Шанс на счастье

...⊰♥⊱...
Смиляна

- Это мы ещё посмотрим.

Я высвободила свою руку из его пальцев и отошла на пару шагов, неловко откашлявшись. Его прикосновения послали в низ моего живота странное тепло, которого хотелось избежать, ведь я никогда такого не испытывала. Мне стало неожиданно жарко, когда он стоял так близко ко мне.

- Если ты боишься, что я такой же, как твой муж, то ты очень заблуждаешься, Смиляна.

Я знала и понимала это, но часть страха все ещё сидела глубоко во мне, заставляла опасаться каждого мужчину, который был поблизости от меня. Я должна была внушить себе, что не должна бояться, но каждый раз ноги подкашивались, а дыхание застревало в горле при мысли о том, что все, через что я прошла, может повториться. Только теперь уже с Зораном.
После жизни с бывшим мужем и проклятой ссылки я перестала доверять этому миру, закрылась от него, как сказала бы Людмила «в свой панцырь». Так было легче жить, ведь в Хавиле большинство людей являлись предателями. Почти каждый был готов подставить тебя и рассказать невыгодную информацию ради статуса повыше и заработной платы побольше. Отлично убедилась в этом, когда Вадим сдал меня с потрохами, и ещё посмел врать о том, что я часто кидалась на него драться, будучи "бешеной истеричкой".
Когда меня отправили в Половск, то мое мнение о любви к стукачеству у Хавилцев только укрепилось. Во время работы я могла сесть у сена, буквально умирая от усталости, но часто краем глаза замечала, что несколько женщин чуть старше, сразу начинали шептаться, с язвительным взглядом смотря на меня, ведь отдых в рабочее время был запрещен и иногда даже карался наказанием, если у главных в нашем крыле было плохое настроение. За перешёптываниями сразу же следовали доносы и меня наказывали бо́льшим количеством работы.
Я все ещё опасалась по поводу своего общения с Велиславой, и не могу в этом винить никого, кроме себя, ведь это моя проблема, что у меня мало доверия к людям. Я успокаиваю себя тем, что она многое рассказывала о своей жизни и не стеснялась в выражениях, а значит, что Вела не собирается меня предавать.

Не ответив на слова Зорана, я зашла в кабину туалета и присев на корточки, закрыла лицо руками. Мое дыхание все ещё было неровным и учащенным, будто перед этим пробежала пару внушительных кругов у апартаментов нашей школы, хотя я просто стояла рядом со своим будущим мужем. Слишком сильную реакцию он вдруг у меня вызвал, и я должна пресечь это на корню.
Убрав руки от лица, стала загибать пальцы, вспоминая все те его недостатки, что мне удалось узнать за время, что мы знаем друг друга: он бабник, иногда бывает чересчур наглым, а ещё наверняка избалован своим отцом. Пока только три недостатка я смогла вспомнить, и это чересчур мало, чтобы его ненавидеть.
Вздохнув, я подождала и убедилась, что Зоран ушел из  уборной и только тогда смогла сама выйти. Лучше избегать его, пока ещё есть такая возможность.

Когда ужин закончился и мы попрощались с семьей моего будущего мужа, Людмила дала нам с матерью пятнадцать минут, чтобы мы могли поговорить наедине. Ее поезд в Клавин-Яр отправлялся в восемь вечера.

- Смиляна, - Она остановилась, когда мы отходили, и взяла за руки, пытливо смотря на меня. - больше не делай так. Не совершай преступлений. Отец Зорана очень серьезный человек. Если ты будешь рыпаться, он тебя уничтожит, ты понимаешь это?

Я с горечью посмотрела на ее руки, сжимающие мои и поджала губы.

- Мама, неужели ты тоже веришь, что я - бешеная истеричка? Неужели ты поверила бредням Вадима?

- Он во многом перебарщивал, я соглашусь, но стоило ли сопротивляться ему, чтобы пройти через все, что ты прошла? Через все, что прошла я?

Мой рот приоткрылся от удивления и я высвободила свои руки из ее и отошла.

- Я согласилась на более жестокие условия в ссылке, отрабатывая за другую девушку, которую не удалось поймать, лишь бы тебя не трогали, мама. Я молилась, чтобы они сдержали свое обещание и наказывали только меня. О чем ты говоришь?

- Думаешь, мне тяжело жить с той мыслью, что моя дочь была в ссылке, что моя дочь - бывшая уголовница?

