XVII. Такт.
...⊰♥⊱...
Зоран
— Знаешь, я был твердо уверен, что мой отец очень любил мать, когда она была жива. Один его взгляд на нее прекрасно давал понять, как сильно они обожают друг друга. Эти влюбленные глаза ни с чем не спутаешь. А что насчёт их чувств с Людмилой...— Я поцеловал шею Смиляны на том месте, где уже красовалась отметина. Ее кожа покрылась мурашками, и на моих губах расплылась улыбка. — Во взгляде отца на Скопину я вижу скорее интерес, страсть по отношению к ней, но любви там нету.
— Что ж, интересно было бы увидеть Людмилу Вороновну в качестве моей свекрови.
Я тихо рассмеялся, моя рука спустилась по ее бедру к краю платья, а затем медленно забралась под него. Кожа была такой нежной и мягкой, что я сжал ее, будто думая, что она ненастоящая. Каждая частичка Смиляны была такой неземной, божественной, что хотелось поклоняться перед ней, встать на колени, целая каждый сантиметр кожи, ничего не упуская.
— Не думаю, что им позволят, хотя было бы интересно. Но все же, нужно дать Драгану время, чтобы остыть. Кстати...— Я перевернул ее так, чтобы ноги девушки были по обе стороны моих коленей, она прижала свои руки к моей груди, шумно выдыхая. - Что между Велой и Драганом? Она тебе рассказывала что-нибудь?
Смиляна положила голову на мое плечо, задумываясь, ее приятный запах одурманивал, делал меня зверем, которому нужно лишь пару секунд, чтобы окончательно потерять голову и наткнуться обезумевше на Милю.
Я позволил себе поднять руку выше, чуть ближе к попке.
Девушка выгнула спину, напрягаясь, но не отталкивая меня. Внутри нее была борьба между тем, чтобы оттолкнуть меня и тем, чтобы позволить продолжить. Первый вариант явно проигрывал, пока мои руки так нахально трогали её.
— Нет, она говорила, что ты ей нравишься больше, чем твой брат. Может, тебе стоило жениться на ней?— Она усмехнулась, неосознанно ерзая на моей твердой эрекции. Я проглотил стон, поднимая голову, чтобы посмотреть девушке в глаза. Она не осознавала, как сильно воздействует на меня и как сильно я сейчас хочу ее взять, к черту отбрасывая свое обещание самому себе терпеливо ждать, когда она будет готова.
— Нет, Вела настолько взбалмошная, что мы бы поубивали друг друга в первый же день брака, о чем ты вообще? И тем более, — Я сжал ее задницу, теряя голову от мягкости кожи под моей рукой. Девушка прикусила губу, неровно дыша. Ей нравилось то, что я делал, хотя она всеми силами старалась это не показывать. — моя жена лучше всех женщин, с которыми я был.
— Интересная у тебя жена. — Она тихо рассмеялась, моя рука, уже давно не следующая разуму, двинулась к ее влагалищу, и я почувствовал, что на тонких трусиках уже собралось немного влаги. Она задержала дыхание, но продолжила говорить. — Настолько хорошая, что превосходит всех женщин, с которыми ты спал.
Я усмехнулся. Наверное Миля думает, что это шутка, но нихрена подобного. Для меня она самая лучшая женщина, которую я когда-либо встречал. За эти несколько недель мои эмоции по отношению к ней постоянно менялись. Они были будто аттракцион, постоянно меняющий свое направление. Это вообще несравнимо с теми эмоциями, которые мною испытывались с другими девушками.
Водя медленно пальцем вверх-вниз по промежности девушки, я настойчиво ловил каждую эмоцию, которую она ощущала от этих ласк. Смиляна вздрагивала с каждым моим движением, закусывала губу. Ее возбуждение витало по комнате, вибрировало вокруг, опьяняло сознание. Мне надо было собрать всю волю в кулак, сосредоточиться лишь на ее чувствах и ощущениях.
Мои губы двинулись к шее жены, ощущая четкий и учащенный пульс. Влажные поцелуи заставили ее застонать и слегка откинуть голову в сторону, давая мне больше пространства.
Я медленно сдвинул трусики в сторону, собирая влагу пальцами и повторяя движения, ускоряясь. Смиляна уже не могла сдерживаться, закрывая глаза. Дыхание жены прекратило быть спокойным, стало рваным и учащенным, она периодически закусывала пухлую губу, отчего мой член болезненно запульсировал от желания быть в ней.
