По расчёту

Девушка вышла по своей воле только на второй день. До этого она никому не открывала и отказывалась от еды. Повезло, что всё это время Стефания хранила у себя различные снэки: орехи, чипсы, а также шоколадки и прочие батончики. Ими она и питалась эти два дня. Появление как всегда было внезапным и эпатажным. Михаил и Генрих так и замерли в ожидании дальнейших её действий:

— Значит так, дорогие отец и жених! Во-первых, я почитала и узнала, что это всё не совсем законно, мне нет восемнадцати лет, разрешение на брак с несовершеннолетней нужно получить от местных органов самоуправления, но нам его не дадут. У нас нет детей, а других важных условий для брака я не знаю. Во-вторых, не знаю, как в Вашей стране, — она выразительно взглянула на Генриха. — Но в нашей это называется коротко и ясно — педофилия.

— Стеша! — попытался остановить её Михаил.

— Нет, пускай продолжит и всё изложит, — остановил его Генрих.

— У человека, который может найти контакт только с маленькими девочками, мозгов побольше, чем у лжеца, который любит продавать своих дочерей за деньги. Во-вторых, даже если вы добьётесь того, чтобы нас поженили, то в ЗАГСе я буду говорить «нет», поэтому и здесь у вас ничего не получится. Но, если и тут вы подкупите, то выход у нас один — исчезновение невесты. Старинная русская традиция. Вы не сможете следить за мной вечно, рано или поздно ошибётесь.

Стефания замолчала.

— Всё? — спросил Генрих, внимательно слушая Стефанию. Она кивнула. — Ну, давай начну я, моя дорогая невеста, — от этого её аж передёрнуло. — Во-первых, хватит так сильно ненавидеть своего отца, он самый крайний в этой ситуации. Только из уважения к нему я обо всём молчу, не разрушая твой идеальный мир, где все хорошие, а папа плохой. Во-вторых, свадьба будет в Германии после твоего восемнадцатилетия. В-третьих, если ты сейчас будешь пугать, что сбежишь или убьёшь себя, то поступлю намного хуже, сдам тебя органам опеки. С отцом ты жить не хочешь, а одной тебе нельзя быть до восемнадцати. Так что выбирай или я, или отец с мачехой, или органы опеки.

— Ненавижу вас всех, лучше умру! — Стефания опять сбежала в комнату, замкнувшись.

— Стеша! — Михаил хотел пойти за ним, но Генрих его остановил.

— Я сам с ней поговорю.

Генрих подошёл к комнате Стефании, постучал, но, конечно же, его послали. Без лишних церемоний мужчина легко прокрутил дверной замок и вошёл внутрь, захлопнув дверь.

— Вы что тут забыли?! Проваливайте! — девушка плакала. — Не хочу Вас видеть! Я от всех вас устала!

— Пожалуйста, успокойся. Я не причиню тебе зла.

— Да?! А что Вы хотите тогда от молодой девушки?! От таких всегда нужно только тело и лицо, больше ничего. У вас с одногодками не складывается, вот и перешли на малолеток! Педофил.

— Мне не нужен секс с тобой, — прямо сказал Генрих, а Стефания смутилась и оторопела. — Всё намного сложнее, чем думаешь ты. Я бы тебе с удовольствием объяснил, но сейчас не время. К тому же я скован обязательствами.

— А зачем тогда эта ложь, эти тайны?! Всё это погубило брак моих родителей! Почему мне нельзя знать?

— Потому что мы все дали обещание твоему дедушке перед смертью, что до двадцати лет ты обо всём не узнаешь. Поэтому прошу, уважь его волю.

— Хорошо, — Стеша глубоко выдохнула. — Раз Вы меня не хотите, то тогда не берите замуж, оставьте в покое. Что касается денег, я Вам уже говорила, что могу отдать всё, мне не жалко.

— Мне не нужно твоё наследство. Я дал слово твоей бабушке, что женюсь на тебе и не брошу одну. Ехал я сюда с желанием отказаться и взять сумму, которую одалживал, но она меня опередила. Больше я ничего не могу сказать по этому поводу. Я дал слово и буду его держать.

