Презумпция

На следующий день, я не встаю в привычные семь утра с постели. Я остаюсь лежать там до самого вечера. Периодически засыпая и просыпаясь. Я стараюсь отгонять от себя любые мысли и игнорировать настойчиво урчащий живот.

Я не раскрываю шторы и не открываю окно. Надеясь, что темнота меня поглотит. А если не сработает, то пусть я чудом задохнусь от нехватки свежего воздуха. Это было бы неплохо.

Это даже похоже на план.

У меня давно не было планов.

Умереть было бы отлично.

Я улыбаюсь.

И очередной сон забирает меня к себе.

Я не знаю сколько проходит времени с момента, как я заперлась в комнате. Я действительно не хочу выходить отсюда и начинать жизнь.

Но мой мочевой пузырь готов взорваться, так что мне приходится подняться с кровати. Когда мои ноги касаются пола, я понимаю, что в очередной раз совершенно неустойчива. Перед глазами всё расплывается и тело слегка покачивается.

Я сразу же руками опираюсь об стенку. В этот раз я не дам себе упасть. Мне не нужно, чтобы рыцарь в черном снова пришел меня спасать.
Придерживаясь рукой за стенку я дохожу до двери и выхожу в коридор. Туалет находится в конце коридора, прям у лестницы. Мне нужно сделать около десяти шагов, чтобы добраться туда.

И это даётся мне легче, чем я ожидала.
Заходя в ванную комнату совмещённую с туалетом, я первым делом справляю свои нужды, а затем подхожу к зеркалу, чтобы взглянуть на себя.

- Анемия. Чудесно. - делаю я вывод, когда оттягивая нижнее веко замечаю, что внутренняя его поверхность полностью бледная.

Лицо белое и сухое. Губы потрескались и приобрели синеватый оттенок.

Я выгляжу как мертвец и чувствую себя соответствующе. Мне следовало бы поесть и выйти на свежий воздух. Ещё принять душ. Переодеться. Я знаю, что при низком гемоглобине нужно кушать печень и сухофрукты.

С этими мыслями, я выхожу из ванной комнаты сталкиваясь с Десмондом. На самом деле, я не сразу увидела, что это он. Но никого другого здесь быть не могло бы.

При нашем столкновении он не сдвигается ни на миллиметр, а мое тело предательски ведёт в сторону, и я не успеваю ни за что ухватиться, уже представляя своё позорное приземление на пол.

В моменте я молюсь, чтобы Десмонд просто прошел мимо и не стал мне снова помогать. Мне не хочется принимать его помощь. Но конечно же Десмонд не даёт случиться моему падению. Он одной рукой обхватывает меня за талию, и удерживает на весу, к счастью совершенно к себе не прижимая. Потом помогает мне выровняться и впивается нахмуренным взглядом в моё лицо.

- Ты вообще чем-нибудь питалась эти два дня? - произносит он хриплым голосом.

- Ещё нет. - честно отвечаю я.

Я не знаю, почему остаюсь стоять рядом с ним и не ухожу в свою комнату. Я не собиралась с ним разговаривать и отвечать на его бессмысленные вопросы. Но просто не могу заставить себя сделать хоть шаг.

- Будешь блины с джемом? - спрашивает он спустя минуту молчания.

Лицо Десмонда выражает недовольство в совокупности с лёгкой раздраженностью. Наверняка, он считает меня ребёнком с ярко выраженным максимализмом и глупостью. Он не знает, через что я прошла и с чем мне приходилось сталкиваться.

Моё нежелание питаться не байкот и не каприз. Это нежелание вообще что-либо делать.

Ежедневно проживать эту жизнь, это как читать книгу, в которой автор с самого начала предупреждает об отсутствии счастливого финала. Ты можешь радоваться за героев, когда у них легко получается всё наладить...
Но в конце всё равно будешь истерично рыдать в желании сжечь каждый лист этого злосчастного романа.

- Пойдем на кухню. Я приготовлю блины. - говорит Десмонд и направляется в сторону лестницы.
Я мельком отпускаю взгляд на свою пижаму.

- Десмонд. - неловко зову я, пока он не спустился, - Я могу сначала переодеться?

Его бровь приподнимается и он недовольно сжав челюсть, спускается по лестнице, как всегда не посчитав нужным мне ответить.
Я медленно отправляюсь в свою комнату, слегка касаясь стены, чтобы не упасть в случае очередного головокружения.

В шкафу я нахожу спортивные короткие белые шорты и черный свободный топ. Стараясь особо не торопиться, натягиваю на себя вещи, расчёсываю волосы и собираю их в высокий хвост. Уже собранная стою несколько минут в нерешительности около двери. Стоит ли мне вообще идти на кухню? Мы наверняка опять поругаемся, я расстроюсь, а он разозлится. Опыт подсказывает, что нам очень трудно даётся общение и вообще совместное проживание.
Глубоко вздохнув, я всё таки выхожу из комнаты и спускаюсь вниз.
Десмонд стоит у кухонного островка. Его волосы в беспорядке, и из одежды на нем вновь только штаны. Он только закончил делать тесто для блинов, и теперь достаёт сковородку, чтобы положить на печь. Я замечаю, как напрягаются его мышцы при каждом движении.