— Смотри на меня. — Прорычал я, ведь хотел, чтобы взгляд Смиляны был только на мне и сосредоточен на том, что сейчас происходит.
Девушка покорилась, ее бедра стали медленно двигаться в такт моим движениям, из губ вырвался сладкий стон, разносящийся по комнате. Он ещё долго оставался в моих ушах, подстёгивая еле сдерживаемое возбуждение.
Мой средний палец легко скользнул внутрь, отчего Смиляна приоткрыла губы, вздрагивая. Я провел языком по ее губам и медленно поцеловал их, стараясь отвлечь от возможной боли, ведь половые акты с Вадимом точно не приносили девушке и толики возбуждения, только боль. Хотелось показать девушке, что от близости нужно получать удовольствие, без боли и принуждения.
Мой средний палец согнулся, набирая медленный ритм, а большой опустился на клитор, массируя. Вторая рука расстегнула пуговицы на платье и опустила его до бедер, моим глазам открылся лифчик, который я все порывался сорвать с девушки, когда мы были в доме отца. Пальцы нашли застёжку. Бюстгальтер полетел куда-то в сторону и мои губы припали к соску, сначала покусывая его, а затем лаская языком.
Стоны Смиляны стали все чаще, она двигала бедрами и подрагивала в такт моим пальцам, стараясь как можно скорее получить желаемую разрядку. Она раскрепощалась с каждой секундой, заставляя мое сердце биться чаще от восхищения по отношению к ней.
Я добавил второй палец и она вскрикнула, держась за мои плечи и приподнимаясь. Мои губы успокоили ее, оставляя нежные, почти невесомые поцелуи на ложбинке груди, плечах, тонкой шее. Сначала мои пальцы двигались мучительно медленно, постепенно ускоряясь. Девушка уткнулась носом в мою шею, кусая ее, чтобы не чувствовать навязчивой и ноющей боли, сопровождаемой моими движениями.
Несколько минут, и она снова покачивает бедрами, комната наполнилась сладким запахом ее соков, позволяющих мне свободно скользить по ее узкой промежности. Внутренние мышцы сжались вокруг моих пальцев и я почти зарычал от дикого желания. Через пару секунд из губ Смиляны вырвался стон, тело задрожало, обмякло в моих руках. Тяжело дыша, она положила голову на мою шею, пальцы продолжали движения, пока оргазм окончательно не стих, оставляя после себя лишь дымку прежних ощущений.
Я взял на руки жену и положил на кровать, стягивая платье до конца и откидывая его вслед за лифчиком. Покрасневшее лицо Смиляны заставило меня улыбнуться, провести пальцем по щеке и веснушкам, почти исчезнувшим из-за редко появляющегося солнца, светившего уже не так настойчиво, нежели несколько недель назад.
Я опустился к ней и лениво поцеловал, проходясь языком по нижней губе. Стянув все ещё влажные от возбуждения трусики девушки, опустился к шее, оставляя мокрые поцелуи и немного прикусывая, чтобы все видели, кому принадлежит моя жена. Теперь она постоянно будет ходить с моими отметинами на своем теле.
Зубы царапали молочную кожу, а пальцы терзали набухшие соски. Девушка гладила мои волосы, заставляя меня все сильнее звереть, желать овладеть ею полностью, но я сдерживался, понимая, что нужно дать ей время, ведь разум все ещё отзывался где-то глубоко внутри, периодически напоминая о себе. Мне не хотелось заниматься сексом с ней только ради продолжения рода, я желал ее всем своим существом, мечтал делать это с ней каждую чёртову ночь, слушая и смакуя робкие стоны. Но дети не входили в мои планы. По крайней мере пока что. Идея видеть свою жену с округлившимся животом уже не казалась мне бредовой, слишком умилительная картина для моих глаз, словно услада.
Губы опускали ниже, пока не дошли до розоватой промежности, все ещё блестящей от возбуждения и влаги. Смиляна сжала ноги, вдруг приподнявшись на локте.
— Что случилось? — Мой голос был хриплым от неистового желания.
