Дети Тьмы: Узы

Л е р а

Я проснулась от того, что кто-то рядом со мной зашуршал бумажками. Открыв глаза, я увидела Мишу, сидящего на краю моей кровати и поглощающего конфеты одну за другой.

— Что-то случилось? Я всё проспала?

— Спокойно, всё в порядке, — он помешал мне вскочить с кровати и снова уложил на подушку. — Я принёс завтрак. Тут яичница, бутеры с лососем и авокадо, а ещё вкусный чай и конфетки...

Я посмотрела на тумбочку, где стоял поднос с едой.

— Это же «баунти»! Как ты узнал, что я их люблю? — любимые вкусняшки моментально подняли мне настроение.

— Вообще-то не знал, но теперь запомню! — он хитро посмотрел на меня и улыбнулся.

У меня тут же вспотели руки, а по спине пробежали не мурашки, а скорее слоны. Дурочка! Но в глубине души я понимала, что однажды нам придётся поговорить о Розе. О моей сестре. Божечки...

— На самом деле, я не только принёс тебе завтрак, — серьёзно заявил Миша. — Я пришёл попрощаться. Мне нужно ехать домой, у меня очень важные дела, которые ждать не могут.

Кажется, он заметил, что я погрустнела и сильнее вжалась в подушки спиной.

— Если хочешь, потом расскажу. Не хочу пока грузить тебя. Тебе и так пришлось узнать очень много шокирующей информации, которую не так-то просто переварить.

— Ладно, хорошо.

— Как тебе спалось? Ты отдохнула хоть немного? — он сжал в руке фантик от конфеты и поднял на меня свои чисто-небесные сияющие глаза.

Снова мурашки. Я постаралась незаметно вытереть ладони, притворившись, что у меня чешется нога.

— На самом деле, да. Я хорошо выспалась и на удивление спала очень спокойно, без снов. Ещё пара таких ночей, и я снова почувствую себя человеком.

— Это замечательно. Ладно, не отвлекайся! Я пока пойду закончу приготовления к дороге, — он поставил передо мной поднос и спешно вышел из комнаты.

Через пятнадцать минут тарелки опустели, а я допивала самый вкусный в моей жизни травяной чай, пытаясь хоть немного растянуть удовольствие. И изо всех сил отгоняла непрошеные мысли о Розе.

Казалось бы, сейчас меня больше всего должна беспокоить сестра. Тот шокирующий факт, что она у меня вообще есть. И то, что она попала в беду и нуждается в нашей помощи.

Но! Я волновалась и даже, наверное, бесилась из-за того, что она оказалась моей соперницей. И хотя я слышала, что у неё были отношения с вампиром, я не могла игнорировать чувства Миши к ней. Она очень прочно засела в его сердце. Возможно, сама того не желая. Не знаю... я в растерянности.

Отставив поднос в сторону, я вылезла из кровати и пошла в маленькую ванную. С ума сойти, здесь условия, как в отеле! Они всё предусмотрели: и свежие полотенца с тапочками, и тюбики с зубной пастой, и мыло с гелем и шампунем...

Давно мне не было так хорошо, комфортно и... спокойно? Да, пожалуй. Мне очень нравилась аура этого места, приводящая меня в умиротворённое и расслабленное состояние. Но не время для лирики!

Я быстро приняла душ, переоделась в футболку и джинсы из шкафа (идеально подходящие по размеру!) и спустилась вниз. Не успела я осмотреться, как вдруг сзади меня, на лестнице, послышались шаги. Миша, уже переодетый и с сумкой в руках, быстро спускался ко мне. Я ещё в комнате заметила его выражение лица, когда он сказал про «срочные дела», а сейчас он выглядел ещё более мрачным. Мы молча вышли на подъездную дорожку, и я оглянулась, внимательно рассматривая Дворец. При свете дня он выглядел совсем иначе и оказался по-настоящему грандиозным сооружением. Таких зданий я ещё не видела. Фасад был выполнен из дерева в стиле русской избы с резными узорами, но сама конструкция, огромная в ширину и высотой в три-четыре этажа, скорее напоминала замок.

— Ну что, не скучай тут, — Миша подошёл ко мне, отвлекая от изучения окрестностей Дворца.

— О, думаю, мне будет некогда скучать, — я уставилась себе под ноги, избегая смотреть ему в глаза. — Мне ещё нужно переварить всё услышанное. Я не до конца осознала новые события. Да и Хранительница обещала обучать меня. Судя по тому, как она на меня смотрела, я ещё такой неуч по части магии, что аж стыдно!

— Эй, но ты же не виновата, что попала в такую ситуацию, и тебя не всему научили.

— Да, но... всё равно очень стыдно.

— Всё будет хорошо, ты справишься! Тем более, не чужой человек будет занятия вести. Интересно, в каком поколении она твоя бабушка и сколько приставок «пра-» надо использовать?

Я усмехнулась и наконец посмотрела на него. От его улыбки моё сердце снова вышло из чата.

— Не знаю. Спрошу при случае.

— Ага, — он кивнул. — Ладно, дорога неблизкая, надо выдвигаться. Удачи тебе во всём и остаёмся на связи. Нам ещё мою мамашу спасать.

Он задумчиво посмотрел на небо.

— И Розу, — тихо добавила я.

Он легонько обнял меня на прощание, а потом запрыгнул в машину и уехал. Я ещё несколько минут постояла на крыльце, пока не поняла, что по щекам бегут слёзы. Поспешно вытерев их, я оглянулась. Никого. Никто этого не видел. Какое счастье!

