XIII. Весточка.
...⊰♥⊱...
Зоран
Я сверкнул взглядом, намекая Вадиму, что ему лучше заткнуться и не упоминать нашу с ним прошлую встречу. Мужчина отошёл от двери и открыл ее шире, впуская нас. Смиляна робко переступила через порог, оглядывая дом. Эта жуткая вонь будто забралась мне под кожу, пока мы там были. Одному Истиславу известно, откуда этот ужасный запах. Чувствовалась смесь пыли, говна, дешёвого алкоголя и ещё чего-то.
Девушка зашла в спальню, пока Вадим уселся на стул в кухне. Он смотрел на меня с опаской, его лицо было уже не таким разукрашенным, как в нашу с ним встречу перед моим уходом. Я закрыл дверь в спальню и повторно оглядел её. Повсюду валялась какая-то грязная одежда, окно было заклеено скотчем, видимо чтобы холод не поступал в дом. Я поморщился, надеясь, что Смиляна поскорее заберёт свои вещи и мы уйдем отсюда.
Она открыла скрипящий шкаф, с отвращением отбрасывая вещи, принадлежащие Вадиму. Только в конце каждой полки лежало несколько маек, платье, юбка и ночнушка. Она передала эти вещи мне и я понял, что их будет лучше сжечь, нежели носить. Одежда полностью пропахла домом Вадима. Девушка подошла к комоду и достала оттуда маленькую сумочку, в которой лежало небольшое количество косметики и какие-то аксессуары.
- Нам незачем было сюда ехать. Я куплю тебе новые вещи, а этот мусор надо выкинуть.
Она покачала головой, оглядывая комнату.
- Эти вещи дороги мне. Не говори так, Зоран.
Я вздохнул, кладя все в сумку и подходя к Смиляне, видя, что она листает какой-то блокнот.
- Что это?
- Здесь я записывала свои наблюдения о звёздах, когда папа ещё был жив. Он увлекался всей этой тематикой и рассказывал об этом мне. Ещё тут есть небольшое количество стихов, я тогда только начинала их писать.
Мои глаза округлились от удивления, ведь мой отец тоже часто в детстве брал нас с Драганом на балкон и показывал звёздное небо, рассказывая почти о каждой и давая им характеристики. Это увлечение передалось и мне, я многое знаю о космосе и звёздах. Внутри меня что-то дрогнуло, когда Смиляна стала открываться мне с новой стороны. Если в самом начале я считал ее достаточно дерзкой и агрессивной девушкой, то сейчас мое мнение перевернулось на сто восемьдесят градусов.
Я притянул её к себе за талию и уткнулся носом в шею. Возможно, мне не стоит покупать ей новую одежду, ведь в моей она смотрится чертовски мило и теперь от нее пахнет моим запахом, моим парфюмом. От одной этой мысли у меня все переворачивается внутри. Она шумно вздохнула, обнимая меня в ответ.
- Ты чего?
Я немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Приблизившись, коснулся ее губ. Осторожно, без напора, будто боясь испугать девушку. Тепло и мягкость кожи Смиляны отключили мой мозг, запретили останавливаться, отстраняться. Сердце затрепетало от опьяняющей близости моей жены. Девушка приоткрыла губы, как бы позволяя мне продолжать. Тело ее было напряжено, но она не сопротивлялась, наоборот, отвечала мне. Мои руки нашли край футболки и залезли под нее, исследуя спину, талию, доходили до застёжки лифчика.
Время потеряло смысл для меня, пока Смиляна была рядом со мной, пока я обнимал ее. Наши губы нашли общий ритм, поцелуй этот был не страстным, скорее нежным, волнующим.
На кухне послышались тяжёлые шаги Вадима и стук стаканов. Девушка отстранилась, задыхаясь и стиснула свой блокнот в руке. Я мысленно выругался, что он сейчас находится здесь, прерывая нас. Хотя запах этого дома меня жутко отвращал, все равно хотелось поцеловать Смиляну снова, несмотря даже на окружающую обстановку и этого скота за стенкой.
