Шанс на счастье

...⊰♥⊱...

Смиляна

Вязкая грязь хлюпала под моими ногами, пока мы добирались до так называемого штаба, о котором мне сказала Герда. Я все размышляла, почему у нее такое странное имя, оно не происходит из Хавила, его нету в государственном стандарте и вряд-ли родителям этой девушки разрешили бы назвать так дочь. Значит, это просто кличка, которой она пользуется в кругах сопротивления. Скорее всего, девушки боятся, что их могут найти по настоящим именам и поэтому используют фальшивые. Но где же они их нашли, учитывая, что иностранная литература и фильмы запрещены в нашей стране? За чтение или просмотр могут посадить в тюрьму.
Но читая раз за разом книги из Хавила, я понимала, что кроме пропаганды в них ничего нет, все как по шаблону: восхваление нашей страны и подвига Истислава, военная хроника прошлых лет, история реформ с приходом революции. Ничего интересного не было. Романы запрещены, ведь в Хавиле "любовь" начиналась сразу же, как только ты вступаешь в брак. Она подразумевалась как что-то само собой разумещееся, в любви этой страны не было романтики. В ней лишь томилась вынужденная привязанность вперемешку со взаимной ненавистью, отвраляющей мозг, делающей тебя чёрствым человеком.

Ветки то и дело лезли в лицо, несколько раз поцарапали кожу, но мой интерес был настолько силен, резонируя в сознании, что я готова была вытерпеть, пройти через что угодно, лишь бы узнать хотя бы толику информации о сопротивлении.
Мне ничего не было известно о нем до сегодняшнего дня. Я была твердо уверенна, что женщины просто побоятся рыпаться в нашей стране и будут просто покорно мириться или пытаться сбежать.
В газетах старались не освещать сбежавших девушек, чтобы не портить внешнюю оболочку и статистику Хавила. Люди говорили об этом, шептались, обсуждали между собой. Слухи распространялись, как вирус, каждый заражался им, желая узнать как можно больше подробностей о сбежавшей.
Но никто не решался произносить вслух информацию о решившейся на побег девушке. Их семьи подвергались тщательному обыску, ставились на учёт, их называли: «особо контролируемые». Пропаганда по телевизору и в газетах внушала, что наша страна идеальна, никто бы не захотел из нее бежать, а усиленная охрана на границе стоит лишь ради безопасности граждан, ведь "недружественные" страны могли в любой момент напасть. Снаружи все было идеально: "счастливые" граждане, любящие друг друга семьи, минимальное количество бедных и бездомных, но на деле было все в точности наоборот.

Дорога заняла примерно пятнадцать минут, и все это время девушки изредка перешёптывались, но никто не говорил так, чтобы я услышала.
Мы дошли до какого-то заброшенного дома, стоящего прямо в лесу. Сооружение из обшарпанных и сыроватых досок угрожало развалиться, если кто-то ударит по ним с ноги.
Старая дверь была закрыта на замок и Герда открыла её, особо не прикладывая сил.

- Лолита, Ли, Соня, следите за обстановкой. Если увидите или услышите что-то подозрительное, вы знаете, что делать.

Значит, у всех этих девушек такие имена. Мы зашли в полуразрушенный дом вместе с Гердой и ещё несколькими женщинами.
Внутри все было также на грани разрушения. Холодный ветер гудел, насылал дрожь на тело, с улицы было слышно, как шелестят листья на деревьях. Обои там пропитаны влагой, почти полностью покрылись зеленоватой плесенью, следы жизни тут отсутствовали, лишь на большом круглом столе лежали ручки, карандаши и бумага. У шкафа валялись несколько пустых рюкзаков и сумок, а на кровати было в стопку сложено множество газет.
Герда и девушки сели за стол и подозвали меня к себе. Скрывая отвращение к обстановке этого дома, я выполнила просьбу и подняла взгляд, оглядывая всех присутствующих.

- Скажи, Смиляна, тебе нравится жизнь в Хавиле?