Слезы застыли в уголках моих глаз и я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержаться. Давящий ком образовался в горле, мешая нормально вздохнуть. Мама была во многом консервативна и зависима от общественного мнения, но при этом в детстве она учила меня читать, что запрещено законом для малоимущих и я думала, что все же в ней есть некое сопротивление властям Хавила.
Сжав руки в кулаки, почувствовала, как мои слегка отросшие ногти впиваются в кожу. Я не могу злиться на маму, она слишком много для меня сделала. Проглотив обиду, снова подошла к ней.

- Если у тебя будут какие-то проблемы, то обязательно сообщи мне, ладно? И да, я обещаю, что буду слушаться Зорана и не стану больше нарушать закон.

Она улыбнулась и обняла меня. Ее теплые руки гладили мою спину и на секунду заставили погрузиться в детство, когда во мне ещё не было четкого осознание, в каком мире мы живём.
Мама отстранилась и в ее глазах вдруг появилось сомнение, которое напрягло меня.

- Милечка, я знаю, возможно ты не захочешь знать, но...- Она замялась, нервно перебирая пряди моих волос. - Вообщем, Вадима кто-то избил, представляешь? Он заходил ко мне, чтобы попросить бинты и спирта. Я настояла на том, чтобы обработать ему раны и попыталась узнать, кто это сделал, но он молчал как партизан. Только сказал, что к этому причастны какие-то серьезные люди.

Я недоумевающе нахмурилась и в моей голове всплыл недавний разговор с Зораном о том, что он был у моего бывшего мужа не так давно.

- Когда это случилось?

- Кажется, это было в пятницу.

Сглотнув, я отвела взгляд, понимая, кто возможно причастен к избиению Вадима. Но мама сказала, что был не один человек, с кем же тогда мог быть Зоран? Или может это случилось после его визита и мой будущий муж тут вообще не при чем? Я не знала, как относится к этому. С одной стороны, во мне появилась запретная радость того, что Вадим получил по заслугам, но с другой...К чёрту, я благодарна этим людям, кем бы они не являлись. Мне не жаль моего бывшего мужа.

- Даже не знаю, кто мог бы это сделать. У Вадима было много долгов, может, кто-то пришел выбивать их.

Она кивнула, взгляд погрустнел, и во мне зародилась злость, что моя мать жалеет этого ублюдка, хотя он избивал ее дочь. Я отпрянула от нее и обняла себя руками, потому что пиджак уже не спасал от вечернего холода.

- Мне пора, мама, будь осторожна. До встречи.

Я не стала дожидаться, пока она что-то скажет мне в ответ и пошла в сторону Людмилы, которая сидела на лавочке и наблюдала за нами издалека.

- Что-то быстро. - Она поднялась и оглядела меня, возможно заметив, что на моем лице вместо радости или облегчения от разговора с матерью после долгой разлуки, была грусть, которую я не могла скрыть.

- Я замёрзла. - Не став посвещать её в наш разговор, молча направилась к машине, которая уже дожидалась нас.

Когда мы вернулись в школу, я тут же рванула к себе в комнату, по пути снимая надоедливые, неудобные черные туфли, от которых у меня наверняка появилось несколько мозолей. Зайдя в комнату, рывком сдернула покрывало с кровати и плюхнулась в неё, услышав скрип. Чувствую, что если ещё пару раз так прыгну, то она точно сломается. Я укуталась в одеяло, дрожа от холода, который за последние пару дней накрыл столицу, не давая больше теплу греть мою кожу. В комнату постучали и я уж было хотела закатить глаза, но из-за двери показалась Велислава и из груди вырвался облегченный выдох. Я поджала колени к груди, похлопав по кровати, приглашая к себе. Девушка не сказала ни слова, садясь рядом со мной и кладя голову ко мне на плечо.

- Как всё прошло? - Ее голос был уставшим и на удивление грустным, это вызвало у меня напряжение.

Я сглотнула, пытаясь не разрыдаться, хотя предательски дрожащая губа выдавала меня с поличным.

- Моего бывшего мужа кто-то избил, а мать его жалеет, даже раны ему обрабатывала. - Сделав глубокий вдох, я прислонилась носом к волосам Велы, вдыхая апельсиновый запах.

Она отстранилась от меня и недоумевающе нахмурилась, отрицательно качая головой, будто не веря.

- Ты говорила, что она у тебя хорошая.

- Она хорошая, просто...

Не успела я договорить, как Вела взяла меня за руки и всмотрелась в глаза, которые заполнили слёзы.

- Не смей терпеть это, ясно? Ты сильная и не должна прогибаться под кого-то, даже под свою мать. Ты обязана ей сказать, чтобы она прекратила жалеть этого уебана и вообще оборвала с ним все контакты.

