Презумпция

Прошлое прошло. Мне нужно двигаться дальше, и жить сегодняшним днём.

Мне не хочется, чтобы меня считали нахлебницей, постоянно запирающейся в своей комнате и ничем не занимающейся. Больше нет смысла себя жалеть и плакать.
Если и продолжать жизнь, то на полную мощность, больше не задумываясь о смерти.

Из-за мыслей дурманящих голову, я не понимаю о чём читаю, и буквы перестают собираться в слова. Я вздыхаю и откладываю книгу в сторону.

В этот момент входная дверь открывается и в дом медленно заходит испанец. Его лицо озаряет лёгкая улыбка, когда он замечает меня, взгляд тёмных пронзительных глаз осматривает меня с ног до головы. Я смущаюсь, и решаю подняться с дивана. Всё таки, сила в ногах.

— Привет, красотка. Как самочувствие? — произносит Блас, демонстрируя приятный тембр голоса и лёгкий акцент.

— Привет. — вежливо улыбаюсь я. — Намного лучше, спасибо.

Блас проходит ближе ко мне, усаживаясь в небольшое белое кресло. И я тоже снова опускаюсь на диван, накидывая на колени плед.

— Десмонд наверху, он тебя ждал.

— Плевать. Я здесь для тебя. — заигрывая улыбается мужчина.

Я смущённо смеюсь и мои щеки начинают гореть. Я понимаю, что он говорит про мои уже раздражающие всех швы, но мне всё равно становится весело. Блас не вызывает у меня беспокойств в этот раз, даже не смотря на то, что это наша вторая встреча. Он кажется приятным молодым человеком и я заставляю себя вспомнить, что у врачей нет пола.

— Слышал Глория уехала на днях. Дес тебе тут не докучает?

— Я здесь гостья. Так что, даже если бы он бегал голышом по ночам, я бы вежливо это проигнорировала.

— У меня были планы остаться у вас на какое-то то время, поэтому буду надеяться, что голышом бегаешь ты, а не мой лучший друг. — шепчет испанец, будто делясь со мной какой-то тайной. — Так, ладно, нам нужно срочно разобраться с твоими швами. Потому что пока ты моя пациентка, я не могу говорить тебе такие вещи.

Он показательно разочарованно вздыхает и хлопает себя ладошками по коленям, поднимаясь со своего места. Я встаю с дивана следом за ним, немного растерянно улыбаясь, не зная как реагировать на его шутки. Я неопытна в кокетливом общении с мужчинами, и немного побаиваюсь, если быть честной. Вряд-ли у меня получится в одно утро проснуться и заново поверить, что не все представители мужского пола желают мне зла. Над этим нужно усердно работать. Это не произойдет в одночасье.

— Ты в принципе не можешь говорить ей такие вещи, придурок. — раздаётся хриплый голос Десмонда со стороны лестницы.

Он стоял прислонившись спиной к стене и слушал наш разговор всё это время. Блас не выглядит удивлённым, улыбка не слезает с его лица, а наоборот перерастает в звонкий смех.

— О, нет, если ты о своих принципах, то даже не думай, — испанец направляет на Десмонда указательный палец, — у меня на это свое мнение.

Десмонд несогласно качает головой и усмехается, отстраняясь от стены. Я стою чуть позади Бласа, и жду, когда они закончат свой диалог, чтобы подняться в свою комнату.

— Оставь своё мнение за порогом моего дома. Я не собираюсь наблюдать за тем, как повторяется история. — тихо рычит Десмонд, а потом будто по слогам произносит, — Не вздумай сближаться с девчонкой в этом доме.

В одну секунду Блас становится серьёзным и его фигура напрягается. Он делает шаг к другу и кладет руку на его плечо, раздражённо наклоняясь ближе к уху.

— Не смей скидывать свое прошлое на меня, дружище. Я всегда осторожен. Это ты совершил большую ошибку, — тихо говорит Блас и отходит в сторону лестницы. — Октавия, давай покончим с этим.

