Глаз Дракона. Хранитель

"Мысль – материальна, и самые невероятные желания – исполнимы"

Взято из интернета

Тимура и Хамальдона почему-то в школе больше не было, а Даша, почему-то, этого не заметила. С одной стороны, это выглядело как-то подозрительно, с другой, Таня радовалась: впервые за долгое время она смогла снова провести день по-старому. Подруги ходили вместе, шутили, смеялись и обсуждали недавние события. То есть, говорила преимущественно Даша, касаемо Тани они обсудили только приглашение Ильи.

Девочке невыносимо хотелось поговорить обо всём, что происходит, рассказать подруге о магии и о том, что она ошибалась, но... Каждый раз, когда пыталась завести об этом диалог, камень становился сумасшедше горячим, сводя все разговоры на нет. Из-за чего приходилось выслушивать истории о Тимуре и Омале, умалчивая обо всех своих чувствах и всём, что так важно.

Таня пыталась завести диалог о шрамах Даши. Камень на это никак не отреагировал, а вот Даша... Она посмотрела на подругу так, будто та что-то не так сделала, будто она – именно тот человек, от которого никогда не ожидаешь вопроса: "А какого числа у тебя день рождения?"

Учебный день подходил к концу, ничего знаменательного не происходило, а чувство тревоги росло... Тане было бы легче, если бы что-нибудь случилось сейчас, в школе, рядом с Лидией Владимировной, к которой та могла бы обратиться, но...

После уроков Даша пошла на кружок театрального мастерства. Таня не удивилась этому: за две недели подруга успела сменить пять секций, в одной из них побывать трижды с промежутками, в которых точно бросала заниматься такой ерундой! Таня решила подождать девочку: хотела оттянуть момент сборов на праздник. Почему-то сейчас ей это казалось не самой лучшей идеей: идти туда с Ильёй. Отказываться было как-то невежливо, да и поздно, идти с Дашей и парнями не хотелось тоже.

Её мысли снова перескочили на Мифа... Интересно, на этих выходных он приедет к Тимуру? Они, вроде, друзья... Или нет? После всего произошедшего она не могла быть уверена ни в чём.

Таня снова вспомнила день, когда они познакомились. Как много событий произошло тогда. Сколько светлых и скверных воспоминаний оставил он. Девочка мысленно перенеслась на крышу, какую любила и ненавидела одновременно. Они встретили там закат и звёзды. Миф тогда сказал:

– Смотри! Первая звезда загорелась! Знаешь, что это означает?

Таня пожала плечами, мол, первая звезда, и что?

– Если загадать желание первой звезде, оно обязательно сбудется, – улыбнулся парень.

Интересно, что он тогда загадал?

Что загадала Таня? Она смутилась, вспомнив своё желание.

"Можно, мне определиться хоть с чем-нибудь?.." – мысль непроизвольно озвучилась, заставив посмеялась над собой, мол, что за глупости лезут в голову, и забылась. А сегодня вдруг вспомнилась и взволновала... Значило ли это что-нибудь? Желание определиться настолько мучило её? Понять, кто прав, что происходит и как всё это исправить... Что делать дальше, если от каждого решения зависит чья-то жизнь? Как отвязать эту зависимость от себя? Как защитить?

– Таня, – позвал её кто-то. – Татьяна...

Девочка замерла. Не может этого быть. Невозможно. Миф? Прямо здесь, за её спиной? Зовёт её? Пришёл помочь? Готов поговорить, даже если Авейи этого не разрешит?

Девочка оглянулась. Ни души. Опять Тень? Может, показалось? Точно, это почудилось и всё.

Таня отошла от окна, куда свои лучи запустило солнце, оно пробиралось всюду, куда могло достать, заполняя мир цветами и теплом, и огляделась снова. Никого.

– Таня... – снова услышала она у себя за спиной и снова обернулась.

Пусто. Ни одной чужой тени. Странно. Слишком странно. Даже страх решил на этот раз не накатывать сразу, он зашуршал где-то вдали, только дрожь, прозябая, застучалась в груди. Девочка обеспокоенно сцепила руки, стараясь унять эту липкую заразу.

– Таня, – прозвучало из-за спины, будто кто-то изощрённо издевался над ней.

Таня повернулась: кроме собственной тени нет ни одной. Девочка затравленно обвела взглядом помещение и вернулась к единственному островку без света, ошеломление мешало двигаться: силуэт её тени начал изменяться. Теперь она не принадлежала ей. Тень выросла, сменила наряд и укоротила волосы. Два пронзительных стеклянных глаза таращились на неё из пола. Таня узнала Тень Мифа...

Та, как из дыры, выбиралась из паркета, разрывая вязкие потоки тьмы. В этой тёмной фигуре струящейся пыли она всё больше признавала реального Мифа. Он двигался так же, так же выглядел, говорил. Тень поправила волосы и улыбнулась. Почему-то она стала обретать цвет: её серая одежда и серая кожа, его серые волосы и серые глаза – всё начало наполняться цветом.

Таня не могла отвести взгляда от Мифа. Сознание обманывалось, не верилось, что это не он.

– Таня, – улыбнулась полностью преобразовавшая Тень (или парень?). Что-то мешало воспринимать её, как плод своего воображения.

– Миф? – переспросила Таня. Страх, зачем-то покинул её, уступив жуткому желанию доверять этому существу. Оставил её наедине с чем-то, вызывающим всё меньше беспокойства и навевающим всё больше спокойствия.

– Татьяна... – произнёс он, раскрывая свои объятия.

Девочка чуть не кинулась к нему, так сильно чувство воодушевления подхватило её. Остановил (и спас) взгляд, который она вовремя заметила у него. Отстранённый, он до сих пор выдавал его пустые и безжизненные глаза... его ложную сущность, отсутствие души.

Вместо того, чтобы подойти, девочка начала пятиться.

– Авейи... – прошептала она испугано.

Тень Мифа кралась вслед за ней.

– Это я – Миф... – улыбнулся он, смотря на неё своими отстранёнными глазами.

– Нет, это не ты... – закачала головой девочка.

– Помнишь, на крыше я сказал про звезду? Что ты загадала тогда?..

Таня упёрлась спиной в стену, снова её подловили на том же, она опять дала себя поймать.

"Это не тень? Как он может говорить так много? Как он может так много знать?.."

– Таня...

