XIV. Милый.
...⊰♥⊱...
Смиляна
Я подошла к школе, нервно переминая пальцы. Боялась, что мне не разрешат пригласить в гости Велу, но желание увидеть ее и спросить о той загадочной записке было сильнее любого страха. Мне нужно было больше разузнать о том, действительно ли возможно сбежать из этой страны, или она настолько могущественна, что мы никогда не сможем выбраться из ее когтистых лап, раздирающих наши сердца. Во мне слабой искоркой вспыхнула вера в лучшее, которую ещё давно утопили сначала Вадим, а потом ссылка.
Пройдясь по школе, я не нашла Веру и Людмилу, обычно часто прогуливающихся по ней и контролирующих других учениц.
Охранники меня впустили благодаря тому, что я буквально пару дней ещё числилась в рядах воспитываемых этого заведения. Я была словно во сне, идя по коридорам, на стенах которых висели многочисленные награды. Казалось нереальным, что теперь мне больше не придется проводить здесь каждый день, ходить в столовую, убираться во дворе, пока колючий холод окутывает тело.
Поднявшись по скрипучей лестнице и дойдя до двери Велы, я тихо постучалась. Дверь почти сразу открылось, ставшее родным за ничтожные недели заставило меня улыбнуться.
— Так и знала, что это ты. — Она улыбнулась, утягивая меня в крепкие объятия, погружающие в теплоту.
— Как поняла?
— Потому что только ты ко мне стучишься, остальные заходят, будто здесь проходной двор. — Она усмехнулась, оглядывая коридор позади меня на наличие других учениц и закрывая за мной дверь.
— Я хотела бы позвать тебя к себе в гости, здесь нам не удастся нормально говорить, учитывая печальный опыт. Думаю, ты понимаешь, о чем будет наш разговор.
— Да, понимаю. — Она замешкалась, поджимая губы. — Миля, мне бы хотелось извиниться за то, что втянула тебя в такую ситуацию. Мне было так больно видеть, что на собственной свадьбе ты была с красными следами на шее. Мое любопытство погубило нас обоих, хотя должно было только меня.
Я грустно улыбнулась, поправляя задравшиеся занавески.
— Не извиняйся, ты не должна. Тем более, ты вообще видела в каком состоянии был Зоран?
— Думаю, эти их "проводы" прошли на ура, раз он пришел разукрашенный. С кем он подрался?
— Он мне так и не сказал, хотя мне хотелось узнать. Представляешь, — Я подошла ближе, мой голос сменился на шёпот. — Он пришел ко мне ночью, прямо перед нашим венчанием. Увидел следы на моей шее и сказал, что Веру нужно наказать.
— Как романтично. — Велислава язвительно хмыкнула, подходя к двери. — Идём, будем падать на колени перед Веркой, чтобы она меня отпустила к тебе. Тем более, нам не привыкать.
Я кивнула и мы вышли из комнаты.
Мимо проходящая Алёна мимо комнаты вызвала у подруги взгляд, полный неприязни и ненависти. Оглядевшись на наличие других школьниц, Вела показала той средний палец, но девушка просто виновато отвела взгляд и быстро пошла к лестнице.
Мы спросили у нескольких учительниц, где могла быть воспитательница, и только Лада Миромиловна, сказала, что к ней приходил какой-то мужчина и...Зоран? Судя по ее описанию, это был именно он. Я поджала губы, молча кивая на слова женщины. В голове всплыл недавний разговор о том, что мой муж постарается найти сына Веры, неужели у него действительно получилось уговорить его? Учитывая, что Ростислав упорно избегает прошлого и даже сменил имя, я не представляю, как Зорану это удалось.
Мы вышли на задний двор, бросая взгляды в стороны, чтобы найти наконец воспитательницу. Время близилось к трем часам дня, и нам нужно как можно быстрее попасть в квартиру, чтобы поговорить наедине, без присутствия моего мужа.
Тихие всхлипывания у ворот привлекли мое внимание. Вела утянула меня за ближайшее дерево, прижимая к широкому стволу. Она приложила указательный палец к губам, заставляя молчать. Только урывки фраз долетали до моих ушей.
— Если ты продолжишь так себя вести, то...— Мужчина сказал что-то неразборчивое. — Так что впредь, держи свои руки по швам.
— Завидик, у тебя появились дети? Почему ты не хочешь познакомить меня с внуками? — Женщина упорно игнорировала угрозы сына, вызывая у меня злость. Голос Веры был надрывным, всхлипы то и дело вырывались из ее рта.
— Я не Завид, Вера. Я не хочу слышать это имя больше, оно не мое. Меня зовут Всеволод, запомни.