Когда я понимаю, что он имеет ввиду швы, я в последний раз кидаю раздраженный взгляд на Десмонда и следую наверх. Негодование переполняет меня через край. Как это вообще понимать?

Десмонд сам не хочет наладить со мной контакт, так ещё почему то запрещает Бласу делать это. Не спрашивая моего мнения и говоря обо мне так, словно я абсолютно здесь не присутствую.

Я достаточно понимающий и тактичный человек, но даже в чужом доме я сама имею права решать с кем мне общаться. Черт возьми, я же не пленница какая то.

Мне плевать на прошлое, о котором они говорят, я к этому не имею никакого отношения.

Мы заходим с Бласом в мою комнату и я сажусь на кровать в нерешительности, пока он раскрывает шторы, впуская в комнату больше дневного света. Мне становится неловко за свою не заправленную кровать, из которой я не вылазила эти дни, и я быстро принимаюсь её заправлять. Блас молча это игнорирует.

—.Я пойду помою руки, и возьму ватные диски, чтобы обработать шов, перед снятием. — сообщает испанец и бесшумно выходит из комнаты.

Я вижу, как испортилось его настроение, и мне становится жаль. У Десмонда слишком тяжёлые характер, и видимо он такой не только по отношению ко мне. Осознание этого приносит эгоистичную облегченность.

Снятие швов проходит безболезненно и легко. Я лишь тихо выдыхаю от неприятных ощущений и зажмуриваю глаза. Блас почти не касается моей оголённой кожи, и я ощущаю безмерную благодарность. Всё недолгое время процедуры мы молчим, ситуация с Десмондом заставила нас обоих напрячься и думать о своём.

— Ну, вот и всё, теперь ты свободна. — улыбается испанец, когда финально обрабатывает рану антисептиком и встаёт.

— Спасибо большое. Ты приезжаешь уже второй раз из-за меня. Надеюсь, ты не издалека добираешься?

Он собирает использованные ватные диски в пакет и смотрит на меня приподнимая бровь.

— Я еду из Англии.

— Боже мой! Это же другой материк! Ты не должен был...

— Конечно нет. Не обижайся, но ради снятия швов, я бы и не приехал, — смеётся Блас. — У меня были дела в Орегоне и я в любом случае собирался остановиться у Десмонда на пару недель.

— Кажется он недоволен тобой.

Блас легко махнул рукой и подошёл к двери.

— Ничего, перебесится.

Я кивнула и поднялась с кровати. Мне хотелось принять душ и наконец привести себя в порядок. Я посмотрела на Бласа, и он подмигнул мне, перед тем как выйти и оставить меня одну.

* * *

Ближе к вечеру, я наконец искупалась и дождалась, пока волосы высохнут, чтобы спуститься и приготовить всем ужин. Я надела снова черный спортивный костюм, и тщательно расчесала волосы. Мне хотелось снова выглядеть как человек. И хотя бы слегка напомнить себе, что я девушка.
Когда я спустилась вниз, на кухне обнаружила Бласа и Десмонда, перед ними на столе стояли два стакан с янтарной жидкостью и я предположительно определила, что это виски.

— Ты же умеешь готовить? — посмотрел на меня Десмонд.

— Да, я как раз для этого и пришла. Хотела приготовить нам ужин.

— Готовь себе. Мы не голодны.

Я нахмурилась и уставилась на него. Он уже второй раз отказывает мне, когда я предлагаю придумать что-то на ужин для всех. И показательно указывает, чтобы я ела свою еду сама.

— Я нормально готовлю, — почему-то решаю сказать.

За столом раздаётся смех. Блас стучит по столу ладонью, как будто в припадке, а Десмонд смеётся тихо, слегка наклонив голову.