Парень подошёл к ней, загораживая путь отступления. Девочка полезла в карман за Глазом Дракона:

"Всё равно, что будет, если я его достану..."

Камень обжёг ей руку, заставив разжать ладонь.

– Таня, – позвал в очередной раз Миф, находясь непозволительно близко... От него веяло радушием. Казалось, никто кроме него не может быть настолько безобидным по отношению к ней.

Она с надеждой заглянула в его глаза, ощущая лёгкость, словно вот-вот должна взлететь от того, насколько безмятежен теперь мир, и испугалась этого равнодушия.

Девочка оттолкнула парня и побежала по коридору к лестнице, напрочь забыв о камне.

Скоро Авейи летел рядом, мысленно, хоть и с долей смеха, укоряя её:

"Ну и Хранитель, выбросила и побежала".

Не обратив на это внимания, Таня схватила его и начала подниматься.

"Только не оборачивайся, – говорила она себе, – не оборачивайся! Не оборачивайся!"

Девочка добежала к кабинету Лидии и, спрятав камень и даже не постучав, дернула дверь...

Заперто.

Почему всегда в самый неподходящий момент?

"Что это было, Авейи?!" – спросила она, пытаясь отдышаться.

"Тень", – спокойно отозвался артефакт.

"Это была не Тень! У них нет цвета, они не могут говорить больше одной фразы! Ты сам это говорил!"

"Это модифицированная Тень: сильная..."

"И что мне с ним делать?"

"Ничего, ты со мной. Вообще не понимаю твоего беспокойства".

"Зажги свет на всякий случай, – попросила Таня и продолжила с недовольством, вспомнив о его выходке: – мог бы не обжигать мне руку".

Девочка пошла обратно: в место, где встретилась с Тенью.

"Могла бы и не доставать меня, я говорил, что опасно и упоминать обо мне, не то, что засветить в школе", – ответным выпадом парировал Авейи, но подчинился, вздохнув так, будто берёт на себя самую тяжёлую ношу, пока остальные бездельничают, и начал излучать свет.

Тени там не оказалось.

***

Тим был не в себе. Когда ему сказали, что Хамальдон остался в другом измерении, откуда невозможно выбраться – мальчик засмеялся. Реакция окружающих потушила его смех. Они не шутили. Хам остался в теневом измерении. Один. Навсегда.

Это в десятки раз превосходило по жестокости смерть Мая, душа того осталась цела, она обрела свет, а Омаль бессмертен. Своим даром и своим проклятьем вампир обречён. Ему суждено вечно оставаться незримым наблюдателем, когда их мир погибнет, парень всё равно останется в теневом измерении, созерцая осколки некогда живого мира, цивилизации и мириад душ.

Тим не верил в это. Омаль бы успел. Он бы не остался там. Он не мог... Мисс Харингхтон попросила мальчика попробовать поспать. Тот лёг в постель, и не сумел закрыть глаз.

"Они же шутят?" – думал он, не в силах отделяться от таких мыслей.

Мисс Харингхтон зашла, как она сказала, через полчаса. Как могло пройти полчаса?

– Тим, ты как? – спросила она.

– Что? – переспросил мальчик, в голове крутилось только одно, ничего больше не вмещалось в ней: Омаль обречён.

– Как ты, Тим?

– Не нормально, – покачал головой Тим. Тело сковало чувство нереальности происходящего. Не могло так случиться. Грузный валун прижал его шею. – Его можно вытащить? – удивляясь собственной мысли, еле выговорил он. Смутный звон надежды тренькнул в глубине души.

Мисс Харингхтон не ответила. Своим молчанием она запирала Хамальдона, отбирая голос у Тиминой надежды. Мальчик наоборот укрепился в своих намерениях, если весь мир решил забыть о брошенном парне, он обязательно заставит всех их пожалеть о безразличии и спасёт друга.

Тим отвернулся от неё:

– Вы ничего не знаете о таких заклинаниях. Его можно спасти. Я найду, как это можно сделать.

Мисс Харингхтон спрятала от него своё беспокойство, её уколол его укор, женщина ласково коснулась его плеча:

– Тим, поспи... – шепнула она.

– Пожалуйста, просто уйдите...

Тим продолжал тяжело размышлять, лежа в отчаянии, когда услышал голос Хамальдона:

– Тим, – позвал тот.

Тим обернулся. Около двери стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, Хамальдон.

Мальчик протёр глаза: ему не показалось. Перед ним стоял Омаль.

– Можно мне войти? – спросил парень.

Тим кивнул, не веря в реальность происходящего. Надежда разрасталась внутри.

– Вы пошутили? Ты здесь?! – выкрикнул мальчик, поднявшись с кровати.

Душа затрепетала, словно в его бездну, где властвовал кромешный мрак, залетел лучик света. От радости Тим чуть не бросился другу на шею. Омаль не обречён на бесконечные скитания в тени!

– Стой! – отпрыгнул в сторону Хамальдон. – Тебе нельзя меня трогать.

– Почему? – озадаченный Тим поднялся с пола.

– Если ты дотронешься до меня, мне придется уйти.

– Куда уйти? Зачем?

– Ты спишь, Тим, это всего лишь сон.

– Но?..

– Так, успокойся, ты же хочешь меня выслушать, а? Дыши спокойнее, или ты проснёшься, и я не смогу тебе сказать...

– Почему ты здесь? – перебил Тим парня. Мальчик обернулся: – В моём сне? Это странно, кажется, я слишком долго думал о Хаме, он мне и во снах уже мерещится...

– Тим, я тебе не мерещусь...

– А как ты докажешь?

– Я дважды спасал ему жизнь, а он простит, чтобы я доказал ему что-то? Куда катится этот чёртов мир? Никакой тебе благодарности, никакого уважения! И к этому человеку я пришёл!..

– Всё, всё, – поднял руки Тим, – я понял, не начинай, Хам, это ты. Только как?..

– Я не могу выйти из теневого измерения, зато могу входить в теневые отражения теневых отражений. Как оказалось.

– Что там у вас случилось? Почему ты не вышел? – взволнованно спросил мальчик. В голове не укладывалось, как Омаль упустил момент?

– Я отдал Лидии Владимировне жизненную энергию, и отключился от пары тёмных волн перевёртыша, который разбил мне голову. Когда я очнулся, рядом был граф. Он залечил мне раны и огласил, что я опоздал... – Хамальдон выглядел опечаленным, ему было нелегко переносить своё новое положение. – Опоздал... – ещё раз отчаянно выдохнул он.