Послышались шаги в сторону школы, и я вжалась в дерево, чувствуя, как пульс бьётся где-то в горле.
— Следи за языком, когда общаешься с беззащитными девушками, которые не могут тебе ответить, мамаша.
Я слышала, как Вера усмехнулась, слушая слова Зорана. Мужчины ушли, и мы, немного подождав, осторожно вышли из своего укрытия, натыкаясь на Веру, угрюмо склонившую голову.
— Вера Ждановна, меня Смиляна хочет пригласить на пару часиков к себе в гости, можно?
Воспитательница даже не подняла взгляда. Слезы стекали на её белое платье, которое я раньше на ней не видела. Плечи содрогались от тихих рыданий, пока мы неловко переглядывались, ожидая ответа. Она лишь кивнула и сказала тихое: «отметишься, когда прийдешь», а затем шаркающими, медленными шагами направилась в сторону школы.
Вела приобняла меня за плечо, глядя в след уходящей воспитательнице.
— Всё-таки Зоран неплох, знаешь ли? Какой ещё мужик стал бы так впрягаться за свою жену? Получается, он каким-то образом нашел ее сына и устроил такую сцену?
Я горько улыбнулась, прокручивая в голове ту встречу с Дариной. Самой себе даже не могла признаться, что как идиотка ревную. Мне было так больно от ее слов, будто мне нанесли несколько глубоких порезов на сердце, надругались над ним. Мне не хотелось показывать этого, но внутри бушевал коктейль негативных эмоций, который я умело сдерживала, стоя там, как дура. Глаза болели от невыплаканных слез вчера. На горло бы себе наступила, но не показала свою слабость перед ним.
— Идём, Вела.
Когда мы пришли в квартиру, я провела подруге небольшую экскурсию по дому, показывая те необычные для меня вещи, которых никогда не было в моем поселке. Большой телевизор, не такой старинный и через раз работающий, как у Вадима, кофеварку, духовку. Возможно, я вела себя как глупый ребенок, увидевший новую игрушку, но мне так нравилось, что теперь, спустя столько пройденных мною невзгод, мне можно жить в таких шикарных для меня условиях.
Когда мы наконец уселись на диван, я вздохнула и достала из лифчика записку, которую бережно охраняла от глаз Зорана. Ведь класть ее в какое-нибудь место в доме было рисковано, мой муж мог найти.
— Велислава, кто это написал?
Она взяла в руки записку, и разгладила ее пальцем, пробегаясь глазами по тексту, как будто могла что-то прочесть.
— А что там вообще написано? — Она задала встречный вопрос и я недовольно цокнула языком, забирая листочек у подруги.
— Там написано, что граница с Гипербореей находится в двадцати километрах от Публичного дома Надежды Скопиной. Десятого декабря, в день освобождения, там ослабят охрану и сбежать будет гораздо проще.
Вела приподняла брови и прикрыла рот ладонью, а затем невольно рассмеялась, обнимая меня за шею и шепча что-то неразборчивое от радости.
— Блять, знаешь, кто мне это передал? — Она загадочно улыбнулась, создавая интригу и выжидая пару секунд, будто я действительно могла догадаться, кто мог это написать. — Людмила, мать вашу! Она сказала, чтобы я отдала тебе записку как подарок от неё на венчание.
Теперь пришло время удивляться и мне. Я потерла ладони, отводя шокированный взгляд в сторону. Мне не верилось в то, что она сказала.
— Мне кажется, что это - ловушка, Вела.
Уголки ее губ опустились и она впилась в нижнюю зубами, раздраженно вздыхая.
— Ловушка? Зачем ей это?
— Не знаю, может, чтобы проверить нас на преданность нашей стране. Знаешь же, она часто говорила про то, как любит смотреть "насколько сильно человека может раздавить жизнь." — Я попыталась передразнить голос директрисы, отчего вызывала у подруги смешок.
— Напомню, она водила нас в бордель, Миля. Не это ли показатель, что она хочет помочь нам, а значит, и доверяет?
Я покачала головой, водя ногтем большого пальца по листочку. Во мне было много сомнений, был страх, непонимание. Столько всего смешалось внутри, что хотелось биться головой о стену от безысходности.
— Вела, я не хочу рисковать. Если это действительно уловка, то нас с тобой отправят в ссылку, и это будет ещё поблажкой для нас, ведь казнь страшнее, тем более, публичная. Знаешь, у меня нет никакого желания работать в борделе и позволять мужикам лапать, насиловать меня только из-за того, что когда-то мы решили наивно повестись на записку и попытаться сбежать.
— Разумно, но...— Она устало простонала, откидывая голову на спинку дивана. — Давай придумаем что-нибудь, Миля, я тебя умоляю. Может, разработаем свой план побега, как мы хотели до этого? Разузнаем что-нибудь, создадим маршрут, выберем дату и время.
