Глава 11
Солнце палило вовсю. Ещё не было десяти, а узкие выложенные камнями улицы Сан-Себастьяна уже казались раскалёнными. Досадливо поморщившись, я в очередной раз поправила шляпу с широкими полями, и рядом тут же послышался смех Винсента.
- Это всего лишь солнце. Знал бы, что ты так его боишься, повёз бы тебя в Лапландию – на собаках кататься.
- Какие собаки летом?- возразила я.- И потом, я не боюсь солнца, просто оно здесь... слишком яркое.
Я и в самом деле не подозревала, что могу быть настолько чувствительной к солнечному свету. Но три дня, что мы провели в Испании, превратились для меня в пытку. Винсент веселился, наблюдая за моими стараниями скрыться от жгучих солнечных лучей, и уверял, что загар мне очень пойдет. Я, не желая выглядеть в его глазах изнеженным комнатным растением, шутливо сваливала всё на бывшую работу: из-за неё я была вынуждена бодрствовавть по ночам и в результате совсем отвыкла от дневного света. Это было не так уж далеко от истины, и я надеялась, что снова привыкну к солнцу довольно быстро, но пока этого не происходило. Солнце очень чувствительно жгло мне кожу и раздражающе действовало на глаза, не помогали даже солнечные очки, закрывавшие чуть не половину лица. И всё же я была рада возможности уехать подальше от города, в котором слишком многое напоминало о Дженни.
В ночь, когда погиб профессор Чэдвик, Доминик доставил меня к двери квартиры Винсента сразу после нашей яростной стычки и, не проронив ни слова, исчез. Винсент, как я и ожидала, был вне себя от тревоги и, едва я возникла на пороге, забросал меня вопросами, упрёками и выражениями радости, что видит меня невредимой. Мне стало до боли в сердце жаль его, и я разрыдалась. Расстроенный Винсент попытался меня успокоить, и я тогда рассказала про Дженни. Причиной её смерти я назвала несчастный случай, и Винсент не стал ни о чём расспрашивать. Однако, упомянув, что состояние подруги, якобы попавшей в аварию, больше не внушает опасений, я вернулась к воспоминаниям о Дженни. Мы проговорили весь остаток ночи, и, засыпая на рассвете, я чувствовала обвившиеся вокруг тела руки Винсента, как будто теперь он боялся меня отпускать.
Следующий день был воскресным, и можно было отоспаться. А за поздним завтраком, по времени скорее напоминавшим обед, Винсент рассказал о поездке в Сан-Себастьян.
- Вообще-то это был сюрприз. Думал сказать тебе в пятницу, но пришлось отложить. Я заказал билеты на завтра.
- На завтра?- ужаснулась я.- Разве мы успеем собраться?
- Чтобы закинуть в чемодан пару футболок и джинсы, полдня хватит. А в остальном Испания – вполне цивилизованная страна, а не другая планета. И едем мы туда не навсегда, а всего на несколько дней.
Эти слова больно резанули по сердцу – нечто подобное говорила и я, когда Дженни собиралась в Женеву... Придвинувшись ближе, Винсент попытался поймать мой взгляд.
- Я начинаю всерьёз за тебя волноваться. В последнее время ты такая бледная, почти прозрачная. Уверен, что поездка пойдёт тебе на пользу, я об этом позабочусь. Это ведь наш первый отпуск вместе!
Я выдавила улыбку.
В Сан-Себастьяне мы поселились в маленьком уютном отеле "Villa Soro". Здание было построено в 19 веке и считалось национальным наследием Испании. Обстановка отеля была выдержана в стиле того времени, и пребывание в нём обещало быть более чем приятным. Правда, в первую же ночь Винсент устроил мне настойчивый допрос по поводу укусов Толлака. Но я стойко держалась единственной пришедшей на ум отговорки, что понятия не имею, откуда они взялись, и Винсент в конце концов отступил.
Поначалу из-за жестокой борьбы с солнечными лучами удовольствия от поездки я получала мало и больше изображала радость, чем испытывала её на самом деле. Но постепенно беззаботно-суетливая атмосфера Сан-Себастьяна всё же затянула меня в свой круговорот.
Одной из особенностей города является живописная бухта в виде раковины с лаконичным названием La Concha (ракушка). Пляжи на её берегах привлекают сюда массу туристов. Но, кроме пляжей, от которых я старалась держаться как можно дальше, в Сан-Себастьяне были другие достойные внимания места, а также Винсент, готовый поддержать любое моё предложение. Бесчисленные бары и рестораны чередовались здесь с величественными старинными зданиями, древнейшим из которых была церковь Сан Висенте, построенная в 16-ом веке. Туда я потащила Винсента в первый же день – как-никак святой, давший церкви имя, был его испанским тёзкой. Винсента это обстоятельство, учитывая его отношение к религии, очень развеселило. Однако он тут же пообещал, что никогда не снимет с шеи подаренный мной ковчежец, и я горячо поддержала это намерение. Засыпанная в ковчежец земля не была абсолютной защитой против Доминика и ему подобных, но это – всё же лучше, чем ничего.