Я безумно хочу пить. Поэтому тоже подхожу к кухонному островку, слегка касаясь Десмонда плечом, и наливаю себе воду из кувшина в гранёный стакан. Он слегка делает шаг в сторону, чтобы не касаться меня.

- Ты будешь с джемом или с карамелью?

- Без разницы.

Он кивает и через минуту ставит на стол две банки, одну с джемом, другую с карамелью.

- Почему ты не выходила из комнаты? - интересуется Десмонд.

- Мне нужно было время.

- Для чего?

На это я разумно решаю промолчать.

- Сегодня приедет Блас, чтобы снять швы.

Мне становится некомфортно.

Я понимаю, что не каждый, кто прикасается ко мне, имеет злые намерения. Но даже при таком раскладе мне хочется плакать от одной мысли, что мне придется позволить чужим рукам трогать меня.
Я боюсь, что снова не смогу постоять за себя. Мне не на кого рассчитывать в случае чего и я начинаю вновь ощущать своё одиночество и беззащитность. Я не считаю себя слабой или сломленной, и могу с уверенностью сказать, что во мне не много трусости.

Но где-то внутри, там где нельзя просмотреть, скрывается дикий ужас. Перед людьми, и тем что они могут сделать. Перед войной. Перед мужчинами действия которых невозможно предугадать.

Мужские руки противны мне так-же, как и мысли о будущем. Я знаю, что от первого и от второго ничего хорошего ожидать нельзя.

- Я могу сначала попробовать снять их сама? И если у меня не получится, то Блас все равно уже едет сюда. - спрашиваю я, поднимая на Десмонда взгляд.

- Не уверен, что стоит это делать. Он хочет сначала убедиться, что всё зажило. - говорит он и наливает себе стакан виски.

Я пронзительно смотрю на алкоголь в его руке, и пытаюсь решить для себя, нужно ли оно мне. Я так давно не пила ничего крепче чая, что вполне можно ожидать какой то неприятной реакции организма на внеплановую попойку.

А с другой стороны, у меня нет никаких обязательств. Я просто тухну в этом доме от безделья и скуки.

- Можно мне тоже? - киваю я в сторону бутылки.

Он секунду смотрит на меня совершенно ничего не выражая, а следом достает из шкафчика стакан для меня и наливает в него виски.

- С блинами самое то. - от чего то слегка улыбается Десмонд.

- Не могу не согласиться. - я улыбаюсь в ответ и выпиваю залпом обжигающий горло алкоголь.

Мне хочется кашлять, но не хочется позориться перед ним. Поэтому я быстро намазываю на блин карамель и откусываю большой кусок, чтобы перебить этот ужасный вкус во рту.
Десмонд смотрит на мои действия равнодушно и посматривает на часы.

- Блас скоро приедет? - хрипло говорю я.

- Да, в течении часа.

- Может мне нужно приготовить что нибудь на стол? Он наверное голоден.

Десмонд привычно приподнимает одну бровь и почему то усмехается, качая головой.

- Не утруждайся. Я найду чем его накормить.

Я молча киваю, не желая навязывать свою помощь. Я здесь по-прежнему на птичьих правах и мне стоит больше помалкивать. Он может выставить меня за дверь в любую минуту, даже если разрешил мне оставаться здесь неопределенное время. Никто не может помешать ему передумать и он вряд-ли за эти дни невыносимо сильно проникся мной, чтобы гарантировать мне пожизненную безопасность.

Я продолжаю завтракать восхитительными блинами, а Десмонд почему-то продолжает оставаться рядом со мной. Молча отпивая из своего стакана и изредка что-то печатая на телефоне. Я вижу, что ему по-прежнему трудно даются разговоры со мной. Да и мне самой это не приносит удовольствие.

Он для меня закрытая книга. И мне максимум светит мельком взглянуть на аннотацию. Я совершенно не рассчитываю и не хочу читать содержимое, учитывая то, что он сам решил держать дистанцию между нами.

Я осторожно смотрю на него, в который раз утверждаясь, что Десмонд воплощение красоты. Его хочется разглядывать. Единственное, что восхищает меня в нём, это его внешность.

Сочетание низкого голоса и ледяного взгляда. Острые черты лица, которые заставляют меня задуматься, что если бы он играл в фильме, то ему определённо досталась бы роль самого харизматичного антагониста. Он кажется статуей, в которую сам скульптор был влюблен. Его красота нереальна и ужасно притягательна.
Хотя я уверена, что Десмонд даже не представляет какое впечатление производит, наверняка его множественное количество раз восхваляли.

- Не нужно так грустно смотреть, когда ты можешь даже потрогать. - говорит он внезапно, даже не отрывая свой взгляд от экрана телефона.

Ох чёрт, конечно же он заметил. Я продолжаю смотреть на него, натягивая на лицо маску равнодушия. У него не получится меня смутить.