Она не ответила, отводя взгляд, поджимая слегка опухшие от моих терзаний губы. Я усмехнулся, понимая, почему она так отреагировала. В ней все ещё таилось стеснение по отношению ко мне, страх. Этот ебаный мудак просто вселил в нее эти эмоции, и я просто обязан их вытравить, как крыс, мешающих жить спокойно.
Дотянувшись до ее небольшой груди рукой, сжал ее и оставил нежный поцелуй на бедре, затем медленно просунул руку между ног, раскрывая их, хотя они все ещё были напряжены.
— Не волнуйся, в этом нет ничего стыдного, милая. Просто доверься мне, я хочу сделать тебе приятно.
Прикусив внутреннюю сторону бедра, осторожно поцеловал слегка пульсирующий клитор. Я лизал, покусывал его, пока блестящая влага стекала по половым губам влагалища девушки. Она издавала такие нежные стоны, что я был готов оставаться между ее ногами вечно, лишь бы слушать их, не переставая.
Дрожащие ноги раздвинулись шире, Смиляна выгнула спину и ее рука опустилась на мои волосы, гладя, сжимая их. Мои слова предали ей смелости, чему я был чрезмерно рад.
Через минуту она уже содрогалась от моего языка, из ее губ вырывались громкие стоны, которые она уже была не в силах сдерживать.
Я медленно поднялся и поцеловал девушку в плечо, а затем поднял на руки, неся в ванную. Она встала на ноги, упираясь плечом о стену и пытаясь прикрыть грудь рукой, вдруг застеснявшись. Я усмехнулся, целуя ее макушку.
— Справишься сама?
Она фыркнула, медленно кивая.
— Я не ребенок. Особенно учитывая, что ты делал со мной только что.
Я хмыкнул и вышел из ванной. Сев на кровать, прикусил губу, вспоминая, как она ощущалась на моих пальцах, на моем языке. От одной этой мысли мой член болезненно напрягался, желая быть внутри Смиляны. Она слишком божественная, когда ее тело не прикрывает мешающая одежда. Моя жена подобна ангелу, спустившемуся с небес, чтобы скрасить мою однообразную жизнь.
Вдруг раздался звонок в дверь и я вопросительно изогнул бровь, не понимая, кто бы мог прийти к нам сейчас.
Подойдя к двери, не медля открыл, и мои глаза округлились от удивления. Я озадаченно отошёл, пропуская Людмилу в дом. Она застучала туфлями по паркету, оглядывая коридор и совсем не спеша говорить о том, почему пришла. Эта интрига слишком сильно подогревала мой интерес, хотя я примерно понимал, по какому поводу она явилась сюда.
Сняв пальто, женщина вздохнула, оборачиваясь ко мне.
Вода в ванной прекратилась, Смиляна вышла, приходя в замешательство от того, что Скопина пришла к нам домой. Почувствовав взгляд Людмилы на своей шее, девушка судорожно затянула пояс атласного халата сильнее и неловко потёрла места засосов, будто бы пытаясь закрыться от прожигающих глаз.
— Здравствуй, Смиляна. Как ты? — Она нагнулась, чтобы снять туфли, но взгляд ее все ещё был прикован к моей жене.
— Всё в порядке, а вы как? Как дела в школе?— Миля натянуто улыбнулась, нервно перебирая влажные от воды волосы.
— Очень нестабильно, Смиляна, очень.
— По какому вы поводу? — Я не выдержал этой светской беседы и обратился к Скопиной, желая поскорее ее выпроводить из дома, чтобы остаться со Смиляной наедине.
Она медленно вздохнула, поправляя шпильку, чуть выскользнувшую из прически.
— Зоран, я бы хотела поговорить с тобой наедине.
Я с трудом сдержался от того, чтобы закатить глаза и жестом показал на кухню, пропуская женщину вперёд.
Мы зашли в комнату, она села на стул, постукивая короткими ногтями по столу. Каждое мелочное действие, каждый жест, каждая мелкая эмоция, выдавали нервозность.
— Так о чем вы хотели поговорить?
— Ты же понимаешь, что этот разговор исключительно конфиденциален?
Я стиснул зубы, чувствуя разрастающийся внутри гнев от ее мучительного томления. Было понятно, что она пришла поговорить по поводу отца, но мне бы хотелось услышать это из уст самой Людмилы.
— Да-да. Я все прекрасно понимаю.
