Глава 12
Проснувшись, я никак не могла понять, где нахожусь. Широкая белоснежная постель, чёрный мрамор стен, голубоватый свет невидимых ламп... Обстановка была незнакомой, и я ломала голову над тем, какое сейчас время суток. Накануне я точно заснула на кровати в доме Доминика, после того как он снова постарался наглядно доказать, что тело его не бесчувственно. В этот раз я не стала раздирать ему спину, направив всю ненависть на фантазии о том, как его сердце пронзает изящный кинжал Толлака. Не знаю, как объяснил себе перемену Доминик, но в его по-прежнему неистовых ласках начала отчётливо проскальзывать нежность. Я устремила задумчивый взгляд на багровые кровоподтёки на предплечьях и запястьях. Теперь стоило немного изменить тактику. Не слишком резко и не сразу, иначе это вызовет подозрение. Доминик хитёр и видит меня насквозь, но постепенно я заставлю его поверить, что не испытываю к нему вражды, и что он может спокойно повернуться ко мне спиной...
- Мне искренне жаль твой загар.
Вздрогнув, я подняла глаза от синяков на стоявшего перед кроватью Доминика. Из одежды на нём были только джинсы, серебристые волосы взъерошены. Я удивлённо вскинула брови.
- Разве уже опять ночь?
Улыбаясь, Доминик опустился на кровать рядом со мной.
- Ещё ночь, мой ангел.
- Но небо ведь светлело.
- Там, где мы находились – да, но не там, где мы находимся теперь.
- Даже не буду притворяться, что мне это понятно.
- Конечно, дай себе передышку,- холодные губы Доминика коснулись моего плеча, заскользили к шее.- В умении притворяться тебе нет равных. Но, наверное, и тебе это иногда надоедает.
- Иными словами, ты истосковался по располосованной спине.
Губы Доминика мягко прижались к моим.
- Интересно, как теперь ты будешь давать выход своей ненависти?
- Так же, как ты даёшь выход своей страсти – обе эмоции до смешного схожи.
Поцелуй Доминика повторился, руки стиснули покрытые синяками плечи, и я дёрнулась от боли. Он нехотя оторвался от моих губ.
- Я ненадолго оставлю тебя. Можешь заказать еду в номер.
- Мы в отеле?..
Завернувшись в простыню, я спрыгнула с кровати и подскочила к окну. При виде пальм, раскинувших огромные листья в свете фонарей, я лишилась дара речи и растерянно повернулась к Доминику. Сверкнув зубами в улыбке, он накинул на плечи рубашку.
- Ты ведь не думаешь, что я коротаю дни в фамильном склепе? В каком-то уголке мира людей всегда ночь.
- То есть вы просто следуете за ночью и в другом мире вообще не бываете?
- Почему же нет, если возникает желание.
- И как часто оно возникает?
- У всех по-разному. Лично мне больше нравится ваш мир. Тем более что тебе пока нет доступа в другой.
Значение этих слов дошло до меня не сразу, но, поняв, что Доминик имеет в виду, я посмотрела на него чуть ли не с ужасом.
- Ты собираешься таскать меня за собой повсюду?..
Доминик лишь тихо рассмеялся и, мгновенно оказавшись рядом, обнял меня за талию
- Откуда такая прихоть? Хочешь, чтобы я не чувствовала себя одиноко после того, как ты превратил пространство вокруг меня в кладбище?
- Не преувеличивай, я убрал лишь самых докучливых и то не всех.
Я внутренне похолодела, подумав о Винсенте.
- Опасаешься, что я покончу с собой?
- Больше нет. Впрочем и раньше прислушиваться к твоим угрозам было глупостью. Для того, чтобы покончить с собой, ты слишком упряма.
- Тогда что?
- Может, я просто не хочу с тобой расставаться.
- Надеюсь, от меня ты подобного признания не ждёшь.
- Любовь моя, я знаю цену твоим признаниям. И прекрасно вижу твои коготки, даже когда ты их прячешь.
- Конечно, видишь. Спрятать их я ещё не пыталась. Любимый.
Глаза Доминика вспыхнули, губы с горячностью прижались к моим.
- Можешь начать, как только я вернусь,- прошептал он, и я, наконец, осталась одна.
Номер был относительно небольшим, но изысканным до умопомрачения. Белоснежная мебель и ковры констрастировали с тёмными стенами. Ванная тоже была выложена чёрной мраморной плиткой, на которой белым пятном выделялась ванна. Подсветку можно было менять, и, выбрав насыщенно-голубую, я чуть не вскрикнула, увидев своё отражение в зеркале. В голубом свете синяки выглядели пугающе, а сама я очень смахивала на выходца с того света. Это натолкнуло на невесёлые мысли о будущем, которое с каждой ночью действительно казалось всё более неотвратимым. Кроме того, меня ужасала перспектива находиться в обществе Доминика двадцать четыре часа в сутки. Я сомневалась, что смогу контролировать себя в достаточной мере, если ненавистное точёное лицо будет перед глазами постоянно. Но, немного поразмыслив, решила, что на самом деле зря поддалась панике. Намерение перетаскивать меня из одного временного пояса в другой не может быть серьёзным, и через пару ночей Доминик оставит меня в относительном покое. Но я ошиблась.
За последовавшие две недели ничего не изменилось. Переносясь вслед за ночью с континента на континент, я уже начала забывать, как выглядит солнечный свет. Доминик не слишком часто и с видимой неохотой выпускал меня из рук, но иногда мы выходили на какую-нибудь пляжную вечеринку или в ночной клуб. Я терпеливо сносила его страсть, немного подыгрывая и осыпая его не слишком острыми шпильками, которые он, разумеется, не оставлял без ответа. Постепенно я втянулась в роль, убедив себя, что играю её довольно естественно, и жаркий взгляд Доминика был лучшим тому подтверждением.
Всё это время я всячески отгоняла мысли о Винсенте, внушив себе, что он уже оправился от произошедшего и вернулся к нормальной жизни. Поэтому звонок Джека застал меня врасплох. По счастливой случайности он позвонил, когда Доминик отправился на "охоту", и я была одна в номере отеля. Сначала на меня вылился поток упрёков, которые я стоически снесла, не возразив ни словом, в надежде, что они когда-нибудь иссякнут и я смогу узнать о цели звонка. В конце концов Джек действительно выдохся и перешёл к делу.
- До сих пор не могу поверить, что говорю с тобой после всего, что произошло с Лив из-за тебя и этого...- он запнулся.
Считалось, что Лив покончила с собой, сбросившись с крыши многоэтажки неподалёку от ночного клуба, в котором познакомилась с Домиником. Эмили оставила мне сообщение на автоответчике на следующий же день. Цинизм, с которым Доминик обставил эту смерть, вызвал во мне отвращение. Но сомнений в том, что это было именно самоубийство, ни у кого не возникло. Лив очень тяжело переживала разрыв и не раз повторяла, что жить без Доминика не хочет. В длинной тираде Эмили целиком возлагала ответственность на Доминика и меня, и это было, разумеется, гораздо ближе к истине, чем она думала.
- Я бы никогда не позвонил тебе,- хмуро продолжал Джек.- Но с Винсом творится что-то неладное. И после того, что случилось с Лив... В общем, если он хотя бы что-то для тебя значил, ты должна с ним поговорить.
Почувствовав слабость в коленях, я опустилась на диван.
- Что с ним?..
- Он полностью замкнулся в себе, никого не хочет видеть, не отвечает на звонки. И он... пьёт.
- Он что?- с ужасом переспросила я.
- Почти не просыхая. То есть он вроде бы появляется на работе, но смотреть на него страшно. Мы надеялись, что рано или поздно он придёт в себя. Но прошло уже больше двух недель, а становится только хуже... Ты поговоришь с ним?
Но что я могла ему сказать?..
- Какой завтра день?
- Воскресенье,- Джека мой вопрос явно удивил.
- Он никуда не собирался?
- Откуда я знаю? Говорю же, он ни с кем не общается.
- Завтра я зайду к нему. Спасибо, что позвонил...- выдавила я и отключилась.
Не знаю, сколько времени я просидела на диване, вертя в пальцах мобильник и мучительно соображая, как убедить Доминика оставить меня в покое на целый день. Скорее всего, он что-то заподозрит, но делать нечего. При мысли о Винсенте, всё внутри переворачивалось. Я должна его увидеть...
К моменту появления Доминика я уже вполне владела собой. Конечно, он сразу же в меня вцепился, и я изо всех сил старалась вести себя как обычно, а когда первый приступ страсти прошёл, заявила, что мне необходимы передышка, солнечный свет и родной город. Моё требование вызвало у него недовольство, но я со смесью игривости и дерзости била в одну точку, и в конце концов он согласился. Разумеется, плату за свою доброту Доминик потребовал немедленно, но я не возражала, заранее радуясь, что не буду видеть его весь следующий день.
Когда солнечные лучи добрались до моей подушки, я тут же подскочила с кровати. Это был дом Доминика, вторая половина дня – первую я благополучно проспала. Наскоро приняв душ, я торопливо оделась и вызвала такси.
Поездка показалась мне вечной. Мысли беспорядочно теснились в голове. Я понятия не имела, что сказать Винсенту... Но вот, наконец, знакомый подъезд, лифт, дверь... Сердце бешено колотилось, руки дрожали, когда я нажимала на кнопку звонка. Никакой реакции не последовало. Я позвонила снова, а потом ещё раз, вроде бы из-за двери послышался шорох, но никто не открывал. И я достала свой ключ. Он остался у меня случайно – когда забирала свои вещи, я была настолько не в себе, что совершенно забыла его выложить. Попав им в замочную скважину с третьей попытки, я зашла внутрь и, почти не дыша, направилась в гостиную. Винсент сидел на диване, на столике рядом стояла наполовину пустая бутылка виски. Шторы были задвинуты, в комнате царил полумрак. Видимо, услышав звук моих шагов, он с раздражением обернулся.
