Francis

4 года назад, Иллинойс, Чикаго.

Ворона разглядывала моё лицо, сидя на подоконнике. Она влетела в открытое окно, пока меня не было к комнате и её чёрные глаза пристально следили за мной. Это напомнило мне о том, что Дин ждёт меня в машине с Фредом и я должна была торопиться. Чёрт, у вороны были идентичные с ним глаза, как я раньше этого не замечала?

Мне всегда казалось, что вороны не приносят хороших новостей. Нет, ну какой человек захотел бы на день рождение ворону, а не попугая? Глупые люди, которых наделили редкими возможностями были трусами, что срались в штаны если птица стучит им в окно. И все верили в бога. Никто из них не полагался на себя. Они не были ответственными.

Фрея часто мне говорила, что для людей я «книжка с ответами на жизненные вопросы». Моей сестре было жаль, что я не помогала этим придуркам, ибо они обделены умом, чтобы думать самостоятельно. Они не были обделены умом. Это Фрея возомнила так, после того, как нас не заподозрили в убийстве её одноклассника. Это было, кажется, в 1888, когда обо мне не было и речи.

Закатив глаза я скинула с себя чёрный топ, который делал мою кожу ещё бледнее. Временами меня раздражала эта вещь, не прикрывающая живота, но постепенно привыкнув, я отказалась от длинных юбок, монашества и футболок с длинными рукавами, которые рвались, когда мы дрались с Фреей.

Оказавшись по пояс голой, я подошла к шкафу и достала оттуда мешковатую футболку с изображением Курта Кобейна. Он был неплох в своём деле. Да, чёрт возьми, у меня и сейчас есть, в плеере, пару-тройку его песен.

Я посмотрела на себя в зеркало: золотые волосы были распущенными и достигали талии. Передние пряди были закреплены сзади, эта была та прическа, которую я меняла только по необходимости. Мои ноги были очень тонкими, скулы бросались в глаза, но красивый, для людей, вид портился маленькой грудью и скрытностью, которая граничила с агрессивностью. Те, кто слишком скрытен, тебя презирает. Жаль, что люди этого не понимают. Но стоит заметить, что моих ровесников, среди них, в целом свете не сыскать.

Золотые глаза казались расплавленным металлом, которое плавало там. Когда я была злой они были оранжевыми, но редко доходило до ярко-алого оттенка. Эта была моя особенность, которую, слава богу, унаследовала только я от отца. Фрея и Фред имели голубой цвет, совпадающий с человеческим. Это и был их дар, который они ценили. И мы с отцом  им завидовали.

Со второго этажа послышался скрип двери и Фрея вышла в коридор. Я загнала в лёгкие больше воздуха, закрывая глаза. Тело быстро онемело и я не почувствовала бурление яда в своих венах.

Моя сестра завязала рыжие волосы в хвост и надела короткое платье с глубоким вырезом. Её белая кожа была покрыта небольшой испариной, из-за того, что она вышла из душа. Босые ноги Фреи прошлись по деревянному полу, игнорируя скрипы и, став размазаным пятном, она открыла дверь в мою комнату. Чувствительность вернулась к телу, обжигая холодным ядом. Инстинкт самозащиты счёл её опасной, вынуждая меня открыть глаза. Мышцы в бёдрах напряглись, я встала в стойку, что заметила моя сестра.

Ещё то, чему я завидовала — её инстинкты не были так сильны. При любом ощущении угрозы она не кидалась в стойку и не нападала первой. Её глаза не краснели, а природная грация позволяла ей выигрывать в боях, ибо на неё было так легко засмотреться. На её теле не было родинок, но на лице были веснушки, делая её живой.

Стоит признать, что в ней больше человека чем во мне.

Это признание не делает меня человеком. Люди не признаются в свои промахах.

— Дин ждёт. Я пришла за обувью, детка, — её взгляд упал на мои ноги. Мне казалось, что её глаза сверкали. — Ты предпочитаешь армейские ботинки. В Чикаго я хочу быть королевой школы и первой вертихвосткой.