Я рвано выдохнула, отводя взгляд и прислоняясь головой к стене. Слезы потекли из моих щек, обжигая их.

- Кто его избил? Ты знаешь?

Потерев глаза, я задумалась: стоит ли говорить Велиславе о своих догадках? Может, она поможет мне разобраться?

- Знаешь, мне кажется, что это сделал Зоран и ещё кто-то. В пятницу он был у него и когда я спросила, что они делали, то получила в ответ только «просто разговаривали». Зоран даже не рассказал толком никаких подробностей. В этот же день бывшего мужа избили.

Велислава сардонически рассмеялась и взяла мое лицо в руки, самостоятельно утирая слезы.

- Ни за что бы не подумала, что буду благодарна мужику.

- Я обрадовалась, когда услышала это. Думаю, он получил по заслугам.

- Я бы ему отрезала яйца.

Теперь рассмеялась и я, но тут же прикрыла рот, чтобы никто не пожаловался на шум из моей комнаты, так как скоро уже отбой.

Улыбка спала с губ Велиславы и она отвела взгляд, сжимая простынь на кровати. Я вопросительно взглянула на нее, приподнявшись, чтобы лучше рассмотреть лицо.

- Что случилось?

- Меня тоже хотят выдать замуж. - Она нерешительно посмотрела на меня и я увидела в ее глазах неуверенность.

- За кого?

- Какой-то мужик, которого ещё два месяца не будет в Финегорске из-за командировки. Я ничего толком не смогла узнать, меня просто поставили перед фактом.

Я обняла ее за шею, притягивая к себе. Вела уткнулась в мою шею носом, обнимая в ответ.

- Но это ещё не всё. - Она вдруг отстранилась и с горькой усмешкой посмотрела на меня. - Когда ты сегодня ушла в ресторан, ко мне зашла Вера, передала один игнис (Прим.: редкий цветок огненно-красного цвета, выращиваемый в южных городах Хавила. Дарят обычно людям, которые имеют волевой характер) и браслет. - Она подняла руку, демонстрируя украшение. Он был серебряный с вставленными в него голубыми камнями, которые очень напоминали мне глаза Велиславы. Они были небесного цвета.
Я приоткрыла рот в восхищении, разглядывая его и поглаживая большим пальцем сверкающие на свете камушки. Браслет скорее всего был недешевым.

- Кто это подарил?

- Я не знаю. Но Вера сказала, что если у меня есть любовник, то меня непременно исключат из школы и я сяду в тюрьму.

- Может, это твой будущий муж подарил?

- Тогда я лучше выкину этот браслет. Если этот мужик думает, что сможет таким образом купить меня, то хочу взглянуть на его лицо, когда он узнает, что этого не выйдет.

Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. Я понемногу стала забывать о том разговоре с матерью и старалась больше времени проводить с Велиславой. Все чаще она стала говорить о том, что ей хотелось бы сбежать из Хавила, но не знает, как ей это осуществить. Мы говорили об этом шёпотом и только в наших комнатах, больше нигде, ведь любая из учениц могла подслушать, а позже сдать нас с потрохами, ведь даже мысль о побеге строго каралась законом.
Хоть я и пыталась не думать о Зоране, Вера все чаще стала говорить, что пора бы стать серьезнее, ведь я скоро стану женой, или что мне стоит перестать поддерживать дружбу с Велой, потому что я должна концентрироваться только на скором браке. Мне же в свою очередь хотелось заклеить воспитательнице рот скотчем, чтобы больше не слышать ее причитаний.

Утром в четверг, когда я шла с завтрака, меня встретила у дверей Людмила. Она застегнула верхнюю пуговицу на моей рубашке и махнула головой в сторону, чтобы мы отошли для разговора. Я напряглась, но пошла за ней.
Мы отошли в коридор, где висело множество грамот за лучшую школу Хавила в девяносто восьмом, девяносто девятом и сотом году. Также на специальных полочках стояли кубки, которые ученицы ежедневно протирали, ведь по словам Веры, это должно быть нашей гордостью.

- Смиляна, сегодня ты на весь день освобождена и идёшь в гости к Зорану и его семье.

Я вздрогнула, когда услышала это, ведь эти несколько дней прожила в блаженном спокойствии, которое заставило меня ненадолго забыть о браке, не считая постоянные напоминания воспитательницы об этом. Не хотелось снова погружаться в карие глаза Зорана, которые буквально сканировали меня каждый раз, когда мы виделись.

- Во сколько за мной зайдут?