- Какого чёрта, Джек? Я же забрал у тебя ключи...
Я остановилась, не в силах произнести ни слова. Винсент замер с полуоткрытым ртом, глядя на меня так, будто видел призрак. Потом тряхнул головой, и опять уставился на меня. За последние несколько месяцев мне пришлось повидать многое – иногда я удивлялась, что до сих пор сохранила рассудок. Но вид нетрезвого Винсента потряс меня больше всего. Его лицо осунулось и приняло нездоровый оттенок, на щеках пробивалась щетина, синие глаза потускнели, волосы были взлохмачены... В квартире по-прежнему был идеальный порядок, только под столиком стояло несколько пустых бутылок из-под виски. Я подошла ближе.
- Привет... я... Джек сказал, что...
- Джек...- с неожиданной злобой проговорил Винсент.- Конечно, что ещё могло заставить тебя прийти... Зачем ты здесь?
- Узнала, что тебе плохо...
- Узнала... Сама не могла догадаться?
- Я не думала, что настолько...- в голове была пустота, я не находила нужных слов.- Винс, пожалуйста... прости меня...
- Перестань. Откуда этот мело... драматизм...
Криво усмехнувшись, Винсент попытался встать, но тут же отказался от этого намерения. Я всхлипнула, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься в голос.
- Зачем ты так себя изводишь, Винс?.. Ради чего?..
- Из-за боли!- яростно выпалил Винсент и всё-таки поднялся с дивана.- Из-за тоски, которая не оставляет меня ни днём ни ночью! Каждый справляется с ней как может, и не тебе осуждать мои методы!
- Ни одна женщина не стоит того, что ты с собой делаешь, я – тем более.
- Ты пришла для этого? Чтобы мне это сказать? Сказала, теперь уходи.
Чуть к нему придвинувшись, я осторожно коснулась ладонями заросших щетиной щёк.
- Винс, я уже ушла. Остались лишь воспоминания. Как только ты их отпустишь, я исчезну совсем.
В глазах Винсента появилась грусть, ладони прижались к моим рукам.
- Почему ты думаешь, что я этого хочу?.. Твои пальцы дрожат...
Отдёрнув руки, я отступила назад. Винсент смотрел на меня тоскующим взглядом.
- Мне так тебя не хватает.
- Винс, не нужно...
- Я знаю... Знаю, что это бесполезно. По-настоящему моей ты никогда не была, потерять то, чем не обладаешь, невозможно, всё это я знаю... Он всегда был где-то рядом, словно навязчивая тень...
- Винс...- прошептала я, но он меня не слышал.
- Когда я увидел тебя на вечеринке Лив, у меня перехватило дыхание. Я специально подошёл так, чтобы ты налетела на меня со своим шампанским. Довольно дурацкий приём, но сработал безотказно. Хотя как он мог не сработать? Ты ведь не смотрела перед собой... ты смотрела в другой конец зала – на Доминика...
Я отвернулась, по щекам безудержно катились слёзы. Винсент тяжело опустился на диван.
- Только идиот мог поверить, что он твой кузен. И я поверил, заставил себя поверить, потому что так хотел... Скажи, зачем ты всё-таки пришла?
Вытерев слёзы, я присела с ним рядом. Позже я удивлялась, что в тот момент смогла говорить так внятно и таким ровным голосом.
- Я пришла, потому что ты мне дорог. Так было и так будет всегда, веришь ты в это или нет. То, что связывает меня с Домиником, не имеет ничего общего ни с моими чувствами, ни с желаниями. Я просто должна быть с ним. И я знала это, когда познакомилась с тобой, но позволила, чтобы всё зашло настолько далеко. Этого я не прощу себе никогда... Свою боль я заслужила. Ту, что причинила тебе, мне ничем не искупить. И всё же, если бы это не принесло таких страданий тебе, я бы ни о чём не жалела. С тобой я была счастлива, даже когда думала, что это уже невозможно...- голос всё-таки пресёкся, но я быстро овладела собой.
- Жаль, что ты не познакомился с Дженни, вы бы с ней наверняка подружились. Она всегда говорила: пока у человека есть люди, которым он дорог, жизнь должна его радовать. У тебя есть друзья, которые за тебя переживают, есть родные, и я тоже никогда не перестану о тебе думать. Поэтому вернись к жизни, которая тебя ждёт, и не тревожься ни о чём. Эта боль, что, кажется, останется навечно, на самом деле пройдёт, как проходит всё в этом мире.
Винсент придвинулся ближе, почти со страхом всматриваясь в моё лицо.
- Ты говоришь так, будто собираешься умереть...
- Можешь считать меня умершей, если это вернёт к жизни тебя, если тебе будет легче...
- Легче? Ты с ума сошла... Ты... больна?
Я задумалась на мгновение, но прибегать к подобному фарсу всё же не стоило.
- Нет. Я уезжаю.
- Навсегда?..
Его дрогнувшие губы, взгляд, полный тоски, разрывали мне сердце, и я порывисто бросилась ему на грудь. Винсент лихорадочно прижал меня к себе и зашептал:
- Почему я должен тебя отпускать? Для меня солнце не светит, когда тебя нет рядом... Если то, что ты говорила – правда, почему ты должна уйти?.. Что тебя с ним связывает? Я сделаю что угодно, лишь бы тебя от него избавить!..
Эти слова меня по-настоящему испугали, я умоляюще заглянула ему в глаза.
- Дело не в нём, Винс. Просто так должно быть. Это не изменить никому,- приложив ладонь к его груди, я нащупала ковчежец.- Обещай, что никогда, ни при каких обстоятельствах его не снимешь.
- Хорошо, если для тебя это важно...
Я горячо прильнула к его губам и, прежде чем он успел опомниться, бросилась прочь. До меня ещё вроде бы донёсся его голос, но я так и не оглянулась, слетела вниз по ступенькам и остановилась только в нескольких кварталах от его дома. И тогда, прислонившись к какой-то стене, дала волю слезам... Но закат приближался – пора было возвращаться к Доминику. С ненавистью и злобой я думала о том, что увижу его вновь. В последние недели я настолько научилась себя контролировать, что обращалась с ним почти дружелюбно. И вроде бы это начало производить на него определённое впечатление. Но сейчас маска, слепить которую мне стоило таких усилий, была готова вот-вот соскользнуть. Убить Доминика мне хотелось как никогда. Всё время до заката я неподвижно просидела на белом диване, сжимая рукоять кинжала, оставшегося в наследство от Толлака. Теперь я не сомневалась: какой бы сильной не была связь между Домиником и мной, я смогу всадить клинок ему в сердце. Но момент ещё не наступил – Доминик не доверял мне настолько, чтобы стоило рискнуть.
Когда предпоследний луч солнца исчез за горизонтом, я спрятала кинжал. Когда угас последний луч, я сделала глубокий вдох и, не успела выдохнуть, как по венам пробежал привычный пронизывающий холод, а тело обвили цепкие руки Доминика.
- Точен, как всегда,- усмехнулась я.
- Можно подумать, ты мне не рада.
- Можно подумать, мои эмоции тебя волнуют.
- Не просто волнуют, моя любовь, не дают покоя. Этот день показался мне бесконечным. Но для тебя, наверное, промелькнул, как одно мгновение. Кстати, как поживает Винс?
От неожиданности я подалась назад, но Доминик ловко подхватил меня в охапку, и через мгновение мы уже были на кровати под балдахином. Кинув меня на подушки, он тотчас склонился надо мной.
- Что с тобой, моя любовь? На тебе лица нет.
Я увернулась от его губ, уже готовых прижаться к моим.
- Как ты узнал?..
- Разве это не первое, что приходит на ум, когда ты настойчиво просишь об отдыхе и солнце, и не где-нибудь, а в этом городе? За солнцем я мог бы отправить тебя на какой-нибудь островок в океане. Но там ведь не было бы твоего голубоглазого друга.
- И зная, зачем это нужно, ты меня отпустил? С чего бы...
Поцелуй Доминика не дал договорить, руки быстро освобождали меня от одежды.
- Я видел твоего приятеля на следующую ночь после того, как малышка Лив нас оставила,- прошептал он, обвиваясь вокруг меня, словно змея.- Собирался отправить его следом.
Я в ужасе отшатнулась, почти вырвавшись из его рук, но Доминик удержал меня за талию и снова потянулся к моим губам. Я отдёрнула голову.
- Что заставило тебя передумать? Не мысли же обо мне?
- О ком же ещё? Говорят, рану любви может излечить лишь тот, кто её нанёс. Но сила, заключённая в тебе, несёт разрушение, а не исцеление. Признаюсь, вид твоего страдающего приятеля произвёл на меня впечатление. Так зачем бы я стал избавлять его от боли, а тебя от напоминания о том, что ты её причинила? И почему бы не позволить тебе взглянуть на дело твоих рук?
Ярость затмила мне разум. Маска, за которой я так тщательно скрывала свои чувства, давала трещину за трещиной. Я выгнулась дугой в отчаянной попытке отстраниться от существа, на которое хотелось наброситься и растерзать. Доминик рассмеялся и приник губами к моему животу. Маска начала рассыпаться... Судорожно стиснув кулаки, я сквозь зубы прошипела:
- Желтоглазый дьявол!..
- Пожалуй, справедливо,- согласился Доминик.- Но "любимый" мне нравится больше.
Одним движением он сбросил с себя одежду, и я подумала, что профессор Чэдвик был прав. Тело Доминика действительно – безупречно, но сейчас я как никогда испытывала неодолимое желание вцепиться в него ногтями. И Доминик будто прочитал мои мысли.
- Судя по твоему взгляду, моя любовь, ночь будет особенно жаркой. Не то чтобы я жаловался на предыдущие.
Я подняла на него глаза. В его взгляде горела страсть, в моём – ненависть. Сдерживать свои эмоции уже не могли ни он, ни я.