— Зачем?! — Стефания вновь забилась в истерике.

— Стеша… — Генрих схватил её и посадил на кровать. — Есть то, что является своего рода обязательствами. Ты не можешь это изменить. Как бы тебе не хотелось, но всё поменять невозможно. Этот контракт был заключён около десяти лет назад, с тех пор много воды утекло. Я прекрасно понимаю, что ты — жертва ситуации и всё это отвратительно, но так надо.

— А я не хочу! Мне хорошо здесь!

— Ты не можешь остаться здесь, тебе нет восемнадцати.

— Но я могу пожить три месяца самостоятельно! У меня тут всё: подруга, парень, воспоминания.

— Если об этом узнают, то тебя приедут и заберут без спроса, я и господин Фрэнк будем далеко, не успеем помочь. Всё делается только ради твоей безопасности.

— Так говорят только эгоисты. Кто об этом узнает? — Генрих промолчал, он не хотел говорить правду, чтобы сильнее не ранить Стефанию. — Понятно… — хмуро подытожила девушка. — Я просто загнана в угол, а вы торгуете мной, как вещью, — Стеша недолго посидела в тишине, всё обдумывая. — Хорошо. Допустим, я на всё это соглашусь, но я хочу, чтобы у нас был брачный контракт, а также взамен получить услугу, чтобы всё было честно.

— И что же это? — Генрих удивился такому быстрому решению, думал, что придётся упрашивать.

— Вы так скрывали этот брак и контракт, когда вы планировали мне рассказать? — мужчина молчал. — Отвечайте!

— Через три дня. Хотели, чтобы ты отошла от смерти бабушки.

— Значит, эта стерва меня сдала. Знаете, как я узнала?

— Да. От мачехи.

— Вооот, я хочу, чтобы Вы сказали всё это отцу, а также упомянули, что она сказала о том, что я обязана буду родить Вам ребёнка.

— Почему я должен говорить? Просто нажаловаться отцу на мачеху?

— Мне он не поверит, эта сучка всегда выкручивалась. Но Вас послушает и, может быть, даже разозлится. Мы договорились?

— Да. Пока не забыл, до конца месяца мы будем здесь, а потом улетаем в Германию. Если тебе будет комфортно, то с твоим нотариусом составим брачный договор.

— Хорошо.

— Рад, что мы договорились, — больше девушка не говорила, она просто заплакала от безнадёжности.

В коридоре нервно ожидал Михаил.

— Мы договорились. Она хочет брачный договор, я ничего против не имею. А также хочу Вас предупредить по поводу Вашей супруги. Она слишком коварная и ужасно ненавидит Стефанию. Это она позвонила мне и сказала адрес кафе. А сама в этот момент рассказала о контракте, запугав тем, что ей нужно будет от меня родить.

Мужчина нахмурился и сжал кулаки.

— Я поговорю с ней, — он хотел уйти.

— Постойте, лучше поговорите со Стефанией. Вы ей сейчас нужны. Скажите, что знаете, что это мачеха виновата и объясните ей, что зла я ей не причиню никакого. Просто хочу позаботиться и держу слово.

— Спасибо.

— И ещё, если Вы не планируете разводиться, то не подпускайте эту женщину к моей невесте. Даже на свадьбе видеть её не хочу. В доме тем более, Вам мы всегда рады, но ей — нет.

Михаил ничего не ответил и пошёл к Стефании. Девушка лежала на кровати и плакала.

— Стеша…

— Уходи! — обиженно буркнула девушка, но он не ушёл.

— Я знаю обо всём.

— Супер. Мне-то что с того? Ну покричишь ты на неё и всё. А она получила уже своё — избавилась от меня! Уже пять лет сплошные подставы от неё!

— Я буду разводиться, — девушка выпрямилась и села, не веря в серьёзность этих слов. — Стеша, ты видишь лишь одну сторону всегда. Но я всегда был рядом. Просто вне поля твоего зрения. Сейчас бесполезно об этом рассказывать, но запугивать тебя я не дам.

— Ты решил стать примерным отцом? Забавно. Что ж женился тогда? Мог найти нормальную.

— Потом узнаешь.