Я задержала дыхание, не зная, что отвечать. Это могла быть простая уловка, проверка на преданность стране, учитывая мое прошлое. Мне хотелось помогать сопротивлению, участвовать в нем, но это было также безрассудно, учитывая, что быть повешенной на глаза у других людей мне тоже не хотелось.
Я взвешивала решение, думая, как мне лучше поступить и что сказать. Девушки терпеливо ждали, в упор глядя на меня.

- Почему я должна вам верить?

- Резонный вопрос. Посмотри на нас, Смиляна. У многих девушек черные волосы, смуглая кожа. - Она махнула головой в сторону той, кто привела меня к ним. - У Кристины, например, почти черные волосы, узкие глаза. Как думаешь, ее любят в Хавиле? Хорошо относятся?

Я отрицательно покачала головой.

- У Ли, которая стоит на стрёме, смуглая кожа. Знаешь, что она пережила? Ее насиловал отец. Когда мать узнала об этом, то сдала собственную дочь в детский дом из ревности к своему мужику. Над ней издевались, харкали в лицо, мучали, устраивали байкот. У нее не было будущего, ей пришлось идти в бордель, где извращённые мужики выплескивали на нее все свои похотливые и отвратительные фантазии. Мне даже говорить страшно, что они вытворяли.

Я сжала край пальто, стараясь сдержать эмоции, мои глаза защипало от жалости к Ли. Слишком ужасно, но слишком обыденно для Хавила. Всем наплевать, какой ты человек. Озлобленные люди, словно коршуны, находят жертву в виде беззащитной девушки и налетают на нее, пытаются заклевать, навредить, впиться когтями в душу и изранить ее, лишь чтобы потешить собственное эго, наблюдая, как истекает кровью и погружается в тягучее отчаяние невинная душа.

- Есть ещё один пример, - она сжала плечо рыжей девушке, сидящей справа, та будто стыдливо опустила голову, понимая, что говорить сейчас будут о ней. - Беатрис изменила своему мужу с другим мужчиной. Сначала ей отрезали клитор, а потом отправили в ссылку. Знаешь же, что подобные практики все ещё используются в нашей стране, пусть и не так часто, но всё равно.

- Ты все ещё замужем, Беатрис? - Этот вопрос сам вырвался из меня.

- Нет, мой муж попросил развода. Перед тем, как мне отрезали, ну...- Она замялась, судорожно поправляя кудрявые волосы. - Клитор, меня обследовали. После некоторых анализов обнаружилось, что я бесплодна. Долго шли споры, стоит ли казнить меня, ведь больше пользы от моей жизни не будет, потому что я не смогу дать ее другому человеку, но мне все же повезло, просто увеличили срок пребывания в ссылке до двух лет, ну а потом я оказалась в публичном доме.

- Ради чего вы решили организовать сопротивление? Какая у вас конечная цель? - Я снова обратилась к Герде.

- Мы собрались в одну группу, чтобы как можно больше искалеченных судьбой женщин смогло сбежать, найти дом в другой стране. Многие из нас ещё работают в публичном доме барменшами, проститутками, уборщицами, поварами, чтобы заработать деньги на дело, которое мы собираемся воплотить в жизнь. Да, с каждым годом Хавил становится на толику толерантнее, но что все ещё происходит в селах, в консервативных семьях?

Я понимающе кивнула, ведь это относится и ко мне. В таких местах люди все ещё мыслят старыми стереотипами, беспрекословно следуют им. Даже моя мать поддалась соблазну быть такой, какой ей сказали власти. Будто она надела розовые очки, упорно игнорируя весь тот ужас, что все ещё творится вокруг. Она видит лишь красивую картинку по телевизору, в газетах, и упорно верит всему сказанному, принимает за чистую монету.

- Возможно ты скажешь, почему мы не раздумываем над тем, чтобы устроить революцию в стране. Но на это нужны большие знания, ресурсы, связи, у нас всего этого нет. У большинства поддельные документы, сделанные на коленке, так что мы даже не собираемся рассматривать вариант переворота в Хавиле. Нам всем нужно как можно быстрее сбежать и устроить свою жизнь там, где нас банально будут считать за людей, а не инкубатор.