- Надеюсь, ты успела с ним попрощаться,- голос Доминика стал хриплым.- Теперь я отпущу тебя разве что на его похороны.
Зашипев, я бросилась на него, и руки Доминика с готовностью сплелись вокруг моего тела...
В ту ночь я снова нещадно разодрала ему спину, плечи и даже грудь, пуская в ход не только ногти, но и зубы. Доминику, скорее всего, стоило немалых усилий сдержаться и не ответить мне тем же. Поцелуи, которыми он впивался в мою кожу, больше походили на укусы, под его бешеными прикосновениями я едва не вскрикивала от боли. Но Доминик продолжал исступлённо сжимать меня в объятиях, словно никак не мог утолить сжигавшую его страсть.
Не знаю, как долго я спала, но первое, что увидела, открыв глаза, было довольное лицо Доминика. Уже одетый, он лежал рядом на кровати, оперевшись на локоть, и наблюдал за мной. От неожиданности я шарахнулась в сторону. Доминик рассмеялся.
- Когда спишь, ты кажешься в самом деле милой.
- Днём я думаю то же самое о тебе. Но ночь и твоё появление сводят всё на нет.
Попытка подняться с кровати потерпела неудачу – слабость была ужасной. Доминик мгновенно оказался рядом, но я отпрянула, прежде чем он успел меня коснуться, и ядовито поинтересовалась:
- Ночь уже никуда тебя не зовёт? Жажда крови, охота за развлечениями? Я совсем не против, если ты немного развеешься.
- Не сомневаюсь,- в тон мне отозвался Доминик.- Но ты спала слишком долго – я успел развеяться настолько, что мне это наскучило.
Чёрная облегающая футболка не скрывала его рук, где должны были красоваться следы от моих ногтей. Но, к моей досаде, на его коже уже не осталось ни одного шрама. На моё собственное тело я боялась посмотреть. Лиловые кровоподтёки на запястьях подтверждали самые худшие опасения. Не обращая внимания на мои слабые попытки отстраниться, Доминик взял меня за плечи и легко поставил на ноги.
- Ещё одна причина, обратить тебя как можно скорее, моя любовь. Мне до смерти надоело коротать время в ожидании твоего пробуждения.
Я считала, что меня уже вряд ли можно чем-то напугать, но, услышав слова Доминика, поняла, что ошибалась.
Видимо, желая компенсировать больший, чем обычно, ущерб, нанесённый моему телу прошлой ночью, Доминик великодушно предложил провести вечер вне номера отеля. После ужина, немного побродив по улицам, мы вышли на просторную площадь с цветочными клумбами и фонтаном. Площадь огибал ряд каменных арок, за которыми виднелись магазины и кафе. Здесь же напротив друг друга возвышались два величественных собора, удивительно похожие по размерам и архитектуре. Множество фонарей заливали площадь тёплым желтоватым светом, вокруг неторопливо бродили люди. Остановившись возле фонтана, я перевела дух. Несмотря на непродолжительность, прогулка меня утомила. Доминик бросил на меня ехидный взгляд.
- Проблемы с дыханием?
- У меня оно хотя бы есть,- огрызнулась я.
- Мы находимся на высоте трёх с половиной тысяч метров над уровнем моря,- уже без ехидства пояснил Доминик.- К тому, чтобы дышать здесь, нужно привыкнуть.
- Что это за место?
- Куско. Древняя столица империи инков.
- Боже... Как тебя сюда занесло?
- Почему бы и нет?- Доминик присел на каменный парапет фонтана.- Мне ведь трудности с дыханием не грозят.
- Почему мы ни разу не останавливались во Франции? Или там, где ты родился?
- С чего вдруг тебя стало интересовать место моего рождения?
- Почему бы и нет?- я тоже присела на парапет.- Мне ведь не грозит наткнуться там на собственный склеп.
- Мне тоже,- рассмеялся Доминик.- Он находится на освящённой земле.
- То есть он в самом деле ещё существует?
- Кто знает? Я не был на родине очень давно. В отличие от тебя, созерцание моей могилы не доставит мне особого удовольствия.
Порыв ветра распылил водяные струи, на меня попали холодные брызги. Поморщившись, я полуобернулась к фонтану, случайно глянула на одну из украшавших его статуй, и мне показалось, что каменное лицо шевельнулось. Секунда – и все четыре статуи, изображавшие что-то среднее между Нептунами и фавнами, повернули головы в сторону ближайшего из соборов. Я подскочила с парапета, чуть не свалившись на землю. Доминик оказался рядом в мгновение ока.
- Что...- начал он и замолчал на полуслове.
Статуи уже были неподвижны. Я посмотрела в направлении, куда они поворачивались только что. Там, перед самым собором, росло несколько деревьев. Новый порыв ветра привёл в движение густую листву, и с неё сорвалась туча больших тёмных мотыльков. Их тени замелькали по освещённому фасаду собора, принимая форму уродливых существ с зазубренными крыльями. До меня донёсся их приглушённый визг и вой, а вокруг как ни в чём не бывало продолжали прогуливаться люди. Всё это было настолько жутко, что я невольно прижалась к плечу Доминика. Он тут же меня обнял.
- Нам лучше отсюда убраться.
Я слабо кивнула и похолодела. Чуть поодаль за спиной Доминика стоял какой-то тип, не сводивший взгляда с фасада собора, и я увидела его глаза... Не такие светящиеся, как у вампира, но более яркие, чем у человека, оранжевые с вертикальными зрачками. Привычный вихрь закружил меня, прежде чем я успела испугаться по-настоящему, и Доминик осторожно поставил меня на пол посреди комнаты, где я проснулась накануне. Я рассеянно высвободилась из его рук.
- Что там происходило? Это существо с глазами ящерицы...
- Демон,- невозмутимо пояснил Доминик.- Один из средних, и с ним целая орда низших. Они редко появляются в этом мире поодиночке.
- Де...- я запнулась.- Они существуют?..
- Вот уж от кого не ожидал такого бестолкового вопроса.
Я пропустила замечание мимо ушей.
- Они тоже появляются в мире людей только ночью?
- Не только. Но попасть им сюда не так просто. Лучше всего для этой цели подходят места, где пролилось много крови, вроде Куско. Когда империя инков пала под мечами испанцев, в городе можно было принимать ванны из крови. Но подобные перемещения происходят нечасто. Не помню, когда в последний раз они вырывались в ваш мир в таком количестве.
Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. В голове теснилось такое количество вопросов, что я не могла решить, какой задать первым. Доминик погладил меня по щеке.
- Ты почувствовала их приближение даже раньше меня. Это впечатляет.
- Это ведь не моя заслуга, я с этим родилась... Они могут причинить вам вред?
- Нет. По крайней мере не настолько, насколько им бы хотелось. Мы соблюдаем что-то вроде настороженного нейтралитета.
- Почему тогда ты так быстро оттуда убрался?
Улыбаясь, Доминик притянул меня к себе.
- Потому что рядом со мной находилось хрупкое смертное создание, способное их видеть. Как раз среди древних поселенцев Куско сердца тебе подобных считались особо угодной жертвой богам, и можешь догадаться, кем были эти "боги".
- Что им нужно в этом мире? Они действительно охотятся за людскими душами?
- Кажется, встреча с ними в самом деле произвела на тебя впечатление.
- По простой причине – до сих пор я считала демонами тебе подобных.
- Это не так уж и далеко от истины. В какой-то мере мы от них произошли. Обращение болезненно. Демоническое пламя опаляет душу, частично выжигая, частично изменяя её – всё зависит от особенностей обращаемого. Но, каким бы ни был исходный материал, вновь обращённый сохраняет гораздо больше человеческих черт, чем любой из них. Их замысел был другим. Мы должны были стать рабами, бессмертными и полностью покорными их воле. Но Первый из нас сумел обвести вокруг пальца демона, с которым заключил сделку. В результате воля каждого из нас подчиняется только воле того, кто его обратил. Вместо рабов мы стали их соперниками, практически равными им по силе.
Я слушала его затаив дыхание. Ничего подобного не рассказывал даже Арент.
- Ты назвал их низшими, а того со змеиным взглядом средним, значит, есть ещё и... высшие?
- Разумеется. Их не так много по сравнению с остальным сбродом – что-то вроде привиллегированной касты. Они гораздо сильнее других, могут перемещаться из одного мира в другой с такой же лёгкостью, как мы, и оставаться в вашем мире сколько им заблагорассудится.
- И что происходит, когда вы встречаетесь?
- А что, по-твоему, должно происходить? Обмен приветствиями? Каждый идёт своей дорогой. Кроме того, эти встречи крайне редки, потому и говорить о них не стоит.
Не дожидаясь следующего вопроса, Доминик прильнул к моим губам.
- Надеюсь, я немного утолил твою жажду знаний?
- Иными словами теперь настал мой черёд утолять твою?- усмехнулась я.
Поцелуй Доминика повторился.
- Хочешь попытаться?
- С каких пор мои желания тебя интересуют?
Ладони Доминика скользнули под мою одежду.
- Если бы я следовал только своим, ты бы давно была одной из нас.
Второе упоминание об обращении за последние несколько часов... Судя по всему, времени для реализации моего плана оставалось совсем немного.
В последовавшие ночи мало что изменилось, и то не в лучшую для меня сторону. Я не видела Доминика только пока спала, всё остальное время он не отпускал меня от себя ни на шаг. Я невольно задавалась вопросом, изменится ли его поведение после моего обращения, и каждый раз, когда ловила на себе горящий взгляд янтарных глаз, сознавала, что в ближайшие пару сотен лет, скорее всего, нет. Но постоянные мысли о его убийстве помогали неплохо владеть собой. Спину ему я больше не раздирала, на его ласки отвечала с допустимой долей нежности. Доминик не скрывал, что это доставляет ему удовольствие, и всё же я сомневалась, что он введён в заблуждение в достаточной мере.