Тим хотел было положить руку ему на плечо, чтобы выразить поддержку, он вовремя одернул самого себя и не сделал этого: нельзя касаться. Хамальдон молчал, молчание затягивалось.

– Ты хотел сказать что-то? – спросил Тим, не находя слов утешения.

– Да... Если ты увидишь Мифа поблизости – беги.

– Что? Почему?

– Он стал куклой графа. Сейчас тот приказывает ему всё, что угодно: даже убийства. И Миф идёт на них... – слова его звучали жестоко. Парень с горестью признавал в своём бывшем лучшем друге предателя.

– Ты уверен? Этого не может быть...

– Я раньше тоже так думал, поверь. Раньше мы одни пытались противостоять учителю. Теперь не осталось никого, – Хам криво улыбнулся, горе отразилось в каждом его движении.

Тим с ужасом осознал, как сильно парень подавлен и разрушен. Он разваливался на глазах. Только сейчас мальчику открылась мертвенная бледность Омаля, его израненная душа, прячущаяся за слоем саркастического отторжения общества.

Парень вздохнул и, качая головой, будто не соглашаясь с кем-то внутри себя, подошёл к зеркалу. Он немного помолчал, разглядывая через него Тима, мальчик вдруг почувствовал себя беззащитным перед этим открытым всепоглощающим взором. Полуоборотень, нащупавший устойчивую связь между ними и, в бо́льшей степени, их трагедиями, отвернул голову, не выдерживая разделения их болей пополам.

Вампир продолжал:

– Я помню настоящий цвет моих волос и глаз, я помню, в отличие от многих, своих родителей. Мне было четыре, когда мама заметила, как мои чёрные кудри начали седеть, выпрямляться и удлиняться. Она знала, что это значит, и не хотела это принимать, упорно подстригая меня каждое утро и магией возвращая цвет волос. Через месяц о том, что со мной происходит, узнали все: она не успевала, не могла бороться с Силой графа... – Омаль вздохнул снова, слова шли трудно, неохотно.

Кажется, Тим стал первым, кто слушает такую исповедь. Хамальдон нервно провёл рукой по волосам, как бы поправляя их.

– Многие советовали им бежать: раз я стану вампиром, со мной граф ничего не сделает; родители остались. Им было всё равно, что случится с ними, им не был безразличен я. Они заключили с учителем договор, тот заберёт их Силу и жизни, оставит это мне и отпустит, не превращая в вампира. Силы и жизни он забрал, а меня не отпустил. Не отпустил... – повторил парень, придавая словам веса, в них для него скрывалась вся полнота сущности того. – Я ненавижу зеркала, граф изощрённо умеет шутить. Он сделал так, что я каждый раз, когда замечаю их, вижу образы моих родителей, тех, кто отдал за меня жизнь. Напрасно. Они сделали это для меня, мои родители, Тим, мои! И их нет, а я тут, бессмертная тварь, погубившая всех вокруг и себя самого. "Чтобы ты не забыл своих родителей, жить тебе не одну тысячу лет" – подавись этим, Аллар Минх, захлебнись ядом своих слов, отвратительный!

Хам, стоявший недвижимо, вдруг не выдержал. Гнев вскипел в нём, кулак взметнулся, и резкий удар разбил стекло. Тим вздрогнул, но удержался от испуга, помня предостережение Омаля. Вампир с ненавистью смотрел на свои отражения в осколках, замерших под разными углами. Часть из них посыпалась на пол, несколько прошли сквозь ноги самого Хама, он этого не почувствовал, потому что существовал на другом уровне реальности. Только кулак закровоточил, и несколько капель крови окрасили острые углы осколков.

– Я не могу не видеть этого, зеркала на каждом шагу поджидают меня, преследуя. Я вижу эти белые волосы, эти голубые глаза, эти клыки... Эту одежду древности... – сердитый голос его срывался, парень еле успевал набирать воздух в череде ожесточённых реплик. – Ты умрёшь, Тим, умрёшь, и всё у тебя будет хорошо, а мне с этим жить тысячи лет... Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, надеюсь увидеть у себя за спиной любое существо с амулетом, которым можно убить таких как я, жажду узреть ненависть в его глазах, свой последний миг. Мне так надоело жить, Тим, так надоело... Я слишком много плохого сделал в этой жизни, слишком много... Я каждый день смотрю в зеркало...

Тим сидел с широко распахнутыми глазами. Он не знал, что на это ответить. Нужных слов просто не находилось, даже если где-то они были. Мальчик бродил взглядом по комнате. Меньше всего сейчас он был готов посмотреть в глаза друга.

Как показать, что всё сказанное им имеет значение, что он готов на всё, лишь бы унять эту боль. Немая скорбь объединяла их в разлившемся безмолвии, в секунду промедления, в разошедшейся мурашками тишине, Тим, да и Хамальдон, почувствовали поистине значимую правду.

"Я не один" – подумал каждый из них. И каждый принял на себя это осознание по-своему.

Мальчик посмотрел на разбитый кулак парня: алая кровь капала из костяшек, которые, казалось, серели. Он случайно заметил на его запястье три нуля.

"Тату?"

– Омаль, что это на твоей руке? – спросил он вслух.

Хамальдон посмотрел на ту и произнёс:

– Когда попадаешь в теневое измерение это – напоминание о том, что ты не принадлежишь ему. В отличие от подобных миров этот намного быстрее принимает тебя и делает из тебя свою часть. Эти цифры были моим временем. Десять минут свободы отводилось мне. Сейчас нет ни одной. Ноль, ноль, ноль. Я узник.

Они молчали.

Не обращая внимания на разбитый кулак, Хам, сжав губы, смотрел в то, что осталось от зеркала.

– Я не для этого пришёл, – покачал головой Омаль. – Вы все в большой опасности. Я попробую выяснить, в чём дело, Тим, тебе нужно быть осторожным. Не верь Мифу. Тебе нужно вставать, Тим. Я ещё вернусь...

Его последние слова затерялись в проступившем шуме реальности: шуме собственных мыслей и шелесте материи. Перед глазами всё поплыло, и мальчик проснулся.

Что всё это значило? Сон? Реальность?..