- Наверное, я скажу глупую вещь, но судя по легендам, у Истислава тоже не было денег. Были лишь союзники, которые помогали ему, упорно следовали за ним. Почему бы не повторить то, что сделал он?

Герда усмехнулась, переглядываясь с Кристиной и Беатрис.

- Я пол жизни потратила на изучение истории Истислава. Знаешь, очень тяжело найти среди хвалебных записей, где его преподносят как бога, что-то стоящее в противовес его восхваляемой гениальности. Но знаешь что? У меня получилось. Огромных трудов мне стоило найти записи и тех, чьи родители или другие родственники застали существование Истислава. Проще говоря, я рыла носом землю, лишь бы найти хоть что-то, что подтверждало его банальное женоненавистничество. И знаешь что? Спустя годы у меня вышло. - Герда достала из рюкзака ещё один блокнот, и полистав, остановилась на одной из страниц, затем стала зачитывать написанное там. - Истислав поразил меня своей силой убеждения, умением манипулировать людьми, их разумами. Его гениальность спорна, я бы никогда не поверил, что какой-то ободранный бедняк действительно смог устроить революцию в нашей загнивающей стране, так ещё и внушить большинству граждан, что это нужно сделать. До появления этого смельчака люди покорно терпели. Жаловались друг другу, их близкие умирали от голода и истощения, но они терпели. Да, дело было в глупых правительницах, но причем же здесь их гендер? Разве от него зависит то, как будет человек править страной? Истислав упорно твердит, что если ты женщина, то твое дело - рожать детей, готовить, убирать, но никак не управлять государством. Но сам он не так прост. Авдотья рассказывала, что за полгода до революции, к Божидаре - правительнице нашей бывшей страны, стал захаживать некий мужчина, одетый каждый раз в приличные одежды и обладающий длинной бородой. Они занимались прелюбодеянием, судя по слухам, шастающим среди персонала. Этот хитрец устроил революцию, соблазнив правительницу и соврав всем, что он нищий и такой же недовольный жизнью, как остальные граждане. Целенаправленно он лукавил, якобы его родители бедные и сам он нищий, но на самом деле все было не так просто, не так однозначно. Мне не удалось найти сведения о его настоящем происхождении, но одно ясно точно - Истислав далеко не беден, да и зовут его далеко не Истислав. Большинство женщин у власти казнили, кроме самой главной - Божидары. Она стала женой Истислава, теперь уже великого. У них трое, если не ошибаюсь, детей, и бывшая правительница беременна четвертым.

Герда захлопнула блокнот и взглянула на меня, шокированную всем тем, что я сейчас услышала. Пазлы стали складываться в голове, проявляться в единую картинку. Во мне было много раздумий насчёт того, как же Истиславу удалось провернуть все это. Теперь я примерно понимаю. Он просто соблазнил правительницу страны и прикинулся таким же бедным, как остальные граждане, черт возьми. Но нельзя было отрицать, что этот человек искусный манипулятор, умеющий управлять разумами тысячи людей.

- Запись датируется седьмым годом с начала правления Истислава. Я ее переписала себе в блокнот.

- Чем я могу быть вам полезной?

- Ты была в школе у Скопиной. Она сестра сутенерши, которая держит бордели в Хавиле. Эта информация мало кому известна, но нам удалось ее выведать. Я знаю, что возможно ты откажешься, но все же мне бы хотелось, чтобы ты вступила в наши ряды, Смиляна.

Я прикусила губу, задумываясь. Если все же вступлю в ряды сопротивления, то придется тщательно скрывать этот факт от Зорана и его семьи.
Чувство вины станет преследовать меня, впитается под кожу и будет вибрировать в венах неприятным напоминаем о том, что в любой момент меня могут поймать, отправить сначала в ссылку, а потом в публичный дом или вообще просто казнят. Если честно, мне не хотелось расставаться с Зораном, я стала привязываться к нему за то небольшое количество времени, что знаю его. Эту привязанность будет тяжело вытравить и отказаться от нее. Она будто наркотик, проникающий в разум и делающий тебя зависимым от кого-то.
Решение далось мне не легко, напрягающая тишина загромождала пространство, давила, но все же идея компромисса пришла в мою голову.