Сначала я думала подняться к себе, но какой-то чёрт дёрнул меня сначала зайти в комнату Михаила. Она была в другом конце коридора, на противоположной стороне от моей. Увидела, когда провожала его взглядом из-за приоткрытой двери вчера...

Я огляделась по сторонам. Никого. Быстренько, на цыпочках дойдя до его двери, я прикрыла её за собой. Шторы в комнате были раскрыты, окна смотрели прямо в чащу леса, где росли сосны. Атмосферно, ничего не скажешь!

Застыв возле двери, я пыталась понять, что собралась здесь делать. Вся ситуация была похожа на проникновение ярой фанатки в гримёрку суперзвезды. Чтобы спереть расчёску или духи? Кстати, Миша не пользовался духами. Но и честно говоря, они ему совсем не нужны, он и так приятно пахнет.

Я приблизилась к аккуратно заправленной кровати, осторожно присела на белые хлопковые простыни и наклонилась к подушке, утыкаясь носом в мягкие складки, на которых ещё остался его запах, хоть и слабый. Обняв руками подушку, я случайно нащупала под ней что-то.

— Книга? — я вытащила предмет на свет. — Хм, блокнот? Мишин...

Это был потрёпанный, видавший виды блокнот в кожаном переплёте. И похоже, кожа была натуральной. Любопытство пересилило приличия, и я раскрыла его. Страницы из старой пожелтевшей бумаги были исписаны ажурным почерком, пляшущим в некоторых местах. На первых страницах была дореволюционная орфография.

«12 августа

Сегодня ​вѣсь​ день въ ​полѣ​. Намъ надо продать больше пшеницы, чтобы денегъ хватило на пищу скотинѣ на всю зиму.»

Личный дневник? Никогда бы не подумала, что Миша может вести такую вещь и доверять свои мысли бумаге. Мысли... и секреты тоже?

«Отецъ пришелъ съ рыбалки уже послѣ обѣда, хмельной и очень злой. Опять ругался, что я не пошелъ съ нимъ. Громко кричалъ. А я только кивалъ и держалъ себя въ рукахъ, чтобы не наброситься на него. Бѣдная мамаша, какъ она терпитъ его всё это время?»

Бедная мамаша... Муженёк Джулии был местным деревенским алкашом? Теперь понятно, откуда в ней столько злобы к окружающим. И почему она полюбила такое чудовище. Снова.

Я отлистала немного назад, мысленно подавляя чувство стыда и накатывающий волнами страх, что меня сейчас кто-то застукает.

«​Ея​ волосы были очень необычнаго цвѣта. Что-то между спѣлой пшеницей на вечерней зарѣ и переспѣлымъ персикомъ. А глаза... Я чувствовалъ, какъ ​сердцѣ​ мое замираетъ, ладони потѣютъ. И не могъ ничего подѣлать.»

У меня перехватило дыхание. Миша явно писал не про сестру. Хотя, о чём это я? Этим событиям уже сто... двести лет? Когда он стал гибридом? У меня нет права ревновать его к прошлому.

А есть ли у меня вообще право ревновать его?

Я тяжко вздохнула и стала дальше листать страницы.

«Аня сегодня смѣялась надо мной, когда я предложилъ довезти ​ея​ ​полныя​ корзины съ овощами на рынокъ. А потомъ сказала, что не хочетъ разстраивать меня и не хочетъ, чтобы насъ видѣли вмѣстѣ.»

Я пролистала ещё пару страниц. На них почерк был крупным и размашистым. Судя по датам, писал Миша нечасто. Вдруг я наткнулась на абзац, где много слов было зачёркнуто, но мне удалось разобрать текст.

«Мы провели вмѣстѣ столько вечеровъ. И я не ​смѣлъ​ прикоснуться къ ней, пока не сдѣлаю своей женой. Но теперь всё кончено. Она провела ночь съ нимъ. А сегодня сказала, что онъ ​ея​ женихъ. И я долженъ уйти. Мнѣ хотѣлось умереть прямо на ​ея​ глазахъ.»

Надо же. Несчастная любовь. Неужели кто-то мог отказать такому парню, как Миша? Мне не верится.

Вдруг почерк и чернила резко изменились. А на месте даты стоял прочерк.

«Я не знаю, какой сегодня день. Мы уже два дня съ этими мужчинами, ​онѣ​ увезли насъ куда-то. Та ночь стала адомъ для всѣхъ насъ. Отца зарѣзали. Мать пропала. Аню похитили. ​Этѣ​ твари точно изъ ада пришли. Почти никого не осталось, ​онѣ​ вырѣзали всю деревню, словно волки. А дома сожгли. ​Этѣ​ записи, кусокъ хлѣба и медальонъ матери — всё, что осталось у меня...»

День, который изменил его. Бедный Миша.

Я снова почувствовала слёзы на глазах и вытерла их тыльной стороной ладони. А затем перелистнула сразу в конец записей. На последней исписанной странице было всего три заметки.

«5 сентября 1835 года

Сегодня я пересталъ быть человѣкомъ. Отнынѣ я ​есмь​ Охотникъ, Истребитель нечисти. Теперь я могу отомстить за своихъ родныхъ и всѣхъ убитыхъ.»

Затем ещё пара записей от этого года, уже в современном написании и без дат:

«Отец сказал, что эта девушка очень важна. И надо доставить её в целости и сохранности.»

«Я чувствую её холод. Наши отношения заметно изменились с тех пор, как она танцевала с Каспаровым на балу. А я... я не хочу её терять и отдавать в его когтистые лапы.»

Воттеперь я могу ревновать.