Тим сидел в недоумении. Если это был и настоящий Хам, зачем ему понабилось приходить к нему, да и как он мог это сделать? Мальчик перевёл взгляд на часы: время собираться, чтобы пойти с Дашей на день города. И как он объяснит ей отсутствие Хамальдона? Так в житейских заботах ему забылся и сон, и то, что просил запомнить парень...

***

Как в старые добрые времена, когда не было никакой кутерьмы с магией, когда не было никакой явной опасности, когда не было одиночества, Таня шла с Дашей домой. Подруги болтали и смеялись, будто никогда и не разлучались, будто это всё было сном, и только шрам, проходящий через всю руку подруги, напоминал о том, что всё – теперешняя реальность...

– Авейи, – сказала Таня, сидя на подоконнике, – что мне нужно делать?

"Ты о чём?" – спросил Глаз Дракона.

– Раз я – маг, кого бы он собой не представлял, а ты не хочешь мне помогать с Тенями, расскажи мне, как защититься...

"Пойми, – вздохнул он, – это твоё подсознание создаёт Теней, убеди его, что их не существует, и они исчезнут".

– Как? Как я должна заставить себя поверить, что они нереальны, когда они ещё как реальны!

"Не паникуй, выдохни, представь, что одна и рядом никого нет. Если это будет Тень, она исчезнет".

По его словам всё выходило так просто. Так просто ничего не было. Как убедить разум, который слышит голос, видит образ и чувствует прикосновения в том, что происходящее нереально? Как заставить его понять?

"Может, на практике лучше получится?"

– Надеюсь, не будет такой практики.

"Надейся..."

В пять вечера позвонил Илья, они договорились встретиться в парке. Девочка начала собираться, ей было как-то не по себе.

В половину шестого Таня вышла из дома. Немного позже, чем ожидала, тем не менее, она ещё не опаздывала. К удивлению, Илья встретил её через десять минут, пройдя половину дороги к дому Тани.

– Что-то ты рано, – заметила девочка, после того, как они поздоровались.

Парень пожал плечами:

– Так получилось. Ждать в парке скучно.

Они направились к главной площади города, где и проходил праздник. Илья всё пытался разговорить Таню, а она оставалась слишком задумчивой. В переднем кармане её джинсов лежал тёплый камень, который она всё-таки взяла с собой, несмотря ни на какие его слова о том, что сегодня ничего не случится. Сегодня точно что-то будет, она это чувствовала, но вот что?

– Я что-то не так сделал? – спросил Илья, остановившись. Поведение Тани его озадачило.

Девочка по инерции сделала ещё пару шагов и тоже остановилась. И правда, что с ней? Глаз Дракона пообещал: ничего не случится, а значит можно расслабиться и хоть когда-то не думать о своих проблемах.

Таня улыбнулась:

– Нет, всё хорошо, идём.

Илья улыбнулся в ответ и догнал её.

На площади собралась уйма народу, хотя концерт ещё и не собирался начинаться. Развлечения ещё не работали, поэтому ребята решили пока прогуляться в парке. Они ходили по аллеям и болтали до тех пор, пока на улице не стемнело, и они не услышали музыку, доносившуюся со стороны площади.

– Смотри! – выкрикнула Таня, показав Илье рукой на свет, появившийся за деревьями. – Идём, скорее! – она от нетерпения схватила его за руку и потащила в этот маленький волшебный мир.

Когда вышли на свет, Таня смутилась от того, что они с Ильёй держались за руки. Девочка не заметила, как это получилось. Как назло в этот момент её окликнула Даша...

– Ничего себе, какая неожиданная встреча! – выкрикнула она, улыбаясь и смотря на руку Тани, которая сжимала ладонь Ильи, и на раскрасневшееся лицо той.

Девочка одернула руку и ещё больше смутилась.

– Не ожидал от вас, – заметил Тим.

Илья улыбнулся, а Таня сделала шаг от него.

– Почему же нет? – улыбнулся ему Илья и, сделав шаг к Тане, приобнял её за плечи.

Девочка покраснела ещё больше, хотя казалось, больше некуда. Дружеский жест в такой ситуации, по мнению девочки, переходил границы дружбы. Она вынырнула из-под его руки и шутливо пригрозила пальцем, мол, это шутка. Илья поднял руки вверх, мол, конечно, шутка, я сдаюсь.

Тим предложил пройтись по открывшимся лавочкам. Никто не был против. Весело болтая, компанией они ходили по площади, рассматривая всякого рода милые безделушки. Через полчаса такой прогулки Даша уже ходила в новом ободке с ромашками; и, не смотря на все протесты, Илья подарил Тане кулон в виде светлячка, который мог светиться. Тим из-за этого прозвал её светлячком, посчитав забавным, что прозвище оказалось созвучно с её фамилией: Светлячкова.

Когда пробило семь вечера и концерт начался, незаметно для Тани, друзья каким-то образом разделились по парам: Даша ушла куда-то с Тимом, а она осталась наедине с Ильёй. Парень невзначай предложил зайти куда-нибудь, чтобы перекусить. Таня согласилась. Она только сейчас подумала, что за сегодня ничего не съела. Они зашли в местную пиццерию.

Атмосфера складывалась уютная: круглые столики из тёмного дерева, маленькие фонарики и букеты живых цветов в вазочках песочного цвета – всё настраивало на нужный лад. Людей было мало, слышалась ненавязчивая лирическая мелодия.

Таня присела за столик около окна. Она придвинула стул ближе к тому и, сев на него, посмотрела на своё отражение в стекле. На фоне шумного вечера выхваченное из тьмы тёплым светом гирлянды, на неё смотрело лицо хрупкой двенадцатилетней девочки, её лицо. Бледная кожа в таком свете выглядела здоровее, чем обычно, в серых глазах отражались крохотные искорки огней: от ламп и от её мыслей. Тёмные волосы еле-еле просматривались в отражении. Девочка улыбнулась ему. Улыбка выглядела измучено, как и сама Таня в последние дни. Через её отражение ходили люди, никто не оборачивался, никто на неё не смотрел. У них находились свои заботы. Свой шум. Гам улицы, вперемешку с музыкой заведения и шепотом немногочисленных посетителей, долетал до её слуха слишком тихим, и девочка не обращала на него внимания.