— Потом, потом, потом! Вот чем ваше потом обернулось. Если бы сказали правду, то реакция была бы другой. Могли бы объяснить, я прекрасно понимаю своё положение и знаю, что по любви не выйду. В конце концов, заранее хотя бы познакомили с моим женихом!

— Прости…

— Оставь своё «прости» при себе. Вам всем теперь не поздоровится. Особенно моему ненаглядному. Сам захочет развестись, — в её глазах блеснул недобрый огонёк. Когда-то такое же было у матери Стефании, и закончилось всё её смертью. Михаилу хотелось верить, что ему показалось.

— По поводу Генриха. Он просил сказать, что не собирается тебя трогать, приставать к тебе, причинять вред… Вы просто будете мужем и женой без семейных обязательств. Но раз у вас будет контракт, вы разберётесь.

— Конечно, спихивай меня и дальше остальным.

— Стеша, я бы с радостью тебе помог, но ты меня отталкиваешь, злить мне тебя не хочется.

— Хочешь помочь? Так пусть эта сука придёт и извинится! А не просто развод. Меня не волнует ваша личная жизнь. Хоть раз заступись за меня как отец! — Стефания резко села и схватилась за сердце.

— Стеша? Тебе плохо? — девушка начала часто дышать, пока вовсе не начала делать прерывистые вдохи.

— Я… не могу… дышать… Я… вдохнуть… не могу… — она отчаянно пыталась поймать ртом воздух, но всё было тщетно.

— Потерпи, я сейчас приду, — Михаил выбежал и начал звонить в скорую помощь. — Побудьте с ней, — Генрих по испуганному виду мужчины понял, что что-то случилось.

— Что такое? — Стефания стояла в центре комнаты и пыталась вдохнуть. Из глаз лились слёзы. Но ничего ей не помогало.

— Уйди… — прошептала она.

— Я тебе помогу. Только слушай меня, — с этими словами Генрих выключил свет. — Расслабься и представь что-то хорошее, можешь даже вслух говорить, — он бережно взял её руки.

— Не могу… — она дёрнула руками, желая вновь схватиться за грудь.

— Хорошо, давай представим, что ты сейчас в поле. Большом. Там только ты, а ещё бабушка и дедушка, — руки Стефании перестали дрожать. Генрих понял, что двигается правильно. — Они тебя обнимают, ты их тоже. Вы сейчас вместе. А теперь вдохни полевой воздух, ощути, как он наполняет твои лёгкие. Давай, — Стефания сделала глубокий вдох. — Ещё раз, — скомандовал Генрих, она повторила. — Вот и всё. Давай, ложись на кровать.
Он довёл её до кровати.

— Скорая приехала, — Михаил включил свет, и Стефания зажмурилась.

— Что случилось? — поинтересовался врач. За дополнительную плату они прилетели очень быстро.

— Ей стало тяжело дышать, она начала задыхаться, — врач сделал поверхностный осмотр.

— Скажите, Вас что-то тревожило в последнее время? — Стефания косо посмотрела на Михаила и Генриха.

— Да. Я экзамены сдавала, ужасно волновалась.

— Ну теперь всё понятно. Нервная одышка. Из-за стресса. Меньше нервничать, ну и вот лекарства, — он протянул бумажку. — И никакого стресса! Пусть больше отдыхает.

— Хорошо. Спасибо, — Михаил пошёл за врачами, провожая их. А вот Генрих стоял нахмурившийся.

— Скажи мне, у тебя такое часто бывало или в первый раз? — поинтересовался он.

— Ну пару раз после смерти мамы…

— Это всё очень плохо. Приедем в Германию, отведу тебя к моему знакомому-психологу.

— Не командуй мной! Не пойду я к мозгоправу, — Генрих устало вздохнул.

— Твою упёртость да в нужное русло, и ты всех уделаешь, — усмехнулся мужчина.

— Стеша, тебе легче? — Михаил был ужасно перепуганным. Он даже не дал девушке ответить, а просто крепко прижал к себе. — Больше никогда так не пугай меня, я не хочу и тебя потерять, — девушка ничего не ответила, обняла в ответ. А Генрих тихо ушёл, оставив их наедине.