Собрав сумку, мы наконец вышли из спальни и наши взгляды с Вадимом встретились. Я как бы случайно опрокинул один из стаканов с каким-то дешёвым алкоголем, проходя мимо стола. Мужчина вздрогнул и затравлено глянул на меня, но его глаза тут же опустились и забегали по разлетевшимся осколкам.
По приезде в Финегорск, я взял за руку Смиляну, сплетая наши пальцы, и повел в ближайший магазин одежды, чтобы купить ей нормальные вещи. Девушка сначала отпиралась, говоря, что у нее и так есть все необходимое, но как я уже говорил ей - со мной спорить бесполезно.
Мы зашли в магазин и увидев меня, консультант подбежал к нам, навязчиво рекомендуя ту или иную вещь. Магазин был небольшим, но элитным. Простые люди здесь не одевались, так как цены в основном были достаточно высокими. Само помещение оформлено в светлых тонах, работники одеты в идеально сидящую на них форму в виде белой рубашки, черного жилета и брюк широкого кроя. Внешний вид этих людей был идеален, без единого недостатка. Волосы убраны назад и закреплены лаком для волос даже у мужчин.
Смиляна подошла к ближайшей стойке, игнорируя навязчивого работника и проходясь тонкими пальцами по вешалкам. Мои глаза постоянно возвращались к моей футболке под пальто на ней, отмечая, как она ей идёт. Девушка робко поглядывала на меня, когда находила понравившуюся ей вещь. Я без сомнений снимал со стойки все, что понравилось моей жене.
В итоге мы вместе выбрали несколько платьев розового, белого и голубого цвета с принтом в виде цветов, которые Смиляне очень подходили и стали ассоциироваться у меня только с ней. Взяли рубашки, юбки, туфли. Было все равно, сколько денег я потрачу на нее, ведь видеть свою жену в красивых и качественных вещах было в приоритете, мне хотелось сделать её счастливой. Конечно, она отказывалась, говорила, что это слишком дорого, я старался закрывать пальцем ценники одежды, чтобы она их не видела и не удивлялась каждый раз от цены.
Как только я оплатил вещи моей жены и мы вышли из магазина, к нам вдруг неожиданно подошла та самая Дарина, которую в тот раз приводил Влад. Встреча была слишком внезапной, хотя этого стоило ожидать, ведь девушка скорее всего всегда коротает дни, бесцельно бродя по магазинам одежды, ведь других забот у нее нету.
Она мило улыбнулась, увидев меня, но взгляд ее стал полным презрения, как только девушка заметила, что я держу за руку Смиляну.
- Привет, Зоран. - Дарина подошла ближе, поглядывая с недоверием на мою жену. - Ты весь в делах, верно? Ни весточки от тебя.
Она фальшиво улыбнулась, кокетливо проводя ногтем указательного пальца по ручке своей сумочки.
- Весточки? Мы виделись только один раз в общей компании, да и толком не разговривали. - Моя рука сильнее сжала ладонь Смиляны, которая сканировала глазами девушку, будто оценивая внешность той, но я знал, что никого красивее моей жены нету.
- Да ну? То есть, тот факт, что мы почти поцеловались, для тебя ничего не значит?
Я заскрежетал зубами, переводя взгляд на Смиляну, которая вопросительно изогнула бровь и отпустила мою руку, отстраняясь. Блять.
- Не волнуйся, милая, Зоран ещё обязательно уделит тебе время. Просто его жена приехала из глухой деревни и ей понадобилась новая одежда, чтобы не позориться в старой. - Смиляна прикусила внутреннюю сторону щеки, выглядя абсолютно холодной и безэмоциональной. Как тогда, когда мы встретились.