Спустя две недели после моего разговора с Винсентом я, притворившись, что сплю, дождалась исчезновения Доминика, и позвонила Джеку. Он сразу ответил, тон был дружелюбным, но слова привели меня в смятение:
- Я сам собирался тебе звонить. Не знаю, что ты сказала Винсу, но это подействовало – он снова среди живых! И, по-моему, он надеется, что ты вернёшься.
- Он... так сказал?..
- Нет, прямо он о тебе не говорит. Но, знаешь, фразы вроде "Я поддался отчаянию слишком рано!" или "Почему я должен так просто отказываться от того, что мне по-настоящему дорого?" наводят на определённые мысли.
- Боже мой...
- Это возможно?..- Джек замялся.- Честно говоря, мне до сих пор не верится, что ты могла сойтись с этим циничным выродком. Я не встречал людей, которые бы настолько подходили друг другу, как ты и Винс. Ну, не считая нас с Эми.
Он рассмеялся, а я пыталась удержаться от слёз.
- Кстати, Винс несколько раз пытался тебе дозвониться, но постоянно нет связи. Ты не в городе?
- Я блокировала его номер,- безжизненно проговорила я.
- Зачем?
Удивление Джека, развеяло последние иллюзии. Красноречие, которое я щедро вылила на голову Винсента, пропало даром. Единственное, что из всего этого он вынес для себя, была надежда на возможное воссоединение. И, похоже, вся компания не исключала такой возможности. Я бессильно опустилась в кресло. Могла ли я теперь разбить эту надежду и снова погрузить Винсента в тоску, из которой он только начал выходить? Я решила, что нет. Надежда поможет ему справиться с болью, когда все остальные средства бессильны. А когда боль немного утихнет, исполнение надежды перестанет быть необходимостью.
- Джек, Винс мне очень дорог. Но как я вернусь после всего, что произошло? Я не смогу смотреть ему в глаза...
- Неужели непонятно? Он давно тебя простил! Ты что, плачешь?..
Я оставила попытки сдержать слёзы, и они покатились по щекам, предоставив повод закончить разговор.
- Джек... Прости, я... не могу сейчас... я... Созвонимся потом...
Отключив мобильный, я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Каждое напоминание о Винсенте отзывалось во мне болью, которая усугубляла ненависть к Доминику, и играть взятую на себя роль становилось очень тяжело. Но теперь Винсент начал приходить в себя, и на этом можно поставить точку. Вытерев слёзы, я упала в постель.
Меня разбудило холодное прикосновение губ Доминика.
- Зря пропадает лунная ночь, если спишь.
- Ты имеешь в виду, если ты даёшь мне спать,- уточнила я, не открывая глаз.
- В твоих силах избавить нас обоих от ненужных терзаний. Думаешь, мне доставляет удовольствие постоянно уступать тебя Морфею?
Окончательно проснувшись, я села на кровати.
- Так вот для чего ты меня изводишь. Физическое истощение должно рано или поздно заставить задуматься о бессмертии?
В ответ послышался тихий смех. Шторы были задвинуты, я с трудом различала лицо Доминика, только янтарные глаза сверкали в темноте. Он снова наклонился ко мне, но я, увернувшись, соскочила с кровати и подошла к окну.
- Где мы находимся?- и, распахнув портьеры, ахнула.
Ничего подобного мне видеть ещё не приходилось: сказочный дворец из золота, выросший прямо из воды и сияющий на фоне ночного неба...
- Золотой Храм,- обняв со спины, Доминик положил подбородок мне на плечо.- Мы в Индии, в Амритсаре, священном городе сикхов.
- Какая красота...
- Хочешь взглянуть на него с более близкого расстояния?
Я с горячностью кивнула.
Чтобы попасть в храм, расположенный посреди священного "Озера бессмертия", нужно пройти по длинному мраморному мосту. Доминик собирался перенестись сразу внутрь святилища, но я настояла на том, чтобы пройти по мосту "пешком". Храм был открыт даже в этот поздний час, и посетители непрерывным потоком тянулись к его сияющим стенам. Искусно встроенная подсветка делала его похожим на волшебное видение. В небе светила луна. Отражаясь в воде, сияющее великолепие храма создавало мистически нереальную атмосферу. Откуда-то доносилась медитативная музыка. Завороженная необыкновенной красотой, я не сразу заметила устремлённые на нас осуждающие взгляды, и, поймав очередной, насмешливо обратилась к Доминику:
- Они видят, кто ты на самом деле?
- Нет. Всего лишь, что мы в обуви и с непокрытой головой.
Особого удовольствия эта обещавшая затянуться прогулка ему явно не доставляла – он бы наверняка предпочёл провести время по-другому, и я отвернулась, скрывая довольную улыбку. Люди действительно шли по мраморным плитам босиком, головы всех без исключения были покрыты. Как только мы вошли в храм, к нам устремился один из служителей с явным намерением воспрепятствовать святотатственному вторжению. Доминик раздражённо закатил глаза и подхватил меня за плечи. Через несколько мгновений мы были на крыше храма, и Доминик нехотя выпустил меня из рук. Вокруг возвышались золочённые башенки – казалось, я нахожусь внутри драгоценной шкатулки. Однообразную музыку сменили песнопения. Какое-то время я зачарованно оглядывалась вокруг, потом повернулась к Доминику, который наблюдал за мной, прислонившись к одной из башенок. Восторженность вытеснила все остальные эмоции, и, не испытывая к нему в тот момент ни малейшей враждебности, я тихо проговорила:
- Спасибо.
Губы Доминика тронула улыбка.
- Не за что, моя любовь.
Выражение, с каким он смотрел на меня, привело меня в смущение, и я отвела глаза.
- Как долго ещё до рассвета?
- Неважно. Когда он наступит, нас здесь уже не будет.
- Тадж Махал ведь тоже в Индии? Не хочу, чтобы эта ночь уже закончилась.
Неслышно приблизившись, Доминик обнял меня за плечи.
- В твоей власти сделать так, чтобы ночь не закончилась никогда.
В последнее время подобные высказывания заметно участились – Доминик страстно хотел меня обратить, и терпение его, судя по всему, было на исходе. А претворить мой план в жизнь до сих пор не представлялось возможным...
Почувствовав, что стою на твёрдой поверхности, я попыталась высвободиться из рук Доминика, но, пошатнувшись, тут же вцепилась в его плечи. Под ногами разверзлась бездна – ещё шаг и я бы в неё опрокинулась. Доминик рассмеялся.
- Похоже, эта ночь всё же оказалась не такой бесполезной, как я думал. Только что ты в самом деле обняла меня по собственному побуждению.
- Очевидно, у нас разные представления об объятиях.
Отстранившись, я огляделась кругом, и у меня перехватило дыхание. По фотографиям я знала, как выглядит Тадж Махал. Но то, что открылось сейчас с позиции, недоступной большинству смертных, потрясало воображение. Вершина купола, на которой мы находились, имела форму цветка лотоса, перевёрнутого чашечкой вниз. Я стояла на одном лепестке, Домниник – на другом. Чуть выше в небо устремился увенчанный полумесяцем шпиль. Яркий свет луны заливал огромный купол и изящные минареты, поднимавшиеся с четырёх углов величественного строения. Вокруг царил необычайный покой. Я осторожно опустилась на край каменного лепестка, свесив ноги в залитую лунным светом бездну. Доминик тут же присел рядом и спросил:
- Тебе известна история этого дворца?
- Какой-то махараджа построил гробницу для одной из своих жён.
- Для любимой жены, по которой, говорят, очень горевал после её смерти,- уточнил Доминик.
- Как видно, его воображения хватило на большее, чем возложение белых цветов на могилу.
- Думаешь, поэтому моя скорбь была бы менее искренней?
- Прошу тебя, какая скорбь?- я возвела глаза к светившей в небе луне.- Значение этого слова известно тебе только из книг.
- Можно подумать, ты знаешь, что это такое из личного опыта.
- Представь себе,- жёстко проговорила я.- Причём твоими стараниями.
- То, о чём ты сейчас думаешь, – чувство вины, а не скорбь,- усмехнулся Доминик.- Так же как то, во что ты играешь со мной, – притворство, а не начинающая просыпаться привязанность. Мне почти жаль тебя, когда ты изо всех сил стараешься убедить меня в наличии того, на что, судя по всему, не способна.
Всё внутри меня болезненно сжалось. В глубине души я надеялась, что мои вымученные чары действовали на Доминика хотя бы немного. Теперь он разбивал эту иллюзию вдребезги... Вздохнув, я устало покачала головой.
- Я могла бы попытаться убедить тебя, что ты ошибаешься. Но для чего? По большому счёту, тебе нет дела до моих эмоций, пока ты можешь удовлетворять свои желания. В этом я тебе не отказываю, так почему тебя должно интересовать что-то ещё?
Все усилия пропали даром, теперь мой взлелеянный план казался невыполнимым... Доминик вдруг резко поднялся со своего лепестка.
- Скоро рассвет. Пора отсюда убраться.
Я недоумённо вскинула на него глаза, но он на меня не смотрел. Тогда я тоже поднялась на ноги.
- Могу я попросить тебя о ещё одной услуге?
- Какой?
- Хочу посмотреть на эту гробницу со стороны,- я кивнула на первый попавшийся минарет.- Оттуда.
Доминик стиснул мои плечи так, что я поморщилась, но он этого как будто не заметил. Крыша минарета представляла собой уменьшенную копию большого купола. Доминик тут же выпустил меня из рук, и я на всякий случай уцепилась за торчавший из купола шпиль. Красота посеребрённого лунным светом дворца-усыпальницы была потрясающей, но я уже не могла на ней сосредоточиться. Меня удивляло поведение Доминика. Он по-прежнему избегал на меня смотреть, лицо было непроницаемым. Я не сводила с него пристального взгляда.
- Тебя как будто задели мои слова.
