XV. Сопротивление.
...⊰♥⊱...
Зоран
Утром я проснулся, обнаружив, что моя жена довольно давно уже бодрствует, готовя что-то на кухне. Меня улыбнула милая сцена в виде Смиляны, которая ещё в ночнушке, доходящей до колен, что-то жарит и нарезает, параллельно поглядывая на телевизор, если услышит что-то интересное.
Мне так не хотелось прерывать ее, ведь наблюдение за такой непринуждённой Смиляной доставляло мне наслаждение. Она не выглядела напряжённой или равнодушной. Выглядела так, как должна выглядеть счастливая жена: не боящаяся, не избегающая своего мужа. Моя жена была для меня словно солнце, освещающее своим присутствием все вокруг, заставляющее невольно улыбаться и обнять, погрузиться в эту теплоту, зарываясь носом в светлые пряди.
Девушка обернулась и слабо улыбнулась, заметив, что я смотрю на неё, но затем смутилась своей реакции и быстро отвернулась, заправляя прядь распущенных светлых прядей за ухо.
Я усмехнулся, садясь за стол и наливая кофе. Сегодня утром у меня не было никаких дел, и хотелось провести время со своей женой, сводить ее куда-то или просто порадовать, но мне нужно было в первую очередь поговорить со своим братом, рассказать ему о романе отца с Людмилой. Я не относился к Скопиной плохо, наоборот, считал сильной женщиной, добившейся таких больших высот, а это очень непросто в нашей стране.
Видимо, это наследственное, ведь ее неполнородная сестра неофициально владеет почти всеми борделями в Хавиле и гребёт огромное количество денег. Я не знаком с Надеждой лично, но очень хорошо наслышан о ней. Единственное, что было закрыто от чужих глаз густым и неприглядным туманом - родители обеих женщин. О них вообще ничего не известно, как бы я не пытался узнать из чистого любопытства. Была мысль, что двух сестёр кто-то протолкнул в свет, но нельзя быть уверенным до конца.
Но мое отношение к Людмиле покачнулось, будто маятник, после сведений о Вере, ее прошлом, и о том, что Скопина покрывает известия о темном прошлом воспитательницы и оставляет безнаказанным поведение той.
— Смиляна, ты нужна мне сегодня.
Она приподняла брови, ставя тарелки на стол. Ее щеки покрылись розоватым цветом и девушка робко поправила лямку ночнушки, проводя по ней тонкими пальцами.
— И зачем же я тебе вдруг понадобилась?
Я усмехнулся, выхватывая из ее рук вилку, которую она собиралась положить, и поцеловал тонкое запястье, глядя прямо в зелёные глаза, бегающие по моему заспанному лицу.
— Ты мне нужна всегда, но сегодня я хочу, чтобы ты рассказала всё то же, что и вчера вечером, но только теперь Драгану.
— Драгану? Зачем? — Девушка села напротив поднося ко рту кружку с чаем.
— Он мой брат. Такой же сын моего отца, как и я, ему нужно знать об этом.
— А почему ты не можешь рассказать об этом сам?
— Потому что хочу больше времени проводить с тобой. Совместим приятное с полезным, ладно?
Она пожала плечами, кивая.
Я осмотрел кухню, затем гостиную, которая была объединена с ней. На диване валялось пару смятых подушек, неубранное одеяло. Смиляна уже вторую ночь спала в зале, и мне это не нравилось, ведь я хотел, чтобы моя жена спала со мной. Не получалось уснуть, зная, что она рядом, буквально в соседней комнате, где угодно, но только не со мной в кровати.
Мой сон всегда был чутким и беспокойным, но сейчас все стало хуже, первые несколько часов после того, как я лег вчера спать, сопровождались навязчивым желанием утащить жену к себе в постель и спать так всю ночь, весь день, пока у меня не получится насытиться ее присутствием рядом с собой. А получится ли насытиться ею вообще? Или теперь со мной рука об руку будет перманентное желание находится рядом с девушкой постоянно? Я не отрицал своего влечения к ней, она въелась в голову, будто неоперабельная опухоль, от которой уже не избавишься. Медленно, но верно разъедала мозг и погружалась в него.
Все попытки вырвать свое сердце из ее нежных рук были тщетны, я пропал без вести в омуте ее зелёных глаз. Остаётся только смириться, медленно сходя с ума.