- Хочешь, чтобы я отморозила пальцы, прикасаясь к тебе? Вежливо откажусь. - с ласковой улыбкой говорю я и невозмутимо пожимаю плечами.

Десмонд усмехается и прячет телефон в карман штанов.

- Подмечаешь детали? Мне стоит беспокоится? - с издёвкой произносит он, - Начала с того, что у меня холодная кожа, а к концу месяца уже будешь знать храплю ли я по ночам и с кем переписываюсь?

Я не нахожу, что сказать в ответ и лишь цокаю языком, перед тем как встать со стула намереваясь покинуть его компанию. Мне не очень хотелось, чтобы он заметил, что у него получилось меня смутить.

- Я смотрю, ты сегодня в хорошем настроении. - я складываю руки на груди.

- Вполне.

Это первый наш достаточно адекватный диалог, где моё обычное раздражение сменило яркое смущение и я не решаюсь уйти. Мне так хочется с кем-то поговорить. Мне так хочется узнать его. Поэтому как бы странно это не звучало, я решаюсь позвать его прогуляться.

Ответная реакция кажется мне странной. Десмонд в особой нерешительности продолжает оставаться за столом, как будто набираясь смелости мне отказать. Но отказа не поступает. Вместо этого, он поднимается со стула и проходит в гостиную, чтобы взять плед и в следующее мгновение накинуть его мне на плечи.

Я решаю ничего не говорить. И просто киваю, удобнее поправляя плед.
Вместе мы выходим из дома и направляемся на прогулку. Всё это время мы передвигаемся молча. И на меня опять надвигается ощущение неловкости.

Я решаю перестать бесцельно бродить вокруг коттеджа, поэтому сажусь на крыльцо, ожидая что он присоединится ко мне. Плед на моих плечах согревает и дарит ощущение уюта, я расслабляюсь.

Он не садится рядом со мной, а остаётся стоять в двух метрах, засунув руки в карманы и смотря куда то вдаль. Мне на секунду показалось, что его взгляд блуждает аж за горами, высматривая что там скрывается.
Когда Десмонд закуривает сигарету зловещее эхо леса делится с нами звуком стрельбы автомата. Я резко поворачиваю голову в ту сторону, и вижу как птицы взмывают со своих деревьев высоко в небо, кружа стаями над лесом.

А потом слышу крики, чей то противный смех и ещё целую очередь автоматных выстрелов.
В долю секунды меня окутывает паника и расстеряность, я вскакиваю на ноги сбрасывая плед со своих плеч. Я смотрю то на Десмонда, то в сторону леса, чувствуя как жар собирается внизу живота. Могут ли они прийти сюда и убить нас? Нужна ли там кому нибудь помощь? Есть ли в этом доме оружие, чтобы мы смогли защититься?

Наверное, выражение моего лица передавало весь спектр эмоций, которые навалились на меня разом, потому что Десмонд положил руку мне на спину, мягко разворачивая в сторону двери. Но я не могу сделать и шага. Тело будто окаменело, а перед глазами всё размывалось. Выстрел за выстрелом прорезают кинжалом тишину этого места и крики людей, переполненные диким ужасом непроизвольно формируют картинки происходящего перед глазами.

- Заходи в дом. - настойчиво говорит Десмонд, и подталкивает меня ещё раз.

- Они стреляют по людям, да? Что мы можем сделать?

- Ничего. Заходи в дом, Октавия.
И я наклоняюсь за пледом, валявшимся на ступеньках, чтобы поднять его и наконец зайти в дом.
Десмонд прав. Если столько времени правительство не может ничего сделать, то мы вдвоём, безоружные, просто совершим самоубийство сунувшись туда.

Проходя в гостиную я замечаю, что Десмонд просто закрывает дверь, не запирая её на замок, и это становится центром моего внимания. Я не могу двинуться с места, смотря только на злосчастную дверь, и наконец вижу, что на ней вовсе нет замка.

- Почему нет замка? Как вы закрываете её, чтобы снаружи никто не смог войти? Это же не безопасно. - делаю я замечание.

- В этом никогда не было необходимости. Можешь не беспокоиться об этом, сюда никто не придёт, - Десмонд пожимает плечами и смотрит в экран своего телефона. - Блас видимо задерживается, но я думаю, что скоро можно его ожидать.

- Он же пойдет к нам через лес? С ним не могло что то случится?

Десмонд качает головой и скрывается на лестнице. Я беру первый попавшийся роман с книжной полки Глории и сажусь на диван, подтягивая колени к груди и принимаюсь за чтение.

Мне нужно вновь начинать жить. Приводить свою внешность в порядок, читать книги по вечерам с чашкой горячего какао, готовить разнообразные блюда. Когда Блас снимет мне швы, наверное мне можно будет бегать по утрам вокруг дома. Или заниматься йогой. Обязательно нужно наконец-то начать помогать по хозяйству, иначе с моей стороны это уже кажется наглостью. Если я могу себя считать полноправным жильцом этого дома, то у меня теперь должны появиться обязанности. Я не могу вечно бездельничать и прятаться за своими слезами и травматичным прошлым.