Она смотрела на своё лицо, лицо принцессы из разрушенного мира Авейи, лицо нынешнего Хранителя, лицо высшего мага, лицо дочери и лицо подруги. Что в ней было такого особенного? Что в ней нашёл великий Глаз Дракона? Почему выбрал её? Он говорил. Говорил, но не всё, Таня чувствовала напряжённость, чувствовала недосказанность. Она сама решила остаться с артефактом. Она сама дала согласие. Она сама выбрала свою судьбу.

На стекле появилось ещё одно лицо, тонкий овал чьего был овит тёмными, отливающими на свету рыжим, короткими волосами. Глаза, в которых почему-то не отражалось света, с любопытством рассматривали девочку. Тонкий нос, будто вырезанный из камня из-за резких углов, брови, всегда вытянутые в одну линию – знакомые с раннего детства черты. Илья. Он помахал ей рукой. Видимо, пытался дозваться до неё в тот момент, когда она была захвачена отражением: себя, мира...

Таня повернула к нему голову:

– Да?

Он отвлекся на официанта, подошедшего к ним, не успев ничего сказать.

– Готовы сделать заказ?

Официанта звали Дмитрием, голос его был высоким, мелодичным, он делал его ещё более привлекательным. Своей внешностью официант напоминал Тане Илью. Длинные волосы Димы были собраны в небольшой пучок на затылке. Он стоял, держа в одной руке блокнот, а в другой ручку.

Мешкая, Таня открыла меню и попыталась сосредоточиться на предложенном списке, из-за неловкости ситуации, охватившей её, девочка никак не могла сообразить, что ей нужно сделать.

Положение спас Илья, показавший официанту, парню ненамного старше их самих, что-то из середины списка. Они многозначительно переглянулись, и Дмитрий ушёл.

– Знакомы? – спросила Таня, скорее из вежливости, чем от интереса.

Илья кивнул:

– Немного. О чём задумалась? – показал он на стекло, где Таня рассматривала своё отражение.

Девочка провела рукой по гладкой и прохладной поверхности стола, заправила выбившуюся прядь и встретилась глазами через отражение с Ильёй.

– Да так, ни о чём, – пожала она плечами.

– Что нового у тебя?

Таня на секунду задумалась, что у неё нового? Она узнала, что высший маг, к ней приходила странная синеволосая девочка, её всё чаще посещают Тени, которые с каждым разом становятся всё реальнее, пару дней назад она чуть не умерла, а у её подруги из-за неё огромный шрам через всю левую руку.

– Да нет, ничего интересного.

– А что там с танцами?

– Сегодня не было из-за праздника, будут в понедельник.

– А когда именно?

– После уроков. Главное – не забыть взять форму. Это будет уже второе занятие. Я всё равно волнуюсь.

Илья накрыл руку девочки своей:

– Да ладно тебе, танцы – не самое страшное, что может быть в жизни, тебе не о чем волноваться, ты справишься.

Таня неловко улыбнулась и убрала со стола ладонь:

– Спасибо...

Она ещё отодвинулась к окну и посмотрела на улицу (теперь девочка была достаточно близко, чтобы вместо отражения видеть расположившийся за окном пейзаж).

– А что у тебя нового?

Он начал что-то увлечённо рассказывать. Таня иногда кивала, она и сама не понимала, что с ней? Внутри нарастала необъяснимая тревога. Девочка встряхнула головой: ей нечего волноваться, Авейи так сказал. Она отодвинулась от окна и начала слушать рассказ Ильи.

Таня почти забыла обо всех своих заботах, когда невзначай посмотрела на стекло и от неожиданности подавилась соком. Если верить отражению, прямо за её спиной стоял Миф. Девочка обернулась.

Пусто. Всё та же пиццерия, всё те же посетители, всё те же столики и такой же свет. Никого больше. Снова Тень Мифа. И от неё нужно было избавиться, пока она не стала более реальной.

"Тебя нет, тебя нет..." – повторила она раз пять с закрытыми глазами.

Нужно было узнать, получилось ли. Девочка перевела взгляд на стекло. Миф ослепительно улыбнулся ей и подмигнул. Таня дрогнула: она испугалась Тени, хоть та и не могла причинить ей вреда. Девочка зажмурилась и представила, как тень исчезает.

– Всё нормально? – спросил Илья, наблюдавший за ней.

Таня открыла глаза: Тени не было.

– Да, – кивнула она. – Да, всё хорошо.

Внешне она была спокойна, а внутри ликовала: у неё получилось справиться!

На улице было темно, Даши с Тимом всё также не было видно – Таня и Илья решили пройтись. Шли куда-нибудь подальше от шума музыки и голосов. Каким-то образом они прошли по кругу и вернулись на площадь.

Когда ребята пробирались через толпу им пришлось взяться за руки, чтобы никто не смог выпустить друг друга из поля зрения. Илья шёл первым, за ним проталкивалась Таня, ей это сложнее давалось. В итоге вышло так, что девочка, чтобы сохранить равновесие после очередного толчка, отпустила руку Ильи всего на мгновение – через пару минут из виду пропал его мелькающий затылок. Он, верно, думал, что Таня идёт следом, а она осталась далеко позади, не сумев пробраться против людского течения. Когда девочка всё-таки смогла выбраться, Ильи по близости нигде не было. И что ей теперь делать? Как назло, она забыла телефон дома...

Стоило ли блуждать по площади в надежде найти кого-нибудь знакомого или лучше подождать пока найдут её? Девочка оглянулась на толпу и поморщилась: туда она не пойдёт – пусть сами её ищут.

Таня присела на лавочку, оказавшуюся поблизости, и стала ждать. Через пять минут она уже откровенно заскучала, а ещё через десять решила, что сидеть на месте не вариант, и пошла к месту, где они с Ильёй виделись в последний раз.

Как она и ожидала, парня там не оказалось. Мимо прошли несколько её одноклассников, где Даша, Тим или Илья, они не знали, позвали её с собой, но девочка отказалась: нужно найти своих, они наверняка волнуются (или нет?). В её голову закрались сомнения: а не бросил ли Илья её намеренно? Почему не вернулся? Не подождал?

Ещё через пару минут за своей спиной она услышала окрик:

– Таня!

Таня обернулась, откуда исходил голос? Где тот, кто её позвал?

– Таня, – повторилось немного ближе. На этот раз она расслышала лучше и голос... Внутри всё дрогнуло. Миф...