Исходив вдоль и поперёк старинную часть города, мы побывали и на утопающем в зелени островке Санта Клара, расположенном посреди бухты. Для этой цели Винсент взял напрокат пару водных мотоциклов. И, хотя начало затеи было весьма плачевным – со своего мотоцикла я падала раз пять, под конец я освоилась настолько, что ближе к вечеру мы бороздили бухту наперегонки.
О кухне Сан-Себастьяна можно в самом деле слагать легенды – недаром город называют кулинарной столицей Европы. Многочисленные тапас-бары предлагали несчётное количество разновидностей тапас[1], рестораны поражали кулинарными изобретениями. Не обошли мы и дискотеки, где слегка прикрытые одеждой местные жители и туристы отплясывали под звуки заводной испанской музыки. И впервые за долгое время я смогла просто к ним присоединиться, не думая о том, что кто-то из танцоров уже предназначен в жертву Доминику.
Бродя в компании Винсента по шумным улицам города, я почти забыла о кошмаре, уже ставшем неотъемлемой частью моей жизни. В мире яркого, говорливого Сан-Себастьяна образы Арента и Доминика становились бледными и нечёткими, а сами они постепенно превращались в тени. Винсент, не сводивший с меня влюблённых глаз, казался абсолютно счастливым, и я чувствовала себя так же. Иногда мне приходила мысль, что, пожалуй, бессмертие не вызывало бы у меня такого ужаса и неприятия, если бы рядом находился он.
Под конец я всё-таки свыклась с солнцем, а в последние дни, выдавшиеся довольно пасмурными, даже позволила завести себя на пляж. Как ни странно, мне удалось загореть, и это привело Винсента в восторг. Но, как и всё на этом свете, наша поездка должна была рано или поздно завершиться. Домой мы возвращались в пятницу, проведя в Сан-Себастьяне одиннадцать дней. Винсент переносил отъезд легче, чем я. Увидев моё опечаленное лицо, он поцеловал меня и уверил, что путешествие это далеко не последнее, и в следующий раз именно я буду выбирать, куда мы отправимся. Я дрогнувшим голосом заверила, что только этого и жду.
Всю дорогу от аэропорта мобильный Винсента не смолкал ни на минуту. Слушая, как он разговаривает то с одним то с другим из друзей, я едва сдерживала слёзы, вспоминая Дженни. Её похоронили на кладбище города, в котором жили её родители. Я звонила им из Сан-Себастьяна и потом ревела полдня. Дженни больше не было, с остальными я практически потеряла связь. Оставался лишь Винсент и...
- Доминик просил передать тебе привет.
Вздрогнув, я растерянно уставилась на Винсента.
- Я только что разговаривал с Лив,- пояснил он.- Все очень настаивают на том, чтобы провести вечер вместе. Как ты к этому относишься? Например, завтра?
- Почему бы и нет,- улыбнулась я.- Нам есть что рассказать, у них, похоже, есть желание слушать.
Винсент радостно кивнул.
- Твой кузен вроде бы обнаружил потрясающий ночной клуб. "Потрясаяющий", по словам Джека, – он его немедля посетил. Наверное, недавно открылся, иначе бы Джек о нём знал. Лив предложила встретиться в нём.
Внутри меня всё болезненно сжалось.
- Доминик тоже будет...
- Наверное,- Винсент небрежно пожал плечами.- Лив бы не стала договариваться на завтра, если бы у него были другие планы.
Идти в ночной клуб мне сразу расхотелось. Доминик ни разу не появился, пока мы были в Сан-Себастьяне, но сейчас все мои внутренние голоса наперебой кричали "Берегись!".
Добравшись домой, мы распаковали вещи и, прежде чем отправиться спать, задержались в гостиной. Повертев в руках бокал с вином, я тяжело вздохнула.
- Вернувшись, я не переставая думаю о Дженни. В Сан-Себастьяне мне почти удалось обо всём забыть... Никто ведь не обидится, если я не задержусь на вечеринке надолго? Настроение у меня не особо праздничное...
- Это из-за Доминика?
Вопрос был задан прямо и жёстким тоном, который всегда появлялся у Винсента при упоминании моего "кузена". Отпираться не имело смысла и я призналась:
- Да. Я не хочу его видеть.
- Почему его присутствие или отсутствие имеет для тебя такое значение? Там ведь будут и другие, кого ты, надо надеяться, хочешь видеть, и кто хочет видеть тебя!
Я отвела взгляд и, поставив бокал на столик, поднялась с дивана. Винсент подскочил следом и порывисто обнял меня за плечи.
- Прости... Не знаю, что со мной происходит, когда речь заходит о нём. Давай останемся дома, если у тебя нет желания идти на эту вечеринку. Она ведь в конце концов не последняя.
Но я уже подумала, что несправедливо лишать Винсента приятного вечера из-за моей ненависти к Доминику и каких-то глупых предчувствий. Улыбнувшись, я легко его поцеловала.
- Нет, ты прав. Не стоит отказывать себе в общении со всей компанией из-за одной чёрной овцы.
Жребий был брошен, кости упали.
