поймала на себе его взгляд, полный ярости и затаённой страсти. Он протянул руку к моей шее и, отодвинув тонкую ткань, обнажил посиневшие укусы.
- Так я и думал. Толлак... Что там произошло?
Я оттолкнула его руку.
- Что произошло с Дженни?
- Она не мучилась. Я убил её быстро и безболезненно, хотя мог бы поступить иначе.
- То есть, я ещё должна тебя благодарить.
- Как хочешь.
От взгляда Доминика мне становилось всё больше не по себе, и я отвела глаза.
- Ты перенесёшь тело Дженни обратно в её квартиру в Женеву и позаботишься о том, чтобы его сразу обнаружили.
Голос почти не дрожал, когда я произносила эти ужасные слова. Кажется, только сейчас я поняла окончательно: из Швейцарии Дженни не вернётся, её практика не закончиться никогда... Слёзы хлынули снова, я всхлипнула, не удержавшись.
- Почему ты никак не поймёшь?- тихо проговорил Доминик.- Чем дольше ты остаёшься человеком, тем большей опасности подвергаешь тех, кого любишь.
Я отвернулась, чтобы не видеть его лица, и ледяным тоном заявила:
- Я хочу вернуться к Винсенту. Тебя я не могу сейчас видеть.
- Ты играешь с огнём, моя любовь. Смерть других, очевидно, ничему тебя не учит.
Взяв меня за подбородок, Доминик заставил поднять на него глаза.
- Ты предпочитаешь смотреть, как из-за тебя умирают дорогие тебе люди, вместо того, чтобы, наконец, подчиниться неизбежному. Какую душу ты боишься потерять? У тебя её нет.
К горлу подступил ком, но я овладела собой и упрямо повторила:
- Хочу вернуться к Винсенту.
[1] In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti (лат.) – Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
[2] Перевод автора.
[3] Эдо – старое название современного Токио (до 1868 года). В период 1603—1868 (период Эдо) город играл роль политико-административного центра Японии и являлся резиденцией сёгуната Токугавы, управлявшего Японией с 1603 по 1868 год.
[4] Hjelp mej (норвежск.) – помоги мне.
[5] Стихи автора