— Хотя...— Я сузила глаза, взглянув на подругу. — Ты можешь спросить о записке у Людмилы. Если она и хочет нас подставить, то у нас есть козырь в рукаве, помнишь какой?
Улыбка на ее губах медленно возросла и она повернула голову ко мне. Мы думали об одном и том же.
— Точно, Смиляна, ты гений. Она же трахается с отцом Зорана и Драгана, как я могла забыть? Но как нам это можно будет доказать?
— Можно поискать диктофон у Зорана.
Я поднялась с дивана, подходя к дверям в этой квартире и открывая каждую. Нужная нам вещь могла быть где угодно, но не факт, что она вообще есть у моего мужа.
Мы зашли в одну из комнат, где в углу стоял стол, а по бокам были расположены два шкафа с множеством полок, наполненными различными документами и какими-то вещами. Вела стала осторожно доставать бумаги, стараясь не помять и не испортить, я же шарилась по шкафчикам в столе, пытаясь нащупать что-то похожее на диктофон. Мне удавалось увидеть его только один раз, в каком-то фильме, в моей памяти остался примерный образ нужной нам вещи. Около часа мы убили на поиски, под конец хотелось лезть на стену от обреченности.
— Черт возьми, нигде нету этого сраного диктофона.
Я сконфуженно опустила взгляд и в поле моего зрения попал сейф, стоящий в углу напротив.
— Он может быть там, Вела.
Мы одновременно подошли к железному ящику, разглядывая его со всех сторон. Присев на корточки, я поскребла ногтем по замочной скважине.
— Где могут быть ключи?
Пожав плечами, я поднялась и направилась к столу, чтобы привести содержимое ящиков в прежний вид. Вела же стала складывать документы обратно на полки. Мы обе молчали, раздумывая, где Зоран мог хранить ключи от этого сейфа. В столе их не было, в шкафах тоже.
Мы провели битый час, просто ища чертов диктофон и во мне росло разочарование от неудачи вперемешку с любопытством.
— Значит так, Миля. Твоя задача - найти диктофон, моя - после его нахождения постараться записать секс Людки и этого мужика, а потом прижать её, расспросить о записке. Пока лучше не рыпаться и молчать о ней.
— Это очень безрассудно, но у нас нет выбора, верно? Либо страдать здесь, либо попытаться сделать хоть что-то.
Послышался звук поворота ключей в двери и переглянувшись, мы быстро выбежали из этой комнаты, а затем приземлились на диван, запыханные. Надеюсь, мы успели все убрать там и мой муж ни о чем не догадается.
Зоран зашёл в зал и его губы посетила слабая улыбка, как только мы с ним встретились взглядами.
— Привет, Зоран. — Стараясь придать своему тону равнодушия, Вела обернулась к моему мужу через плечо. — Мне пора в школу, наверное. Смиляна, проводишь?
— Вы одни не пойдете.
Наши с Велой недовольные взгляды одновременно переместились на мужчину.
— А ты что, наш охранник? - Девушка нахмурилась, вставая с дивана, и приглаживая немного помятую юбку.
Зоран хмыкнул, покачав головой.
— Нет, но время вечернее, мало ли что с вами случится по пути. Так что одевайтесь и мы идём вместе.
Проводив Велиславу, мы вернулись домой. Молчание, когда мы куда-то или откуда-то шли стало нашей негласной традицией, одновременно успокаивающей, но и угнетающей. Возможно, хотелось бы поговорить с Зораном о вчерашнем, а ещё о сегодняшнем, но мне просто не удавалось найти подходящих слов, чтобы начать этот разговор.
— Чем занимался весь день? — Наконец я подала несмело голос, пока Зоран снимал с меня пальто и вешал на место.
— Работал. — Этот короткий ответ заставил меня закатить глаза.
— Не скромничай, милый. — Я прошлась по залу и в вдруг заметила записку, лежащую на диване, обернувшись, увидела, что Зоран ставит чайник. В этот момент я быстро сунула ее к себе обратно в лифчик.
— Милый? — Он усмехнулся, оборачиваясь. — Интересно.
— Зоран, почему ты не рассказываешь, как вы разговаривали сегодня с Верой? Или ты просто хочешь отвязаться от меня и продолжить наш пост тишины?
Его взгляд посерьёзнел и он подошёл ближе ко мне.
— Думал, ты опять начнёшь ее защищать и поэтому не стал. Да, я правда нашел ее сына, попросил его усмирить свою мать, и он любезно согласился помочь мне.
— Я не стану ее защищать, она получила по заслугам. Только скажи, как ты нашел...— Я запнулась, уже путаясь в именах сына Веры. — Всеволода.