На следующий день мы спали долго, потом завтракали, потом я отправилась в город. Вообще-то делать мне там было нечего, просто хотелось побыть одной. При мысли о предстоящей вечеринке становилось не по себе. Я не была готова видеть Доминика. Воспоминание о боли, которую он причинил, наполняло душу ядом. Мне хотелось его убить. Но страх за Винсента заставлял отбросить эту идею. Если бы что-то пошло не так, первый ответный удар Доминика пришёлся бы по нему.
Вдоволь набродившись по улицам, я вернулась к Винсенту – нужно было собираться на вечеринку. Несмотря на всё возрастающее желание никуда не идти, наряд я, ради Винсента, выбрала с большой тщательностью. Короткое открытое платье из лёгкой мерцающей ткани цвета шампанского выгодно подчёркивало загар. В дополнение к платью шли золотистый пояс и босоножки на шпильках. Увидев меня, Винсент присвистнул. Я вздохнула.
Когда мы добрались до клуба, почти все уже были на месте. Встреча была шумной, с многочисленными объятиями и радостными возгласами. Но, чувствуя, как по венам расходится леденящий холод, я не могла сосредоточиться ни на чём. Винсент отвлёкся разговором с Джеком и Эмили, неподалёку что-то весело щебетали Лили, Кейти и Том...
- Как видно, отдых на морском побережье пошёл тебе на пользу, моя душа. Куда подевались и бледность и трагический блеск глаз! Хотя, может, дело в простом избытке крови?
При звуке этого голоса у меня потемнело в глазах. Но, сделав над собой усилие, я лучисто улыбнулась возникшему рядом Доминику.
- Всё гораздо проще, кузен. Солнце, море, присутствие людей, которых хочешь видеть, и отсутствие тех, кого видеть не хочешь, в самом деле творят чудеса.
- Неужели, говоря о вторых, ты имеешь в виду меня?
Тут ко мне очень кстати подскочили Ливия и Эмили, пожелавшие узнать о подробностях поездки. Вся многочисленная компания была в сборе, включая и Сьюзан, которая, по словам Эмили, раскаялась и стала на путь исправления. Поприветствовала она меня холодно, но без ехидства. Джек не переставал восхищаться моим внешним видом и заявил, что им с Эмили тоже обязательно нужно куда-нибудь съездить. Сияющий Винсент от меня не отходил. Доминик всё время держался в стороне, но я ни на миг не могла забыть о его присутствии. Оно сковывало меня по рукам и ногам, так же как и его взгляд, который я постоянно ловила на себе, – парализующий взгляд ядовитой змеи. Но я старательно изображала хорошее настроение. Весело рассказала, как падала с водного мотоцикла, и как, пока Винсент ходил к бару за напитками, бегала по всей дискотеке от назойливого грека, пытавшегося выяснить, откуда я родом. Мои слушатели покатывались со смеху. После нескольких коктейлей всех потянуло на танцы.
Ночной клуб оказался в самом деле стильным. Название "Ледяной дворец" полностью находило отражение в интерьере. В молочно-белые стены были встроены разноцветные лампочки, создававшие эффект бегающих огоньков. Круглая зеркальная стойка посреди зала меняла цвета, точно хамелеон. То же было и со столиками, окружёнными белыми стульями с высокими спинками. Танцпол располагался за стойкой. Но некоторые начинали танцевать, едва выйдя из-за столика, и вскоре всё пространство зала отошло под дискотеку. Дожидаясь Винсента, в компании Джека отправившегося к стойке за напитками, я болтала с Эмили возле одной из колонн-сосулек, когда на плечо опустилась ледяная ладонь. Я замолчала на полуслове, Эмили приветливо кивнула стоявшему за моей спиной Доминику. Его ладонь переместилась к моей талии.
- Ты ведь не откажешь мне в танце, мой ангел?
Порываясь сбросить с себя его руку, я подняла на него глаза и беспомощно замерла. Взгляд Доминика лишил меня воли. Мне хотелось его ударить, оттолкнуть... но я последовала за ним, не проронив ни звука. Зал озарился голубоватым светом, вокруг раздались радостные возгласы – наверное, включили какой-то хит. Я не улавливала мелодии... Светящиеся глаза Доминика не отрывались от моих, ладони заскользили вверх по спине. Я почувствовала холодное прикосновение на щеке и попыталась отодвинуться, но руки Доминика стиснули меня крепче, пепельное лицо медленно склонилось к моему. И тогда, не в силах пошевелиться, я сдавленно прошелестела:
- Что ты делаешь?..
Доминик мимолётно улыбнулся.
- То, что хотел сделать давно.
И то же мгновение его губы прижались к моим... Ладони обхватили моё лицо, тело всё теснее льнуло ко моему. Почти перестав дышать, я силилась пробудить в себе остатки разума и отстраниться... Но губы Доминика приоткрыли мои, обжигающий холод поцелуя волной разлился по венам, лишив последней воли к сопротивлению. Я была словно в дурмане и никак не могла очнуться...