— Зоран, мы с твоим отцом…В общем, у нас нет ничего серьезного, ты это понимаешь? Твой брат воспринял это слишком серьезно, мне стало неловко от его мыслей по поводу наших, так называемых отношений. Не мог бы ты с ним поговорить? Потому что, Деян…— Она стыдливо прикусила губу и махнула головой. — То есть, твой отец, вряд ли сможет правильно воздействовать на него.
Я отвернулся, делая вид, что смотрю в окно, чтобы она не видела моей насмешливой улыбки. Все было предельно ясно – она боится за свою шкуру и просит меня о том, чтобы Драган лишний раз не буйствовал, и кто-нибудь случайно не узнал такую шокирующую новость. Но они с моим отцом совершают фатальную ошибку, трахаясь прямо в кабинете Скопиной. Однажды их уже услышали Велислава и Миля, а что если услышит кто-то ещё? На наказание Людмилы мне по большему счету все равно, больше волновало, что сделают с моим отцом.
— Как вообще получилось, что вы вступили в такого рода связь? Я все детство думал о вашем исключительно партнерском и возможно дружеском общении, в какой момент вы свернули не туда? Не поймите меня неправильно, я искренне переживаю из-за того, что ваши…— Уголок моих губ дернулся в слабом намеке на усмешку. После наших развлечений со Смиляной я был слишком расслаблен и не готов к таким серьезным разговорам. — Отношения могут быть обнародованы. Вы сами знаете, чем это грозит.
— Знаешь, жизнь непредсказуема. Спонтанные решения бывают губительны и наоборот. В нашем же случае, это что-то среднее, постоянно меняющееся. Многие люди склонны к неистовому желанию получения удовольствия, адреналина. Наверное, это объясняет наш случай.
Я кивнул, думая, что мы закончили, но Людмила вдруг подняла на меня суженный взгляд.
— Как вы об этом узнали? Кто сказал?
Мысленно чертыхнувшись, я отвел взгляд. Мой кадык дернулся от внезапного и застающего меня врасплох вопроса. Определенно мне нельзя было говорить, что их слышали Смиляна и Вела.
— Мы искали отца, были некоторые проблемы по работе. — Спустя примерно пятнадцать секунд молчания, я подал голос. — Так как его нигде не было, мы предположили, что он с вами в школе. Драган давно уже заметил странное поведение отца, подозревал вас в тайных отношениях, и поэтому был слегка разъярен подтверждением своих догадок.
— Нам стоит быть аккуратнее.
Я хотел возразить, сказать, что им лучше вообще не быть. Просто перестать бегать по кабинетам, отдать предпочтение спокойной и безопасной жизни.
Людмила встала, намереваясь пойти в коридор, но я вдруг схватил ее за предплечье. Увидев вопросительный взгляд женщины, тут же отдернул руку, будто обжигаясь.
— У меня к вам просьба. Она будет взамен на мое молчание.
Она медленно опустилась обратно на стул.
— Вера Лутак. Мне многое известно о ней, у нее бурное прошлое. Да, местами трагичное, но это не оправдывает ее отвратительного поведения. Понимаете, к чему клоню?
— Откуда тебе известно о ее прошлом?
— Я знаком с ее сыном.
Она фыркнула, откидываясь на спинку стула.
— Значит, везде есть свои уши, верно? Каждого можешь выдать с потрахами. Похвально, Зоран. Связи - это отлично.
— Вы уходите от темы.
— Можешь не переживать, Вера на днях уволилась.
Я изогнул бровь, вглядываясь в глаза Людмилы, чтобы найти в них ложь, но у меня ничего не вышло. По холодному и безэмоциональному взгляду этой женщины вряд ли возможно с большой вероятностью найти что-то. Слишком скрытна она была. И тот факт, что мы застали их с отцом, наверняка пошатнул её.
— Почему она уволилась?
— Не выдержала жизненных испытаний. Я, пожалуй, назову это так. Не будь она слабой, боролась бы до конца за статус, за высокую должность, но к счастью или сожалению, просто сдалась.
— Что вы под этим подразумеваете?
— У нее явно что-то случилось. Она обычно не показывала слёз, но по всей видимости, произошла серьезная ситуация, выбившая из коллеи. — Она скривила губы, будто сама мысль о проявлении слабости была ей противна. — Вера все скучала по этому своему сыну, выживала в борделе, пока я не подобрала ее, как оборванку, испытав жалость. Причесала, одела, дала должность. Сначала хорошо справлялась, а потом начала медленно, но верно, сдавать позиции.