Дарина сложила руки на груди, язвительно усмехаясь и кивая. Лицемерная стерва. В нашу прошлую встречу она вела себя как невинная девушка, притворялась скромной и ненавязчивой. Сейчас же я вижу полную противоположность этого человека.
Смиляна отошла от нас и зашагала в сторону нашего подъезда. Я выругался шёпотом, глядя ей в след.
- Хочешь весточку? Твой отец обязательно ее получит, Дарина. Расскажу ему, какая у него порядочная дочь.
Ее рот раскрылся, она хотела возразить мне или попытаться остановить, но я ей не дал этого сделать, пытаясь догнать Смиляну.
Мы вернулись домой, не говоря друг другу ни слова. Она молча разбирала пакеты и складывала вещи в шкаф, пока я наблюдал за ней, оперевшись о дверной косяк и держа руки в карманах.
- Ты злишься на меня?
Она даже не удостоила меня взглядом, доставая белую, шёлковую рубашку из пакета и разглядывая её.
- Нет, почему?
Действительно, почему? Мы же договаривались с ней о том, что не будем придерживаться старых устоев, не будем пытаться полюбить друг друга, сможем жить свободно.
Но я не хотел, чтобы Смиляна думала, что я ей изменяю, ведь это не так. Мне не хотелось других девушек, хотелось только мою жену, быть только с ней и не подпускать к себе больше никого. Во мне росло горькое сожаление, что я вообще решил предложить ей быть свободными в нашем браке.
- Зоран, - Она вздохнула, закрывая шкаф. - я не слепая и не глупая. Я видела засос на твоей шее и ничего тебе не сказала про него, верно? Не значит ли это, что мне все равно на твои измены? Правда, мне не хочется тебя ничем обременять.
Я оттолкнулся от дверного косяка, подходя к ней. Подняв лицо девушки за подбородок, поймал ее взгляд, полный усталости и напускного равнодушия.
- А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что тебе действительно наплевать на мои измены.
Она попыталась увернуться, но моя вторая рука обхватила ее за талию, чтобы ей не удалось отойти и избежать этого.
- Перестань, Зоран. Я думаю, ты услышал меня с первого раза.
- Скажи это, Смиляна.
Девушка поджала губы и с трудом, но вырвалась из моей хватки. Она откинула косу назад, быстрым шагом выходя из комнаты.
Вздыхая, я сел на кровать. Эта женщина сводит меня с ума.
Вечер и ночь мы провели, не говоря друг другу ни слова. Смиляна готовила ужин, смотрела что-то по телевизору, а я сидел на балконе и рисовал, разглядывая тускло мерцающие звёзды. Я выкурил всю пачку сигарет, стараясь не придавать значения давящей недосказанности между нами, но ничего не вышло.
Мы делали вид, что ничего не произошло, но напряжение висело между нами в воздухе, ощущалось будто физически.
Примерно в десять часов, я наткнулся на девушку, которая уже заснула на диване в гостиной. Мои губы тронула слабая улыбка, мне хотелось взять ее на руки и унести в спальню, чтобы мы спали вместе, чтобы обнимать её всю ночь, не отпуская ни на секунду. Ее запах успокаивал, он бы действовал на меня лучше любого снотворного. Но скорее всего, Смиляна отдаст предпочтение спать раздельно, как бы подчёркивая, что между нами ничего нет, кроме договорного брака.
Дарина испортила наш первый день в качестве женатой пары, и я действительно раздумывал над тем, чтобы рассказать ее отцу, что его дочь шляется с другими парнями, флиртуя с каждым. Я не давал ей никаких надежд, просто ушел тогда из уборной, не говоря ничего, но она перевернула это все в какую-то драму между нами, лишь бы унизить Милю.
Достав из шкафа плед, накрыл им спящую жену и ушел спать в спальню. Сон долго не шел, я все порывался забрать спящую девушку к себе, но все же сдержал свои эгоистичные порывы. Нужно дать ей привыкнуть ко мне.