Но вдруг меня охватило предчувствие беды, настолько острое, что я пришла в себя. Резко подавшись назад, вынудила Доминика оторваться от моих губ и тут же упёрлась спиной в невесть откуда взявшуюся стену. Не понимая, где нахожусь, я растерянно огляделась... и сердце, судорожно трепыхнувшись, кажется, перестало биться. В десятке шагов от нас стоял Винсент. Он не двигался, точно окаменел, в широко раскрытых глазах застыло выражение боли. Несколько бесконечных секунд мы молча смотрели друг на друга, потом он опустил глаза, развернулся и бросился прочь. Тихо вскрикнув, я рванулась за ним, но Доминик, с силой припечатав ладонь к стене, преградил мне путь. Я проскользнула под его рукой, и тогда он, до боли вцепившись в запястье, дёрнул меня обратно. Не в состоянии сдержать брызнувшие из глаз слёзы, я прислонилась к стене... Всё было кончено.
Прошло какое-то время, прежде чем я немного овладела собой. Не глядя на Доминика, бесцветным голосом проговорила:
- Мне нужно побыть одной,- и ринулась к выходу.
Проталкиваясь сквозь толпу, я наткнулась на Сьюзан, в её глазах светилось злобное торжество. Возле самой двери меня перехватила взволнованная Эмили.
- Что произошло? Ты и Доминик?.. Лив сказала, что вы... Этого ведь не может быть! Отшатнувшись от неё и чуть не сбив с ног оказавшуюся на пути девицу, я выскочила на улицу. Внутри всё сжималось от тоски, мне хотелось кричать... Завернув за угол, я оказалась в пустынном переулке и, прислонившись к стене какого-то здания, закрыла лицо руками. При мысли о Винсенте, о боли, которую он должен сейчас испытывать, мутилось сознание.
- Не думал, что тебя это настолько зацепит. С каких пор ты стала такой чувствительной?
Отняв руки от лица, я уставилась на Доминика ненавидящим взглядом.
- Ты не понимаешь значения слова "одна"?
- Считай меня своей тенью.
- Оставь меня, прошу тебя...- меня снова начали душить слёзы.- Зачем ты это сделал?..
- Предпочитаешь, чтобы я его убил? Ты знаешь, мне ничего не мешало.
- Но зачем было именно так... Я бы обо всём позаботилась сама...
- В самом деле? И когда бы это произошло?
Я смахнула слёзы, но по щекам сразу побежали новые.
- Ты смертельно ненавидишь Арента и отдал душу за то, чтобы отомстить, но неужели не понимаешь?.. Всё, что ты делаешь сейчас, причиняет страдание не ему!..
Нахлынувшее отчаяние мешало мыслить здраво, и я забыла, что обращаюсь к существу, которое не в состоянии понять мою боль.
- Твоя месть бьёт не по тому, на кого направлена! Меня тебе ненавидеть не за что. Когда Арент шёл на тебя войной, я ещё не родилась... Так за что ты меня мучишь?..
- За то, что ты измучила меня.
Я вскинула на него округлившиеся глаза. Губы Доминика скривились в болезненной ухмылке, он медленно приблизился ко мне.
- Я так долго ждал возможности отомстить. Месть была единственным, что имело для меня значение. Так почему ты, её жалкое смертное орудие, должна вызвать во мне страсть, заставившую забыть о самой мести? Почему я никакими силами не могу побороть безумное влечение к тебе, почему должен желать обратить тебя не из мести Аренту, а для себя?..
Во взгляде Доминика горели ненависть и страсть, голос стал глухим:
- Наверное, ты страшишься проклятия не напрасно. Оно существует, для каждого из нас – своё. Ведь только с муками преисподней сравнимо то, что испытываешь, склоняя голову перед слабым человеческим существом, которое мог бы обратить в прах одним прикосновением. Я боролся с этим сколько мог, смеясь над твоей болью. Теперь пришёл твой черёд – можешь смеяться надо мной.
Во мне ничего не шевельнулось, слова Доминика не трогали. Перед глазами стояло мёртвое лицо Дженни, полный боли и немого укора взгляд Винсента. Выпрямившись, я оказалась так близко к Доминику, что наши тела почти соприкасались.
- Разве это смешно? Я бы скорее плакала, если бы считала тебя достойным хотя бы одной пролитой слезы. Теперь мне известна твоя слабость, и я превращу твоё вечное существование в ад с таким же старанием, с каким ты превратил в ад мою жизнь.
Но реакция на мои слова была не такой, как я ожидала. Пепельное лицо осветилось улыбкой, руки сомкнулись на моей талии.
- Если бы ты сказала что-то другое, я был бы разочарован.
Холодные губы приникли к моей шее, переместились к груди. Я попыталась изогнуться, но Доминик лишь стиснул меня крепче.
- Есть только одна вещь, которой я хочу больше, чем твоей крови... Твоё тело... И вся беда в том, что ты не можешь мне противиться. Ни теперь, ни после того, как я тебя обращу.
Доминик был прав – я сама дала ему власть над собой. Но это, хотя на тот момент я и не знала всех последствий, был мой выбор. Сейчас я тем более не могла позволить сделать из себя безропотную жертву. Ладони Доминика скользнули к моему лицу, губы припали к моим... и я ответила на поцелуй. Его пальцы зарылись в мои волосы, поцелуй становился всё более исступлённым, и тогда я изо всех сил его укусила. Не выпуская меня из объятий, Доминик слегка отстранился. В янтарных глазах мелькнуло удивление, по подбородку из прокушенной губы побежала тонкая струйка крови. Зло усмехнувшись, я снова придвинулась к нему.