- Приблизительно через час, так что зайди к Вере Ждановне и попроси дать тебе теплые вещи, сегодня достаточно холодно.

Кивнув, я нехотя поплелась в сторону комнаты, где обитала воспитательница. Постучавшись, услышала разрешение войти. Я впервые была в ее покоях и тут же мои глаза округлились, когда увидели, что ничего примечательного там не было. Ее комната была такой же, как и у учениц. Единственное, что заметила из необычного - это множество книг, лежащих на столе, и некая фотография, которую Вера тут же спрятала под подушку, когда я зашла.

- Мне сказали, что нужно взять теплые вещи.

Она смерила меня уже привычным оценивающим взглядом и прошла мимо, не говоря ни слова. Поднявшись на второй этаж и зайдя в одну из комнат, воспитательница молча выдала мне пальто цвета какао, телесные колготки и черные лоферы со шнурками. Я забрала у нее вещи и кивнув в знак прощания, спешно ушла, не желая находится слишком долго в ее компании.
Через примерно пятьдесят минут я сидела на кровати, нервно отбивая ритм пальцем по колену и дожидаясь, когда за мной прийдут.
Сегодня слишком много времени уделила своему внешнему виду: сходила в душ, проходясь мылом по всему телу, чтобы от меня приятно пахло, заплела свободную косу, из которой периодически выбивались пряди, которые хоть и мешались иногда, но симпатизировали мне больше, чем тугие прически. Но хоть я и не хотела этого признавать, но мне чертовски понравилось, когда Зоран заправлял мне волосы за ухо. Ещё я неприлично долго разглядывала свое отражение в зеркале, с радостью отмечая, что веснушки, которые появились под жарким летним солнцем, почти исчезли. Они мне никогда не нравились.
Колготки я натягивала с особой аккуратностью, ведь они были тонкие и мне не хотелось, чтобы этот чертов Зоран подумал, что я неряха. Какого хрена меня вообще стало вдруг волновать его мнение обо мне?
В дверь раздался стук, мое сердце пропустило удар от волнения, а в солнечном сплетении я почувствовала тяжесть.
На ватных ногах подойдя к двери, открыла её.
Мой будущий муж тут же медленно осмотрел меня с ног до головы, а я не могла оторвать взгляда от его пленительных карих глаз. Ладони вспотели при воспоминании о том, как наши пальцы сплелись тогда и как он нежно касался моей кожи, будто оставляя ожоги на ней, ведь она вся горела.

- Ты готова?

Я кивнула, не в силах вымолвить и слова в его присутствии. Он взял меня под руку и вновь в моем теле разгорелся жар, от которого хотелось сбежать и спрятаться, лишь бы никогда не чувствовать больше.
Всю дорогу до его дома мы молчали и я была этому чертовски рада, ведь мысли путались в голове и я бы не хотела опозориться, говоря несвязный бред.
Когда мы подошли к жилищу его отца, то во мне не было никакого удивления внушительным размерам аппаратаментов. Во дворе бегали несколько собак, которые были не на привязи и я легонько улыбнулась, ведь считала, что им тоже нужна свобода, как и всем нам в этой стране. Хотя бы эти собаки были не прикованы к цепи.
В коридоре нас встретили Деян Здеславович с Драганом, который как всегда нагло улыбался и я с трудом подавила желание закатить глаза.

- Мы рады тебя видеть здесь, Смиляна. - Голос отца Зорана был без намека на какую-то строгость, его глаза и он сам улыбались, внушая мне, что бояться нечего.

Мой жених помог мне снять пальто и провел в его спальню. Вместе с нами зашёл и Драган. Увидев это, Зоран смерил его злым взглядом, который тот благополучно проигнорировал и я хихикнула, отвернувшись, притворяясь, что рассматриваю окно.

- Мы будем жить не здесь, но я посчитал, что тебе нужно увидеть и этот дом.

- Конечно, ты наверное не видела таких домов, как этот, учитывая, я каком состоянии дома в твоём поселке. - Драган засмеялся, садясь на стул.

Но мне было не до смеха, когда я услышала о своем поселке. Откуда же он знает о том, какие у нас там дома и в каком они состоянии?

Я села на диван и положила ногу на ногу, медленно переводя взгляд с Зорана на Драгана и наоборот.

- Когда же тебе посчастливилось побыть там?

- Я был там вместе с Зораном, когда он разговаривал с твоим бывшим мужем.

- А, ясно. Но мне интересно, почему именно в этот день Вадим вдруг чудесным образом оказался избитым?

Зоран холодно посмотрел на меня и мне вдруг захотелось съежиться под натиском его взгляда, но я не шелохнулась.