Девочка повернулась в противоположную сторону от голоса и закрыла глаза:

"Это Тень, там никого нет, лишь моё воображение. Тень. Просто Тень, успокойся".

Таня выровняла дыхание и представила, будто голос стихает – и правда, тот исчез. Она выдохнула: получилось. Девочка приоткрыла глаза и медленно повернулась. Никого.

– Таня, – прозвучал голос прямо над ухом, а на её плечо легла рука.

– Нет... – очень тихо произнесла она. – Тебя нет, тебя нет, тебя нет...

– Кого нет? – спросил голос Мифа.

– Это Тень, Таня, – уговаривала она сама себя, – Тень, она не причинит вреда.

Рука исчезла с плеча. Неужели действует? Нет, через мгновение Тень развернула Таню к себе:

– Таня, какие ещё тени? С тобой всё в порядке?

Она стояла с опущенной головой: Тень снова была сильной: цветная. Девочка осторожно подняла голову и посмотрела в глаза, которые должны были оставаться пустыми, на удивление, в них играли огоньки жизни.

– Миф!? – её голос сорвался: неужели это не Тень? Неужели это тот человек, который спас ей жизнь и которому спасла жизнь она? Неужели это тот, кого она уже не ожидала увидеть?..

– Таня? – спросил он в такт ей.

– Миф, это, правда, ты?

– Да, правда, я, честно, – улыбнулся он.

У Тани на глазах выступили слёзы: с ним всё хорошо. Девочка обняла парня:

– Что сказал твой учитель? Он не злился на тебя? – она и сама не заметила, как заплакала. Всё эмоциональное напряжение, какое она испытала в ближайшие несколько дней, решило выплеснуться. Обиды, недопонимание, страх, беспокойство – всё разом навалилось и так давило. А сейчас она стояла рядом с человеком, которому могла довериться, с тем, кто знал, что она Хранитель и мог выслушать любые её переживания, помочь разобраться. Она плакала не от горя, скопившегося внутри, оно как раз покидало её, девочка радовалась, и слёзы облегчения умыли лицо.

– Таня, ты что? Ну, ну, не плачь – всё было хорошо, правда.

Миф дружески приобнял её за плечи:

– Всё, всё, успокойся. Пойдём гулять.

Таня утёрла слёзы:

– Идём, – она посмотрела на парня с признательностью, так хорошо стало на душе, так свободно. – Тимур не говорил, что ты приезжаешь, – сказала она, скорее для себя: если бы знала, сумела бы удержать тайну о танцах, чтобы порадовать его и переживала бы в разы меньше, зная, что всё обошлось и всё в порядке.

– Да я и сам не знал, что приеду. Так вышло. – Миф взял Таню за руку: – Куда пойдём?

– Давай подальше отсюда: людей, музыки, света...

Они брели в темноте, было тихо и немного прохладно, камень практически не ощущался в кармане, Таня точно знала, что он там. Они неспешно прогуливались. Девочка рассказывала ему обо всём, что с ней случилось за его отсутствие, опуская некоторые аспекты, связанные с камнем, например, что они с ним общаются или что решила дать ему имя. Про синеволосую девочку, про то, что она – высший маг, про шрам Даши, про то, как её проверяли на перевертыша и про Теней. С ним она чувствовала себя в безопасности, да и Глаз Дракона ему верил. Миф сказал, что учитель и не заметил его отсутствия, а раньше приехать он не смог, потому что был занят обучением запрещённой магии в другом мире и выполнял несколько миссий. Да и сейчас был на такой, из-за чего смог ненадолго заскочить, в надежде увидеть её и, к удивлению, у него получилось.

Когда, по мнению девочки, было часов десять они пришли на набережную. В воде отражались огни звёзд, и ярко сияла лунная дорожка. Таня опёрлась на парапет и задумчиво посмотрела вдаль. Миф стал рядом:

– Красиво здесь...

Таня кивнула.

Говорить не хотелось, всё было так замечательно и безмятежно, что дух захватывало, пусть они и стояли не так высоко, как в прошлый раз, просто сейчас они были ближе. Миф накрыл кисть Тани своей, в этот раз девочка не убрала руку.

Таня не знала, сколько времени они так стояли, наслаждаясь моментом. Их отвлекла яркая вспышка, за которой последовал громкий звук. Всё небо окрасилось яркими цветами.

Оказывается, было уже позднее: это был завершающий праздник салют.

Зрелище завораживало: сотни огней рассыпались по чёрному небосклону, кружась в незримом танце. Их жизнь короткой, зато стоящая зажигала сколько сердец. Искры отпечатывались в сознании и отражались в тысячах глаз, играли на глади воды. Беззаботно летали в толще пространства, не осознавая, насколько ярка была их жизнь. Они сходились и разлетались по сторонам, вырисовывая цветочные узоры, позволяя небу на краткий миг стать плодородным лугом. Они таяли и вспыхивали снова и снова, сияя радостью. Шумели, носились, скакали... Проживали полные эмоций жизни, оставляя след на каждом из смотрящих. Казалось, магия витает в воздухе вместе с ними. Ночь ознаменовала благодать.

***

Тим с Дашей здо́рово проводили время, пока им не встретился Илья. Один, без Тани.

– А вы Таню не видели? – спросил он.

От такого поворота Тим обомлел. Сам парень с ней должен был быть. Даша позвонила подруге, телефон той оказался вне зоны действия сети.

На площади Тани не оказалось, в парке тоже. Оставалось надеяться, что с ней всё в порядке, потому что спросить больше некого...

После салюта Тим пошёл провожать Дашу, ему не верилось, что оставшийся день прошёл нормально. Он рано радовался. На полпути к дому девочки они встретили свою пропажу, Таню, та была не одна... Она шла с ещё одной пропажей: Мифом.

– Таня! – Даша кинулась обнимать подругу. – С тобой всё в порядке, я так волновалась! Тебе кто-нибудь говорил, что нужно брать с собой телефон?

– В следующий раз возьму, обещаю... – сконфузилась девочка и не договорила: своим щебетом её прервала Даша.

Пока девочки о чём-то беседовали, Миф и Тим пристально смотрели друг на друга. В памяти мальчика всплыл сегодняшний сон и предупреждение Хама: "не верь Мифу".

– Привет, – радушно улыбнулся Миф, казалось, он не умел по-иному. Какое-то невообразимое тепло, излучаемое им, располагало к нему, не позволяя верить, что он может быть плохим.