— Почему ты не хочешь спать со мной? — Я и сам не понял, как озвучил свои мысли вслух.
Она опустила свой взгляд, ковыряя вилкой тарелку, видимо раздумывая над своим ответом на мой вопрос. Я не хотел давить на нее, заставлять, но мне было интересно, почему она предпочитает спать на диване, если может в удобной кровати.
— Знаешь…— Девушка издала тяжёлый вздох, откладывая вилку. — Когда я жила с Вадимом, мы с ним спали вместе, но это все не было по моему желанию. Ты уже был в том доме, и понимаешь, насколько отвратителен весь этот запах. А мне приходилось жить в этом запахе, покрываться им, как второй кожей. Ночью Вадим всегда прижимался ко мне, лапал за грудь, задницу. Вблизи от него воняло ещё хуже, он редко мылся и…— Она горько усмехнулась, качая головой.— Даже не подтирался, если честно.
— То есть, ты боишься, что от меня тоже воняет? — Я рассмеялся и взял ее руку в свою, поглаживая большим пальцем выступающие костяшки на ней.
— Нет конечно! От тебя приятно пахнет. Просто, понимаешь, во мне постепенно появлялся страх, что каждый раз, когда я лягу рядом с Вадимом, то он начнет меня опять лапать или попросит секса, и теперь этот страх ощущается к любому мужчине, находящемуся рядом со мной.
— Черт, прости, что вообще решил затронуть эту тему. Мне жаль, что тебе пришлось жить так. — Я подошёл к ней и сел на корточки, утыкаясь лицом в ее колени, а затем поднимая голову. — Знаешь, ты могла бы спать в спальне, а я в таком случае займу диван. Кровать гораздо удобнее, и места в ней больше.
— Не стоит, Зоран. Все в порядке. Я пойду собираться.
Как только мы пришли в дом отца и Драгана, который в скором времени собирался съезжать, так как заканчивал учебу и хотел иметь больше самостоятельности, то обнаружили, что главы семейства дома нет. Брат уныло пил кофе, сонно моргая и переключая каналы на телевизоре.
— Время одиннадцать, ты только встал? — Я швырнул ключи на стол и сел рядом с ним, провожая взглядом Смиляну, которая слегка нервничала, теребя пальцами пуговицы своего платья.
— Мне очень интересно, по какому поводу вы пришли в такую рань?
— Смиляне нужно кое-что рассказать тебе.
Драган приободрился, допивая кофе и отодвигая от себя кружку, воодушевленно глядя на мою жену. Мой взгляд был прикован к ее глазам, которые постоянно метались между оголённым прессом моего брата и его лицом.
— Для начала оденься.
Он закатил глаза и ушел в спальню, чтобы надеть футболку.
Я холодно глянул на Смиляну, неловко улыбнувшуюся.
— Я не пялилась, честно.
— Прекрасно, я в своем доме должен одетым ходить. До чего мир докатился?— Драган вернулся и уселся обратно на свой стул. — Давай, кукла, докладывай. Это что-то про Велу?
— Нет, это не про Велиславу. Это про твоего отца.
Драган изогнул бровь и встретился со мной вопросительным взглядом, а затем перевел его на мою жену.
— Драган, вообщем, недавно мы с Велиславой подслушали, как твой отец...— Она тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. — Занимается сексом с Людмилой. У нее в кабинете. Это было спустя пару дней после того, как я впервые встретилась с Зораном. Да, возможно ты скажешь, что мы лезло не в свое дело, подслушивая, но это было из чистого любопытства, правда.
Он неверяще усмехнулся, снова взглянул на меня в надежде найти искру веселья в моих глазах, но они были абсолютно серьезны.
— Да ну, отец любит маму. — Драган покачал головой и встал со стула. Его взгляд был нервно бегал по нам со Смиляной, губы были приоткрыты. — Любит же, Зоран?
— Она умерла одиннадцать лет назад, Драган. Возможно, отец все ещё любит маму, но спит он с Людмилой, и это скорее всего факт.
— Блять. — Он рассмеялся, но глаза его искрились непривычным страхом и в них не было веселья. — Нам надо проверить, вдруг Смиляна и Вела что-то перепутали.