— Да идите вы к чёрту. Я пытаюсь быть вежливой! И стараюсь сделать хоть что-то, потому что обязана вам жизнью! А всё, что ты делаешь, это всё время унижаешь меня. Каждый раз! Каждый грёбаный раз!
Я ненавижу, когда надо мной смеются. Я ненавижу, когда я чего-то не понимаю. Он как будто специально всегда надо мной издевается. Или хочет выжить отсюда.

— Потише, малышка, ты чего раскричалась? — поднимает руки в защищающемся жесте испанец.
Он поднимается и в несколько шагов подходит ко мне, всё ещё держа руки вверху.

А меня всю трясет. Я не позволю никому смеяться надо мной. Я всё это время пыталась наладить контакт с Десмондом, была добра, что бы он не говорил мне. Но ничего не меняется.
Блас тянется ко мне, пытаясь обнять, или ещё что-то, но я отступаю в сторону и гневно прохожу вдоль кухни, чтобы выйти из этого дома. Прочь. Я найду ещё своё место, но здесь я точно никогда не стану своей. Внешний мир встречает меня дуновением прохладного воздуха, когда я резко открываю дверь. Я делаю шаг на крыльцо и вдыхаю полной грудью запах начавшейся осени.

В этот же момент, чья-то рука приставляет к моему виску холодное дуло пистолета. Я замираю. Год выживания научил меня не делать резких движений, когда на тебя направляют оружие. Не провоцировать.

Краем взгляда вижу мужчину в маске. За ним стоит кто-то ещё, но я уже не могу разглядеть. Я сжимаю руки в кулаки, потому что они начинают неконтролируемо дрожать.

— Спокойно. Выстрелю за секунду, если что-то учудишь, — произносит мужчина прокуренным голосом прямо у моего уха.

Он хватает меня за шею свободной рукой и прижимается своими губами к моей скуле, смачно и морко целуя.
Я сдерживаю рвотные порывы сплевывая себе под ноги. От него воняет потом и грязью. Пистолет прижимается к моему виску с удвоенной силой и я думаю, что он мог бы проделать во мне дыру, даже не нажимая на курок.

Я уже попадала в такие ситуации. И мне всегда везло, если это можно так назвать. Придерживая пистолет у моего горла или между ног, меня насиловали по очереди. Но я оставалась жива.

Сейчас мне приходится надеяться только на Десмонда и Бласа, но надежда на них очень мала, с учётом того, что вряд-ли у них найдется по одному оружию и пули для каждого.

— К нам пожаловали гости? — раздаётся за моей спиной наигранно радостный голос Бласа.
Я нервно сглатываю ощущая, как пистолет слегка дёргается. Будет очень обидно, если он нажмёт на курок случайно. Наверное самая глупая смерть.

— Стой там, где стоишь, и девчонка не пострадает, — хрипит какой-то голос справа от нас.

— Я даю тебе три секунды, чтобы отойти от неё, — голос Десмонда холодный и раздражённый. — Потому что на четвертой секунде я собираюсь свернуть тебе шею.

Самоуверенность Десмонда, к сожалению на меня не распространяется. Меня трясет как стиральную машинку, с которой не сняли транспортировочные болты. Я боюсь, что сейчас нас троих тут перебьют как скот. И Глорию, при возвращении, встретят три трупа на пороге дома.

— Ну, всё, — недовольно произносит Десмонд.

И меня со всей силы кто-то откидывает в сторону. Я падаю на траву у крыльца и сразу же поворачиваюсь, не желая подставлять врагу свою спину и готовясь обороняться.

Но никто не собирается на меня нападать.

Нападать больше некому.

Я отказываюсь верить своим глазам, которые видят двоих мертвых мужчин у ног Бласа и его руки, держащие два человеческих окровавленных сердца. Я, наверное, перестаю дышать, когда мой взгляд упирается в Десмонда. Его рот и подбородок измазаны в крови, а глаза темно красные. Это похоже на грим. Как будто капли краски стекают с его лица вниз, пачкая белоснежную футболку. А рядом с ним, лежит мой несостоявшийся убийца с разорванной словно на куски — шеей.