Я отошла, скрипя зубами, к окну.

— Почему именно этот образ?

Она медленно подошла к шкафу открывая его. Медленно опустившись на колени, она достала коричневую коробку с надписью «каблуки» и заглянула туда, параллельно отвечая мне:

— Во Франции я была тихоней и отличницей с тупым именем Рания. Нет, меня это прикалывает, но устала от эмоций. Временами казалось, что я сама становлюсь такой, — она мягко улыбнулась. — Дину тоже не понравился мой образ, а слово отца закон, детка.

Её мягких смех был слышен во всей комнате.

— Пошли его. Он тебя любит, — шутила я.

Фрея достала лакированные туфли на высоком — как небо — каблуке и присмотрелась. В них отражался свет солнца, да и мне они нравились. Это сделает мою сестру богиней и настоящей шлюхой. Это все не смотря на то, что она редко позволяет парням трогать себя. Вернее никогда.

— Он меня не наказывает, но это не значит, что я особенная. Просто мои косяки не видны, а ты с Фредом не скрываешь ошибки. Они для вас гордость, — я знала, что у нас был одинаковый голос, его тембр, да и мимика.

Куда бы мы не пришли с Фреей мы сядем в одну позу, разговариваем с одним выражением лица, одинаково улыбаемся. Вот только ей это идёт, а у меня смотрится, как что-то лишнее. Фрея должна была быть актрисой. Мы были во всех странах мира, в разных городах, и для каждого моя сестра придумывала для себя новый образ. Он всегда был актуален в тех поколениях, но сама она чувствовала себя лишней. Я чувствовала то, как сильно Фрее не удобно, как сильно она волнуется. Это все при том, что мы надолго не задерживаемся в одном месте, или редко бываем где-то дважды. В Чикаго мы однажды были — 1917 год, когда Дин не следил за нами и был безответственным папашей. Тогда мы с Фредом натворили много плохих дел, за которые нас наказали.

Фрея обула каблуки, которые делали её ноги длиннее и тоньше. Она была выше меня на целую голову, да и она сама по себе была крупнее меня. Она не уменьшалась, всегда была с одним телом, за которым ухаживала.

— Для нас это не предмет для гордости, но мы не скрываем этого, — я прикусила нижнюю губу, оглядываясь на Фрею. — Зачем что-то скрывать? Если скроем и Дин узнаем, то он будет наказывать за каждое подозрение. Более правильно признаться в этом.

Фрея наклонилась к коробке, поставила её в шкаф и громко прошлась до окна. Заглянув туда, она размяла шею и немного помедлив прошептала:

— Я бы не выдержала этого. Вы не кричите, не жалуетесь, не просите помочь вам... а я смотрю на это. Мы с Фредом мало общаемся, но я вижу неуважение в его глазах, и это больно, Элси. Он не хотел бы себе безвольную сестру, которой плевать на всё кроме авторитета в глазах отца. Но ты же знаешь это? После того года, когда я заложила тебя и Фреда, он меня ненавидит. Сам сказал, что ему стыдно от того, что его сестра-близнец такая. Мне тоже стыдно.

Её голубые глаза немного потемнели. Это было похоже на то, когда мешают мутную воду — все отбросы поднимаются наверх, на всеобщее обозрение. Сейчас сделали тоже самое демоны Фреи.

— Я не осуждаю тебя, Фрея! Ты нас покрывала год, пока Дин всё не понял. Ты нам помогла, просто Фред не понимает, какую ты для нас принесла жертву. Мне тогда было лишь двадцать, я так же ничего не понимала. Уверенна в том, что Фред скоро всё поймет, перестанет быть злым.

Фрея скрестила руки на груди и улыбнулась.

— Эй, Элси, не стоит о грустном, — она глупо хихикнула. — Помню, когда Фред сказал о том, что я со своей сестрой связана некими «красными нитками» я жутко испугалась.

Я мило улыбнулась Фрее и, встав, сказала:

— Потом всё вспомним, а сейчас поехали в школу. Только представь сколько там для нас воспоминаний.