— Что они там могли делать по твоему, если мы слышали стоны? Людмиле неожиданно стало плохо, а ваш отец ее откачивал?
— Я не поверю, пока не смогу убедиться в этом сам.
— Ты ведёшь себя как ребенок, Драган. Просто смирись, что у отца теперь другая жизнь, без мамы, и с новой женщиной.
— Мы должны проследить за отцом, Зоран. — Драган убрал кружку в раковину и пошел к своей спальне. — Подожди, я допишу конспект и мы поедем к нему в штаб. Отказы не принимаются, нам срочно нужно с ним поговорить, чтобы он подтвердил или опроверг это лично!
Он крикнул это, перед тем как закрыть за собой дверь. Мы со Смиляной одновременно вздохнули.
Наверное, Зоран был беспрекословно убежден, что отец всю жизнь будет любить только маму, и не прикоснется к другой женщине, оставаясь верной лишь своей жене. В нем все еще бунтовал тот маленький мальчик, видящий трепетные отношения родителей: то, как папа ухаживал за мамой, пока она болела, как он ее обнимал, целовал, дарил цветы, был нежным с ней. Да, их любовь стала для меня примером крепких, нерушимых отношений, которые выдержали и не сломались под натиском времени, рождения детей, болезни. Единственное, что убило любовь моих родителей – смерть. Расколола, сломала, растоптала, оставляя после себя лишь сладких привкус воспоминаний о присутствии этой женщины в наших жизнях: ее серых глазах, пепельно-русых волосах и доброй улыбке, заставляющей забыть о своих переживаниях.
Но прошли годы, папа исцелился, стал готов к новым отношениям, к новому периоду в своей жизни, но в голове Драгана все ещё главенствовал образ отца как однолюба. Я думал, что ему плевать на отношения папы, но как оказалось, все совершенно иначе.
Чтобы скоротать время, мы со Смиляной зашли в спальню, где я обитал, пока жил у отца. Девушка невесомо провела пальцами по стене, осматривая помещение так, будто была здесь впервые.
— Наверное, не стоило делиться этим с Драганом. Он выглядел очень подавленным и напуганным.
— Боже, ещё скажи, что мы ранили его нежную психику. — Я подошёл к ней сзади, обхватывая за талию и поворачивая к себе. Она приоткрыла рот, желая возразить, но не смогла, потому что мой палец медленно прошёлся по ее нижней губе.
— Он взрослый человек, Смиляна, старше тебя всего на год. И да, если отношения отца и Людмилы серьезные, то Драган в любом случае бы об этом узнал. От нас с тобой или от самого папы.
Она промолчала, и я воспринял это как призыв к действию, притягивая девушку ближе к себе и целуя пухлые губы. Сегодня она мне особенно нравилась, ведь собираясь, забыла заплести эту надоедливую косу и осталась с распущенными волосами.
Моя рука забралась в светлые локоны, гладя их, ощущая мягкость и шелковистость. Смиляна обхватила руками мою шею, вставая на носочки, чтобы наши губы стали на одном уровне.
Не было той нежности, что в предыдущие разы. Я целовал с нарастающей страстью, желанием быть ближе, будто поедая девушку.
Руки опустились вниз, обхватывая ее задницу и поднимая. Девушка обвила своими ногами мой торс. Я положил жену на кровать и навис сверху, целуя ее подбородок, щеки, шею. Учащенный пульс бился под губами, пока девушка крепко сжимала мои плечи, будто пытаясь сдерживать мои порывы. Чувство страсти горело во мне, обжигало ребра и сдавливало грудь, я больше не думал головой, погружаясь в чувства, эмоции, которые не давали мне покоя, кружили в голове, как коршуны, желающие выйти на свободу.
Я медленно расстёгивал пуговицу за пуговицей, время потеряло свой счет, как только мои губы коснулись ее губ. Нежно-розовый лифчик жены идеально гармонировал с ее бледной кожей, но желание его сорвать преобладало сильнее. Небольшая грудь Мили вздымалась от учащенного дыхания, и мои глаза будто застелились пеленой нецкротимого желания.
— Зоран…— Она простонала мое имя, откидывая голову назад. Ее глаза устремились в потолок, бегая по нему, пытаясь сконцентрироваться на чем-то.