Я никогда такого не видела. Это выглядит безумно, они кажутся сумасшедшими.

— Ты обещал свернуть ему шею, — неловко шутит Блас, как будто пытается разрядить обстановку и Десмонд невесело усмехается.

Точно психи.

Я начинаю в панике отползать назад. Воздух перестает поступать в мои лёгкие и я чувствую, как в истерике задыхаюсь. Моя психика не выдерживает. Меня только что чуть не убили, но Блас вырвал двоим сердца, а Десмонд перегрыз третьему шею. Это определенно не может оказаться реальностью.

Либо я больная на голову, либо они. Другого не дано.

Десмонд с нечеловеческой скоростью оказывается рядом со мной и я испуганно всхлипываю. Он наклоняется, чтобы поднять меня, и тогда я начинаю отбиваться от него ногами и руками. Я просто бесцельно дёргаю конечностями, не давая себя схватить. А потом замечаю, что кричу со всех сил, разрывая глотку, будто пытаясь отпугнуть медведя.

— Дес, может оставить её? У неё сердце остановится от страха.

— Ничего, реабилитируешь.

— Дружище, реально, отойди от неё.
Десмонд рычит, когда я начинаю дёргаться ещё сильнее и резко хватает меня за предплечья.

Поднимает меня в вертикальное положение и закидывает себе на плечо. Я не прекращаю попытки вырваться, но он уже заносит меня в дом и начинает подниматься по лестнице. Блас идёт сзади, и я переношу свою злость на него, пытаясь дотянуться и ударить.

Чёрт возьми, я столько времени жила в доме у психов. Я сама сюда пришла. Они даже не подавали виду.

Конечно, они отказывались от ужина, я же не предлагала им человечину!

Боже мой. Это худшее, что случалось со мной за этот год. Они наверняка вылечили меня, чтобы съесть. Или держать в плену. А я сама, как полноценная идиотка, просила возможность остаться тут надолго. Я подписала себе смертный приговор.
Десмонд открывает дверь в мою комнату и кидает меня на кровать, откуда я сразу же вскакиваю. Я начинаю рычать и выставляю вперёд кулаки.

Они глупцы, если думают, что я успокоюсь.

Десмонд отгрыз мужику пол шеи.
Блас голыми руками вырвал по сердцу у двоих.

— Малышка, послушай, ты конечно молодец. Не сдаёшься и всё такое. Но защищаться не от кого. Мы не собираемся тебя трогать, — воркует Блас, пытаясь до меня достучаться. — Напоминаю, мы тебя вообще-то спасли. Это они плохие, не мы.

— Не подходи!

— Если вернёшь адекватную версию себя, я могу тебе всё объяснить.

— В жопу твои объяснения! Ты пальцами достал сердце из грудной клетки! А Десмонд просто откусил ему пол шеи! Вы чокнутые!

— Нет, мы просто вампиры, — улыбается Блас.

— Серьёзно? Просто взял и сказал ей? — недовольно спрашивает Десмонд.
Блас пожимает плечами и смотрит на него.

— А что такое? Был смысл скрывать дальше?

Я убеждаюсь, что они абсолютные сумасшедшие, и принимаюсь медленно отходить к открытому на проветривание окну. Я уже прыгала со второго этажа, и даже умудрялась себе ничего не сломать, обходилась только ушибами.

Я выглядываю вниз, оценивая территорию, не желая напороться при прыжке на что-то. В каком-то смысле удача на моей стороне, потому что под окном совершенно ничего нет.

— Даже не вздумай, — предупреждает Десмонд, когда видит, что я поднимаю ногу на подоконную доску.

— Так и послушалась.

Я резко запрыгиваю и хватаюсь руками за оконную раму, но когда я уже собираюсь сделать рывок вниз — холодная рука скидывает меня с подоконника. Я вскрикиваю, ударяясь копчиком об деревянный пол.