- С чего бы?
- Тебе... всё-таки есть дело до того, как я к тебе отношусь?
Доминик наконец повернулся ко мне.
- Ты ведь не настолько глупа, чтобы задавать вопрос, ответ на который очевиден.
- Но каким образом? Вы же не в состоянии испытывать человеческие чувства...
- Кто сказал, что это чувство – человеческое?
- И в чём отличие? Оно сильнее в сотни раз?
- Да, оно очень сильное, и это очень больно,- зло проговорил Доминик.- Но ты всё равно не поймёшь, пока остаёшься человеком.
- И поэтому ты так хочешь меня обратить? Чтобы я скорее поняла?
Глаза Доминика сузились.
- Я не знаю, чего хочу больше: обратить тебя или высосать из тебя кровь, чтобы ты следовала за мной вместе с тенями прочих моих жертв. Тогда бы ты тоже оставалась со мной вечно, только бы не причиняла никаких неприятностей.
При мысли о подобной перспективе мне стало нехорошо.
- Ты, конечно, этого не сделаешь, и всё же – из простого любопытства – разве ты видишь эти тени постоянно?
- Самонадеянность становиться твоим пороком, моя любовь. Но, клянусь всеми демонами ада, напрасно!
- Неужели?
- Не обольщайся моим откровением. То, что я к тебе испытываю, действительно имеет мало общего с человеческими чувствами. На самом деле для тебя было бы лучше, если бы я относился к тебе спокойнее.
- Можешь объяснить почему?
- Потому что ты стискиваешь зубы всякий раз, когда я к тебе прикасаюсь, и, к сожалению для нас обоих, я это знаю. Но самое ужасное, что мне, как ты говоришь, есть до этого дело, причём гораздо больше, чем мне бы хотелось. И это обстоятельство пробуждает во мне другие эмоции и желания, о которых тебе лучше не знать.
Порыв ветра растрепал мои волосы. Мимо пронеслась стайка птиц – до рассвета в самом деле оставалось немного.
- А если бы я сказала, что ты ошибаешься? Что я всё чаще забываю о ненависти, когда ты находишься рядом?
- Тогда бы я напомнил, что в моих венах течёт твоя кровь, и я чувствую даже то, что ты отчаянно пытаешься скрыть. Кстати – из простого любопытства – с какой целью?
Мне понадобилось всё самообладание, чтобы сохранить невозмутимость. Но это был мой шанс, единственный, и упускать его было нельзя.
- Для того, в чьих венах течёт моя кровь, ты на удивление недогадлив. Зачем бы я пыталась скрыть то, что тебя, как я думала, всё равно не интересует? Нет, не скрыть – я всеми силами пытаюсь это побороть. Ненависть за боль, что ты причинил. Эту боль я никак не могу тебе простить...
Горящие глаза Доминика не отрывались от моего лица, как будто он хотел проникнуть мне в самую душу. Казалось, мои слова привели его в смятение.
- Я не хочу вечности, наполненной ненавистью к тебе. Если бы я снова позволила тебе напиться моей крови, это бы могло что-то изменить? Я бы могла перестать тебя ненавидеть?
- Я не знаю,- тихо проговорил он.
- Тогда почему бы не попытаться? Разве нам есть что терять?
- Мне – нет.
- Мне – тем более.
Слабо улыбнувшись, он погладил меня по щеке.
- Ты ведь понимаешь, что тогда связь между нами усилится. Мне будет ещё легче подавить твою волю.
- До сих про ты прибегал к этому нечасто. Так почему это должно пугать меня теперь?
- Потому что я хочу обратить тебя, и соблазн полностью подчинить тебя моей воле становится всё сильнее.
Я рассмеялась.
- Это тебе вряд ли удастся, даже после того, как ты меня обратишь.
Улыбка не сходила с лица Доминика, он медленно наклонился ко мне, губы почти коснулись моих... но я быстро убрала руки от шпиля и, сильно подавшись назад, опрокинулась вниз. Падение длилось вечно. Перевернувшись в воздухе, я видела неумолимо приближавшиеся мраморные плиты, залитые лунным светом, и у меня мелькнула мысль: Доминику, пожалуй, надоели мои выходки, и он решил позволить мне разбиться. Представив, что это будет наверняка больно, я содрогнулась. Но в тот же миг знакомая сила закружила меня в вихре, и вместо мраморных плит у подножия Тадж Махала я опустилась на пушистый ковёр. Доминик стоял рядом и смотрел на меня взглядом весьма далёким от одобрения.
- Я уже думала, ты позволишь мне разбиться,- проговорила я, поднимаясь на ноги.
- До последнего боролся с соблазном. Разум совсем от тебя отказался?
- Спроси у него.
Почувствовав приступ голода, я огляделась в поисках телефона.
- Где мы находимся?
- В отеле.
- Об этом я, как ни странно, догадалась. Кстати, каким образом у тебя всегда наготове номер?
- Полезные знакомства и личное обаяние,- Доминик присел на подлокотник дивана.
Телефон стоял на столике в противоположном конце комнаты. Сняв трубку, я обернулась к Доминику, с издёвкой следившему за моими действиями.
- Они ведь поймут английский?
- Проверь.
Из трубки послышалась испанская речь. Вероятно, они бы в самом деле поняли английский – всё-таки это был отель, но, чувствуя на себе ехидный взгляд Доминика, я немного напряглась и заказала еду в номер по-испански.
- Латинская Америка. Или Мексика,- констатировала я.
Доминик рассмеялся. Я неторопливо приблизилась к нему.
- Собираешься составить мне компанию за ужином? Очень мило, но не ожидай ответной учтивости от меня.
- Учтивость мне от тебя не нужна,- усмехнулся Доминик.
- Значит ты согласен? Выпить моей крови...
Доминик легко сжал мои запястья.
- Разве я могу тебе в чём-то отказать?
- Тогда мне нужно время на подготовку.
- Кажется, ты уже всё продумала.
Насмешливость, прозвучавшая в его голосе немного меня насторожила, но я тут же отогнала сомнения.
- Конечно. Вдруг Арент в этот раз вздумает вмешаться. Ты ведь этого не хочешь?
Он потянул меня к себе, и, боясь верить, что вдруг так близко оказалась к цели, которая совсем ещё недавно казалась невыполнимой, я присела ему на колени.
- Дай мне день в какой-нибудь христианской стране. И я всё устрою.
Губы Доминика приникли к моим, и я прижалась к его груди, не помня себя от радости... Конец идиллии положили громкий стук в дверь и последовавший за ним женский голос.
- Твой ужин,- тихо проговорил Доминик.
Поднявшись с его колен, я направилась к двери. Женщина вкатила тележку. Я обернулась было к Доминику, но он уже исчез, как обычно оставив на столике несколько банкнот на чаевые.
После ужина я упала на кровать. Когда проснулась незадолго до рассвета, Доминика не было. Слегка удивившись, я зашла в ванную, вышла из неё, заказала в номер кофе с каким-то рогаликом, выяснила, что нахожусь в Каракасе, а Доминик всё не появлялся. И тогда мне пришло в голову, что, скорее всего, он решил оставить меня на день, о котором я просила, здесь. Венесуэла ведь – христианская страна. Это меня немного расстроило – своё возмездие я хотела совершить кинжалом Толлака, а он остался в в доме Доминика. Но, с другой стороны, зацикливаться на подобных мелочах было ребячеством. Что ж, в какой-нибудь церкви нужно будет освятить землю, чтобы очертить круг, в который Арент не сможет проникнуть, а вместо кинжала сгодится и обычный нож. Задумавшись, я не заметила разлившегося по венам холода и сильно вздрогнула, увидев перед собой Доминика.
- Я так сильно изменился за прошедшую ночь?- хмыкнул он.- Или ты ждала кого-то другого?
- Тебя я уже точно не ждала. Думала, ты оставил меня здесь.
- Это – не самое подходящее место.
- Вот как? Тебе не всё равно, где я освящу землю?
- Разве мне может быть всё равно то, что хотя бы как-то касается тебя?
Никак не отреагировав на ехидство, я тут же заявила, что мне нужно непременно взять несколько вещей из его дома. В просьбе не было ничего необычного – пару раз Доминик уже доставлял меня к себе за сменой одежды. Конечно, ему было бы проще затащить меня в какой-нибудь бутик, но я настаивала на том, чтобы хотя бы изредка возвращаться к привычной обстановке – иначе связь с реальностью грозила потеряться окончательно. И в этот раз никаких подозрений у Доминика, очевидно, не возникло. Прислонившись к стене, он со скучающим видом наблюдал, как я неторопливо забрасываю в сумку нужные и не очень ненужные вещи. На дне сумки покоился кинжал с инкрустированной камнями рукояткой. Покончив со сборами, я повернулась к Доминику, и он, мимолётно улыбнувшись, подхватил меня за талию.
Рассмотреть, где оказалась, я не успела – Доминик тут же опрокинул меня на кровать, набросившись так, словно эта ночь была официально объявлена последней и на том и на этом свете. Сначала я подумала, что причиной было относительно долгое воздержание – Доминик не прикасался ко мне более трёх ночей. Но в том, как он судорожно прижимал меня к себе, как его губы лихорадочно впивались в мою кожу, таилось что-то ещё. В последнее время мне удавалось выходить из его объятий практически без синяков, сейчас, я была уверена, их просто не избежать, и у меня закралось подозрение, что Доминик причинял боль намеренно. Но я держалась железно, с горячностью отвечая на его поцелуи и не оставив ему на память об этой ночи ни единой царапины. Доминик не отрывался от меня, пока небо не стало серым, и только тогда, прижавшись напоследок к моим губам, прошептал:
- Не проспи...
Но глаза закрылись сами собой ещё до того, как стих шёпот Доминика...