Девушка не смогла договорить, ведь я опустил сначала одну лямку ее лифчика и оставил отметину зубами на хрупких ключицах. Она обхватила мое лицо руками, вгрызаясь в свою нижнюю губу, чтобы не издать ещё один стон. Смиляна пыталась остановить меня, но я как дикий зверь, потерявший всякий контроль, оставил ещё несколько засосов на шее и плечах, мое горячее дыхание обжигало ее кожу, она выгибалась и тихо постанывала подо мной. Разрываясь между тем, чтобы остановить меня, и тем, чтобы позволить продолжить терзать ее разгоряченное тело.
Раздался стук в дверь и я тихо чертыхнулся, проклиная Драгана за то, что он решил закончить все свои дела именно в этот момент. Смиляна приняла положения сидя, дрожащими пальцами застегивая пуговицы на своем платье. У нее все никак не получалось и я помог ей, вглядываясь в раскрасневшееся лицо, которое выглядело сейчас особенно милым и невинным, будто ее застали за чем-то постыдным.
— Зоран, давай быстрее, я уже обуваюсь. — Раздался раздраженный голос Драгана за дверью.
— Смиляна, доберешься сама домой?
Она кивнула, судорожно хватая ртом. воздух.
— Никуда не ходи, ясно тебе? Сразу иди домой и жди меня. Будь умницей. — Я поцеловал ее в губы и задержался на них дольше, чем следовало бы, но вовремя отстранился, сдерживая свой мимолётный порыв продолжить начатое нами.
Мы с Драганом приехали к штабу, в котором отец обычно проводил много времени. Но на удивление, его помощник сообщил нам об отсутствии родителя. Где был папа, мужчина нам не сказал, лишь пожимая плечами.
— Мать вашу, Зоран, где он ещё может быть? Когда отец утром уезжал, то сказал, что поедет именно сюда.
— Драган, нет смысла его искать. — Я положил руку на его плечо в попытке вразумить и успокоить, но тот отступил, мотая головой и устало проводя рукой по темным волосам.
— Мы едем в школу, Зоран. Сейчас же.
— Хорошо, и что будет, если мы его застанем с Людмилой? Ты собираешься устроить скандал? Повторюсь, Драган, ты ведёшь себя как ебаный ребенок, который не может принять, что его родитель теперь состоит в новых отношениях.
— Почему, блять, он не сказал нам? Разве мы не семья, Зоран? — Его голос почти сорвался на крик. Брат вцепился пальцами мне в плечи, пытливо глядя в глаза. — Разве мы не должны быть честными друг с другом? Зачем прятаться по кабинетам, если можно просто поговорить начистоту, скажи мне?
— Значит, он посчитал, что так будет лучше для нас всех, пойми его тоже. Отец столько лет был один, а тут вдруг у него появились новые отношения. Возможно, он просто боится, как мы отреагируем.
— Боится? — Он усмехнулся, отпуская мои плечи.
— Скажи, ты бы стал рассказывать отцу о том, что хочешь разорвать будущую помолвку девушки из-за своего помешательства на ней, учитывая, что это является нарушением закона?
— Не вплетай сюда Велу, прошу.
— Между вами что-то есть? Хотя бы малейший намек на взаимность? Иначе я просто не вижу смысла в том, чтобы ты бегал за ней, Драган.
Он перевел на меня тоскливый взгляд и кивнул. Мои глаза округлились от удивления. Мне не верилось, что он прошел сквозь эту, казалось бы, непробиваемую стену в виде строптивого характера подруги Смиляны. Как это вообще получилось, если они вообще не пересекались? Может, Драган и сам не лучше отца, если встречался с Велиславой тайно?
— Да, я знаю это, и чувствую. Это не увлечение, а что-то большее. И я готов бросить вызов закону и судьбе, чего бы это мне не стоило. Я добьюсь её. — Его голос был твердым и уверенным, а я лишь устало вздохнул, понимая, что жуткая нервотрёпка ещё впереди. — А сейчас поехали в школу, сейчас же, нам нужно поговорить с отцом.
Смиляна.