- Кто сказал, что я собираюсь противиться, кузен?
Глаза Доминика полыхнули, острые зубы сверкнули в довольной улыбке. Привычный вихрь оторвал меня от земли, опрокинул на кровать под балдахином... И, не успела я прийти в себя от столь быстрой смены декораций, Доминик одним движением сорвал с меня платье, и в следующее мгновение его холодное тело судорожно прижалось к моему. То, что последовало потом, напоминало стихийное бедствие. Объятия Доминика лишали меня дыхания. Обжигающие поцелуи, ледяные прикосновения, моя собственная ненависть, заставлявшая с яростью впиваться ногтями в его кожу, слились в один непрекращающийся хаос, круживший меня всё быстрее и быстрее. Это не было похоже ни на что из когда-либо испытанного мною до сих пор. Испепеляющая, нечеловеческая страсть, пугающая и завораживающая одновременно...
Когда я очнулась, Доминика не было. Я было вскочила с кровати, и тут же рухнула на пол. Тело охватила ужасная слабость... Вокруг валялись обрывки того, что ещё вчера было моей и Доминика одеждой. Я заставила себя подняться и, набросив на плечи простыню, направилась в ванную. Однако там меня ожидал шок. Уронив простыню на пол, я растерянно изучала в зеркале своё тело, щедро разукрашенное синяками и кровоподтёками. Наконец, устав глазеть на синеватые пятна, я стала под душ.
Горячие струи больно били по покрытой синяками коже, и я не уменьшала напор воды в надежде, что физическая боль хотя бы немного отвлечёт от рвущих сердце мыслей о Винсенте. Но надежды были тщетными. Совершенно непрошенно передо мной возникло его улыбающееся лицо, сияющие нежностью синие глаза, до слуха как будто донёсся его беззаботный смех. И вот лицо бледнеет и застывает словно маска, в синих глазах появляется выражение мучительной боли... Смешиваясь со струйками воды, по щекам потекли слёзы. Я прислонилась спиной к кафельной стене и, захлёбываясь рыданиями, сползла по ней вниз.
Но из душа я вышла с принятым решением. Как бы тяжело ни было Винсенту, как бы ни мучилась я, всё должно оставаться как есть. Теперь Винсенту наконец-то ничто не угрожает, остальное не в счёт. Рано или поздно он справится с болью, которую я ему причинила, и его жизнь пойдёт своим чередом. По-человечески. Рукавом халата я промокнула набежавшие слёзы. Осталось лишь забрать вещи из его квартиры – ничто не должно напоминать Винсенту обо мне. Переодевшись и немного успокоившись, я решила ему позвонить, но в последний момент передумала. Будет лучше, если я поговорю с ним, когда приду за вещами.
Было далеко за полдень, когда я вызвала такси. Винсента дома не оказалось, и я открыла дверь своим ключом. Когда вошла в гостиную, на глаза опять навернулись слёзы. Здесь в этих комнатах прошли самые счастливые моменты моей жизни. На журнальном столике я увидела свои солнечные очки и потрёпанный путеводитель по Сан-Себастьяну. И слёзы хлынули безудержным потоком. Размазывая их по щекам, я вытащила чемодан и начала забрасывать туда вещи, почти ничего не видя сквозь мутную пелену. Через какое-то время мне всё же удалось взять себя в руки, и я была даже готова к встрече с Винсентом. Но он не появлялся. Времени до заката оставалось не так много, и я занервничала. Попыталась ему позвонить, но мобильный Винсента был отключен. И тогда, начиная волноваться по-настоящему, я позвонила Эмили. Та, не скрывая осуждения, рассказала, как, исчезнув вчера в неизвестном направлении, Винсент звонил сегодня утром, чтобы узнать, нет ли у неё вестей от меня.
- Где ты сейчас? Как это вообще произошло?- с лёгким нажимом поинтересовалась она.
- В его квартире... Но уже ухожу. Не знаешь, где он может быть?
- Нет. Джек пытается его найти.
Я с тоской посмотрела на предзакатное небо.
- Эми, я не могу дольше задерживаться. Можешь передать ему, что мне очень жаль... и что так будет лучше для нас обоих...
- Ты его бросаешь?- ужаснулась Эмили.- Из-за Доминика? Но... Ты не представляешь, что творится с Лив! Ты и Доминик, мы ведь думали, вы состоите в родстве. Как давно вы с ним?..
Я отключилась. Может, и хорошо, что мне не удалось поговорить с Винсентом. Присев за журнальный столик, я написала ему записку, в которой просила забыть о моём существовании. Я всё равно причиняла ему только страдания и беспокойство, поэтому без меня ему будет лучше, и скоро он и сам это поймёт. Ещё я просила не искать со мной встреч и не звонить, так как это всё только усложнит... Перечитав записку, я нашла её бездушной. Но выбора не было. Винсент должен держаться как можно дальше от меня – в безопасности.