Утро прошло в поисках того самого Ростислава - сына Веры Лутак. Я спрашивал у подчинённых, у военных, которые проходили службу, но никто, блять, не знал о нем. Только отец дал мне толику информации, что какой-то незаконорожденный парень из детского дома действительно учился в военной школе и сейчас возможно является подполковником в армии, но уточнил, что не знает наверняка. Папа дал мне название всех штабов, в которых он мог сейчас находится. Я провел все утро в разъездах по городу и его окраинам, ища того самого Ростислава. И только в последней точке мне удалось его найти. Оказывается, он поменял имя. Огромных трудов мне стоило найти этого мужчину, выпытать эту информацию у некоторых людей, которым пришлось даже заплатить, чтобы они вымолвили хоть слово о нём.
Не стану врать, я восхищался, что простому, незаконорожденному пацану удалось пройти все преграды, состоящие из обсуждений, осуждений его происхождения и дослужиться до подполковника. Это огромный труд, и заслуги этого мужчины неоспоримы.
Меня проводили до кабинета, где сидел бывший Ростислав, теперь уже Всеволод. Постучавшись, я вошёл и увидел перед собой очень похожего внешностью на Веру человека. Наверное, видя себя в зеркале, он невольно вспоминает о никудышной матери.
- Зоран Деянович? Здравствуйте. - Он встал из-за стола и протянул мне руку для рукопожатия. Я был удивлен, что он знает меня. Наверное, это благодаря отцу.
- Всеволод Гораздович, здравствуйте.
- По какому поводу вы решили прийти?
Я вздохнул, готовясь к тяжёлому диалогу, и жестом указал на стул, чтобы мы вместе сели и поговорили. Он кивнул, выполняя мою немую просьбу.
- Всеволод, я пришел не по рабочему поводу, если честно. Понимаю, возможно, наш разговор будет тяжёлым для вас, но мне очень нужно, чтобы вы мне помогли.
Он приподнял темные брови, сцепляя руки в замок на столе.
- Я вас слушаю.
- Вообщем, мне известна информация о том, что вы из...- Я понизил голос до шёпота, чтобы мои слова были слышны только ему. - Детского дома.
Всеволод напрягся, его челюсть дернулась от того, что я сказал. По его серым глазам было видно, что ему неприятны эти воспоминания.
- Ваша мать сейчас работает в школе Людмилы Скопиной, в которой некоторое время пребывала моя нынешняя жена. Вера ведёт себя ужасно по отношению к девушкам. Позволяет себе применять к ним физическое насилие, оскорбляет. Вообщем, ведёт себя отвратительно. Последней каплей стало то, что она пыталась задушить мою жену за то, что та обнаружила вашу фотографию, которую Вера хранила у себя в комнате. Я пришел к вам, чтобы попросить вас кое о чем. Естественно, вы можете выдвинуть свои требования и попросить у меня что-нибудь в ответ.
Его взгляд не поднимался на меня, пальцы постукивали по твердой поверхности стола, пока я говорил. Как только мой рассказ закончился, он медленно кивнул.
- Знаете, Зоран, я в курсе о том, насколько Вера оскорбительно ведёт себя по отношению к другим. Моя жена...- Он поджал губы, собираясь сказать что-то неприятное для себя. - Она какое-то время находилась в публичном доме из-за сложной ситуации в ее жизни. И Вера тоже была там, так как дважды отправлялась в ссылку.
Мои глаза округлились от того, насколько неожиданны для меня его слова. Неужто Людмила на полном серьёзе взяла в качестве воспитательницы в образцовую школу женщину с таким прошлым?