- Могу вам помогать, но не хочу числиться как участница сопротивления. Возможно, давать немного информации или что-то в этом роде, но не более. Извини, Герда, я просто боюсь ещё одной ссылки, не хочу проживать это заново.

- Хорошо, остановимся на этом. Я не могу дать тебе наши контакты, это опасно, но если ты захочешь связаться с нами, то запомни это место, здесь у нас происходят сборы в десять часов утра по понедельникам, вторникам и пятницам. Приходи, если узнаешь что-то важное.

- Хорошо. А что насчёт Людмилы...Я не знаю никакой информации.

- Смиляна, как так вышло, что бывшую злобу выдали замуж за богатенького сынка? Это явно Скопина похлопотала, иначе никак.

- Мне об этом ничего неизвестно, Герда.

Она поджала губы, задумчиво щёлкая ручкой. Понимая, что слишком много времени мы здесь провели, я встала со стула, намереваясь пойти домой.

- Тебя не обижает твой муж? Всё-таки, его отец - военный. Ирен может тебе преподать небольшие курсы самообороны, если что. Главное, не причинять ему слишком сильного вреда, чтобы опять не загреметь.

- Нет, он на удивление очень хороший.

Кристина хмыкнула, поднимаясь со стула и накидывая на голову капюшон.

- Они все сначала хорошие.

Если бы они только знали, сколько Зоран для меня сделал и как он старается. Сейчас мне кажется, что он достоин лучшей жены, чем я. Та, которая не будет мечтать о побеге, которая будет вкладывать в брак столько же, сколько и он.

- Скажи, из-за чего на самом деле у тебя произошла ссора с бывшим?

- Я не хотела заниматься с ним сексом из-за месячных. Конечно, мне в любом случае не хотелось бы, но все равно всегда приходилось. Благо я хотя бы не забеременела.

- Твой новый тебя не принуждает к сексу?

Мои щеки зарделись при воспоминании, как Зоран целовал меня, расстёгивал мое платье, кусал шею. Я невольно потянулась к ней, проводя пальцами по оставленным укусам. В моем животе разгорелась искра, рискующая перейти в гибельный пожар.
Мне не хотелось признаваться, что трепетные прикосновения Зорана одурманивали меня, я хотела его. Впервые в жизни во мне расплывалось тягучее возбуждение, посылающее волны пульсации к месту между ног.

- Нет, не принуждает. Мы условились на том, что будем заниматься этим только для того, чтобы я забеременела.

- Не хочешь ли ты сбежать вместе с нами?

Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как в горле поселился ком от всего накопившегося. Слишком много сомнений поселилось в сердце, которые разъедали плоть, напоминая, что время идёт, мне стоит принять выбор, но так хотелось отложить его, оставить на потом.

- Знаете ли вы, что Гиперборея находится неподалеку от борделя сестры Скопиной? Там около двадцати километров.

Герда открыла ватман и обвела пальцем небольшой рисунок домика, где внизу было подписано «пристанище Скопиной».

- Откуда тебе известна информация о двадцати километрах?

- Мне...-Я замялась, не зная, как лучше мне выкрутиться и не выдать то, что на самом деле записку с этими сведениями мне передала именно Людмила. - Сказал об этом мой муж. Его отец как-то ездил туда.

Герда опустила глаза на Ватман и написала карандашом рядом с рисунком «двадцать километров».

По возвращению домой, я устало плюхнулась на диван, радуясь, что успела прийти домой до возвращения Зорана. Если бы он вернулся раньше и обнаружил, что меня нет, пришлось бы нагло ему врать, увиливать, а мне этого искренне не хотелось.