— Вы дали в руки власть бывшей проститутке?
— В ней была эта жажда к борьбе, жажда вырваться из этого круговорота несчастий. В ее глазах искрился огонь, понимаешь? Я думала, что если дам ей шанс, она вырвется в люди.
Я покачал головой, вздыхая и явно не соглашаясь с этой точкой зрения. Не хотелось спорить с ней, поэтому просто завершил диалог своим молчанием.
Перед уходом Людмилы я подал ей пальто, пока она его надевала, в моей голове назрел ещё один вопрос.
— Кто теперь станет воспитателем?
— Я пока ищу кандидата на эту роль.
— Надеюсь, что вы не возьмёте снова бывшую проститутку.
Она усмехнулась и вышла из дома. Как только дверь захлопнулась, из спальни вышла Смиляна. Мой пульс забился сильнее, а дыхание замедлилось, как только мы встретились глазами.
— О чем вы говорили?
Я подошёл к ней и потянул за руку в спальню. Как только мы вошли, усадил девушку к себе на колени, целуя ее ключицы.
— Она просила меня никому не рассказывать об их с отцом марафоне секса в ее кабинете.
Она тихо усмехнулась, гладя мои волосы. Я с трудом сдержал стон удовольствия от ее тонких пальцев, перебирающих короткие пряди.
— Кстати, — Я отстранился от ее шеи и взглянул девушке в глаза. — Вера уволилась.
— Что? — Она встала, поправляя слегка задравшийся халат. — Зоран, это ты ее заставил?
— Боже, нет, Смиляна. — Я снова посадил ее к себе на колени, успокаивающе целуя в губы. Она попыталась увернуться, но мои руки не дали этого сделать. — Она сама уволилась, я к этому не причастен.
— Людмила тебе говорила, почему она уволилась?
Я отрицательно покачал головой, медленно забираясь рукой под голубой халат, который периодически маняще задирался, открывая красивые ноги моей жены.
Она очаровательно нахмурилась и остановила меня прежде, чем я дошел до ее трусиков.
— Зоран, ты торопишься с детьми.
— С детьми? — Я не понимающе усмехнулся. — Ты думаешь, я хочу тебя только потому, что мне нужны дети?
— А зачем ещё?
— Я хочу тебя не из-за желания по скорее иметь потомство. Разве это не очевидно? Мы не готовы к детям.
Она недоверчиво оглядела меня, все ещё держа мою руку на том же месте, где она и была.
— Если ты не хочешь секса, то просто скажи, я не стану тебя заставлять. Буду ждать столько, сколько тебе нужно будет. Даже если на это потребуются года.
— Просто...— Она прикусила губу, смущаясь, ее щеки зарделись. — Я всегда воспринимала половой акт как действие для зачатия детей, и не более.
— Думаешь, Вадим хотел тебя трахнуть только из-за рьяного желания зачать ребенка? Это глупо, учитывая, что вы жили буквально в каком-то бомжатнике. Детям там не место.
— Да, ты прав. — Она все же встала с моих колен, а затем стала прохаживаться по комнате.
— Он хотел этого слишком часто. Я вечно уставала, занимаясь домом, готовкой, а он постоянно приставал по вечерам, когда мне хотелось просто вырубиться от бессилия. Знаешь, как он отвратительно кряхтел и почти задыхался во время близости? Каждый раз, когда это происходило, меня тошнило от отвращения.
— Особенно если учитывать, как от него воняет.
— Да, и даже сейчас, когда я с ним давно не живу, мне иногда чудиться, что этот запах где-то рядом. Преследует меня, не даёт нормально вздохнуть полной грудью, напоминая о прошлом, которое витает где-то рядом.
— Хочешь, я убью его? — Мой голос был хриплым от ярости на ее бывшего мужа. Эта злость смешалась с кровью, не давая мыслить ясно. Ублюдок посмел так долго издеваться над моей девочкой, принуждал к близости, издевался. Нельзя было оставлять его в живых ещё тогда. Если бы знал, то покончил с ним в тот же день.
— Кого? — Она искренне удивилась, поворачиваясь ко мне.
— Вадима. Если ты скажешь "да", я сделаю это завтра же.