— Пришлось заплатить кое-кому. А сам он помог мне только потому, что уважает моего отца. — Мужчина отошёл и снял свистящий чайник с плиты, ставя его на подставку.
— Спасибо, Зоран, правда. — Я улыбнулась, подходя к нему ближе и касаясь его плеча. — Для меня такого никто не делал.
Он замер, несколько секунд смотря куда-то в пол, а затем обернулся.
— Я не изменял тебе, Смиляна. Клянусь всем, что у меня есть. Не одна женщина не была мною тронута после того, как мы встретились с тобой. Да, я был в борделе с друзьями, но этот ебаный засос получился совершенно случайно, и возможно это прозвучит как глупое враньё, но проститутка сама меня укусила за шею, думая, что я - её очередной клиент.
Я замерла на мгновение, мои веки дрогнули от удивления и чувства вины, что мои обвинения в его сторону были ложными. Мне хотелось ему верить, уверенность в его правоте была почти неоспоримой, я видела искренность в его глазах.
— Прости меня. — Единственное, что мне удалось из себя выдавить после минуты абсолютного молчания, сопровождаемого только проезжающими на улице машинами.
Внезапно я почувствовала, что нужно тоже поделиться с ним чем-то, отплатить за доброту, которую он проявил ко мне, не прося ничего взамен.
— Зоран, я должна кое-что рассказать тебе. — Он напрягся, пока мои руки инстинктивно нашли чайник и стали наливать горячую воду по двум кружкам. Заварив чай, я поставила два бокала на стол, и только тогда начала говорить. — Вообщем, после нашей первой встречи с тобой, спустя пару дней, меня и Велу вызвала к себе Людмила, чтобы поговорить кое о чём.
Зоран вглядывался с беспокойством в мое лицо, будто стараясь предугадать, что я скажу дальше. Я прокашлялась и глотнула горячего чая, набираясь смелости.
— Перед тем, как мы вышли, к Людмиле пришел твой отец. Знаешь же, Вела любить искать себе приключения на задницу, и тот день был не исключением. Она захотела подслушать, о чем они будут говорить, и...— Я замялась, постукивая пальцами по кружке. — Зоран, твой отец спит с Людмилой.
Между нами повисло долгое, тягостное молчание. В моей голове молниеносно пронеслось сожаление, что я вообще решила рассказать о таком. Возможно, это не мое дело и стоило держать рот на замке, но у меня не вышло. Только спустя примерно две минуты, когда мой чай был почти допит, Зоран тяжело вздохнул.
— Мы с Драганом идиоты.
— Что? — Я вопросительно изогнула бровь, недоумевая, что именно это он решил произнести в первую очередь.
— Нетрудно было догадаться, что отец трахается с ней, Миля. Он часто стал уходить куда-то, неоднозначно поглядывал на Людмилу, думая, что никто не видит, да и в целом разговоров о ней стало больше в последнее время. Думаю, что это именно Людмила уговорила моего отца, чтобы я взял тебя в жены. Сам бы он никогда не стал родниться с...— Он сжал мою руку, как бы извиняясь за слова, которые сейчас скажет. — Бывшей злобой. Возможно, ты нравишься Людмиле и она захотела подарить тебе лучшую жизнь. Я знаю её достаточно давно, и она — очень амбициозная, волевая женщина. Наверное директриса узнала в тебе себя, поэтому решила помочь.
— Мы с ней совершенно разные, Зоран.
— Многого не знаешь, милая. Ты не побоялась, кинула в Вадима лампу, хотя знала, чем это грозит. Ты была в ебаной ссылке полгода и прошла ее с достоинством. Насколько я знаю, пробыла даже больше, чем нужно, верно?
— Да, это правда. Просто не хотелось, чтобы из-за моих ошибок страдала и мама.
— Вот именно, Миля, ты сильная. Даже чёртов Драган вряд-ли бы пережил ссылку. Он бы бился в истерике уже через день, ведь там нету зеркал и он не сможет полюбоваться на свое отражение и если что поправить растрёпанные волосы, а ещё там редко позволяют мыться.
Я издала смешок, складывая чашки в раковину. Слова Зорана вселили в меня уверенность, заставили чувствовать себя лучше. Большинство людей осуждали меня, тыкали пальцем, кричали, что я мразь и отвратительная жена. Престарелая мать Вадима даже требовала, чтобы меня казнили, ведь как у меня вообще рука поднялась на ее "драгоценного" сына?
Но вместе с восхищением, во мне вдруг в очередной раз проснулось странное чувство вины, что мы с Велой хотим сбежать. Сбежать не только из Хавила, но и от Зорана.