Тим кивнул:

– И тебе, – он не понимал, как ему себя вести. Слушать Хамальдона? Прислушаться к своим ощущениям? – Как Ли? – это его вынудил спросить Май, видевший в этом единственную возможность, пока сам мальчик старался избрать линию поведения.

– Она не говорит, практически ничего не ест и не хочет видеться с графом – перечислял парень, загибая пальцы, и подытожил: – у неё всё отлично.

Май пошевелился в груди, стал тяжёлым и холодным.

– Ты шутишь, да? – попытался выйти из ситуации Тим, чтобы попробовать утешить душу мальчика.

– Нет, – голос его был не таким, как раньше: жестоким.

Не таким Тим помнил Мифа после их единственной встречи. Может, Хамальдон был прав, заявляя, что этот парень вовсе не тот, кем хочет казаться?

Май заметался внутри, он хотел увидеть сестру, помочь ей. Только что он мог сделать? Тим не мог отыскать слов, чтобы приободрить его, зато, в то время, пока он раздумывал над ними, в голове зародилась идея: действенная и бесшабашная. Для её исполнения, когда они вернутся домой, ему нужно будет кое-что проверить...

– Давно тут? – спросил Тим, переводя тему.

Жар охватил его, как бы провернуть задуманное?

– Пару... г-м, часов.

– А по какому поводу?

– Хотел повидаться с Таней, – пожал плечами парень.

– В следующий раз, когда внезапно решишь забрать её от друзей, найди минутку, чтобы сказать об этом, – укорительно попросил Тим. Даша, правда, сильно беспокоилась из-за отсутствия подруги.

Миф виновато улыбнулся:

– Постараюсь.

Они втроём проводили Дашу, потом Таню (Миф и сам бы справился, к его сожалению, Тиму было с ними по пути). Когда мальчик остался наедине с Мифом, тот спросил:

– И как твоё обучение? Поставили нового? – имея в виду нового тёмного ученика ему в пример, для обучения.

– Нет, пока что. А должны были?

– Учитель должен был выделить, он, видимо, отказался от этого права.

Парни немного прошлись молча. Напряжения вокруг них не было, просто темы для разговора как-то не всплывало.

– Ты знаешь, почему тот человек сделал тебя оборотнем? – Миф задал вопрос, который вывел его собеседника из расслабленного состояния.

Тим остановился. Он не ожидал такого от Мифа, точнее вообще ни от кого не ожидал. Мальчик никогда не думал об этом, старался убежать от любых подобных мыслей. Тим пытался забыть всю свою прошлую жизнь, отбросить её и начать заново. Получалось плохо. Его не отпускала боль и опустелость. На месте всего, что он хотел зарыть, не хотело поселяться ничего нового: почва мертва. Ни один побег разума, ни одно семя воспоминаний, ни крошки почвы эмоций – ничто не могло задержаться здесь.

Полуоборотень окаменел. Ледяные кристаллы страха и беспомощности пронзили тело, распяв то. Сознание жгло, стараясь вытолкнуть тревожащий вопрос из себя.

– Почему?.. – тихо обронил мальчик. Пространство сдавило его, дома надвинулись, небо присело, давя его. Ноги задрожали, они не приспособились к такому: он не Атлант, чтобы держать небосклон. Грудь сдавило, словно её обвязали канатом и теперь затягивали его.

– Тим, Ти-им, обрати на меня внимание, пожалуйста, – пытался вывести его из оцепенения Миф.

Зачем колдун сделал его оборотнем, зачем убил их троих?..

Миф коснулся плеча Тима, это место пронзила боль какого-то особого рода колдовства, мысли на миг исчезли. Мальчик дернулся, его окатило волной реальности: мир вернулся к своему привычно-безразличному состоянию, поток эмоций отхлынул, Тим мотнул головой: он сумел успокоиться, наскоро набросив на открывшуюся рану тягучих размышлений воздушную вуаль.

Теперь уже в напряжении они шли молча ещё какое-то время. Миф снова заговорил первым:

– Что ты хочешь сказать? – парень не выдержал задумчивых взглядов мальчика.

Тим выдохнул, смиряясь с вынужденностью ответа:

– Как думаешь, комната Хама уже исчезла?

– Должна была, – призадумался парень. – А тебе зачем?

– Да так, ни за...

– Если бы была нужна, я бы её попридержал, – улыбнулся он.

– Нужна! – выкрикнул Тим, осознав, что чуть не лишился этой возможности.

– Ладно, – кивнул Миф, – я тебя понял, тогда мне нужно идти. Прощай...

Тима осветила белая вспышка телепортации. Он остался один. Нельзя терять время – побежал домой.

Толи Миф помог, толи дверь не успели убрать, она стояла там же, где и раньше. Только сейчас с табличкой: Хамальдон Минх 13 лет – теневое изменение.

"Табличку повесили... Умер он для тебя, значит? Вот увидишь, я вытащу его оттуда", – возмущённо означил Тим, мысленно обращаясь к графу. Если для этого ему придётся бросить вызов вампиру, он обязательно так сделает.

Парень без препятствий открыл незапертую дверь и вошёл в тёмную комнату. Он вышел в ту же дверь, в какую они с Хамом ходили за медведем для Линн. На этот раз коридоры казались более мрачными, а тишина пугала больше, чем бы пугал звук шагов за спиной: тогда было бы ясно, чего ожидать, а сейчас могло случиться всё что угодно.

В конце каждого коридора, перед каждой новой дверью Тим останавливался и прислушивался к звукам, к себе, ничего подозрительного (да и вообще ничего) не находил.

Май подсказывал куда идти, Тим удивился его способной памяти: сам он давно запутался в этих бесконечно меняющихся помещениях.

У одной из дверей Май почему-то задержался. На ней висела странная табличка, где можно было разобрать лишь первую букву Имени: "М" и цифру "1", рядом с которой стояла толи "2", толи "3", толи "6", толи "8". Май ничего не пояснял и через минуту они уже продолжали свой путь.

Когда прошла вечность (или минут десять?) мальчик оказался у заветной двери. Один шаг отделял его от сестры... то есть Лин, видимо, в нём уже говорил Май.

Тим толкнул дверь. После тёмных коридоров полутьма казалось ослепительной, из-за чего мальчик зажмурился.