Когда я проснулась, была вторая половина дня, и я в ужасе вскочила с кровати. Не обращая внимания на слабость и тупую боль в мышцах, залетела в душ, мимоходом отметила, что синяков оказалось не так уж и много, и, вытираясь на ходу, стала собираться. Натянув на себя первую попавшуюся майку и джинсы, я задумалась. Земли в этот раз понадобится много, и её нужно во что-то набрать... На столике красовалась ваза с цветами, идеально подходившая для этой цели. Забросив цветы в раковину, я вытряхнула на кровать содержимое дорожной сумки, запихала в неё вазу, подхватила солнечные очки и выбежала из номера. Но, в коридоре резко затормозила – обстановка казалась удивительно знакомой. Пёстрое ковровое покрытие, резные перила деревянной лестницы, пол в фойе, выложенный крупной чёрно-белой плиткой... Пытаясь побороть захлестнувшую меня ярость, я сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Я находилась в Сан-Себастьяне, в отеле 19-го века, в котором ещё совсем недавно останавливалась с Винсентом!..
Кое-как овладев собой, я направилась к стойке регистрации, собираясь заказать такси. Но пытки только начинались. За стойкой, улыбаясь во весь рот, стояла Алисия – милая девушка, с которой, когда была здесь с Винсентом, я не раз практиковалась в испанском. Надеясь, что она меня не узнает, я на всякий случай нацепила солнечные очки, но, как только подошла ближе, Алисия издала радостное восклицание и вылила на меня поток испанских приветствий. Вымученно улыбнувшись, я сказала, что очень спешу и мне срочно нужно вызвать такси. Она с готовностью потянулась к телефону и между прочим спросила про моего novio[1] – Винсента. Наверное, загнанная под ноготь иголка причинила бы меньшую боль. Но я почти без заминки ответила, что с ним – всё хорошо, и опрометью бросилась прочь, пока она не спросила что-нибудь ещё.
На улице меня ждало новое испытание – солнце. Щурясь даже под солнечными очками, я спустилась по ступенькам и, проигнорировав любопытные взгляды проходивших мимо гостей, наполнила вазу землёй из клумбы под окнами отеля. Такси подъехало, едва я успела снова выйти к крыльцу. Забравшись на заднее сидение, я попросила отвезти меня к церкви Сан Висенте. Название отдалось во мне глухой болью, но хотелось соблюсти весь возможный символизм: земля, освящённая в церкви святого, носившего имя Винсента, для убийства существа, которое меня с ним разлучило. Я вспомнила порывистые поцелуи Доминика прошедшей ночью и усмехнулась. Он не мог не думать о том, что в этом же отеле я проводила ночи в объятиях Винсента, и мысль, что это могло его зацепить, вызвала у меня чувство злобного удовлетворения.
Водитель высадил меня неподалёку от величественного строения из красноватого камня – церкви Святого Винсента, в которой с моим Винсентом я побывала в первый же день в Сан-Себастьяне... На глаза навернулись слёзы, но я взяла себя в руки и вошла внутрь. Людей в церкви было немного, и, к счастью, просьба освятить вазу, до краёв наполненную землёй, не вызвала у пожилого тщедушного священника ни малейшего недоумения.
На обратном пути я немного прошлась по улицам, но прогулка чуть не свела меня с ума. На каждом углу, за каждым поворотом я видела Винсента. Его лицо преследовало меня всюду, в ушах постоянно звучал его голос. Наконец, не выдержав, я заскочила в какой-то тапас-бар и, закрывшись в кабинке дамской комнаты, дала волю слезам. Тоска была невыносимой. Но постепенно мне удалось успокоиться: ведь этой ночью я избавлюсь от существа, обратившего в прах всё, что составляло мою жизнь. Вытерев слёзы, я вышла в помещение бара, выбрала несколько тарелочек с тапас и заставила себя проглотить их содержимое. Силы этой ночью мне понадобятся, а в "Villa Soro" отвлекаться на еду уже не хотелось.
В отель я вернулась часа за три до заката, и тут же занялась подготовкой. Номер состоял из небольшой гостиной и спальни, выходившей на балкон. Выбрав местом действия спальню, я тонкой струйкой насыпала освящённую землю вдоль стен, чтобы получилась непрерывная линия. Свободным оставался только вход с балкона – его нужно будет засыпать, когда Доминик окажется в спальне. Кинжал я пристроила на прикроватной тумбочке и прикрыла его сверху полотенцем. Теперь всё было готово, оставалось привести в порядок себя.
Первым делом я отправилась в ванную и, лёжа с закрытыми глазами в приятно тёплой воде, задумалась, что будет, когда я убью Доминика. В последнее время я была настолько от него неотделима, как морально, так и физически, что жизнь до его появления казалась чем-то происходившим в другой реальности и не со мной. Позиционная война с ним уже стала смыслом моего существования. И теперь его вдруг просто... не станет?.. Я представила изящное пепельное лицо, светящиеся янтарные глаза, небрежно уложенные серебристые волосы. Неужели после этой ночи я больше никогда его не увижу? Никогда не услышу насмешливого голоса, столько раз доводившего меня до бешенства... Неужели Доминик в самом деле исчезнет... Бесследно, навсегда, безвозвратно... Охватившее меня чувство было странным, немыслимым. Если бы речь шла о ком-то другом, я бы решила, что это – сожаление. Но Доминик?! Он из прихоти разрушил всё, что меня окружало, развлечения ради причинил столько боли! Даже сейчас на пороге нашего так называемого примирения он оставил меня не где-нибудь, а в Сан-Себастьяне, прекрасно зная, что пребывание здесь обернётся для меня пыткой! Вспыхнувшая ярость укрепила чуть было не пошатнувшуюся решимость. Обмотавшись полотенцем, я вышла в гостиную. Наряд на эту ночь я продумала и теперь оделась в бледно-голубое шёлковое платье с низким вырезом. Подобрала волосы, чтобы шея оставалась открытой, и даже слегка подкрасилась. Свежий кровоподтёк на плече немного портил вид, но в остальном своим обликом я осталась довольна.
Пройдясь по номеру, я вышла на балкон, потом опять зашла внутрь. С долей раздражения пришлось признать, что я нервничаю. Перед самым закатом я снова бросила мимолётный взгляд в зеркало. Глаза блестели слишком сильно, на щеках даже появился румянец, которого я не видела у себя очень давно... Сделав очередной круг по номеру, я вернулась на балкон. Красота заката была удивительной, но мне было не до неё. Вцепившись в перила, я бездумно смотрела на затерявшиеся среди деревьев домики. Наконец, яркие краски закатного неба начали тускнеть, под балконом клубились тени, оранжевые отблески солнца гасли один за другим. Привычный холод пробежал по венам, и, сделав глубокий вдох, я обернулась. Возле двери, ведущей в спальню, стоял Доминик. На нём была белая полурасстёгнутая рубашка и светлые брюки. В полумраке желтоватым огнём мерцали глаза. И я вдруг подумала, что иногда его мертвенная красота может быть по-настоящему волнующей. Оторвавшись от перил, я неторопливо направилась к нему.
- Белый цвет тебе идёт.
Он улыбнулся.
- Ты похожа на ангела.
- От кого-то другого я бы восприняла это как комплимент.
- Кого-то другого твой вид мог бы ввести в заблуждение.
- Сан-Себастьян,- я остановилась в шаге от него.- Вероятно, церкви здесь более католические, чем в Каракасе?
Доминик сделал оставленный мною шаг.
- Я решил, что здесь тебе будет легче их найти.
- Верно. С Винсентом я посетила их все.
- Именно так я и подумал.
- Правда? А о чём ты подумал, выбирая этот отель?
Доминик наклонился к моему лицу.
- О том, что у твоего приятеля неплохой вкус.
Я нарочито посмотрела на украшавший плечо кровоподтёк.
- Очевидно, мысли о его вкусах не оставляли тебя и прошлой ночью?
- Как ты догадалась?
Губы Доминика приникли к моим, я обняла его за шею, и он с силой прижал меня к себе. Поцелуй был безудержным, пальцы впились в мою кожу так, что я поёжилась. Доминик чуть ослабил хватку, и я прошептала:
- Зайдём внутрь...
Улыбка Доминика была странной, в ней как будто проскользнула грусть. Поцеловав меня в висок, он исчез в спальне. Я бросилась следом, с ужасом думая, что он может обнаружить кинжал. Но Доминик полулежал на кровати, полотенце покоилось на тумбочке нетронутым. Подавив вздох облегчения, я засыпала землёй остававшийся свободным проход и, отставив пустую вазу, подошла к кровати. Доминик не сводил с меня лихорадочно блестевших глаз.
- Теперь я в твоей власти, моя любовь.
Я чувствовала, как по телу расходится нервная дрожь. Что-то было не так. Что-то в его голосе, в том, как он на меня смотрел... Но отступать было поздно.
- Это я теперь в твоей власти. А моя кровь – в твоём распоряжении.
Доминик потянул меня к себе, и я опустилась рядом с ним на кровать. Он медленно провёл согнутыми пальцами по моей щеке и прошептал:
- Поцелуй меня...
В сознании забилась дикая мысль, что этой ночью он решил меня обратить. И я сама предоставила ему возможность, собственными руками оградив нас от вмешательства Арента... Видимо, на лице отразился страх, хотя я и пыталась его скрыть. Глаза Доминика засветились злым огоньком.
- Ты не боишься спрыгнуть с высоты минарета, но боишься меня поцеловать?
На самом деле так и было – поведение Доминика пугало меня не на шутку. Чем скорее всё это закончится, тем лучше. Улыбаясь, я наклонилась к нему так близко, что наши губы почти соприкоснулись, но, едва он попытался меня поцеловать, увернулась и подставила ему шею. Усмехнувшись, Доминик прижался губами к моей коже – там, где пульсировала артерия, и я обняла его за плечи. Всё было рассчитано правильно: чтобы достать кинжал, нужно лишь немного протянуть руку. Даже если он собирается меня обратить, я успею нанести удар. Губы Доминика уже переместились к моему плечу с багровым кровоподтёком, потом к груди, и я не выдержала.