Хорошо. Тогда придется выслушать их и попробовать договориться.

— Ты совсем дура? — приподнимает брови испанец, — Мы тебя что тут, убивать собрались?

— Мне то откуда знать?

Я медленно поднимаюсь на ноги и настороженно смотрю на мужчин. Десмонд минуту смотрит в пол нахмурившись, будто что-то обдумывая, а потом поднимает пустой взгляд на меня.

Я смотрю на то, как он подносит руку к своему рту и прокусывает собственное запястье. С такой лёгкостью, что я задумываюсь не точил ли он себе зубы. Но когда он убирает ладонь вниз, я вижу острые, как новейшие лезвия — клыки.
Десмонд делает несколько шагов ко мне, и я заставляю себя оставаться на месте, потому что хочу до конца понять, что здесь происходит. Он протягивает мне свою прокусанную руку, показывая рану.

Его кровь чёрная. И повреждённые края кожи затягиваются так быстро, что я ошарашенно отшатываюсь назад, как будто от прокаженного.
Это необъяснимо. Такое не придумать.
Я смотрю на Бласа.

— У тебя также?

— Да, — кивает испанец в ответ.

— Кто вы такие?

— Вампиры. Я уже говорил.

Моя голова начинает раскалываться, а в ушах будто набатом звенит колокол, так что я осторожно присаживаюсь на край кровати. Мысли смешиваются в кучу и я не могу вымолвить ни слова.
Перед глазами картинками всплывают клыки Десмонда, его кровь, руки Бласа держащие сердца.

Вампиры.

Как такое возможно? Так не бывает.
— Почему вы меня не убили?

— Мы не убиваем всё, что движется, Октавия. — фыркает Десмонд.

Я киваю. Мне нечего сказать. Я не знаю, как реагировать. Нужно уходить в любом случае. Больше невозможно здесь оставаться, когда мне известна правда. Это всё жутко.
Мне никогда не добраться до спокойной жизни. У меня никогда не будет дома, пока я не построю свой. Каждый раз, когда я прихожу в чужую обитель, меня поджидают там тайны и затаившаяся опасность.

Мне нужно собраться с мыслями и уйти.

Я вспоминаю Глорию. Я обязана ей жизнью. Как можно просто взять и исчезнуть, не попрощавшись с ней? Она проводила столько времени ухаживая за мной, разговаривая. Она спасла меня, в конце концов.
Я смотрю на Десмонда. Он также растерян, как и я. Вряд-ли он планировал раскрывать свой секрет.

— Когда вернётся Глория?

Десмонд медленно вздыхает.

— Произошли некоторые осложнения, мы с Бласом собирались уехать сегодня вечером. Но теперь мы не можем оставить тебя здесь одну.

— Осложнения с Глорией? — взволнованно спрашиваю я.

— Да. Там что-то произошло, она не выходит на связь уже второй день. Её ждали на встречу, но она не пришла.

— А что могло произойти?

Десмонд потирает лицо ладонями и слегка раздражённо смотрит на меня.

— Я не знаю, Октавия. Если бы знал, всё было бы гораздо проще.

Глория исчезла. Десмонд и Блас вампиры. А меня сегодня хотели убить. Всё катится туда, откуда выбраться будет невозможно. Эта дорога моей жизни оказалась не такая приятная, как я думала сначала. Мне казалось, что я вновь смогу обрести дом. Перестану бояться каждого звука и смогу вновь спокойно спать по ночам.

Чёрт, я планировала вернуться к пробежкам по утрам, когда мне снимут швы. У меня появилась своя комната. И я была в безопасности. Я действительно двигалась к тому, чтобы начинать новый этап своей жизни.

Почему всё это должен был перечеркнуть один ничтожный день?
Мне по-прежнему некуда идти.

Десмонд и Блас уезжают, и я не считаю хорошей идеей отправиться с ними на поиски Глории. Мысль о том, чтобы оставаться тут — теперь нагоняет жуть.