- И я возможно простил бы мать, когда она нашла меня ещё около девяти лет назад. Но уже тогда был наслышан о ее ужасных поступках по отношению к моей жене и другим молодым девушкам в борделе. Поэтому не стал даже слушать, сорвался, накричал на неё. - Он прикусил губу, качая головой и отводя взгляд к окну. - Меньше всего мне хочется сейчас ворошить прошлое, теперь у меня есть настоящая семья и мы живём счастливо. Но благодаря вашему отцу, который очень помог мне, я выбился в люди и добился поста подполковника, так что выполню вашу просьбу.
Я облегчённо выдохнул и улыбнулся, расслабленно откидываясь на спинку стула.
- Мне бы хотелось, чтобы вы возможно написали ей какое-то письмо и попросили вести себя как нормальный человек по отношению к девушкам, не применять к ним насилия и относиться с пониманием к их непростым судьбам. Просить Людмилу уволить ее бесполезно.
- Письма будет слишком мало. Я хочу лично высказать недовольство по поводу плохого отношения к моей жене, эта женщина отравляла ей жизнь, делала нахождение в борделе невыносимым. Думаю, стоит навестить ее лично. - Он встал со стула, паралельно снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула. - Поехали, Зоран. Хочу встретиться с Верой лицом к лицу, расставить все точки над "и".
На моих губах медленно расплылась ухмылка и я встал, а затем надел свое пальто.
Через час мы уже были у школы Людмилы Скопиной. Было видно, что Всеволод чувствовал себя очень напряжённо, ведь прямо сейчас, впервые за долгое время, он снова погрузится в ненавистное им прошлое, от которого он так долго бежал. Я чувствовал вину, что заставил его вспомнить об этом, но не мог так просто оставить безнаказанным поведение Веры. Если она сейчас встретиться с сыном, по которому так неистово скучала, бережно храня его фотографию, а он выскажет ей о том, как сильно чувствует ненависть за прошлые поступки, то женщине станет очень больно. Также больно, как было Смиляне.
Мы попросили одну из учительниц позвать Веру, она с неким сомнением оглядела нас, но вглядевшись в наши лица, просьбу выполнила.
Спустившись к нам на первый этаж и встретившись взглядом со своим сыном, воспитательница зажала рот рукой. На глазах ее выступили горошины слез. Вера ускорила шаг, направляясь к нам, но ее сын выставил руку, чтобы она не приближалась. Всеволод кивнул женщине в сторону выхода, чтобы поговорить с той наедине. Мы втроём вышли на улицу и проделали приличный путь вдаль от школы, чтобы никто нас не подслушал. Не сдержавшись, Вера заплакала, пытаясь прикоснуться или обнять своего сына, но тот игнорировал ее попытки, смиряя холодным взглядом.
- Я пришел не для того, чтобы сюсюкаться с тобой или играть в мать и сына. Хотя какая ты мать? Навещала меня всего пару раз. - Его голос звучал отрешённо и жёстко, он избегал смотреть ей в глаза. Ему было больно это говорить, я уверен, но обида на прошлое перевешивала всю съедающую жалость, диктуя свои правила.
Она поджала дрожащие губы, кивая. Утирая слезы, женщина бегала взглядом по сыну, который скорее всего сильно изменился с того момента, когда они крайний раз виделись.
- Мне тут рассказали, насколько ты отвратительно повела себя по отношению к жене Зорана Деяновича. Это правда, Вера?
Она отступила на шаг, ее глаза округлились. За все это время она не проронила ни слова. Возможно, Вере причинил боль тот факт, что собственный сын даже не называл её мамой.
- Знаешь, я уже ругался с тобой по поводу твоего скотского поведения по отношению к Красимире. Наверное, у тебя ничего не щелкнуло в голове после этого разговора. Ты отвратительная женщина, хуже базарной бабы, Вера. Возможно, у тебя есть доля везения, что ты выбилась в люди и теперь работаешь воспитательницей в такой престижной школе, но гниль твоя никуда не ушла, ты продолжаешь унижать и теперь уже бить людей, чувствуя власть над ними. Ты отвратительна.