- Чего ты ждёшь?
- Куда-то торопишься?
Холодные руки скользнули под платье с явным намерением меня от него освободить, но я вцепилась в его запястья.
- Шею я специально оставила открытой!
- Откуда вдруг такая стыдливость?
- Откуда такая непоследовательность?
- Кто сказал, что я собирался сначала пить твою кровь?
О таком варианте я не подумала и сейчас пришла в ужас. После нежностей Доминика я буду не в состоянии по-настоящему крепко сжать рукоять кинжала, не говоря о том, чтобы им воспользоваться. Доминик тем временем сбросил рубашку и снова сплёл вокруг меня руки. Уклонившись от поцелуя, я легко прикусила мочку его уха и со всей нежностью, на какую была способна, заскользила губами по холодной шее. Руки Доминика обхватили меня крепче, и тогда я резко впилась зубами в его кожу. Доминик судорожно прижал меня к груди и рассмеялся коротким злым смехом. Чуть отстранившись, я заглянула ему в глаза.
- Не сдерживайся. Ответь мне тем же.
Доминик взял в ладони моё лицо.
- Ты действительно так этого хочешь?
- Нет. Но это необходимо.
Мне показалось, в янтарных глазах промелькнула горечь, но он тут же припал к моим губам, и я откинулась на подушки, увлекая его за собой. Доминик оторвался от моих губ, спустился поцелуями к шее... и вонзил в неё зубы. Боли почти не было. Не дожидаясь появления слабости, я потянулась к тумбочке. Движение – и пальцы сомкнулись на рукоятке кинжала. И в тот же миг, словно нарастающий шум прибоя, до слуха донёсся знакомый шёпот множества голосов. Надо мной склонилось бледное лицо сестры Франчески, а за ней другое, в котором я узнала Кристи... Тени заполнили всё пространство комнаты. Похолодев, я высматривала в этом призрачном хороводе Дженни... По телу начала разливаться слабость – дольше ждать было нельзя. Стиснув рукоять, я занесла кинжал над Домиником... и рука замерла. Неотрывно глядя на сверкающее лезвие, я напрягала все силы, чтобы достать им до Доминика, но рука оставалась недвижима. Тени бесновались вокруг, бормоча слова знакомого заклинания, слабость усиливалась... Ещё одно отчаянное усилие... Кинжал задрожал в руке, опустился к самой спине Доминика... От напряжения потемнело в глазах, из носа побежала струйка крови... и я бессильно опустила руку. Всё это время я цеплялась за иллюзию, ослеплённая ненавистью, отказывалась признать очевидное: убить Доминика мне было не дано...
- Досадно, когда не получаешь то, что так страстно желаешь, правда?
Вздрогнув, я выронила кинжал, Доминик подхватил его на лету.
- Кинжал Толлака. Не думал, что ты настолько склонна к театральности.
Я вытерла лицо тыльной стороной ладони.
- Ты знал, что я попытаюсь тебя убить...
Губы Доминика скривились в горькой усмешке. Он смотрел на меня мертвящим взглядом, от которого пробирала дрожь – я читала в нём свой приговор. Но сожалеть было не о чем. Я должна была испробовать всё, прежде чем признать окончательное поражение. Глаза Доминика задержались на кинжале, который он сжимал в руке, потом вернулись ко мне.
- Скажи, что колебалась хотя бы мгновение, прежде чем попыталась вонзить его мне в сердце!
Я молчала. Доминик хрипло расхохотался и с силой отбросил кинжал. Я проследила глазами, как он покатился по полу.
- Значит, пока я метался, как одержимый, с ужасом думая, что тебя больше нет, ты избавляла мир от Толлака?
- Мне нужна была информация. Он собирался меня убить. Если бы не души его жертв...
- Самой отправиться в его логово! Безумие! И всё ради того, чтобы узнать, как убить меня!
- Не только. Арента тоже.
В глазах Доминика мелькали отблески адского пламени, мне снова показалось, он очень близок к тому, чтобы свернуть мне шею. Но мной уже овладел демон безрассудства, и, встретив его убийственный взгляд, я невозмутимо облокотилась о спинку кровати.
- Хотя в конечном итоге всё обернулось не так, как было задумано. Я избавила тебя от существа, которое ты ненавидел, ты меня – от подруги, которую я любила.
- Не льсти себе. Она полночи жаловалась на то, как редко ты вспоминаешь о её существовании.
Это был удар в солнечное сплетение, у меня даже сбилось дыхание. Доминик наклонился за валявшимся возле кровати полотенцем и бросил его мне.
- Прижми это к шее. Меня раздражает вид твоей крови, когда она течёт не в мои вены.
По платью действительно растекалось кровавое пятно. Полотенце упало мне на колени, я на него даже не глянула.
- И всё же ты убил её! Теперь она – одна из этих несчастных теней!..
- Её среди них нет. Только те, чья кровь влилась в мои вены, обречены следовать за мной вечно. Твою подругу я просто задушил.
В бессильной злобе я стиснула кулаки.
- Хочешь сказать, это был акт милосердия?
- Именно так. Ради тебя я позволил ей упокоиться с миром. Но кого бы мне хотелось обречь подобной участи, так это тебя!
- Я бы довела тебя до помешательства! Не дала бы покоя ни на миг!
- Это то, что ты делаешь сейчас. Тени я вижу лишь при переходе из одного мира в другой, они не причиняют мне никакого беспокойства.
Он наклонился моему лицу, глаза засветились жестоким огоньком.
- В этом действительно что-то есть. Сделать тебя безропотной тенью, заставить следовать за мной вечно.
- Я думала, ты собирался обратить меня этой ночью...
- Для чего? Чтобы ты из века в век разъедала меня своей ненавистью? Я поторопился обрушить на Арента месть, в которой не было необходимости. Он бы нашёл наказание, сделав тебя бессмертной.
Мне стало страшно. Так Доминик не говорил со мной никогда. Нарисованная им перспектива была ужаснее обращения, хотя совсем ещё недавно я считала, что хуже ничего быть не может. Подняв с моих колен полотенце, Доминик прижал его к укусам.
- Ядовитая змея с прекрасным личиком ангела. Знай я тебя тогда, как знаю сейчас, я бы не стал вмешиваться. Трудно придумать более изощрённую кару, чем вечность с тобой.
В его голосе звучала горечь, в глазах появилась грусть, придававшая мертвенному лицу необычно мягкое выражение. Меня это тронуло.
- Честное слово, сейчас ты как никогда похож на человека...
- Я бы хотел сказать то же самое о тебе.
Слова кольнули меня в самое сердце, я со злостью оттолкнула его руку.
- Это несправедливо! Ты хочешь, чтобы я мгновенно забыла обо всём, что ты со мной сделал! Обиду, нанесённую Арентом, ты не смог простить за восемь сотен лет!
Глаза Доминика полыхнули.
- Мне твоё прощение не нужно. Я хочу чтобы ты почувствовала огонь, сжигающий мои вены каждый раз, когда я вижу тебя!
- Если так, почему ты не используешь свою власть? Я позволила тебе напиться моей крови дважды. Ты мог бы сделать так, чтобы я дышала только, когда ты этого хочешь...
- Да, мог бы,- тихо согласился Доминик.- Но это была бы уже не ты.
Во мне что-то дрогнуло... Повинуясь внезапному порыву, я прильнула к его губам. Доминик не шелохнулся, но, едва я сделала движение, чтобы отодвинуться, резко опрокинул меня на подушки. Несколько мгновений он всматривался в моё лицо тоскливым ищущим взглядом. Я улыбнулась и легко провела ладонью по пепельно-бледной щеке. Губы Доминика едва заметно дрогнули и прижались к моим, поцелуй был полон такой нежности, что у меня перехватило дыхание. Я не заметила, когда с меня соскользнуло платье, когда Доминик распустил мои волосы, и они рассыпались по подушке... Это не было похоже ни на одну из ночей, что мы провели вместе. Страсть Доминика казалась безудержной как никогда, и в то же время исполненной невероятной нежности, на какую до сих пор я считала его совершенно неспособным...
Я была в полусне, когда меня закружило в вихре. Но не это вернуло к реальности. Леденящее чувство холода захлестнуло с такой силой, что я мгновенно пришла в себя. Придерживая окутывавшее меня покрывало, приподнялась на кровати и замерла. Просторная комната, стена из стекла, выход на террасу, приоткрытая дверь, серебристый свет луны... А посреди комнаты, словно зловещий призрак, стоял Арент. Его мертвенное лицо было хорошо различимо в темноте, светлые глаза переливались холодным огнём. Мне стало страшно.
- Как видишь, она ещё человек,- послышался знакомый язвительный голос.
Из-за спины Арента вышел Доминик. На нём были только лёгкие полотняные брюки. На мне – ничего, кроме покрывала. Я почувствовала, как краска заливает лицо, и порадовалась, что из-за недавнего кровопускания это будет вряд ли заметно.
- Я и не сомневался,- негромко проговорил Арент.
Я подтянула покрывало выше, понимая, что оно всё равно не скроет ни следов, оставленных на плечах пальцами Доминика, ни свежих укусов на шее.
- Неужели?- Доминик неторопливо направился к кровати.- Тогда зачем ты здесь?
- Хотел убедиться в правильности своих предположений. И, должен сказать, реальность превзошла самые смелые ожидания. Мне жаль тебя, Доминик.
- Не ожидал, что могу вызвать у тебя подобные чувства,- опустившись на кровать, Доминик обнял меня за плечи и коснулся губами моих волос.- Но, как бы меня это ни трогало, вряд ли я отвечу тебе тем же.
- И не стоит. Не думаю, что мне это понадобится.
Прозрачные глаза Арента задержались на мне, и я почувствовала, как всё внутри медленно сжимается в ком. Во взгляде не было злобы, но он прожигал насквозь... Ладонь Доминика сильнее стиснула моё плечо, но Арент уже исчез.