Это кажется самым сложным решением в моей жизни.

— Дес, может ты поедешь во Францию, а я останусь здесь с Октавией? — спрашивает испанец.

В ответ Десмонд недовольно усмехается и смотрит на друга.

— Как благородно с твоей стороны. Нет.

— Серьёзно? Думаешь я буду здесь охмурять девчонку, пока ты во Франции? — возмущается Блас.

— Просто заткнись. Я возьму её с собой.

Я вскидывают брови. Меня никто не будет спрашивать? Я уже хочу возмутиться, рассказать о своих планах навсегда покинуть их сегодня вечером, напомнить, что я до сих пор нахожусь в шоке от новой информации. И это главная причина, по которой я не могу никуда поехать с ними. Но что-то меня останавливает.

Я ничего не потеряю, если отправлюсь с ними во Францию. Возможно, я наоборот что-нибудь приобрету. Внесу свой вклад в поиски Глории, побываю в стране, в которой не идёт гражданская война и всё совершенно спокойно. Может быть, я останусь там и выучу французский, а по утрам буду ходить в пекарню за свежими булочками. Это представляется чем-то прекрасным.
Здесь меня больше ничего не держит.

— Когда выезжаем? — решительно спрашиваю я.

Десмонд никак не реагирует на то, как легко я на это согласилась. Он снова блокируется и не выдает никаких эмоций. Лишь коротко отвечает, что у меня есть час.

Блас напоминает, что мне нужно перекусить перед долгой дорогой. И они выходят из комнаты.

У меня нет аппетита, поэтому я не спускаюсь на кухню. На крыльце до сих пор лежат три трупа. Тела людей, которые пытались убить меня, и которых в итоге жестоко убили Десмонд и Блас. Это стопроцентно были мятежники. Мирные бы не стали приставлять дуло пистолета к моей голове.

От мысли, что этот мир избавился от ужасных людей, мне становится приятно. Я бы хотела, чтобы каждого мятежника долго и мучительно убивали. То, во что они превратили в страну. Скольких людей они лишили жизни, женщин — чести, а детей — родителей.

Если бы у меня было одно желание, я бы потратила его не на то, чтобы воскресить моих маму с папой. Мне было бы не жалко потратить его на то, чтобы каждая эта сволочь сдохла в страшных муках.

Но мне бы не хотелось ещё раз видеть то, что произошло сегодня. Я надеюсь, Десмонд избавится от трупов.
Я плотно закрываю окно и задвигаю шторы. Мне нужно собрать те немногие вещи, которые у меня есть. Но я не знаю где найти какую-то сумку или рюкзак.

Я спускаюсь на первый этаж, потому что слышу голоса оттуда. Десмонд быстро закидывает что-то в рюкзак, и я с ужасом вижу, когда подхожу ближе, что это пакеты с кровью. Нервно сглатываю, я отворачиваюсь, не желая на это смотреть.
Мне остаётся надеяться, что это донорская кровь.

— Мне не во что сложить вещи. Не мог бы ты дать мне сумку или рюкзак, если у тебя есть лишний?

— Складывай в мою, — говорит Десмонд и застёгивает своё отделение сумки, чтобы расстегнуть другое пустующее отделение и протянуть мне. — У тебя мало вещей, поместятся.

— Спасибо. — растерянно произношу я.

Половина сумки набита кровью. Если я положу туда ещё свои вещи, то куда он вместит свои вещи? Вряд-ли он поедет настолько налегке.

В любом случае, он наверное продумал этот момент, так что мне не стоит беспокоиться. Я со скрытой неприязнью беру сумку и поднимаюсь наверх. У меня правда не очень много вещей. Всего несколько комплектов одежды и нижнего белья, это то что Глория приобрела для меня, когда я только появилась у них. Всё это я складываю за пару минут, и опять спускаюсь вниз.