Развернувшись я быстро побежала на всех порах в машину. Было неприятно говорить о тех временах, когда мы с Фредом были настоящими братом и сестрой. Приятно, когда он общался со мной и беспокоился обо мне. Сейчас он был холоден и жесток. Мог спокойно смотреть, как люди словесно нападали, особенно девушки, хотя раньше он бы защитил меня от этого ада.

Фред забывает о том, что мы пострадали одинаково.

Просто он не знает о том, что моя жертва была больше.

***

Тёплый воздух, который был в машине раздражал меня. Он щекотал мою холодную кожу, но мне приходилось сидеть спокойно, с ледяным выражением лица. Фрея последовала моему примеру — просто сидела, смотря на Дина или школу, где не было ни одного знакомого лица. Все были одеты на лад Фреи, что видимо заметила и моя сестра, ибо искры в её глазах завораживали.

Рядом со мной сидел Фред. Его рыжие волосы, такие же, как у Фреи были растрёпанными, а голубые глаза казались тусклыми. Я принимала его стремление не смотреть на школу, не разглядывать знакомый Чикаго, но одновременно с этим сочувствовала ему — он сам настоял на том, чтобы мы приехали сюда, но был не в состоянии посмотреть на город. Его боль я могла пощупать.

Конечно же тот год свободы навсегда залез нам в душу и новые друзья оставили там шрам. Для тех времён они были через чур невоспитаннымы: курили марихуану, одевались очень «не царски», а про их лексикон стоит вообще промолчать. Они были слишком странными даже для тех, кем являлись.

Те, кем они были так и осталось загадкой. Негласное соглашение говорило о том, что мы мы держали такие вопросы подальше.

— Фрея, — сказал Дин. — Следи за этими двумя оболтусами, чтобы она не делали ничего запретного. — Дин потёр глаза. - В Оук-Парк и тебе ходить тоже нельзя.

Мы молча согласились с ним, но ничего не говорили. Дин, наш отец, не был тем, кто любит слушать сладкие речи, или глупые вопросы. И он был убежден в том, что умные вопросы есть только у него. В этом я была уверена.

— Всё как обычно, дети мои. На листочках в ваших руках, или под твоей задницей, Фред, расписание. Фрея, тебя зовут Беатрис Ангелина Ламберт. Фред, твоё имя —Питер Ламберт, а ты, Элси — Фрэнки Анн Ламберт. Всё ясно?

На удивление его тон не был злым или раздарженным, а скорее усталым. Он внимательно смотрел за какой-то девушкой и был слишком взволнован для того, чтобы обращать на нас внимание.

Фред прикоснулся до моего плеча рукой и показал в толпу. Он указал на ту девушку, на которую смотрел Дин. Я заметила лишь золотые волосы, которые волнами спадали по спине. Она разговаривала с незнакомой мне рыжей, которая была более чем очаровательна.

Фред прошептал так тихо, что услышала только я:

— Медальон.

На её шее была тонкая серебряная цепь, с небольшой подвеской в виде клевера. Она перевела взгляд своих неестественных небесно-голубых глаз на меня. По спине побежали мурашки при виде четырехлистного клевера. Он был старым и смотрелся глупо на девушке чьего имени я не знаю. Это не надолго.

— У них были такие же, — прошептала я.

— Надо узнать кто это такая.

Мы не сразу заметили, что Дин смотрел на нас. Его глаза сверкали, а бледна, кожа заблестела в свете солнца.

— Рад, что вы нашли общий язык, но поднимите свой зад и уматывайте в школу.

Он отвернулся, а мы с Фредом синхронно выпрыгнули из машины, которая почти сразу же тронулась с места. Дверцы захлопнулись, и Фрея побежала на свои уроки.

Поправив на плече портфель я пыталась увидеть ту рыжую девушку с медальоном, но её не было. Та незнакомка с которой она разговаривала осталась с белокурым парнем, но к нам с Фредом не повернулась.

— Элси, бери на себя блондинку, а я прослежу за рыжей. Шевели задом.