Я вернулась в дом Доминика перед самым закатом, забросила в угол чемодан и остановилась возле окна. Больше у меня не осталось ничего, за что можно было цепляться. Иной мир, на пороге которого я стояла с рождения, гостеприимно распахивал передо мной двери. Оглядываясь на мир людей, я видела лишь пустоту. Но одно меня ещё держало: ненависть. При мысли о Доминике начинало стучать в висках. Он убил Дженни, из-за него мне никогда не быть с Винсентом. Из-за него и из-за Арента. Вряд ли я смогу справиться с ними двумя, но начать можно с того, кто ближе. Я обладала знанием, за которое позволила умереть своей лучшей подруге, и теперь ничто не мешало применить его на практике. Правда, между мной и Домиником существовала связь, не позволявшая поднять на него руку. Я не забыла ощущение слабости, сковывавшей тело всякий раз, когда я бросалась на него в прошлом. Но в этот раз я буду знать, что делаю, так почему бы не попытаться? Вспомнив его горящий взгляд и страстные поцелуи, я усмехнулась. Убедить Доминика в моём смирении будет легко. Я усыплю его подозрения, внушу, что он может мне доверять... А потом склоню его к моей шее и предложу высосать немного крови. Последние лучи солнца угасли, по телу пробежал холод. Я отвернулась от окна... и оказалась в объятиях Доминика.
- Словно и не расставались.
- Я слишком долго сдерживался, чтобы мне это быстро наскучило.
- Царапины уже зажили?- хмыкнула я.
- А синяки?
- Если скажу нет, тебя ведь это всё равно не остановит.
Доминик подхватил меня за талию и, опустив на кровать в спальне, которую я занимала в его доме, улыбнулся:
- Сегодня я постараюсь целиться туда, где их ещё нет.
Мне показалось, он в самом деле пытался сдерживать исступлённость своих поцелуев и смягчать силу прикосновений, но я не смогла совладать с охватившей меня ненавистью и яростно впилась зубами в его плечо. Это словно бы положило начало буйству прошлой ночи. Покрытое синяками тело отзывалось болью в неистовых объятиях Доминика. В ответ я терзала ногтями его спину и плечи, но, по-моему, он этого не замечал. Холодные губы не отрывались от моей разгорячённой кожи, руки намертво сплелись вокруг меня, то сжимая крепче, то скользя по изгибам моего тела, но не выпуская ни на миг...
Откинувшись на подушки, я медленно приходила в себя. Доминик ещё был рядом, и я не открывала глаза, чтобы не видеть его лица. Гадая, сколько времени осталось до рассвета, я надеялась, что он исчезнет до того, как я очнусь окончательно. Но холодные губы, прижавшиеся к моим, быстро привели меня в чувство. Я разомкнула веки и тут же посмотрела на окно. Доминик легко прикусил мочку моего уха.
*Рассвет ещё не наступил.
Отодвинувшись от него, я прислонилась к спинке кровати. Тело разламывалось, словно меня хорошенько прокрутили в центрифуге. Однако при взгляде на Доминика я испытала злобную радость. Мне были видны только его плечи и руки, сплошь покрытые глубокими, хотя и начавшими затягиваться следами от моих ногтей. Спина наверняка выглядела хуже. Конечно, всё это исчезнет уже к следующей ночи, так же как к этой у него не осталось ни одного шрама от предыдущей. Но я с удовольствием распишу его заново. Взяв меня за запястья, Доминик повернул мои кисти так, что стали видны окровавленные ногти.
- Ты настолько меня ненавидишь?
- С Ливией было по-другому?
- Она вела себя спокойнее.
- Застывала от твоего ледяного тела?
рассмеялся.
- Обычный человек не чувствует холода моего тела так, как его чувствуешь ты.
- Неужели. И сколько таких "обычных" Ливий было на твоём счету?
- Разве всех вспомнишь?
Пальцем я легко обвела контур безобразных рубцов на его плече.
- А тебе не приходило в голову, что я могу оказаться ревнивой? Буду сходить с ума из-за каждой особи женского пола и изводить тебя почём зря? И так из ночи в ночь, из века в век. Перспектива нерадостная, учитывая, что ты привык вести себя вольно.
Довольно ухмыляясь, Доминик притянул меня к себе.
- Таким образом ты вряд ли превратишь моё существование в ад. Если всё ещё собираешься, придумай что-нибудь более изощрённое.
Его губы снова прижались к моим, и комната опустела. Небо за окном заметно посветлело, птицы гомонили вовсю. Я двинулась в ванную. Избегая смотреть в зеркало, приняла душ и побрела на кухню. Сильно кружилась голова – наверное, потому что я не ела почти сутки. К моему удивлению, в холодильнике было полно еды, и я снисходительно усмехнулась при мысли о трогательной заботе Доминика. Но что-либо готовить не было сил, поэтому я сделала бутерброд из первого, что попалось под руку и, жуя его на ходу, отправилась обратно в спальню.