- Проклятый ублюдок,- процедил Доминик.
Высвободившись из его рук, я плотнее закуталась в покрывало и спрыгнула с кровати.
- Ты, конечно, знал, что он появится и подготовился к этому со всем старанием,- я кивнула на его обнажённый торс.
Доминик рассмеялся.
- На меня он едва ли обратил внимание. Я больше опасался, его взгляд оставит ожоги на тебе.
- Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким заботливым.
- Некоторые твои действия тоже весьма неожиданны.
Он, конечно, говорил о прошедшей ночи. Воспоминание о ней меня смутило, и, поспешно отвернувшись, я вышла на террасу. Вряд ли это был отель, скорее – частный дом, построенный на скалистом утёсе над морем. Место было потрясающим, открывавшийся вид заставлял забыть обо всём. Усыпанное звёздами небо, лунная дорожка, играющая серебристыми бликами на водной глади, и безмятежный покой. Почувствовав, что Доминик стоит за спиной, я, не оборачиваясь, спросила:
- Кому принадлежит этот дом?
- Мне.
- Вот как? И этот тоже?
- У меня их несколько. Но, тот, в котором до сих пор жила ты, я просто снимаю. Город мне не нравился, я не собирался задерживаться в нём надолго.
Внизу тихо шумели волны. Ветер шевелил мои волосы, и они легко скользили по обнажённым плечам.
- Как ты смог выбраться из кольца освящённой земли?
- Вызвал в номер горничную, она её убрала.
- А если бы день застал тебя в этом кольце?
- Я бы перенёсся в мой мир.
- А на следующую ночь?
- Ты в самом деле находишь разговор интересным?
Он меня обнял, и я вздрогнула, хотя этого ожидала.
- Я почти поверила, что ты можешь высосать из меня кровь, чтобы я тенью следовала за тобой вечно.
- А я опасался, что ты не поверишь. Но правда в том, что я действительно не хочу тебя обращать. Если ты так меня ненавидишь, твоё обращение станет пыткой для меня, а не для Арента.
- Но тогда...
- Человеком я тебя не оставлю.
Холодные губы прижались к моему виску, и мне захотелось рассмеяться – ласковый поцелуй, скрепивший обещание участи, худшей, чем само проклятие. Вот когда можно пожалеть, что Дженни нет в сонме окружающих Доминика призраков. Хотя ещё остаются сестра Франческа и Кристи... Я представила, как вьюсь над головой Доминика, взирая на его жертвы ночь за ночью и тщетно пытаясь донести до них слова заклинания. И никто, включая его самого, не будет меня видеть. По спине пробежал холодок. Неужели Доминик может на это решиться? Забыть о мести Аренту ради того, чтобы отомстить мне... И вдруг меня озарила мысль, настолько простая и очевидная, что я удивилась, как не подумала об этом раньше. Доминик слышал о свойствах, которыми обладает кровь "стоящих меж двух миров", но не верит в это, потому что не знает главного: как заставить их проявиться. Ну а если бы я восполнила недостающую часть и открыла, как именно он должен убить меня, чтобы обрести силу поквитаться с Арентом? Конечно, он ухватится за эту возможность, не раздумывая. И Арент будет обречён. А я, наконец-то, упокоюсь с миром. Это не будет самоубийством, которое прямой дорогой привело бы меня к тому же проклятию, что и обращение. И ужасающей участи стать тенью Доминика на веки вечные мне тоже удастся избежать. И в какой-то мере Доминик убьёт Арента моими руками. Это будет моя месть существу, которое так жестоко вторглось в мою жизнь и обратило её в прах. Мой последний привет с того света. Быстро развернувшись, я провела ладонями по холодной груди Доминика, с улыбкой отстранив лицо, когда он наклонился, чтобы меня поцеловать.
- Ты так и не спросишь, о чём я говорила с Толлаком в ту ночь?
- Мне это неинтересно.
- Напрасно. Но, поскольку нас столько всего связывает, я всё же поделюсь с тобой знанием, за которое едва не заплатила жизнью. Ты не веришь, что моя кровь может дать тебе силу уничтожить Арента. Но это так. Ты должен лишь высосать из меня кровь до состояния, близкого к смерти, а потом вырвать из моей груди сердце, пока оно не перестало биться. Вот и всё. Кровь мертвеца, взятая у живого, убитого, но не обескровленного...
Даже не ожидала, что так точно вспомню слова Толлака. Будь у него могила, сейчас он бы вертелся в ней волчком... Взгляд Доминика стал ледяным.
- Для чего ты мне это говоришь?
- Не хочу, чтобы моя кровь пропала даром. Толлак ждал подобной возможности пять сотен лет.
Доминик отвернулся. Ветер взъерошил его серебристые волосы...
- И ты бы на это согласилась?
- Я бы предпочла это перспективе стать твоей тенью.
Несколько мгновений он всматривался куда-то в темноту и вдруг разразился громким заливистым смехом.
- Силы небесные, я в самом деле почти поверил! С тобой нельзя терять бдительность ни на секунду!
- Но это... правда... Я в жизни не была с тобой более откровенна!
- В самом деле? Я польщён!
Я была совершенно сбита с толку.
- Доминик... ты мне действительно не веришь?
- Тебя это удивляет?
- Но какой мне смысл врать? Думаешь, увидеть собственное сердце отбивающим последние удары в твоей ладони доставит мне удовольствие?
- Да, в фантазии тебе не откажешь. Где ты почерпнула эту идею? Руководство по вуду для начинающих?
И, снова расхохотавшись, зашёл в дом. Я последовала за ним, как только вышла из ступора.
В спальне Доминика не было, но я чувствовала, что он ещё поблизости. Дом оказался двухэтажным. По деревянной лестнице я спустилась в просторную гостиную, обстановку которой составляли диван, пара кресел, пушистый ковёр, столик и огромное зеркало. Лунный свет заливал всё пространство комнаты – одна стена была из стекла. Увидев себя в зеркале, я грустно усмехнулась. В свете луны я больше, чем когда-либо, казалась подобным Доминику существом. Только следы его пальцев на плечах и запястьях, и отсутствие потустороннего блеска глаз напоминали о том, что я ещё человек...
- Ищешь новые повреждения? Могу тебя уверить, прошлой ночью я не оставил ни одного.
Доминик возник за спиной, точно фантом. Он переоделся: тёмный костюм, светлая рубашка... Желтоватые глаза не отрывались от моего отражения. В нём было что-то пугающее и чарующее одновременно, и я вдруг подумала, что до сих пор, обращая внимание только на первое, никогда по-настоящему не замечала второго. Эта мысль привела меня трепет, и я тихо вздохнула, стараясь скрыть волнение.
- Я заметила. Только не подумала, что эта ночь была прощальной.
Обняв за плечи, Доминик слегка наклонил голову, пепельная щека коснулась моих волос.
- Что бы сделала ты на моём месте? Если бы тебя приворожило существо, при виде которого теряешь над собой контроль, в то время как оно содрогается от ненависти при виде тебя?
- Я бы оставила это существо в покое.
Губы Доминика дрогнули в улыбке.
- Я ведь сказал, мои эмоции мало похожи на человеческие. Я скорее убью тебя, но так, чтобы и после смерти ты была со мной вечно. Не представляешь, насколько близок я был к тому, чтобы высосать из тебя кровь прошлой ночью...
- И что тебя остановило?..
- Твой поцелуй.
Я рывком повернулась к нему.
- Ты решил, что...
- Нет. После того, как ты без малейшего колебания занесла надо мной кинжал, я не верю, что когда-нибудь смогу заглянуть в твои глаза и не увидеть в них ненависти. Ты более непримирима, чем я думал. Нет, я лишь представил, как бы всё было, если бы ты относилась ко мне по-другому... и не смог отказать себе в продлении этой фантазии.
Наверное, попытайся я что-нибудь сказать, голос бы всё равно не повиновался. Но и сказать было нечего. Теперь у меня отпали последние сомнения – Доминик больше не собирался меня обращать.
- Мне нелегко решиться на подобный шаг,- тихо добавил он.- Наверное, поэтому я просто тяну время.
В наступившей тишине я слышала лишь гулкие удары собственного сердца и была уверена, его слышит и Доминик, без труда догадываясь о панике, захлестнувшей меня с головой... Я вдруг почувствовала себя ужасно слабой и разбитой – кукла, которая постоянно рвёт верёвочки, за которые её дёргают. Когда привязывать новые верёвочки надоедает, куклу просто уничтожают... Взгляд перестал затравленно метаться по комнате, я обречённо перевела его на Доминика.
- Как это на тебя похоже. Даже убить меня ты не можешь так, чтобы не причинить лишней боли. Ты мог бы молча высосать из меня кровь. Но нет – тебе нужно в подробностях расписать, что меня ждёт, а потом "тянуть время", наблюдая за моей агонией в ожидании участи, от которой, ты знаешь, меня бросает в дрожь...
Глаза Доминика сверкнули, в голосе послышалась горечь.
- Как я и говорил, ненависть настолько тебя слепит, что ты не в состоянии рассмотреть в моих действиях ничего, кроме намерения причинить боль.
- Если бы я испытывала к тебе такую ненависть, она бы меня уже испепелила... И... я колебалась, прежде чем решилась занести над тобой кинжал...
Несколько долгих мгновений Доминик всматривался в моё лицо, в глазах появился лихорадочный блеск. И, так ни слова и не сказав, растворился в воздухе.
Слабость и апатия охватывали меня всё сильнее – видимо, сказывались потеря крови и голод. Но обыскивать незнакомый дом в поисках еды не было сил, и я упала на диван в той же гостинной, с горечью думая, как было бы хорошо закрыть сейчас глаза и больше никогда не проснуться.
[1]Novio (исп.) – друг, возлюбленный.