Я посмотрела в своё расписание — найти девчонку не составит для меня большого труда, а вот если я начну здесь с прогулов будет хуже только мне и Фреду. Мы уедем из Чикаго, без права на возвращение. Для меня было важно здесь остаться как можно дольше.

Поднимаясь в кабинет, где у нас будет испанский, меня немного затрясло. Эмоционально, но всё же меня охватила дрожь. Это меня испугало больше всего — неужели я испугалась перед мелкими людишками, которые слишком малы для того, что бы указывать мне? Часто мне приходилось менять среду обитания, но вот уже как много лет для меня это стало рутиной. Сейчас это однообразное болото скрасил Чикаго и та рыжая девушка, которая не является человеком.

Войдя в кабинет я сразу же заметила рыжую красотку с медальоном на шее, потом блондинку, а затем и белобрысого парня, который казался до ломоты знакомым. Эти трое окружили ещё одного блондина, с крупным телосложением. В голову закралась ужасная мысль:

«Что если они все обладают той же силой, что и наши с Фредом друзья?».

Подойдя к учительнице ничего слушать уже не смогла. Просто отвечала на глупые вопросы миссис Смит, а сама слушала их разговоры:

— Нет, Крис, она не похожа на фею, — говорил парень, лица которого я не могла увидеть. — Странная даже для них. У неё нет рун, она не вампир, одета не открыто, не ведьма, волосы золотые...

— Джей-Ти, не перебивай старших. Даже Крис и Арт её не знают! Быть может она вообще человек?

— Джесси, — сказала девушка с более приятным голосом, — она посмотрела мне в глаза с каким-то парнем, с такого расстояния, что даже оборотни с трудом видят, а ты про человека!..

Мне было необходимо это слушать, но с каждой секундой было сложнее. Парни начали перебивать друг друга, а девушки иногда вставляли в диалог немного смысла. Только они говорили то, что было важно. Остановились они на том варианте что  и я вампир. Я села за парту, положила учебники, которые выучила наизусть и сосредоточенно продолжила слушать пока разговор не зашёл в то русло, где я обязана была запомнить все.

— Арт, ты разве не помнишь эту блондинку? Кажется её звали Джоан... да, точно, это Джо. Арт, совсем ничего не помнишь, а? 1917 год, точно говорю!

После небольшой тишины, которая длилась не более десяти секунд Арт ответил:

— Да, я помню Джоан. Её взгляд меня всегда пугал, а ещё у неё была странная манера говорить.. она словно была заморожена. Как Королева.

Раздалось небольшое рычание.

— Хватит, ребята. Джессика, мы садимся за свои парты и слушаем в любую секунду готовые тебе помочь. Джей-Ти даже взял клинок. Иди сядь к ней.

***

Испанский подходил к концу, а Джесси так со мной и не заговорила. Блондинка, с самыми чёрными и прекрасными глазами, которые я только видела молчала. На её шее был медальон в виде луны, который я видела у Натальи. Фред всегда заострял внимание именно на нём.

Красные губы Джессики приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но она струсила. Боже, да она стопудов сильнее меня, жалкой полукровки. Жалкая Джесс, которая видит лишь то, что ей хотят показать.

— Привет, — сказала я.

Девушка взглянула на меня, явно думая что ей послышалось. Я уловила шёпот Джея-Ти:

— Джесси дура.

Решив предпринять ещё одну попытку к диалогу, как это сделал бы обычный подросток, я представилась:

— Фрэнки Анн Ламберт, — получилось угрожающе и, как обычно, очень холодно. — А как зовут тебя?

Она заправила волосы за уши.

— Самара, — Джесси сглотнула, — Янг.

Я улыбнулась. Диалог с такими как она у меня не вязался, но я уже могла из этого понять что она полукровка. Что-то слишком оригинальное, похожее на то, как разговаривала Наталья и Тонто с Регом.

— Красивый акцент, — хвалила Джесси. — Ты откуда?

Я пожала плечами.

— Техас.