Когда я проснулась, солнце уже садилось, комната была погружена в полумрак. Растерянно хлопая глазами, я как будто переживала заново смутно знакомый эпизод. Дженни только что уехала в Швейцарию, я задремала в ожидании прихода вампира и не сразу понимаю, что из объятий сна меня вырвал звонок мобильного... Дженни – это ведь звонит она!.. Где-то в самом деле разрывался мой мобильный. Я кубарем скатилась с кровати. Скорее всего, он всё ещё в сумке... Пару раз споткнувшись, я выскочила в гостиную, торопливо вывернула содержимое сумки на пол и, уже поднеся мобильник к уху, простонала. Дженни не может мне звонить, её больше нет... Однако звонивший тоже оказался громом среди ясного неба.
- Винс...- севшим голосом прошептала я.- Зачем?.. Я же просила...
- Весь этот бред в твоей записке – ты не могла сказать его мне в лицо? Не могла хотя бы позвонить? Или я не заслуживаю даже этого?
Я с ужасом покосилась на окно. Тени сгущались, Доминик должен появиться с минуты на минуту.
- Винс, пожалуйста...
- Нам нужно встретиться, и не говори, что это ничего не изменит!
Винсент говорил хрипло и отрывисто, и я с отчаянием поняла, что он был пьян.
- Изменить действительно ничего нельзя. Разве ты сам принял бы меня после всего, что произошло?
- А что произошло?- в голосе Винсента вдруг послышалась боль.- Я не могу поверить, что он для тебя что-то значит. Что всё это время ты могла так притворяться...
Я молчала, изо всех сил стараясь сдержать слёзы.
- Я прошу тебя только о встрече, ты не можешь мне в ней отказать,- неожиданно жёстко заявил Винсент.- Ты сейчас дома?
- Нет, я...
- Ты... у него?..- голос Винсента дрогнул.
Слёзы безудержно покатились по щекам, по венам расходился пронизывающий холод. Подняв глаза, я поймала на себе насмешливый взгляд Доминика.
- Прости меня, Винс...- прошелестела я и уронила мобильник на пол.
Доминик покачал головой.
- Как говорится, любовь травами не лечится. А у твоего приятеля случай вообще клинический. Тут нужны по-настоящему действенные методы, иначе он будет чахнуть ещё долго.
Вытерев слёзы, я непонимающе посмотрела на него и похолодела от ужасной догадки.
- Нет! Прошу тебя, нет!
- Я окажу ему услугу. Думаешь, жизнь ему сейчас в радость?
- Не делай этого! Хочешь, я перестану расписывать тебе спину во все цвета радуги?
Доминик расхохотался.
- В принципе мне это не мешает. Я бы, конечно, предпочёл, чтобы ты делала это не потому, что задыхаешься от ярости. Но всему своё время.
Насмешка меня разозлила, но я не подала вида. На данный момент самым важным было вывести из-под удара Винсента.
- Думаешь, жизнь сейчас в радость твоей пассии? Или собираешься утешить её позже, после того как вдоволь позабавишься со мной?
В глазах Доминика вспыхнул озорной огонёк, разговор явно начал его забавлять.
- У тебя хорошо получается,- одобрил он.- Знай я тебя хуже, я бы даже, скорее всего, поверил.
- Но ты ведь не будешь отрицать, что позволил ей жить на удивление долго? Чем-то она тебя наверняка зацепила.
- Нужно же было и мне как-то коротать время, пока Арент приручал тебя.
- А потом ты, судя по всему, увлёкся,- я понимала, что несу полный бред, но останавливаться было поздно.
- Нет, моя любовь, потом увлеклась ты,- насмешливо кривя губы, Доминик приближался ко мне шаг за шагом.- Признаться, давно не встречал более своенравного существа. Но с появлением одуревшего от любви Винса дёргать тебя за ниточки стало гораздо проще.
Я поперхнулась своей следующей шпилькой. Вот почему он так долго терпел присутствие Винсента... И неотступный выжидающий взгляд, когда всё пошло по его плану... Но я только улыбнулась.
- Разве не проще было бы самому очаровать меня?
- Не думаю.
- Для Ливии ты чар не жалел.
Доминик уже подошёл ко мне совсем близко, в янтарных глазах светилось ехидство.
- Кем бы я был, если бы не постарался доказать, что ты – моя единственная?
И меня закружило в вихре...
Узнав место, где оказалась, я попыталась удариться в бегство. Но Доминик меня, конечно, удержал. Мы стояли перед дверью дома Ливии... Вцепившись в мою руку мёртвой хваткой, Доминик нажал на кнопку звонка. Я снова попыталась вырваться, и это снова ни к чему не привело. Звонок пришлось повторить, но вот за дверью послышались шаги и она приоткрылась. Раздался сдавленный возглас Ливии. Разразившись рыданиями, она рванулась к Доминику, но, заметив меня, остановилась.
- Что она здесь делает?- в её голосе слышались боль и растерянность.- Почему?..
- Она нам не помешает.
Доминик, наконец, выпустил мою руку и, обняв ошеломлённую Ливию, втолкнул её в дом. Через открытую дверь мне было хорошо видно заплаканное лицо Ливии, её глаза, с мольбой устремлённые на вампира. Скользнув по щеке, пальцы Доминика погладили её шею.
- Помнишь, ты как-то говорила, что не можешь без меня жить, моя душа? Это действительно так?