- Кто же тебе рассказал об этом?

Он подошёл ближе ко мне и присел на корточки передо мной, чтобы мы были на одном уровне.

- Моя мама.

- Она все ещё общается с ним?

Он надавил на мою больную точку. Я нервно потерла вспотевшие ладони и Зоран взял их в руки, проводя по ним большим пальцем.
Он перевел взгляд на своего брата, намекая, что ему надо выйти. Он встал и пошел к двери, но перед тем как выйти, обернулся к нам.

- Как до воркуете, позвовите меня, я хотел спросить кое-что у Смиляны. - С этими словами он наконец вышел и Зоран снова повернулся ко мне.

- Да, она все ещё общается с ним.

Он свел брови к переносице и я увидела недовольство в его глазах от моих слов.

- Зачем она продолжает поддерживать с ним контакт?

- Я не знаю. Она сказала, что когда его избили, он зашёл к ней, чтобы попросить бинты и спирт. Мама настояла и обработала его раны.

Зоран скривил губы, водя пальцем по моей ладони, вызывая у меня мурашки по всему телу.

- Твоя мать предает тебя, а ты продолжаешь смотреть на это, сложа руки, серьезно?

- Это мое дело, понятно? Лучше расскажи, кто причастен к этому.

- Тебе жаль его?

Я закусила губу, раздумывая, стоит ли говорить, что если это действительно его рук дело, то мне приятен этот поступок, несмотря на его жестокость.

- Нет, мне не жаль его.

- Я рад, что ты его не жалеешь. Его нельзя жалеть, он выродок, а твоя мать помогает этому выродку.

- Зоран, это наше с ней личное дело, повторюсь.

Я нехотя высвободила свои руки и сделала вид, что поправляю воротник рубашки.

- Хорошо, я не стану лезть.

Я благодарно улыбнулась, отводя взгляд, и вдруг заметила, что на столе лежали какие-то рисунки, а рядом с ними мой блокнот.

- Ты что, рисуешь?

Он вздрогнул и быстро схватил листы, пряча их в тумбочку. Я улыбнулась ещё шире, видя, что ему вдруг стало неловко.

- Да ладно тебе, что в этом такого?

- Это не мои рисунки. - Он попытался соврать, но я увидела, как он упорно стал игнорировать мой взгляд.

Встав с дивана, я подошла к столу, нежно проводя руками по своему блокноту.

- Почему он лежит здесь? Лучше спрячь его куда-нибудь. Не хочу, чтобы Драган заметил его и начал ржать над моими стихами.

- Мне что, спрятать твой блокнот в сейф, как будто он излучает хоть какую-то важность?

Я почувствовала укол обиды. Думаю, он знал, что этот дневник важен для меня, но он намеренно сделал акцент на том, что это обычная безделушка.

- Он важен для меня.

Его взгляд смягчился и он заправил мои волосы за ухо, наконец взглянув на меня. Я отвернула голову в сторону и нарочно тряхнула головой, чтобы волосы выбились заново. Это был мой своеобразный протест. Зоран тихо рассмеялся моему жесту.

- Позови Драгана. Кажется, он хотел спросить у меня что-то. - Я игнорировала его, упорно разглядывая вещи на его столе, как будто они были мне интересны.

- Так не нравится быть со мной наедине?

Он взял мое лицо в руки, отчего сердце затрепетало также, как и в прошлый раз. Около десяти секунд мы просто смотрели друг на друга и он приблизился, оставляя на моей щеке невесомый поцелуй, а затем провел пальцем по месту, где у меня ещё остались веснушки. Я почувствовала стыд, прилипающий к щекам, ведь они мне не нравились.

- Сейчас позову Драгана.

Когда он отстранился, я почувствовала странное желание, чтобы этого не случилось, чтобы он оставил ещё один поцелуй, несмотря на нашу взаимную неприязнь.
Во мне была внутренняя борьба: сердце хотело, чтобы он был рядом, а мозг кричал, что это все плохая идея и пора завязывать. Я не знала, куда мне деться от этого конфликта внутри меня.
Через минуту в комнату вошёл брат Зорана и странно улыбнулся, видя, что я выгляжу немного рассеянно и менее уверенно, чем было до его ухода. Я опустилась обратно на диван, не поднимая взгляда ни на одного из братьев.

- Как дела у Велиславы?

Я вопросительно приподняла брови, услышав его вопрос.

- Все в порядке, а что?

Он помолчал, будто раздумывая, следует ли ему задавать следующий вопрос.

- Я хотел узнать, обещана ли она кому-то?