Я шла по улице, разглядывая небольшие магазинчики, кафе, рестораны. Улочки Финегорска так кардинально отличалсись от того, что я видела ежедневно в Клавин-Яре, из-за чего в моей голове происходил диссонанс. На узких тротуарах, вымощенных гладкими квадратами камня, слышен ритмичный стук шагов других жителей, прилично и дорого одетых, будто они все вылезли из каких-то фильмов, которые мне частенько доводилось смотреть. Каменные дома, построенные из грубо обработанных блоков, стоят вдоль узких, извивающихся улиц, в некоторых открыты окна и слышен звук работающего телевизора или приглушённые голоса, обсуждающие новости. Все было так уютно и приятно, что на моих губах невольно всплывала улыбка. Будто забывались все ужасы, происходящие в этой стране. Хотелось бесконечно гулять, просто любуясь окружающей меня атмосфере.
Оглядываясь по сторонам, я и не заметила, как из какого-то угла вылезла девушка, которая была прилично выше меня, и неожиданно утащила в какой-то переулок за руку. Он был темным, узким, мои туфли погрузились в склизкую грязь, обволакивающую и почти черную.
Будь вместо женщины мужчина, я бы конечно испугалась, стала вырываться, но это была девушка, и во мне загорелся скорее неподдельный интерес, что ей нужно от меня.
Мы зашли за какое-то здание, где сидело ещё несколько женщин, одетых в непривычно для этого города темную одежду с капюшоном. Они смотрели на меня с враждой, до дрожи пугающей холодностью, и только тогда во мне закрались сомнение и страх. Я выдернула свою руку из хватки незнакомки, осматривая ту с ног до головы. Она была одета в брюки, кофту с капюшоном. Черные волосы были завязаны в хвостик. Глаза, сканирующие меня в ответ, сужены.
— Смиляна Яковлевская? — Хрипловатый голос со стороны заставил меня повернуть голову, чтобы найти его обладателя.
— Теперь уже Волкова.
— Это не имеет значения. — Девушка примерно двадцати семи лет встала с большого камня и подошла ко мне, выдыхая сигаретный дым через плечо. Она выкинула сигарету и сплюнула, топча ее ботинком. — Меня все зовут Гердой, приятно познакомиться.
Она протянула мне руку и я неуверенно сжала ее.
— Ты нужна нам, Смиляна. Нужна, как никто другой.
— Что все это значит?
Девушка достала из кармана штанов вырезку из газеты и протянула ее мне.
— Читать умеешь?
Я кивнула и взяла клочок в руки, пробегаясь глазами по тексту: «Скандальное известие поступило вчерашним вечером. Молодая нарушительница закона покусилась на жизнь своего мужа, кинув настольную лампу ему в голову. Как сообщает пострадавший – он хотел заняться с ней супружеским долгом, но его жена с беспричинной агрессией стала противиться естественным потребностям супруга, и кинулась в драку. Мужчина поступил в больницу с ушибом головы. Подлую злоумышленницу задержали, и вскоре отправят в ссылку.»
Дочитав, я подняла недоумевающий взгляд на девушку, все это время испепеляющую меня глазами.
— Это ведь о тебе речь, верно?
Я сглотнула, кивая.
— Как вы меня нашли?
— Отслеживали время, которое ты была в ссылке. В другой газете было сказано, что тебя отправили туда на полгода. В конце сентября послали запрос в Половск, от якобы интересующихся судьбой злостной нарушительницы, и нам сказали, что ты в школе у Скопиной. Заплатив одному человеку, узнали, кому ты теперь обещана и когда выйдешь замуж.
Вот так мы и вышли на тебя.
— Но…— Я сжала клочок бумаги, оглядывая всех присутствующих. — Зачем я нужна вам?
Остальные девушки, и и в том числе та, кто меня выловил, встали позади говорящей со мной. Большинство были в капюшонах, лишь некоторые показывали свое лицо.
— Для начала поклянись своей матерью, что не выдашь нас.
Я отступила на шаг, сомневаясь, стоит ли мне вообще продолжать с этими женщинами диалог, но интерес был сильнее. Они не выглядели как обычные женщины в Хавиле. Казалось, они боролись с чем-то, потому что у многих были черные волосы или смуглая кожа, а таких у нас презирали и не любили.
— Хорошо, клянусь.
— Мы из сопротивления, Смиляна. Наше наименование – «Corpus meum - est negotium»