– Ли, – прошептал он, – Ли, это я, твоя весна...

Май сделал шаг вперёд:

– Ли?

Когда глаза привыкли к такому освещению, мальчик увидел то, чего не готов был узреть. На кресле, стоящем напротив двери, сидел Аллар. А на его руках, обняв учителя за шею, сидела Мелинда...

– Учитель... – Май испуганно и покорно, как привык делать всегда, поклонился.

– Май, дорогой, проходи, – голос графа звучал ласково, а его вкрадчивая интонация невольно пугала. – Как поживаешь? Как твои дела? – участливый тон совсем не располагал к себе.

В груди Тима всё сжалось, словно Май впитал в себя часть его существа, стараясь спрятаться. Ученик графа не мог противиться давлению вампира, которое ощущал даже через свет Тиминой души. Оно устрашало и самого мальчика, отнюдь не знакомого с личностью того и его деяниями.

– Простите меня учитель. Я... Ли... Простите. – Май дрожа стоял, рассматривая пол под своими ногами, он не смел перевести взгляд на учителя.

Инициативу перехватил Тим. Он выпрямился, вызывающе закинув голову, чем вызвал презрительный взгляд Аллара.

– Я прошу вас выйти и дать нам пять минут, после чего покину ваш дом.

– Вот именно, мальчишка, МОЙ дом. И я здесь решаю: где, кому и сколько находиться.

Власть над телом снова взял Май:

– Извините его, учитель, он совершенно ничего не понимает.

"Это я не понимаю?"

"Тим, пожалуйста..."

– Мне сказали, что она не желает есть, учитель, и слушать ваши наставления. Это оказалось ложью, я немедленно покину ваш дом, простите за беспокойство, – Май снова поклонился и, развернувшись, так стремительно выбежал из комнаты, что Тим не успел и среагировать.

"Май, граф врёт. Это была не Ли".

"Ты думаешь, я не узнал бы свою сестру?"

"Ты не понял, да, это она. Ты не заметил колдовство? Не по своей воле Мелинда была у него на руках. Май, разве ты не видел её глаз?"

"Что было с её глазами?.." – встрепенулся Май.

"В них был, что ли, туман, она спала. Граф хотел сломить тебя, и у него почти получилось. Давай вернёмся, Май, давай заберём её?"

"Я не могу. Мы не можем её забрать. Это её выбор, она видела письма и осталась".

"Какие письма?"

"Я просил передать коробку не из-за медведя. Там хранились письма, где я рассказал ей всё, что успел узнать за время после того момента, когда принял свою смерть. Я должен был умереть, все умирают, все отдают свою Силу графу, пусть не хотят этого. Если они с ним, рано или поздно умрут, а их Сила достанется ему. Он даёт власть, даёт защиту... А потом забирает в двойном размере..."

"И все это знают и идут к нему?"

"Как видишь..."

В безрадостном молчании они вошли в дом директрисы; лишь вышли за дверь, как та исчезла. Теперь им не попасть к графу и к Ли, больше не попасть...

Тим только сейчас понял, что Хам оказался прав. Не стоило верить Мифу, тот и предупредил графа... больше некому.

"Нельзя быть незамеченным в его доме, вряд ли это был Миф..." – оспорил Тима Май.

Может быть, может быть и так.

***

Было поздно, а Таня всё никак не могла уснуть, ворочаясь с одного бока на другой, словно так могла разогнать гнусные образы, роившиеся в ней. Ей было страшно, казалось, что рядом бродит смутная опасность. Девочка встала и подошла к окну. Как обычно, на подоконнике сидел Авейи.

– Не спится? – шепотом спросил он.

Дверь начала светиться, теперь можно разговаривать во весь голос, не боясь разбудить родителей.

– Я не могу понять, что со мной. Целый день и сейчас, у меня такое ощущение, что всё плохо, а ничего не происходит.

– Всё не так уж и плохо, у тебя начинает проявляться чутьё.

– А ты что-нибудь чувствуешь?

– Нет...

– Нет на ближайшее время или вообще нет?

– Примерно на день вперёд с этого момента.

– Наверное, я совершенно бесполезна. Мне до сих пор кажется, что что-то не так, что рядом опасность. А всё, вроде, хорошо...

– Вот именно, что вроде. Сегодняшний день прошёл слишком спокойно. Перевёртыш не проявлял себя, никто не проверял Дашу. Не появилось ни одного нового существа, Магический Совет бездействует. Они все чего-то ждут. Сейчас подозрительно тихо, даже фантомы ушли из города. Это как...

– Затишье перед бурей... – закончила за него Таня. – Поэтому мне страшно? Что они могут сделать, Авейи? Что они сделают с нами? Со мной?..

Авейи молчал. Таня и сама знала ответ. Постараются убить её.

– Не тебя... – поправил Глаз Дракона, слышащий её мысли. – Дашу...

– Нужно рассказать им, рассказать, что не она – Хранитель, пусть лучше меня убьют.

– Я не позволю убить тебя.

– Даша...

– Все поймут, что она не Хранитель, потому что я не приду к ней. Больше не приду.

– А как же?..

– С ней Тим и директриса. Она под защитой. Она пока отвлекает их внимание. Нам нужно подождать ещё немного, нас должны признать в Совете, нас должны взять на учёт оба сообщества, тогда мы сможем не бояться каждого существа. Мы будем под относительной защитой.

– Относительной, – повторила Таня.

– Лучше, чем ничего. К тому же, я буду с тобой. Тебе нужно будет только позвать, только подумать обо мне и я приду, у кого бы ни был в это время. Меня нельзя украсть, потому что я – часть тебя, пусть пока и не очень большая.

– Если Даше будет грозить опасность, и рядом не будет никого, кто мог бы помочь, ты поможешь ей. Это не обсуждается. Это приказ.

– Ты ещё не соединилась со мной полностью – я могу не исполнять его, – напомнил Авейи жестко, и мягче добавил: – Я обещаю, с ней всегда будет рядом тот, кто сможет защитить её. Иди спи.

– Мне не уснуть.

– Я знаю, должен был попробовать. Залазь ко мне.

Таня села на подоконник и посмотрела на своё отражение. Губы были сжаты в тонкую полоску, глаза смотрели с вызовом и решимостью.

– Я – Хранитель, и я не позволю никого убить.

Теплый камень лег в её ладонь. Авейи с ней. Вместе они справятся.