Губы Ливии затрепетали.
- Ты же знаешь, ты для меня – всё... Я люблю тебя... Ты... ты ведь обещал, что никогда меня не оставишь!..
- Я обещал, что не оставлю тебя, пока ты жива,- с улыбкой уточнил Доминик.- И обещания свои я всегда выполняю, если с этим не связано слишком много хлопот.
Осознав, что сейчас произойдёт, я не помня себя бросилась к двери. Но было поздно. Не сводя с меня светящихся насмешкой глаз, Доминик сжал шею Ливии и быстро повернул кисть. Послышался хруст. Последний взгляд Ливии, повернувшей голову следом за вампиром, был устремлён на меня... Губы Доминика вроде бы шевелились, но я не различала слов, сознание отказывалось воспринимать то, что произошло...
Когда связь с реальностью начала восстанавливаться, я обнаружила себя среди каких-то деревьев, несущейся в неизвестном направлении. На мне была пижама, в которой Доминик вытащил меня из дома, тапочки, видимо, слетели во время бега. Больно споткнувшись о торчавший корень, я кубарем покатилась по земле и, уже не в силах подняться, прислонилась к стволу ближайшего дерева. Скорее всего, я находилась в сквере, примыкавшем к дому Ливии. Она как-то рассказывала, что бегает здесь по утрам, и предлагала к ней присоединиться... Ещё одна смерть по моей вине. Но сейчас эта мысль не вызвала у меня никаких эмоций, кроме бесконечной усталости. Не знаю, сколько я просидела, не двигаясь, уткнувшись лбом в согнутые колени, пока знакомое чувство холода не начало расходиться по венам. Я подняла голову. Доминик как ни в чём не бывало сидел рядом.
- И что теперь?- безо всякого выражение спросила я.
- Ничего. Я больше не хотел о ней слышать.
- Вот как. А я-то думала, ты хотел доказать, что я – твоя единственная.
- И правда, чуть не забыл. Но это я могу доказать и другим способом.
- Тебя это, кажется, в самом деле забавляет,- усмехнулась я.- Но что будет потом, когда ты меня обратишь? Когда я стану такой же, как ты?
- Твоя кожа станет намного холоднее, совсем ненамного бледнее, и ты перестанешь с осуждением относиться к тому, что я делаю.
Я рассеянно отметила, что в его голосе не было насмешливости, и, устало вздохнув, поднялась на ноги. Доминик поднялся следом и уже протянул ко мне руки, но я резко отпрянула.
- Неужели ты не понимаешь? Неужели это непонятно вам обоим? То, что вас так во мне привлекает, – это моя непохожесть на вас, моя тёплая кожа, моя способность испытывать страх и боль, моя человеческая уязвимость! Что от всего этого останется, когда я стану такой же бессмертной и бездушной, как вы? Когда мне будет всё равно, убей ты даже полсвета. Когда моё тело лишится согревающей его крови и умрёт, став таким же бесчувственным, как твоё собственное...
- Ты считаешь моё тело бесчувственным? И это после двух последних ночей!- искренне удивился Доминик.- Или процесс заживления ввёл тебя в заблуждение? Если тебя это утешит, твои царапины причиняют боль.
Я закатила глаза и отвернулась, но тон Доминика вдруг изменился:
- Ты переоцениваешь себя и недооцениваешь нас. Переход к бессмертнию изменяет, но мы всё равно остаёмся теми, кем всегда были. Каждый из нас так же непохож на другого, как непохожи между собой люди. Так почему с тобой должно быть иначе? Ты обращаешь на себя внимание, и это останется неизменным, кем бы ты ни была. Я не знаю, какой именно ты станешь, но уверен, это будет что-то неповторимое.
Я уставилась на него с удивлением, которого не могла скрыть.
- Неужели ты в самом деле говоришь обо мне? Куда же подевалось "жалкое смертное существо", каким я была ещё совсем недавно?
Доминик не сводил с меня янтарных светящихся глаз.
- Ты привлекаешь меня и будучи человеком.
- Тогда оставь меня такой!
Слова вырвались у меня прежде, чем я успела осознать всю их бесполезность. Тут же оказавшись рядом, Доминик легко провёл согнутыми пальцами по моей щеке.
- Я бы оставил тебя человеком, но что потом? Наблюдать, как ты медленно умираешь и превращаешься в ничто? А после до конца времён носить белые цветы на твою могилу?
Его поведение всё больше сбивало меня с толку, и я совершенно бездумно брякнула:
- Почему белые?
- В знак вечной памяти. Так было принято у нас в роду.
Скользнув под тонкую ткань пижамы, его ладони обожгли холодом мою кожу.
- Если я привлекаю тебя как человек, откуда ты знаешь, буду ли я привлекать тебя как...
Губы Доминика властно прижались к моим, потом переместились к уху.
- Больше не заводи этот разговор. Всё, что я сегодня сказал, должно, наконец, убедить тебя, что обращение неотвратимо.
Я стиснула зубы и с мгновенно вспыхнувшей злостью подумала: "Так же как и твоя смерть!".
[1] Tapas (исп.) – закуски на маленьких тарелочках.