Я думала, стоит ли рассказывать Веле о моей сегодняшней встрече с сопротивлением? Или надо было перед этим спросить разрешения у Герды? Голова вскипала от вопросов, на которые у меня не находилось ответов.

Мой взгляд спонтанно опустился на тумбочку с телевизором, и я сузила глаза, вдруг решив, что можно было бы покопаться в ней, пока Зорана нету дома. Опустившись на колени, раскрыла один из шкафчиков и тут же обнаружила некий ключ. Сердце заликовало, ведь вполне возможно, что именно он подходит к сейфу.
Не став ждать, я направилась в ту самую комнату и вставила его в замочную скважину и покрутила. Да, это действительно тот самый ключ, ведь дверца поддалась моим манипуляциям и раскрылась.
Внутри лежало какое-то количество денег, документы, и...Рисунки? Я не поверила своим глазам, стала крутить бумагу, разглядывая её на наличие каких-то записей, но это был простой рисунок. Нарисованная девушка была чем-то похожа на меня, и улыбка невольно проскользнула на губах, пока мой палец медленно гладил бумагу.
Отложив его, я сунула руку поглубже и наконец нащупала что-то, похожее на диктофон.
Проведя ногтем по кнопкам, во мне выросло предположение, что именно красная отвечает за начало записи. Значит, не все так сложно. Я нажала на нее и поскребла по динамику, чтобы проверить, действительно ли пошла запись. Выключив, нажала на другую кнопку и выскочило меню, показывающее последние записи, в том числе и ту, которая была сделана только что.

Сложив на место все, кроме диктофона, я закрыла сейф на ключ и зашла в спальню, ища глазами безопасное место, куда бы можно было спрятать его, чтобы Зоран точно не обнаружил.
Взяв свою косметичку из тумбочки, я сунула устройство туда. Там же лежала та самая записка Людмилы.
Стоило бы поскорее передать диктофон Веле, чтобы она могла записать разговор с Людмилой. У нас нету времени на ожидание. Если действительно Скопина решила нас подставить, то я расскажу обо всем Герде и мы вместе что-нибудь придумаем.

Входная дверь хлопнула и я встрепенулась, пряча косметичку в ящик. Зоран зашёл в спальню и обвел меня заинтересованным взглядом, от которого внизу живота снова разлилось тепло.

- Ты ещё не переоделась?

Я неловко почесала голову, отрицательно махая ею.

- Как прошел разговор? - Мой голос дрожал, я чувствовала, как потеют ладони от страха и чего-то волнующего меня, возбуждающего.

Он тяжело вздохнул, сел на кровать и подозвал меня к себе. Притянув за талию, Зоран усадил меня на свои колени. Я сжала его плечо, чувствуя, как мужская рука проводит по моему бедру.

- Мы застали их в кабинете. Конечно, они ещё не занимались сексом, но...- Он усмехнулся, оставляя поцелуй на моем плече, посылая электрические импульсы по всему телу. - Всё к этому шло. Пришлось ждать, пока они оденутся. Драган был в бешенстве, ругался с отцом, пытался доказать, что сначала он должен был посоветоваться с нами, прежде чем вступать в связь с Людмилой, ведь это очень опасно и последствия будут необратимы, если об этом узнает кто-то вышестоящий. Кто бы говорил, да? В итоге, Скопина и мой папа действительно спят, но как они сказали, в этой связи нет ничего серьезного.

- Эта связь запретная в нашей стране. Если бы кто-то узнал об этом, и твоего отца, и Людмилу, могли бы отстранить от должностей, посадить в тюрьму.

Он кивнул, водя носом по моей шее. Мурашки пробежали по спине и я вдруг почувствовала, что кислород будто перестал поступать в мои лёгкие от этих незамысловатых ласк.

- Я впервые видел Людмилу такой напуганной и растерянной, было забавно, учитывая, что она всегда держится стойко.

- Как думаешь...- Я шевельнула плечом, хихикнув, потому что мне стало вдруг щекотно от его носа. - Между ними есть чувства?